Горького прошлого не изменить

      Сухие ветки безжалостно били в глаза двум парням, пробирающимся сквозь чащу леса. Один уверенно двигался вперёд, не обращая внимания на сухости. Ему ходить этой дорогой не впервой. Другой робко пытался отпихнуть их, каждый раз натыкаясь на всё новые. Тому оставалось лишь сводить брови. Из-за поведения друга, первый, не скрывая, громко смеялся, тем самым ставил второго в неловкое положение. В конце-концов, застенчивому парню это надоело. Закрыв голубые глаза и вытянув перед собой руки, он побежал навстречу бесстрашному приятелю. Однако не сориентировался и врезался в спину кудрявому. Вару, пострадавший парень, резко повернулся и слегка стукнулся носом тому в макушку. Секунды удара хватило, чтобы он ощутил нежный аромат мяты, исходящий от растрёпанных, тёмно-бирюзовых волос. «Как у Зонтика», — подумал пиковый. От тёплого, немного встревоженного дыхания голубоглазый покрылся румянцем. Они почувствовали, как их сердца бьются в такт. Оба польщённые и красные, парни внезапно отстранились. Уж слишком близко они находились друг-к-другу. Путь к месту назначения продолжился. — Ты хоть скажешь куда мы идём, зелёнка? — Длинноволосый юноша был всё ещё смущён. — На болото. И что я тебе говорил про клички?! — Вару немного вспылил, но сразу отошёл. С голубоглазым собеседником он ощущал приятное спокойствие. На самом деле валет подозревал, Дрогас — не тот, за кого себя выдаёт. И был лишь один способ раскрыть его личность — этот небольшой поход. — Ну и что там интересного? Одни камыши... — Зонтик заметно огорчился, ведь опять вспомнил ту обидную шутку.       Он до сих пор не знал что делать с дрянью, которую везде носит с собой. Тяжело принять верное решение, когда ты стоишь между двух огней: жизнью и смертью. Один олицетворяет терзающее совесть предательство. Второй — беспощадные мучения, но в отличии от первого, краткосрочные. — Пф... На болоте хоть что-то есть, а в твоих мозгах не черта! — Впрочем, длинноволосому не стоило судить место, ни разу не побывав там. Сейчас тот и сам в этом убедится, ведь парни уже поднимались по невысокому холму, за которым и находились просторы, где Вару часто приходил в чувства.       Не спеша раздвинув листья, Зонтик опешил. Болото не казалось мрачным и холодным, как показывали в древних сказках. Здесь врятли проживала Бабка Ёжка и ей подобные. Это место смахивало на тихое, безлюдное озеро с душистым, ярко-зелёным лугом неподалёку. У горба, где стояли два милых парня, протянулась полоса ряски, на которой лишь изредка попадались хрупкие, белоснежные кувшинки. На правом берегу росла молодая верба с сочными ветвями котиков. Чистый от лишних душ луг находился прямо перед юношами, поэтому неудивительно, что Зонтику так хотелось обваляться в превликающей людской взор траве. Порой они слышали кукареканье — рядом расположилось село, но в основном только порхание стрекоз, летающих над прелестными кувшинками, пение соловья и краткое дыхание друг-друга. Последний звук олицетворял волнение двух, трепещущих от чувств, душ. Внезапно Зонтик понял, пускай попробуя обойти все уголки Земли, роднее этого болота он в жизни не найдёт. Здесь дышалось полной грудью, а ветер приятно ласкал волосы. Оказывается, счастье ждало голубоглазого парня всего в десяти километрах от дома. Хотя, по правде, представленный пейзаж не был бы столь живописным без Вару и его искренней улыбки. Вскоре Зонтик и сам расплылся в такой же. Они понимали эмоции друг-друга и без слов. И всё-таки кудрявый парень опустил голубоглазку на землю: — Ну и в каком братстве ты состоял? — Дрогас перебирал волосы от волнения. — В «Гаврилииты». Мы поклонялись архангелу Гавриилу, — дрожащим голосом ответил он. — Какие такие конфеты в белом шоколаде ты мне вчера хотел предложить? — Длинноволосого парня начал настигать гнев из-за допроса: «Умеешь ты всё испортить подозрениями! ». Огонёк злости вспыхнул в ясно-голубых глазах, но этот взгляд не остановил валета. — Знаешь, ты с тряпкой слишком похож, — он умел задеть за больное.       Нервы Зонтика, которым в тот миг овладела беспощадная сущность Дрогаса, не выдержали. Неожиданно он замахнулся над лицом Вару. Драка была лишней, ведь одного небесного взора хватало, чтобы испепелить пикового. Валет сориентировался и крепко сжал тонкое запястье. Сняв свободной рукой очки, пятый зло посмотрел прямо в голубые глаза, после перевёл взгляд на хрупкую кисть. Он замер, увидев на ней браслет. —  Зелёные фенечки! — Единственное, что пришло на ум тогда. Дрогас заметил шок на лице кудрявого. Вару нервно глотнул слюну, сжимая губы. У обоих мысли переплетались, не давали друг-другу проходу, метались со стороны в сторону, не могли подобрать слова. Пиковый ослабил хватку, но длинноволосый парень не обратил на это внимания, продолжая тихо стоять напротив. В какой-то момент они встрепенулись. — Если сейчас же не расскажешь всю правду, я брошу тебя в это болото. — Место моего рождения? — Хихикнул голубоглазый. Осознав, что выдал себя, он переглянулся. — Если отпустишь, скажу!       Помосыжировав онемевшую руку, Зонтик сел на холодную землю холмика. Вару сделал то же самое. Теперь они говорили на равных. — Когда я сбежал из дома, долго ходил по городу в одиночку. Я не знал где нахожусь, но надеялся, что вы меня не найдёте. В каком-то районе я встретил двух мустангов, от страха расплакался как последняя девчонка. Одному, Геркулесу, стало жаль меня, другой же, Бес, с призрением смотрел в мои глаза. Дома у них я рассказал о глупом побеге. Добряк, так я назвал того, который посочувствовал, предложил пожить с ним. Как потом оказалось, я очень похож на его погибшего сына. Вскоре я стал членом их банды, а Бес — моим наставником. В какой-то момент мои тренировки перешли все границы: у меня болело всё тело, сводило ноги до ужасных мучений, я не высыпался, не доедал. Я начал жаловаться на самочувствие, а тренера это только выбешивало. Однажды я на коленях попросил его об отдыхе. Кхм... По сути он выполнил мои мольбы... Перед этим отбив мне левую почку. С тех пор Бес хлестал по ней каждый раз, как я хотел зареветь, неважно от чего. Наставник считал плач унижением для настоящих мужчин, а жестокость помогает справиться с тряпочным характером. Но за два года тренировок я так и не стал тем, кем меня хотели видеть. Получается, я слабак в его глазах... Он боялся обижать меня в присутствии Геркулеса, который гораздо сильнее и авторитетнее. Бес бил по почкам, чтобы не появлялось синяков и не получать выговор от добряка. Потом...       Зонтик замолк, на глаза наворачивались слёзы. По недавней привычке, он дал себе пощечину. Не помогло. Длинноволосый парень опять поднял ладонь, готовясь к удару, но его остановило нежное прикосновение холодных, бархатных рук. Моля не делать этого, Вару встревожено смотрел на того. Только сейчас Зонт понял, что видит настолько глубокие, янтарные глаза всего второй раз в жизни. Их цвет напомнил о чистом луге, который находился напротив онемевших парней. Однако до него ещё нужно дойти, а эти жемчужины рядом, всего в нескольких сантиметрах от его. Но с каждой секундой это расстояние сокращалось. В тот миг, когда оно исчезло, умер Дрогас, была убита жестокость, отмщение и недоверие между людьми. Уста побледнели, а щёки покрылись ярко-красным румянцем бесстыдства. Тела двигались в такт дыхания и биения сердца. Пусть они потеряли счёт в равновесии и времени, это не мешало им делать то, чего оба ждали всю жизнь и всё равно не могли насладиться этим моментом на едине с друг-другом. «Милый, почему ты не выслушал меня до конца? Прошу тебя, не отстранись, когда узнаешь во мне монстра! Горького прошлого не изменить...» — молился Зонтик.

Воспоминание о зелёных фенечках

⠀       Осенью 17 сентября до сих пор не пахло, хотя пора бы уже. На лавке в парке сидели два загадочных парня. Вару сжимал кулак, будто прятал что-то от длинноволосого парня, а тот думал о дожде — любимой погоде. Зонтик ожидал перемен, ведь сегодня настроение было не из лучших. — Нюня, поздравляю тебя с Днём безопасности пациентов! Ты её любишь больше всего на свете. А также идеально вписался бы в посетителей психбольницы! — Кудрявый парень постарался обратить на себя внимание собеседника. Голубые глаза бездушно взглянули на того, а после опять уставились в бордюр. «И как с этой тряпкой общаться-то? Понятно, возращаем на землю космонавтика! » — мысленно вспылил пиковый. — Велик прёт на всей скорости! — Где?! — в ответ послышался невыносимый смех Вару. Трефовому оставалось только закатить глаза. После случая с болотным «подарочком», который произашёл почти год назад, он не мог адекватно воспринимать велосипеды. — Наконец-то! Желаю тебе не истерить, не закрываться на целый день в комнате, не обижать Куромаку... — Я его и пальцем не трогаю, себе пожелай! — Зонтик возмутился такой прямолинейностью, что на него совсем не похоже. — Спасибо, тряпочка! Сегодня ты не в настроении. Что ж, тогда сразу к делу.       Пиковый валет протянул смятый браслетик, который от волнения слишком сильно сжимал в кулачке. Довольно улыбнувшись, он ждал реакции собеседника. Голубоглазый и смотреть не хотел в сторону клона, поэтому не сразу понял к чему поздравления с этим странным праздником. Но интерес всё-таки взял своё. Немного повернувшись, Зонт приоткрыл один глаз. Вару позабавило его смешное поведение. Голубоглазый парень теперь увереннее посмотрел на руку пикового. Трефовый не ожидал подарка от врага. Немного колебаясь, валет робко улыбнулся в ответ. — Это мне? — Да! На Новый год, День рождение и 8 марта, дорогуша! — Спас... Стоп, я парень, если ты забыл! — Вару опять хихикнул. Ненавязчиво называть тряпку девушкой — его любимое занятие.       Всё-таки Зонтик принял этот скромный подарок, пускай и не совсем понимал что это. Но разглядев получше, трефовый валет удивился. На его руке лежали аккуратные, зелёные фенечки. Он давно хотел оригинальный, тонко сплетённый браслет, но нигде не мог найти именно такой: творческие ярмарки не проходили, получить доставку не имея паспорта ему невозможно, а таланта к крапотливой работе он не имел. Зонтик хотел голубые или бирюзовые, но зелёные были даже лучше. — Ты красиво плетёшь фенечки! Я бы так не смог... — Я знаю! Но не думай, что я долго сидел бы ради подарка для кого-то! — Длинноволосого парня рассмешила настолько заметная ложь, ведь он знал, что делать браслеты в подобной технике не быстрая работа. — И всё-таки ты запомнил, что я мечтал об этом!       На это у пикового уже не нашлось отмазки. Да и не успел бы ответить, ведь ровно через секунду его тело обхватили слегка вспотевшие, тёплые ладошки Зонтика. Пятый почувствовал тонкий аромат мяты, исходящий от растрепанных, светло-голубых волос. Тогда кудрявый юноша понял, что никогда в жизни не сможет забыть этого запаха. Всё-таки 8-ми часовое плетение браслетика оказалось не настолько глупым занятием. Вару думал о Зонтике, а Зонтик — о зелёных фенечках.

Продолжение следует...