День шестой
4 июня 2022 г., 09:00
В который Эрен умирает от похмелья, Петра о чем-то догадывается, а Финн берет отгул
Эрен смотрит на свое отражение в зеркале и на этот раз даже не готов спорить с любыми его язвительными комментариями, потому что он выглядит просто ужасно. Голова раскалывается так, будто Пивз всю прошлую ночь отрабатывал на нем всевозможные издевательства, а может даже сильнее, чем после того раза, когда Жан в пылу гнева превратил его в гуся. От этих внезапно всплывших ассоциаций Эрена мутит еще сильнее, и он с болезненным стоном приваливается к холодной стене, пытаясь собраться с силами, умыться и избежать попыток убиться о плитку от собственной глупости. Потому что в той самой ёмкой фразе, с которой его сопроводили во взрослую жизнь, точно упоминалось антипохмельное, но кто он такой, чтобы следовать заветам Имир, расписанным в небе блестящим розовым салютом. К моменту, когда он почти готов просто умереть на полу своей комнаты, потому что даже попытки натянуть носки сопровождаются пульсирующим адом в висках, а использование магии не представляется возможным из опасений случайно оторвать себе ногу, ситуацию усугубляет и спасает одновременно стук клюва в окно, и Эрен, с трудом пережив новый приступ звона в ушах от резкого восторженного уханья Грили и тихого, но весьма настойчивого лая Йоахана, впускает маленькую, серую и знакомую до немного нервной дрожи, сову. Сову Ривая с небольшой коробкой и привязанной к ней запиской.Это от Ханджи. Постарайся не помереть со скуки без бумажного футбола.
А, ну и сов остерегайся. Мало ли что они сделают, когда ты так беззащитен…
Ривай
На письме нарисован дурацкий смайлик, показывающий язык, а снизу, мелким шрифтом, едва уместившись на оставшемся клочке, приписано:П.С: Передай Оливии, чтобы даже, блять, не думала. Она поймет, о чем я.
Эрен озадаченно дергает за тонкий шнурок, которым обернута волшебная упаковка, и смеется, потому что развернувшиеся листы бумаги тут же являют ему несколько склянок с зельем и небольшую инструкцию, написанную мало разборчивым почерком Ханджи, не забывшей упомянуть, что пунш не стоит запивать высокоградусными настойками Имир, даже если они чертовски хороши. Сказанное в записке, однако, означает, что сегодня ему придется провести день с другой сменой коллег, и что Ривая там не будет, а из этого вытекает две вещи: что ему нужно посмотреть, что вообще творится с их графиком, и что он наконец увидится с Оливией и Сэмом. А еще непроглядную скуку, даже несмотря на то, что эти двое, очевидно, вообще никогда не скучали.·◦•☼❁☼•◦·
— Как самочувствие? — улыбается Петра, как только он вылезает из камина, заставляя задуматься, как много она знает. Или же у него просто на лице написано, что вчера была слишком активная гулянка, несмотря на все старания придать себе максимально свежий вид. Второе куда более вероятно. — Бывало и лучше, — честно признается Эрен, прежде чем дверь кабинета с грохотом открывается, являя ему широкую улыбку и бешеную энергию Сэма Уолласа. — Мале-е-ц! — нараспев тянет Сэм, раскинув руки и призывая Эрена в объятия, и тому честно хочется умереть примерно в эту же секунду, потому что он любит Сэма, Сэм чертовски добродушный, забавный парень, но его объятия — это нечто совершенно убийственное. Одна рука Сэма шириной со все его туловище, и, конечно, Эрен преувеличивает, но не то чтобы сильно. — Отвали от него, — беззлобно рявкает грубоватый женский голос изнутри кабинета, и Сэм тут же сдувается и вздыхает с таким скорбным видом, что это, как всегда, вызывает противоречивый смешок и желание ободрительно потрепать эту груду мышц по холке. — Не переживай, когда она уйдет мы сможем обжиматься до посинения, — шутит Эрен, похлопывая Сэма по плечу, и проходит внутрь под их ответный смех. Кабинет Оливии и Сэма сильно отличается от того, где базировались они с Риваем — он в теплых тонах, и на каждой поверхности стены что-то обязательно висит, будь это фотографии каких-то неведомых ему преступников прошлого, или же декоративная тарелочка, привезенная с отпуска кем-то из этих двоих. В углу горят какие-то ароматические палочки, наполняющие помещение запахом печёных яблок, а в воздухе повсюду подвешены различные бумажки. — Привет, Олли, — здоровается Эрен, пробираясь внутрь сквозь макулатуру, так и норовящую порезать его острыми углами. — Опять создаешь видимость, что у нас на самом деле есть работа? — Так проще жить, — усмехается в ответ Оливия, поднимая голову от очередного пергамента и откидывая в сторону перо. — Рада тебя видеть. Она закидывает на стол ноги в тяжелых, шнурованных ботинках, и откидывается на спинку, призывая себе яблоко из огромной чаши с фруктами. Оливия всегда нравилась Эрену — непоколебимая, сильная женщина, с длинными, черными кудрями и острым языком. И если Ривай не носил форменную мантию аврората в принципе, то Оливия крепила ее к своей косухе на манер плаща, что временами выглядело весьма эпично. Эрен все еще помнит тот раз, когда она с видом римского легионера разнимала драку третьеклассников, в порыве обиды случайно высвободивших магию. — Есть что-нибудь интересное? — Спрашивает он, присаживаясь на край стола и пытаясь хоть что-то разглядеть в подвешенных документах. — Ну, в камере сидит Питти, вчера ночью он опять пытался истребить всех мышей в округе, напугав пару маглов, решивших высунуться из окна. Можешь сыграть с ним в карты. — Эх, всегда я пропускаю самое интересное, — наигранно вздыхает Эрен. — Кстати, где висит график? Я до сих пор не знаю, когда мои смены. Оливия усмехается, тыча вверх, и Эрен не сразу понимает, что она указывает на потолок, но когда наконец поднимает голову, его губы растягиваются в восторженной улыбке. Он неверяще качает головой, а после все же начинает хохотать, потому что мало того, что эта штука подвижна, и на ней нарисованы маленькие карикатуры на каждого из них, но и сам график представляет собой все ту суть магического мира, от которого его мать приходит в неописуемый восторг. В нем нет вообще никакой систематики, он совершенно не логичен, и это просто ад для перфекциониста или же приученного к четкому порядку маггла. Хаос в чистом виде. — Как вы его составляете? — спрашивает Эрен, вглядываясь в квадратики календаря и про себя умиляясь с хмурящегося рисованного Ривая. — Дартс, — просто отвечает Оливия, пожимая плечами и откусывая от своего яблока смачный кусок. — Дартс? — Ну да, дартс. Дротики кидаем. Ложимся с Риваем на пол, Сэм зачаровывает их, приписывая имя аврора, которое мы не может увидеть, и мы раскидываем их как попало, а после смотрим результат. Ты вон там, если еще не понял, патлатый дылда в розовой футболке. На ней большими буквами написано «я гей». Эрен уже даже не закатывает глаза, только говорит, что это ужасно мило с их стороны и делает фотку, чтобы показать это безобразие маме. — Кстати, Ривай просил передать тебе, цитирую, «чтобы она даже, блять, не думала», чтобы это ни значило. Оливия озадаченно замирает, подняв бровь, а потом на ее лицо озаряет понимание и она заливисто хохочет, откинув голову назад и расслабленно раскачиваясь на кресле из стороны в сторону, отталкиваясь ногами от стола. — Так что это значит? — Понаблюдав за ней секунд тридцать спрашивает Эрен. — Не в этот раз, малец, — смеется она, — Сами разберетесь. Эрен задумчиво смотрит на то, как она возвращается к документам, продолжая посмеиваться, и пытается прикинуть, о чем может идти речь, но тут вспоминает о том, что у него есть прекрасная возможность поговорить с Петрой один на один. Он просматривает почту, дожидаясь, когда та останется одна, и тихо проскальзывает за дверь, к ее столу, аккуратно присаживаясь на краешек и заговорщицки наклоняясь ближе. — Слушай, я хотел спросить… Эм. К Риваю кто-нибудь заглядывал в последнее время? На работу, имею ввиду. — Он чувствует себя ужасно неловко, как только вопрос слетает с губ, и уже почти хочет сказать «забудь» и сбежать, но Петра поднимает на него такой сосредоточенный взгляд, что вся неловкость беседы сразу окрашивается в какой-то вполне обычный диалог. Он явно ожидал дурацких подколов или встречных вопросов, но ничего подобного не происходит, и он даже немного расслабляется. — Нет, дорогой, единственный, кто посещает его на работе, это твоя сова. Честное слово, если бы вы переписывались ещё чаще, я бы решила, что у вас роман. — Хэй, — возмущается смущенный Эрен, и вовсе не потому, что его в чем-то заподозрили, а скорее от того, что в голове моментально всплывают воспоминания о вчерашнем вечере и так четко отложившаяся в ней картина тихо отдыхающего Ривая на его коленях. Эрен чувствует как краснеет и теряется от своих же дурацких мыслей, начиная паниковать, что говорит вовсе не то, что стоило бы ляпнуть. — Не думаю, что он из тех, то стал бы крутить роман на стороне, так что это всего лишь дружеская переписка. Лори не о чем волноваться. — На стороне? — Непонимающе хмурится Петра, но через пару секунд ее лицо расслабляется, а губы дергаются в улыбке, которую Эрен никак не может идентифицировать. — Ах да, Лорен. Как же я могла забыть о Лорен. Так, к чему ты спрашивал? Так это все-таки Она, и ее полное имя — Лорен. Что-то в груди сжимается от этой информации, будто все его подозрения вмиг подтвердились, хотя Ривай и до этого не особо скрывал что-либо, а Эрену уж точно не должно быть до этого никакого дела. Петра продолжает осторожно улыбаться, копошась в каких-то своих записях, и он тихо вздыхает. — Да нет, ничего особенного, не бери в голову, — бросает он наигранно-будничным тоном, прежде чем Оливия уверенным шагом с метлой в руке вылетает из кабинета, чудом не напугав его до потери сознания. — Сигналка сработала, в доме этой… Женщины-растения, ее сын стащил метлу и ему удалось подняться вверх. Три квартала отсюда, он завис в воздухе. — Миссис Фикус? — на автомате переспрашивает Эрен, оглядывая метлу. — Ты полетишь туда прямо на метле? — Ты полетишь, только для начала все же аппарируй на их участок. — говорит Оливия, перебрасывая ему метлу и уже разворачиваясь обратно в кабинет. — Я пока вызову обливиэйторов, его наверняка видит вся улица. Петра, подготовь пока все документы по их семье, будем отбиваться на старте, иначе бедняг затаскают по разбирательствам о халатности. Эти министерские шишки просто обожают делать из мухи слона, когда речь заходит о детях. Сэм! Страхуй пацана с земли и успокой родителей, я буду позже.·◦•☼❁☼•◦·
Эрен протягивает руки, крепко зажимая метлу ногами, хватает зависшего в воздухе Дэнни и осторожно спускается на землю. Им повезло, что метла не решила просто скинуть ребенка с себя или же упасть с высоты. Он спрыгивает с метлы, все еще держа испуганного ребенка за руки и крепко обнимает, пока родители бегут им навстречу. Он знает, что будет дальше, и это грозит им кучей идиотской работы, потому что доказать этим бесчувственным карьеристским шишкам, не имеющих ни малейшего понятия, что такое дети, что это не халатное отношение родителей, а неудержимых размеров шило в заднице каждого маленького дьяволенка, бывает просто нереально. Миссис Фикус крепко прижимает наконец разревевшегося Дэнни к себе и благодарно кивает Эрену, и он запоминает эту картину в мельчайших деталях, потому что Ривай когда-то сказал ему, что именно это помогает выдержать все министерские процедуры. Когда ты четко знаешь, кого ты защищаешь. Это не особо требуется в данном случае, потому что Эрен знает эту семью, как и все небольшое магическое сообщество их городка, живущее в добром соседстве друг с другом, но все равно это делает. И это правда помогает не послать к черту черствых тёток, когда ему задают идиотские однобокие вопросы, вроде «Эти люди всегда так безалаберно относились к безопасности собственного сына?» Когда все прибывшие службы наконец заканчивают свою работу и аппарируют обратно в Лондон, Эрен, как и все, готов биться головой об стол. Оливия усиленно пишет необходимые ходатайства и собирает документы, чтобы дело не дошло до судебного разбирательства и семью оставили в покое, Петра консультирует родителей по поводу их дальнейших действий, а Сэм развлекает маленького Дэнни, которого протащили через кучу идиотских допросов. — Ого, да неужели тут что-то происходит? — говорит хрипловатый голос после короткой вспышки, и Эрен удивленно поднимает голову от стола, прислушиваясь и стараясь выглянуть из кабинета. — Добрый вечер, Эсси, что у вас стряслось? Ривай внимательно слушает, понимающе кивая в нужных местах и подбадривающе обещая миссис Фикус и ее мужу, что все будет в порядке и они сделают все возможное, чтобы эта история никак не отразилась на их дальнейшей жизни, а после заходит в кабинет, окидывая Эрена тоскливым взглядом. Эрен знает этот взгляд, что-то из разряда «мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим дерьмом», так что он устало ощетинивается и трет лицо руками. — Не начинай даже, — бубнит он. — Я знал, что наша работа это не только ленивые поиски пропавших уток и построение тупых догадок, не топит ли мадам Голт в своем пруду забежавших к ней на участок детей, но я просто терпеть не могу эту гребаную систему, усложняющую жизнь обычным семьям. На какое-то время воцаряется напряженная тишина, но после Эрен слышит тихий, успокаивающий голос. — Пойдем, — говорит Ривай, и только тогда Эрен понимает, что тот успел развернуться и выйти, и зовет его уже в пол-оборота и на полпути к камину. — Куда? — не понимает Эрен, глядя на удаляющуюся спину. Ривай тихо усмехается, зачерпывая порох и демонстративно ожидая, пока Эрен его догонит. — Я же сказал, что мне необходимо выяснить, что за хреновину Эд добавляет в мой кофе. И я почти уверен, что обеда у тебя сегодня не было, а до конца рабочего дня меньше часа. Оливия не возражает. — Не возражаю, — откуда-то разносится подтверждение Оливии, и Эрен сдается, зачерпывая в ладонь летучий порох. — Ох, черт, стойте! — кричит вдруг Оливия, останавливая Ривая буквально за пару секунд до исчезновения в каминной сети. — Финну не здоровится, он попросил пару выходных, чтобы отлежаться, так что кому-то придется дежурить в ночь. У нас с Сэмом смена утром, у Эрена тоже стоит стажировка, но предлагаю перенести ее на эту смену с тобой. Это будет полезнее для его опыта, чем просидеть все воскресение за карточной партией с Питтом. — Пит снова у нас? — спрашивает Ривай. — Кто такой Финн? — спрашивает Эрен в ту же секунду, и чувствует, как в помещении повисает мертвая тишина, а Ривай медленно поворачивает на него голову, и на его лице, в сведенных к переносице бровях, в недоумевающих глазах читается что-то между ужасом, недоверием и обескураженностью. Более точно это могла бы описать разве что табличка в его руках с фразой «Ты сейчас, блять, серьезно?!» — Ты сейчас, блять, серьезно? — Тихо спрашивает Ривай, и Эрен даже не сразу понимает, что это происходит на самом деле, а не игра его разыгравшегося воображения. — Наш эльф, Финн. Ты… Мерлин, ты просиживал здесь зад каждое лето последние несколько лет и даже не подозревал о существовании нашего домового эльфа?! Хвала вселенной, что здесь никогда ничего не происходит, потому что детектив из тебя точно никакой, Эрен Йегер. — Не слушайте его, мистер Йегер, просто Финн очень хороший эльф, — произносит тихий, вежливо-тягучий голос внезапно появившегося эльфа в метре от Эрена. — А хороший эльф никогда не позволит гостю увидеть себя, если того не желают его хозяева. В данном случае, его работодатели. Эрен глупо хлопает глазами, глядя в добрую, вежливую и немного снисходительную улыбку Финна, в его большие и, как ему кажется, глубокие, умные глаза. А после замечает миниатюрные брючки с идеально выглаженными стрелками, белую рубашечку и, господи боже, малюсенькую аврорскую мантию. Мысль о том, что это единственное живое существо в участке, соблюдающее правила Аврората, вызывает в нем идиотскую улыбку и практически истерический припадок. Он хохочет, вытирая слезы и попутно извиняясь за свою несдержанность и уверяя, что он смеется вовсе не над эльфом, пока Ривай с Оливией почти синхронно закатывают глаза и разбредаются по своим делам. Финн добродушно прощается, сославшись на дела, и Эрен, все еще посмеиваясь, забирается в камин вслед за Риваем.·◦•☼❁☼•◦
Они извиняются перед Эдом за то, что пришли через камин, а не зашли с главного входа, и пристраиваются за столик. Притом Ривай выбирает не какой-нибудь тихий угол, как делает это обычно, а садится рядом со стойкой, таким образом, чтобы можно было следить за каждым движением Эда. Не сказать, что с такой высоты он видел бы хоть что-то, но Эрен благоразумно молчит, никак не комментируя это странное поведение. — Тебе правда не приходило в голову, что в участке должен кто-то находиться, пока ты тихо отсыпаешься дома? — спрашивает Ривай, вытягивая шею и пристально пялясь на кофе-машину. — Не-а. Ну, то есть, я же никогда не задумывался, кто готовит еду в Хогвартсе, пока ты не сказал мне, как попасть в кухню. Думаю, это трудности взросления в семье волшебников. Не задумываешься, что и как работает, потому что… Ну, этот мир нелогичен и безумен (с точки зрения магловской логики, конечно же). Чистая анархия. Жизни, ясное дело, всех её процессов, а не политического устройства. Полагаю, с маглорожденными обратная история и им хочется разобраться в каждой детали, будто это физическое явление. Я же вырос в столкновении этих вселенных и, честно говоря, до сих пор не понимаю, как вообще не спятил, пытаясь лавировать по середине. — Возможно, так и есть, — задумчиво говорит Ривай, все еще не отрываясь от Эда. — Ну, тогда это объясняет, почему эти чистокровные идиоты ели тыквенную дрянь по расписанию, а я делал домашку сидя с эльфами, лопал пироги и слушал свежие сплетни из самых достоверных источников из возможных. Эрен в ответ тихо посмеется, думая о том, что если бы его мать была не магглой, а маглорожденной волшебницей, она была бы такой же. И точно нашла бы ответ на каждую загадку, из разряда тех, что в голове детей из магического мира даже не возникали бы. Возможно именно по этой причине между ней и Риваем всегда чувствовалась какая-то особая связь. — Два ужасно загадочных, волшебных напитка, вызывающих привыкание, — декларирует Эд со смешком, ставя заказ на их столик, и удаляясь обратно с самых гордым видом за все время, что Эрен вообще его знает. — Кажется, он все же заметил твою слежку, — смеется Эрен, хватая свою кружку и прислушиваясь к аромату. — Я только начал, — ухмыляется Ривай. — Никогда бы не поверил, что откажусь от чая в пользу кофейных зерен, но ему это как-то удалось. — Так значит, сегодня и впрямь будет стажировка? Увижу то, о чем не знал до этого. — Не обольщайся, — тихо отвечает Ривай, делая осторожный глоток. — Скорее всего мы просто проспим до утра в надежде на то, что никому не взбредет в голову устроить ночной дебош.·◦•☼❁☼•◦
