Горького прошлого не изменить

      Для спокойствия Вару понадобилось так мало: запах мяты от растрепанных волос, уже не важно какого цвета, и скромная улыбка. А Зонтик лишь желал, чтобы все их оставили в покое: начиная от завистливых людей и заканчивая глупым пением птиц. Но что-то в груди длинноволосого парня сжалось до ужасных мучений. Остатки горького прошлого давали о себе знать, даже в долгожданные моменты жизни. Чтобы хоть как-то усмирить путаницу мыслей, голубоглазый робко положил голову на худое плечо Вару. Тот мило улыбнулся в ответ. Его кудри сладко щекотали худое личико робкого юноши. Приятный голос любимого человека расслаблял Зонтика: — Никто не знает об этом месте. Здесь только ты и я, — тихо говорил Вару. — Если бы не заморозки, то вряд ли я бы ещё когда-то увидел эту красоту. Всё-таки начало мая, а погода апрельская. — Ты собирался от нас уходить? Разве не сбежал от того изверга? — Эти слова он произнёс с тревогой. «Если бы это было так, как тебе показалось, милый», — подумал голубоглазый парень, посапывая на плече. — Не обращай внимания, оговорился. — У всех инсульт наступит, когда узнают правду. Уже представляю лицо! — Пиковый засмеялся. — Нет! — Чего? — Зелёные глаза, что до сих пор не были спрятаны за очками, недоумевая посмотрели на того.       Зонтик колебался. Стоит ли рассказывать продолжение его ужасной истории, ведь тогда он будет вынужден признаться в предательстве близких. Неужели настолько сложно говорить о «поражении»? Что-то снова до боли кольнуло в груди. В этот раз его беспокоила совесть, но рассудок нашёптывал: «Твой милый не сможет простить коварства. Ваш страстный поцелуй ничего не изменил, невзирая на ожидание стольких лет. Молчи». В тот момент первое качество преобладало: «Тебе станет легче, коль всё расскажешь. Ты каешься в своих грехах». Ощутив угрызения, он решился. — Вару, я не сбежал от Беса. Когда я говорил о конфетах в белом шоколаде, я имел ввиду дрянь, — глаза пикового валета расширились от удивления. — Я наркоторговец. Наставник сам меня послал к вам. Он уверял, что моё присутствие будет напоминать о боли после потери. И вы, пытаясь её заглушить, согласитесь на моё предложение. И представился я так тоже не спроста. Пол года назад мой босс дал мне имя Дрогас, в знак новой жизни. С тех пор Бес говорил о Зонтике, как о мёртвом — человеке, тело которого мирно гниёт на дне Марианской Впадины. Я был вынужден похоронить собственное прошлое и себя самого! Прости... — Прости? Я должен тебя прощать?! — Из-за гнетущей агрессии, Вару резко поднялся на ноги. — Я хотел отказаться с самого начала! Но Бес впервые сказал, что я молодец... Сказал, что верит в меня,— В голосе голубоглазого парня слышались нотки искренних сожалений. — Верит в то, что ты безжалостно убьёшь своих близких?! — Его поддержка заставила меня стать решительнее! Тем более я думал, что вы не искали меня, если за всё это время не нашли. Но я ошибался! Вы... — Да лучше бы не искали... Клоны каждый день ходили по городу в поисках тебя. Они страдали, зная, что могут больше не увидеть твоей улыбки, слёз, заботы и искренних переживаний! Наш дом стал чужим без тебя! Габриэль перестал задавать вопросы, Куромаку — читать книги, Данте — медитировать, Феликс — улыбаться, Ромео прекратил ходить на свидания, а Пик — считать себя лидером! — Голос кудрявого парня безумно дрожал от душевной боли, что так долго таилась в глубине души. — Да! У них опускались руки, когда понимали сколько времени тратят на розыски и, вдобавок, не имеют никакой гарантии, что найдут. Спустя два года они смирились. Всё постепенно налаживалось, а жизнь текла своим чередом. Но потом... Бац! Приходит какой-то Дрогас, поднимает всех на уши, говорит о пропавшем друге. Опять началась суета, поиски, стратегии, догадки и... — Вару улыбнулся. — Вот досада! Этот лучик надежды оказывается побывавшем в дерьме пиздуном! Как ты думаешь, что будут чувствовать твои близкие?! — Разочарование... — Совсем тихо промолвил Зонтик, сдерживая слёзы. Сейчас они неуместны. — Именно! — Ты постоянно говоришь «они». Почему ни разу не сказал «мы»? Что ты потерял?! — Голубоглазый парень кричал, что есть духу. Он не понимал в какой момент всё пошло наперекосяк и когда сошёл с ума. — Себя. Моя жизнь кончилась, когда пришло осознание. Настало лишь существование изо дня в день, — его тон был спокоен, ненавязчив. — Думал, что сам виноват в твоей пропаже, что из-за меня сбежал, а близкие мне люди теперь страдают. Ты был моим кислородом. Откуда взялся углерод в твоей формуле? — Повисла немая пауза. Обоим казалось, что весь мир против них. — Молчишь... Не удивительно. Когда ты зашёл в мой дом, я начал задыхаться. — Пускай! После нашего поцелуя умерли жестокость и желание к отмщению, которые породил во мне Бес! Ты снова можешь дышать полной грудью, как и я! Я слышу твоё частое сердцебиение, так и ты услышь моё! — Зонтик нежно обхватил покрасневшее от слёз лицо Вару в ожидании ответа, но тот резко отстранился. — Ну же... Хоть взгляни на меня, милый! Это же я... Зонтик. — Я не обязан. Пусть твоё лицо похудело до неузнаваемости, в отличии от других, я увидел в тебе черты того милосердного парня, которого когда-то любил, — он врал, беспристрастно врал самому же себе. — Ты не тот, за кого себя выдавал. Ты разочаровал каждого, но больше всего меня, Дрогас.       Последняя фраза заставила упасть длинноволосого парня на колени. Лживая совесть была не в силах свыше сдерживать эмоции, которые сейчас выливались будто цунами внезапно накрывшее мирный городок. — Я не Дрогас! — повторял обманщик, бившись в истерике. — Верно. Ты не Дрогас, — тон пикового был всё также безразличен. — Ты чудовище.       «Я открылся тебе, молил Бога, чтобы ты не узнал во мне монстра! А теперь передо мной копия Беса!» — кричал до оглушения Зонтик, но этих слов нельзя было разобрать. Обладатель ясно-голубых глаз стучал кулаком по земле до появления крови, орал до срыва голоса, готов был захлебнуться от собственных слёз. Задержав дыхание, он подошёл на край холма. Внезапно этот человек осознал, что не узнаёт в отражении воды того милого юношу с сострадающим взглядом: ни лицо, ни фигура, ни жалость — ничто не напомнило о себе. Вдруг начали всплывать отрывки воспоминаний похожих сцен: как сбегал с родного дома, всматриваясь в каждую мелькающую лужицу, как шёл мимо витрины, видев в ней лишь собственную тень, как глядел в зеркало с разбитым от горечи Ромео. Вы не представляете, каково это смотреть в глаза незнакомцу и понимать, что они твои. Длинноволосым юношей, как и два года назад, овладел приступ меланхолии. Он сорвался с места и пулей побежал куда-то. Не важно направление, главное, чтобы подальше от совести, съедающей в тот миг его целиком и полностью. Вару даже не успел среагировать, также само был подавлен.

Продолжение следует