Горького прошлого не изменить

      Зонтик добежал до села и не задумываясь сделал несколько поворотов, очутившись возле высокого забора тёмно-бирюзового цвета. Он спрятался за кусты, тем самым его яркая внешность стала не настолько заметна. Вару тем временем пытался понять куда свернул этот обманщик. Однако и сам голубоглазый парень не понимал где находится и как выберется. Впрочем, это было неважно.       Слёзы всё также не поддавались его воле. Мимо проходило куча людей загруженных собственными проблемами: женщина среднего возраста с огромным мешком картошки на плечах и кислой физиономией, грустный дедушка, несущий пустое ведро и удочку, мать, читающая нотации испачкавшемуся чаду, толпу игривых детей. За короткий промежуток времени Зонтик замел стольких, что и не назвал бы это местечко селом. Внезапно он услышал хрипловатый голос бабульки позади. Длинноволосый юноша обернулся, ведь обращались явно к нему: — Почему ты плачешь, милочка? — Я не девушка, — ответил Зонтик, уже догадываясь о реакции старушки. — Мальчики не плачут! — Её тон из мягкого преврался в грубоватый и настойчивый. — Но я и не мальчик, — эта фраза заставила впасть в ступор ту бабушку, а Зонтика засмеяться. Для него это были вынужденные меры, так-как по-другому она бы не отстала. И действительно, пожилая женщина попятилась назад, лишь недоверчиво оглядываясь по сторонам.       Парень снова остался один на один с неприятными воспоминаниями и сожалениями, изредка всхлипывая и протирая покрасневшие глазки. «В каждой шутке есть доля правды. Кто я, если не узнаю собственное отражение в воде? Зонтик? Не совсем. Моя невинность исчезла, когда пол года назад Бес и добряк предложили мне заняться наркоторговлей. Чтобы не разочаровать Геркулеса, я согласился. Всё-таки на тот момент он был единственным кто меня поддерживал. Возможно я Дрогас? Но ведь уже не жажду мести и не хочу стать идеалом, про который постоянно талдычил Бес. Ещё и эта дрянь... Я не способен спокойно торговать ею в родном доме, зная, что тем самым медленно, но верно убиваю близких мне людей. Но если не сделать этого, дружки наставника не оставят от меня мокрого места. Ведь каждый имеет право на жизнь, не так ли?» — он сам был уже неуверен в предрассудках. Из-за него столько людей пострадали: клоны, души́ не чаявшие в Зонтике, бедные заказчики, которые стали жертвой рук наркобизнеса, и в конце-концов его любовь.       Какое количество клиентов уже гниют под каменной плитой? Два. По крайней мере, знакомые лица мелькали в новостях, которые часто смотрел Зонтик. Вообще-то кладмены не имеют права знать личность заказчика. Наш герой прятал около 20-ти кладок в день (минимальное количество) и, по сути, не должен даже проверять забрали ли их. Однако голубоглазый постоянно дожидался прихода покупателя, уже который раз надеясь, что тот передумает. Мало кто из них опаздывал на «встречу» и ждать приходилось недолго. Зонт не похож на обычных наркокурьеров, которые мало того, что прячут вещества (делают кладки), ещё и сами употребляют. Пускай у длинноволосого парня и худое лицо, он ухожен и опрятен. Для подобной работы редкость не иметь чёрные мишки под глазами, потёртую одежду и не естественно бледную кожу. Наверное поэтому клиенты принимали стоящего вдалеке миловидного юношу за обыкновенного прохожего. Как раз таки те два наркомана, попавшие на новостной канал мёртвыми и с пеной во рту, и были постоянными клиентами, которых Зонтик часто видел. Как бы сильно он ненавидел эту грязную работу, его кладки всегда были в надёжных местах. Голубоглазый парень не только не хотел гнить за решёткой, а и был одержим одобрением Беса и добряка. К сожалению, в те моменты ему и в мысли не приходило сбежать от них. Думал, что может стать ещё хуже. Всё-таки травма осталась после побега из родного, шумного дома в устрашающе тихий, погрязший в беззаконье и лжи. Тем более, наставник утверждал, что если бы близкие искали Зонтика, то давно бы нашли.       Как бы предатель не ошибался, а причину побега нельзя забыть. Два года назад. Тогда, осенью 17 сентября, до сих пор не пахло, хотя пора бы уже. «На лавке в парке сидели два загадочных парня. Вару сжимал кулак, будто прятал что-то от длинноволосого парня, а тот думал о дожде — любимой погоде», — знакомые слова, не так ли? Воспоминание о зелёных фенечках стало единственной заметкой в дневнике Зонтика, что как раз таки и была написана после этой утренней встречи. Тем же вечером он покинул милый дом. В тот миг ведро с зелёной краской оказалось последней каплей. Над бедным, хлипким юношей будто издевались: сейчас подарок, а потом унижения. А ведь голубоглазый столько надежды положил на улучшение отношений со своей жестокой любовью из-за какой-то побрякушки. Около года мечтал об аккуратном, тонко-сплетённом браслете, а следующим вечером, и на протяжении двух лет, — сжечь его до тла. Но остатки тёплых чувств не давали возможности сбыться этой мечте. Тем не менее пиковый валет плёл идеальные фенечки не два и не три часа. Пускай тот и сам не признаёт, что потратил кучу времени и сил, чтобы сделать Зонтику приятное. И всё-таки нелегко понять логику Вару. То он клянётся в любви, то оскорбляет, то дарит подарки, то просто безразлично смотрит на тебя. Если спросить у длинноволосого парня что первое приходит на ум при упоминании его кудрявого мальчика, то он моментально начнёт рассказывать о всех обидных шутках и издёвках. Однако подумав, вспомнит о тех же зелёных фенечках, какой-никакой, но благодарности за помощь после велосипедной аварии, весёлых разговорах по утрам, что происходили довольно редко, и, в самую последнюю очередь, поцелуе, который теперь ничего значит.       Поток несуразных мыслей прервал звонок телефона. Это потревожил Бес — человек, с которым меньше всего хотелось общаться. По ходу в селе была связь. — Дрогас, как там наши заказчики? — Юношу уже напрягало это имя. Но что ответить наставнику? Что отказывается выполнять поручение? Или что вовсе не хочет быть наркоторговцем? И тот, и тот вариант убийственен. — В-всё в порядке, — Зонт говорил тихо и неуверенно. — Это не телефонный разговор? — Дрогас, возвращайся поскорее! — В трубке раздался забавный голос Геркулеса. Голубоглазый хихикнул. Как вдруг он услышал зов Вару позади: «Зонтик!». Длинноволосый парень испугался. Да так, что телефон вылетел с рук. Он поднял устройство, случайно сделав дрожащими пальцами скриншот экрана и ещё тыкнув куда-то. — Можно точнее? — Спросил Бес, цокнув языком. — Я ничего не продал. Они не хотят, — ответил Зонтик. — В таком стрессе любой бы курнул! Тем более прайс адекватный, 300 рубликов за штуку. Короче, закругляйся! — Наставник вспылил.       Пиковый находился за спиной, но Зонт успел скинуть вызов. Длинноволосый юноша дёрнулся, ведь на валете опять были одеты очки. Стало жаль, что настолько красивые глаза снова спрятаны от всеобщего обзора. «Надеюсь, все бабушки в этом селе ещё целы...» — подумал Зонт, улыбнувшись самому себе. Вару махнул рукой в знак, что нужно идти. Они отправились в сторону автобусной остановки. Никто не решался начать первым разговор, пусть и оба стремились к поддержке. Поэтому всю дорогу царило неловкое молчание. Даже когда один падал или спотыкался, другой не обращал внимания, не давал руку помощи, даже не обмолвился. За 15 минут пути каждый грохнулся на землю по 2-3 раза. Два парня настолько были погружены в собственные размышления, что не замечали происходящего. Сидя у окна в транспорте, Зонтик рисовал сердечки на запотевших окнах. Вару наблюдал за этим, но его выражение лица было всё также безразлично. Ничего не происходило вплоть до самого прихода домой. Вот голубоглазый парень уже и в своей комнате. Хотя имеет ли она владельца? В любом случае он хотел расслабиться. Посмотрев на рюкзак, Зонтик скривился: «Даже не думай! Ты никогда не пробывал наркотики, и сейчас не будешь делать этого!». К счастью, поток мыслей прервал стук в дверь. Странно, что вмешательство резких звуков который раз спасает его от необдуманных решений. — Дрогас, можно? — Грядущий гость спальни стоял у порога, оглядываясь по сторонам. — Заходи, Габри, — эльф прошёл к кровати и сел на её уголок, а голубоглазый — рядом. — Данте так храпит, что слышно через стенку! — Возмущался бубновый, но собеседник не обращал на него внимания. Валет это заметил. — Дрогас, тебе плохо? Скажи, как ты себя чувствуешь? Или ты грустишь? Что... — Всё в порядке, — перебил того голубоглазый. Первый клон не поверил, но понял, что его вопросы сейчас неуместны. — Ты называешь меня вточь-точь как Зонтик: такая же интонация и прозвище, — обманщик не ожидал услышать такого от Габриэля. — Вы с ним слишком похожи, — обсуждать с бубновым своё прошлое бессмысленно, тот будет лишь клипать глазками. Тем более, что длинноволосый парень ещё не решил что делать с дрянью. — Никому не говори, но я часто приходил к Зонтику, когда не мог уснуть. Он рассказывал мне о цветах, о рисунках, о других. Мне не требовалось задавать ему вопросы. Меня успокаивал его приятный, тихий голос. — Я знаю об этом, — улыбаясь, сказал голубоглазый. — Правда? Но он же обещал, что никому не расскажет! Получается, меня предали... — бубновый мыслил как ребёнок и даже не осознавал что на самом деле является коварством. — Н-нет! Я просто догадался, — Зонтик заметно нервничал. Валет кивнул, недоверчиво смотря на собеседника. К счастью, в комнату зашёл Данте. — Габриэль! — Третий облегчённо выдохнул. — Я зашёл в твою спальню, а тебя там не оказалось. Не пугай меня так больше! — Валет подбежал к своему королю и крепко обнял. Обоих клонов расслаблял этот жест симпатии. — Самое опасное в жизни человека — испуг, — неожиданно для присутствующих сказал длинноволосый парень. — Любимая цитата Зонтика... Он единственный кто запоминал мои столь мудрые слова, — грустным голосом сказал философ. Голубоглазый осознал, что с каждой минутой выдаёт себя всё больше.

Продолжение следует