День пятый
3 июня 2022 г., 09:00
В который Ханджи приносит зелья, Ривай находит седой волос, а Эрен чувствует невероятное напряжение
Эрен просыпается от того, что его подушка начинает завывать идиотскую мелодию, прерываемую грозным хрюканьем, выскакивает из-под его головы и перебирается на живот, прыгая и смешно пританцовывая своими поросячье-плюшевыми копытцами. Он стонет, разрываясь между негодованием и смехом, потому что это никогда не перестанет быть забавным, даже если происходит каждое чертово утро, прерывая его сладкие часы отдыха. Он тянется за палочкой, чтобы остановить эти конвульсии и уложить будильник обратно, попутно вспоминая, что сегодня прекрасный день, и у него не так много времени на сборы, судя по вышитым на розовом поросячьем пузе стрелкам часов, сообщающих ему, что он проспал до полудня. Наброски схематичных рисунков так и лежат на полу возле кровати, и на них сладко посапывает Йохан, и Эрен решает не тревожить его сон, тем более, что впереди у них долгий день. И еще снова решает, что Йохан — не слишком подходящее имя для кого-то настолько маленького и смешно сопящего пузом кверху. Через час он уже звонко целует Карлу в щеку, сложив все уменьшенные коробочки с подарками в рюкзак и левитирует котел с пуншем в камин, спешно запрыгивая следом и стараясь не перепутать адрес. Снова по ошибке вылететь в гостиную какой-нибудь очень страстной пары ему совершенно не хочется.·◦•☼❁☼•◦·
— Эрен, дорогой! Как я рада тебя видеть! — Тараторит Ханджи из-за маленькой импровизированной стойки с кучей бутыльков и широко разводя руки в приветственном жесте. Эрен отряхивается, выбираясь в небольшую коморку, явно служившую прихожей, и кивает ей в ответ, подбираясь ближе и левитируя котел. — Ох, прекрасно, поставь его в углу, сначала надо будет выставить столы. Итак, правила! Ханджи указывает на батарею зелий и сверкает маньячной улыбкой, и Эрен точно испугался бы мелькающей перспективы, но это уже происходило не раз и не два, и он точно знает, что у него нет ни единого шанса соскочить, если эти психи что-то задумали. — Выбираешь флакон, идешь во-о-он туда переодеться и оставить палочку, и вуа-ля, вали внутрь, там уже внушительная компания. Эрен недоверчиво смотрит на бутылечки, и все эти правила смутно на что-то намекают, но он никак не может уловить суть. — Что это за хреновина? — спрашивает он, выбирая одну и принюхиваясь. — Пахнет малиной. Что-то новенькое? — Что-то старенькое, но доказывающее, что я лучший зельевар на свете, потому что никому до этого не удавалось изменить вкус этой дряни без влияния на свойства! — Пожалуйста, скажи мне, что это не тестирование новых зелий, а мы не группа добровольцев, — стонет Эрен, но скорее чтобы поддеть Ханджи, а не потому что действительно верит, что она настолько безрассудна. — Не обижай меня, маленький засранец, — смеется Ханджи, кивая на зажатый в его руках бутылек и намекая наконец выпить. — Давай, я вчера получила последние документы, с сегодняшнего дня он официально в продаже и внесен в учебный курс, завтра у меня презентация с этой дрянью на международном слете магистров зельеварения. Эрен вскидывает брови в немом одобрении и одним махом осушает свою порцию, и, ох, он сразу понимает, что это такое. Но надо отдать ей должное, от вкуса действительно не воротит в ту же секунду, а трансформация проходит гораздо мягче, чем после классической версии, которую они тайком варили в школе, чтобы проникать в бары Хогсмита. Гребаное оборотное зелье. — Ну и кого я вытянул? — улыбается Эрен, смутно ощущая, как его тело начинает вибрировать от ужасающих изменений и через секунду складывается пополам, едва удерживаясь рукой о шаткую стоечку, грозящую разрушиться под таким напором: в зельеварении Ханджи нет равных, но вот транфигурация у нее всегда страдала. — Ох, кого-то маленького и ужасно милого, — смеется Ханджи, и Эрен уже проматывает в голове варианты, пока не видит спадающие на плечи белые локоны. Ну отлично. Он — Хистория. Шестнадцатилетняя Хистория. В таком виде даже взгляд на тот самый пунш выглядит как осквернение чистоты и непорочности, не то что веселье в его обычном формате. — Иди уже, сразу поймешь, который тебе нужен. Эрен не сразу понимает, о чем речь, но вопросы отпадают сами собой, когда он видит развешанные костюмы. И это не их вещи, но действительно дотошно подобранный стиль не оставляет сомнений, что под кого готовились. Он быстро находит свой — миниатюрную белую рубашку, высокие бежевые брюки укороченной длины и подтяжки в цвет, а также аккуратные ботиночки. — Спасибо, милейшее создание, что не носишь высоченные каблуки, — бубнит Эрен, но Ханджи его, судя по заливистому смеху, прекрасно слышит. А еще он слышит свой голос, и он не его. — О, Мерлин! Тебе удалось изменить формулу так, чтобы голос тоже менялся вслед за внешностью! — ошарашенно восклицает он, не в силах сдержать восторга и едва удерживаясь от того, чтобы вывалиться из импровизированной примерочной и сжать эту чудесную волшебницу в объятиях. — И сделать его вкусным, черт бы его побрал! — продолжает смеяться Ханджи. — Правило номер два, Эрен. — М? — Закрой глаза и не вздумай пялиться, — ухмыляется она, заставив крепко зажмуриться и встать ровно. — Это кажется мне ужаснейшей из всех ваших затей, — бубнит Эрен, пока Ханджи из-за шторки произносит заклинания, от которых его одежда сползает на пол, будто это жидкость, а новая обхватывает его тело, соединяясь по швам прямо на нем. — Открывай, обувайся и уматывай отсюда, — хмыкает Ханджи, вновь отходя к столу. — Еще успеем поболтать. Эрен аккуратно открывает один глаз, глядя на себя в зеркало, и ухмыляется, глядя в большие голубые глаза, когда слышит за спиной правило номер три: хотя бы постараться не выдать себя.·◦•☼❁☼•◦·
— Это ужасно, боже мой, — тихо ворчит НеМикаса, когда Эрен подходит ближе к тому, что определённо станет их большим столом с кучей еды, и вздрагивает, завидев его — Ох, черт возьми. Это очень странно. Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы девочка. Эрен хотел бы, но не мог. Он пожимает плечами с извиняющейся улыбкой, уже прекрасно понимая, что в теле его названной сестры сейчас Хистория. И это удивительно, как меняются лица, когда ими завладевает кто-то другой. Микаса, к примеру, никогда в жизни не позволила бы себе подобный вид. — Эрен? — Сразу угадывает она. — Ну слава Мерлину. Полагаю, тебе уж точно не интересно мять женскую грудь. Это даже лучше, я определенно счастливчик. Саша бы точно не упустила возможности. Слева к ним подбирается совершенно точно НеИмир, громко хохоча и закидывая руку Эрену на плечо, и Эрен почти уверен, что это либо Жан, либо Конни, потому что, честно говоря, повадки друзей оказывается не сложно угадать даже в чужих телах. — Хистория, солнышко, будешь волшебные леденцы? — Пискляво пародирует НеИмир настоящую Имир, за что получает щелбан от НеМикасы и смеется еще громче, прерываясь на звонкое «ауч». Эрен закатывает глаза к небу, потому что это явно будет очень тяжелый день. Когда все сползаются на веранду, куда Ханджи вытащила столы и выставила всю притащенную еду, Эрен уже догадывается, что в его теле находится Имир, источающая такое количество гейских шуток, что он точно прикончит ее к концу дня; что Ривай точно здесь, потому что в его теле Микаса, и она ухмыляется, демонстративно подставляя себе табурет каждый раз, когда кто-то с ней говорит; что Саша и Конни умудрились вытянуть зелье друг друга и теперь просто бесконечно хохочут, наигранно устраивая свои обычные представления, махнувшись ролями, и что все оценили идею рождества в июне. — Выглядишь отменно, — ухмыляется НеЖан, разваливаясь на траве рядом с ним, и Эрен, конечно же, уже успел сложить два плюс два и знать, что это Ривай, потому что варианта остается всего два, и второй из них — это Армин, но он не видит никого с лицом Армина, так что, судя по всему, тот не смог к ним присоединиться. Он смеется, отвешивает взаимный комплимент и переставляет стащенную тарелку с кучей разнообразных закусок между ними, коротко кивая на еду и отмечая, в который раз, удивительные изменения знакомых лиц. Жан никогда не смотрел на него вот так. У Жана взгляд всегда серьезный, но открытый, с широкой улыбкой и, как называл это Эрен, горячим сердцем. Даже в детстве, на первых курсах, кода Жан был тем еще засранцем, в нем всегда горело это невидимое, но вполне осязаемое пламя. А еще он был достаточно нарцистичен. Ривай же в этом теле кажется Эрену каким-то тихим и… ранимым. Почему-то обычно это не было так заметно, но сейчас все кажется таким очевидным. И, возможно, он бы списал это на дискомфорт от чужого образа, но его взгляд кажется вполне привычно-теплым и, в то же время, невыносимо отличается от того смеющегося, яркого вызова, что он привык видеть на этом лице, в этих глазах. На контрасте все становится заметнее, что даже при вполне схожих повадках Ривая и Микасы, она выдаёт себя в его теле с головой. — Ну и какого это, смотреть на мир с моей высоты? — шутит Ривай, едва заметно улыбаясь, и Эрен безумно благодарен тому, что эта нелепая ирония над самим собой вытаскивает его из глубин бесполезных размышлений. — Мир кажется огромным, — улыбается Эрен, намеренно не поворачивая головы и бездумно наблюдая за тем, как Конни таскает Сашу на плечах. — А тебе как? Мы с Жаном почти одного роста. Ривай молчит какое-то время, задумчиво поглощая профитроли, созданные по семейному рецепту Саши, и внезапно хмурится. — Я рассмотрел седой волос на собственном затылке, когда разговаривал с Микой. Так себе денек. Эрен посмеивается в ответ, откидываясь на спину и закидывая руки за голову, справедливо рассудив, что еда в него точно больше не влезет, а каждый взгляд на НеЖана вызывает поему-то странное смущение и возвращает в голову эти идиотские размышления о том, почему Ривай выглядит таким тоскливым, и выглядит ли он так всегда, или сегодня для этого есть особый повод. Лучше уж закрыть глаза и наслаждаться солнечными лучами, обжигающими нос своим теплом. — Это не смешно, — тихо говорит Ривай, но достаточно, чтобы Эрен его слышал. — Почему мне никто не сказал? В его голосе чувствуется улыбка, когда он добавляет «я не заметил, как превратился в старика», пусть это и звучит ворчливо. — Ты не старик, у тебя впереди еще лет сто крайне увлекательной жизни, полной забравшихся на дерево котят и спятивших сов, пытающихся выклевать глаза любому, кто к ним приблизится. — И игр в карты с Лысым Питом, — добавляет Ривай. — Охоты на лягушек мадам Голт. — Я бы определенно попробовал выловить парочку. — Если у тебя есть подходящий рецепт приготовления, ради такого я даже готов стать немножко французом, — ухмыляется Эрен, и Ривай смеется, тихо, как обычно. Эрен почти не слышит этого, но уверен, что так и есть. Может, чувствует, как рядом трясутся его плечи (что почти не реально, но ему нужно какое-то оправдание), а может просто слишком хорошо его знает. — Почему Лори не сказала тебе? — говорит он раньше, чем успевает себя заткнуть, и мысленно матерится, потому что Эрен, ты идиот. Идиот, идиот, идиот, идиот, и-ди-от. Ривай молчит слишком долго, чтобы Эрен заставил себя открыть глаза и посмотреть, что происходит, но совершенно озадаченное лицо ставит его в тупик. — Прости? — переспрашивает Ривай, и Эрен старается вести себя как можно расслабленнее, не выдавая внутренней паники, так что он пожимает плечами и снова закрывает глаза. — Ну, про седой волос. Думаю, Лори могла бы сообщить об этом, если для тебя это так важно. Ривай снова молчит, и Эрен чувствует, как его буквально сканируют цепким взглядом, но старается дышать ровно и не поддаваться. Ривай ведь сам сказал про Лори, и сам молчал о ней раньше, так что ничего удивительного во всем этом нет, Эрен просто ведет светскую беседу, ничего более. — Действительно, — звучит наконец тихий голос Ривая, и он настолько ехидный, будто тот за эти несколько бесконечно долгих секунд увидел наяву все терзания Эрена по этому поводу за последние дни. Становится ужасно не по себе. — Ей определенно стоило мне сказать. Когда Эрен открывает глаза, его догадка подтверждается едва сдерживаемой улыбкой Ривая, смотрящего куда угодно, но не него, и он решает не продолжать эту тему ни за что на свете, потому что этого, в целом, уже достаточно для того, чтобы чувствовать иррациональный стыд и очередной приступ тупой, необъяснимой тоски.·◦•☼❁☼•◦·
Вечер проходит без особых приключений, но он рад наконец увидеться с друзьями. Кого-то он не видел с рождества (настоящего рождества), а кого-то всего несколько дней, но все были так заняты к концу учебного года, что было не до разговоров и веселья. Хистория рассказала, что после школы будет поступать учиться на артефактора, чтобы открыть небольшую лавочку, где будет выставлять работы разных мастеров, и что это образование ей необходимо по новому законодательству, дабы не оказаться жертвой темномагических артефактов или же случайным посредником при передаче подобных. Эрену эта затея кажется весьма интригующей, так что он желает ей удачи. Микаса уже год работает в лондонском отделении аврората, показывая невероятные успехи по раскрываемости, а Жан пробился в команду личной охраны министра, так что оба были вечно в делах. Армин, как ему рассказывает Ханджи, выпивая пятый бокал пунша, стажируется в научном отделе министерства почти ежедневно, так что совершенно не может выбраться даже не на долго. Эрен огорчается, но только потому, что хотел попросить у него помощи с поиском необходимых заклинаний, а встретиться они всегда успеют. — Ты ведь знаешь, какой у них там ад, — бормочет Ханджи. — Пик жалуется, что совсем не видит мужа. — Прекрасно ее понимаю, — говорит Эрен в ответ, стараясь не выдавать внезапную тоску, но Зоэ сразу все понимает. — Ох, дорогуша, — сочувственно говорит она. — Зик так и не приезжал домой? Эрен отрицательно машет головой и тоже делает глоток из своего бокала, дабы спрятаться хоть за чем-нибудь, даже если это прозрачный стакан. — Ну, знаешь, технологии движутся вперед каждую минуту. Пик говорит, что команда Зика уже шесть раз обливиэйтила одного и того же студента-магла, сумевшего обнаружить магический мир своими самодельными приборами. Засранец повторяет это раз за разом. Эрен только кивает головой, он и так все это знает, но Зик мог бы хоть иногда писать ему письма, или же найти минутку, чтобы навестить семью. — Не расстраивайся, он приедет, когда сможет, ты же знаешь. Фестиваль он точно не пропустит. — Да он скорее допустит конец света, чем пропустит фейерверки Луиса Потт. — Звучит грубоватый голос Ривая, и тот плюхается рядом с ними. «Слишком близко», — думает Эрен, прежде чем вспомнить, что это Микаса, и натянувшаяся в секунду пружина внутри него расслабляется, но это все еще тело Ривая, и Микаса роняет голову Ривая ему на колени, и она явно выпила достаточно, потому что почти с приказным видом открывает рот, требуя кормить ее сладкой черешней, которую они снова нагло утащили. Эрен тихо вздыхает, пытаясь унять разбушевавшееся сердце, и все это кажется ему настолько неловким, что хочется просто сбежать, но он покорно опускает ягоду ей в рот, пока она не зажмет ее зубами, благодарно улыбаясь и позволяя оторвать веточку. Ханджи рядом смеется, обвиняя «вчерашних детей в очаровательном алкоголизме», а Эрен пытается отыскать взглядом хоть что-нибудь, чтобы не смотреть вниз. Он сидит по-турецки, откинувшись спиной на ствол огромного дуба, а тело Ривая, обтянутое свободной черной футболкой и узкими джинсами, с пьяным весельем хихикает грубоватым басом, трется головой о его бедро и напевает дурацкий рождественский мотив, который накануне напевала Карла, и это все настолько странно, неправильно и правильно одновременно, что все мысли вылетают из головы, оставляя там глухую пустоту, а живот скручивает в непривычном волнении. Он находит глазами НеЖана, и от этого только хуже, потому что НеЖан слушает очередные подколки Имир в теле самого Эрена, сидя не так уж и далеко от него, и наблюдает за ним с ленивой ухмылкой, подпирая голову рукой. — Надо намекнуть Имир, что она может стянуть с себя футболку под предлогом слишком сильной жары, и щеголять твоим голым торсом у него перед носом, пока потекшие слюни не станут слишком очевидными, — доносится голос снизу, и Эрен не особо разбирает, что она говорит, потому что он, кажется, слишком пьян, или всё вокруг слишком странное, но Ханджи рядом заливается хохотом, и Микаса, позволяя Эрену услышать очередной тихий смех голосом Ривая, присоединяется к ней, так и не дождавшись от него ответа. Эрен возвращается домой почти к полуночи, вернув свое настоящее тело, изрядно напившись, чуть не забыв раздать подготовленные маленькие презенты и с абсолютной уверенностью, что больше никогда в жизни не поведется на протянутый из рук Зоэ пузырек зелья. Карла тихо сопит на плече Гриши, пока тот досматривает фильм, растянувшись на диване в гостиной и делает вид, что не замечает кривую походку Эрена и два почти-падения при попытке подняться по лестнице.·◦•☼❁☼•◦·
