День десятый
14 июня 2022 г., 09:52
В который Эрен готовит завтрак и пробует розовые ананасы
Эрен просыпается в темноте, не понимая сколько времени, и определяет, что вроде как уже не ночь только по тонкой, пробивающийся сквозь плотные шторы, полоске света. Он отбрасывает одеяло, пытаясь окончательно проснуться и определить, где Ривай, но тут же натыкается на его лицо. Ривай лежит на боку, лицом к нему, и настолько неподвижен, что кажется, будто он и вовсе не дышит. Эрен зависает, сквозь темноту комнаты всматриваясь в умиротворенное лицо и, кажется, даже придвигается ближе. Вряд ли у него когда либо еще будет возможность увидеть подобную картину, и он жадно поглощает глазами каждую деталь: липнущую ко лбу челку,острую линию скул, черную футболку с длинным рукавом и растянутым воротом, обнажающим край ключиц, в которую тот, вероятно, успел переодеться, пока Эрен спал... — Проснулся? — вопросительно, но ровно шепчет Ривай, не открывая глаз, и Эрен забывает как дышать, потому что это смахивает на чувство, когда тебя застукали на месте преступления. — Угу, — мычит Эрен, спешно отводя взгляд и поднимаясь с кровати. — Ты не спал? — Не смог уснуть, — отвечает Ривай хриплым голосом. — Можешь не торопиться, я предупредил Карлу, что ты здесь. Эрен молча кивает, не задумываясь о том, что Ривай этого не видит, и его одолевает внезапное желание никуда не уходить. Этот день, начиная с прошлой ночи, напоминает какую-то кальку на его бурные мечтания, и он понимает, что все не так, и что Ривай просто пытался его успокоить, и что они проснулись вовсе не после совместной ночи, и Ривай не утащит его обратно в постель, и не оставит нежный поцелуй, пройдя мимо, и не станет по-свойски обнимать его, и все в таком духе, но ему никто не запрещает мечтать. — Тогда отдохни еще. Может, уснешь, — говорит Эрен, тихо выбираясь из комнаты и двигаясь на кухню. Порыв идиотский, и Эрен это признаёт, но отчего-то безумно хочется наполнить это пустое жилище теплотой, вдохнуть в него жизнь и… Почувствовать хотя бы долю того, что занимало его мысли в последнее время. Он протискивается к холодильнику, осматривая его на наличие продуктов, прикидывает в голове, что с этим можно сделать, и закидывает сковороду на плиту. — Ну что, Лори, чем мы порадуем твоего хозяина? — Улыбается он в заинтересованные черные глаза нелепого слона, медленно притопавшего следом за ним. Ривай выползает из комнаты примерно через полчаса, видимо, почувствовав запах. Эрен уже заканчивает с омлетом, нарезая свежие овощи в салат, когда слышит тихие шаги босых ног. Он оборачивается и застывает, сглатывая застрявший в горле ком, потому что Ривай выглядит ужасно домашним и помятым, с растрепанными волосами и в этих растянутых шмотках, и он сонно хлопает глазами, потирая рукой плечо, забравшись для этого пальцами под ворот и оттягивая его в сторону, и смотрит на Эрена каким-то странным взглядом. — Не уснул, — тихо констатирует он, хлопнув глазами и отодвигая себе стул. Ногу одну сгибает в колене, и Эрен видит его босые лодыжки и с большим трудом заставляет себя отвернуться и закончить с завтраком. — Надеюсь, это съедобно, — говорит он, стоя спиной, потому что ему нужна еще пара минут, чтобы настроиться на нужный лад и не растечься лужей, не спалить свой идиотский взгляд, контролировать дыхание и не краснеть как ребенок. Ривай одобрительно мычит, пробуя, и устало, но искренне, улыбается. Под глазами синяки и взгляд все такой же потерянно-спящий, и у Эрена сердце щемит от нежности. Он прячется за кружкой кофе, но не может удержаться от осторожных взглядов. Ривай ест молча и очевидно не в том состоянии, чтобы заметить что-то, а вот Лори, кажется, хитро улыбается, щуря взгляд, или же это слишком разыгравшееся воображение, но Эрен на всякий случай показывает ей глазами «кыш», поджимая губы и мысленно смеется над самим собой. Подумать только, он докатился до того, что переживает, что его сдаст слон. Они едят в тишине, но она не напрягающая, скорее наоборот, какая-то тихая и уютная, нарушаемая только звяканьем посуды и шумом за окном. — Спасибо, — говорит Ривай, не поднимаясь с места отправляя пустые тарелки в раковину, и на секунду Эрена окутывает страх, потому что у него нет причин здесь оставаться, и сейчас ему придется выдавить из себя что-то вроде «Ну, думаю мне пора» или же «полагаю, мама будет переживать, если я задержусь дольше», или, может «у меня еще куча дел сегодня, так что я, пожалуй, пойду», и это точно будет выглядеть фальшиво и до ужаса жалко. — Прогуляемся? — Спрашивает Ривай, лениво поднимаясь из-за стола и прерывая его мысленные метания. Эрен теряется на секунду, глупо открывая рот и закрывая обратно, а после кивает в ответ, отводя взгляд и теребя волосы на затылке. — Да, давай. — Тогда дуй одеваться, я догоню. Он говорит это, уползая обратно в спальню и стягивая с себя футболку на ходу, и Эрен не может оторвать взгляда от выпирающих лопаток и играющих под кожей мышц спины, но все же одергивает себя, смущенно глядя на свои растянутые и протертые в районе коленей домашние штаны и прыгая в камин, называя домашний адрес. Карла только дергает бровью и загадочно улыбается, не говоря ему ни слова, когда он проносится мимо и говорит, что сейчас снова уйдет. Гриль смотрит на него примерно также, и Эрену кажется, будто все вокруг, даже его птица, догадываются о происходящем в его душе, и это ужасно смущает, так что он кидает в сову футболкой и забирается с головой в шкаф, пытаясь найти там хоть что-то подходящее. Джинсы, чистая футболка и тонкий джемпер кажутся подходящими для такой погоды, и он шустро втискивается в одежду, когда раздается тихий стук. — Заходи, — кричит Эрен, стараясь не запутаться руками в футболке, и, как только наконец вытягивает голову из ворота, видит Ривая, осторожно закрывающего за собой дверь. — Готов? — спрашивает он, оглядываясь и приветственно улыбаясь Грили, пикетирующей ему на плечо. — Почти, — отвечает Эрен, и тут же бросает испуганный взгляд на свой стол, где… — Твою мать, — шепчет он, быстро хватая джемпер в руки и выскакивая из комнаты раньше, чем Ривай успеет заметить свои многочисленные портреты и их поцелуй внутри стеклянного куба. Впускать кого-либо в свою комнату, и уж тем более его, когда там на самом видном месте разложена его душа, глупо и опрометчиво, но Эрен, кажется, и есть глупый и опрометчивый ребенок. — Верну до заката, — шутит Ривай, дернув в прощании рукой, и Карла в ответ смешно фыркает. — Да можешь уже просто забрать его себе, он с тобой бывает чаще, чем дома. — слышит Эрен ее тихий смех, прежде чем за ними закроется дверь. Ривай рядом сдерживает улыбку, коротко облизнув губы и щурится на солнце. На улице тепло, но в воздухе приятная свежесть и характерный запах, какие бывает только после летнего дождя, и деревья не до конца высохли, поблескивая каплями на солнце. — Думаю, мне нужен еще кофе, — говорит Ривай, медленно двигаясь в сторону кофейни Эда. — Как думаешь, это маггловский наркотик или же какое-нибудь запрещенное зелье эйфории? — В кофе? — Скептически уточняет Эрен, стараясь выглядеть максимально серьезно и прыгает по тратуару, чтобы не намочить кеды в лужах. — В кофе, — кивает Ривай. — Думаю, Ханджи бы без труда сделала что-то подобное. — Думаю, Эд размазывает по дну твоего стакана ту смолу, что вызывает паранойю, — отвечает Эрен, замечая краем глаза, как дергаются уголки губ Ривая, но старательно не смотрит в его сторону. Как и Ривай упорно пялится вперед, но он всегда так делает, когда они начинают перебрасываться всякой чушью. — Крошит на смолу порошок бодрости, — добавляет Ривай. — И щепотку дурманящей травы. — Спрыскивает той херней, что создает аромат, который тебе нравится. — Может, это просто модернизированное приворотное зелье, работающее на еду? — предполагает Эрен, и Ривай фыркает, наконец расплываясь в смеющейся улыбке. — О да, — отвечает он, дергая на себя дверь кофейни. — Я определенно влюблен в гребаный кофе. Угадаешь, чем для меня пахнет Амортенция? — Привет, Эд, — здоровается Эрен, занимая стол у большого окна. — Ты поменял расцветку подушек! — Нет, — хмыкает Эд. — Узор на обоях. — Я был близок, — наигранно расстроенно вздыхает Эрен, поворачиваясь обратно к Риваю. — Чай, шишки и… У чистоты есть запах? Определенно что-то такое. Свежесть. Ривай хмыкает, в улыбке обнажая зубы и, да сколько можно, эту чертову ямочку на щеке и снова прикусывает нижнюю губу — быстро, почти незаметно, но у Эрена это зрелище откладывается в тех уголках памяти, что отвечают за издевательства над его снами. — Сырость, запах влажной почвы и древесины, — отвечает он. Эрен сразу воспроизводит эти запахи в памяти и зависает на собственных ощущениях, потому что это… Очень атмосферно. Сразу представляются подвалы, мастерские и леса после хорошего ливня, или же только что политое растение на подоконнике. — Это… круто, — отвечает Эрен. — У меня это спертый воздух летней ночи и шарлотка. Ривай пилит его взглядом около минуты, после чего хмыкает, тихо спрашивая: «Шишки?», — и Эрен в ответ смеется, тихо и даже почти смущенно. — Не знаю, почему. Просто первое, что пришло в голову.·◦•☼❁☼•◦·
— Зачем нам в новый квартал? — Спрашивает Эрен, но тут же понимает, что за важное дело тащит Ривая конкретно в этот район. — Ох, ограбления! Думаешь, что-нибудь найдем? — Просто хочу осмотреться, — пожимает плечами Ривай. — Мне кажется, тут замешано что-то… Идейное. — Идейное? — Угу. Обычное ограбление — это средство, через которое достигают цели. А здесь, кажется, ограбления и являются самой целью. Вернее, подцелью. В общем, важен сам факт ограбления, а не награбленное, но зачем это кому-то нужно? Эрен обдумывает его слова, пялясь в асфальт и медленно передвигая ноги. — Напугать? Это создает образ весьма криминального района. — Да, но зачем? Протест против заселения? Козни мэру? — Ривай тяжело вздыхает, останавливаясь и окидывая взглядом аккуратные домики, скрытые от магглов отталкивающими чарами. — Магглорожденный, протестующий против притока магов? — Это было бы странно, — бубнит Эрен в ответ. — Нас тут и без того хватало. Может, буйный подросток, протестующий против переезда? Ривай задумывается на какое-то время, а после вздыхает, качая головой, и начинает двигаться в обратном направлении. — Нет. Подросток бы не смог сделать все настолько чисто, и начал бы со своего же, или хотя бы с дома ближайших соседей, а у пострадавших детей нет, как и у их соседей. Давай-ка наведаемся к Смиту. Эрен молча плетется следом, чувствуя толику разочарования, потому что всяко не ожидал, что их прогулка обернется визитами по работе, но ничего не говорит. Ривай бросает на него взгляды искоса, но тоже молчит, вплоть до того момента, пока они не останавливаются возле какого-то небольшого домишки, и Ривай вздыхает, поднимается по крыльцу и произносит какое-то непонятное заклинание, проводя палочкой по дверному косяку. Она отворяется с тихим скрежетом, и он дергает ее на себя, пропуская Эрена вперед. И поток мыслей, крутящихся в голове на тему того, какого черта у Ривая есть доступ в дом Смита, готов затопить последние остатки его настроения. — Очевидно, его нет дома, — бубнит Эрен, останавливаясь посреди темного коридора. Ривай молча проходит мимо, подбираясь к камину и зачерпывая горсть летучего пороха. — Это не его дом, — говорит он, кивая Эрену заползти внутрь. — Это дом Ханджи, до него было ближе, чем до кого-то из нас. Эрен хмурится, моргает, но послушно забирается в камин, когда Ривай сыпет порох внутрь и называет адресом Косую аллею. — Внезапно вспомнил, что хотел тебе кое-что показать, — ровным голосом говорит он, когда наконец выходит в Дырявом котле, отряхивая сажу с плеча и, не глядя в глаза, проходит вперед, открывая проход на главную торговую улочку Лондона. Эрен только ухмыляется и догоняет. — Почему нельзя было просто аппарировать? — Спрашивает он, пряча довольную улыбку. — Ну, мы же вроде гуляем. Аппарация противоречит понятию «гулять». А еще мне нравится пугать Ханджи, проникая к ней в дом. Она каждый раз так забавно параноит, обнаруживая следы пороха на полу… Нам сюда. Эрен оглядывается на вывеску и улыбается еще шире, и все следы его плохого настроения исчезают бесследно, потому что это музыкальный магазин, и вся его витрина обвешена крутящимися пластинками, а с потолка свисает куча инструментов, что-то играющих вразнобой и без человеческого участия. Внутри тепло и шумно, и продавщица улыбается им, меняя цвет волос примерно раз в минуту и светясь пирсингом буквально отовсюду. Ривай что-то рассказывает, бесконечно показывая красочные картонки и позволяя Эрену прослушать ритмы, прислоняя палочку к винилу, и они проводят там далеко не один час, приобретя пару пластинок на работу, споря о музыкальных вкусах и сильно проголодавшись. Ривай тянет его обедать в какой-то небольшой ресторанчик, где они продолжают спорить, строить теории по последнему делу и сравнивать местный кофе с маггловскими шедеврами кофейни Эда. — Есть идеи? — спрашивает Ривай, когда они снова выходят на залитую солнцем площадь, и Эрен устало пожимает плечами. — Не знаю. Давай выйдем на маггловскую сторону и умрем на ближайшей скамье? Кажется, последний чизкейк был лишним. — Он не был лишним, — смеется Ривай. — Он был с розовыми ананасами, по вкусу напоминающими тыкву. Это уже слишком. Они выходят на оживленные улицы города и Эрен даже успевает приметить, куда можно упасть, но тут Ривай берет его за руку, утаскивая за собой в какую-то неприметную подворотню, и Эрен, наверное, должен думать о том, что происходит и куда его тащат, но может только шокировано смотреть на сцепленные ладони и панически умолять собственные руки трястись и потеть не настолько заметно, а сердце — угомониться и работать в штатном режиме. Ривай останавливается, повернувшись к нему лицом, и он слишком, черт возьми близко, и он все еще держит его за руку, и Эрен понимает, что если это продлиться еще мгновение, он совершит непоправимую ошибку, подавшись вперед и уничтожив ту чудесную дружбу, что формировалась между ними годами. — У меня появилась идея получше, — говорит Ривай, глядя ему в глаза, снизу вверх и быстро облизывая губы, и Эрен, кажется, все же издает задушенный писк, прежде чем услышать «держись крепче» и закрутиться в вихре аппарации. Он открывает глаза на берегу какого-то небольшого озера, и вокруг тихо и пусто, и не так жарко. Ривай наконец отпускает его, подходя ближе к воде и усаживаясь на траву. Эрен смотрит на его спину и думает о том, что рисовал его именно так. Именно в этой позе и так же задумчиво-расслабленного, и ему безумно хочется смотреть на это вечность, а еще лучше — откинуться на спину там, рядом с ним, забросив руки за голову, закрыть глаза и ни о чем не думать. Так он и поступает, не сказав ни слова, и воцаряется тишина, прерываемая только шелестом листьев, пока Ривай не начинает тихо напевать что-то себе под нос. Эрен открывает глаза и видит его задумчивый взгляд, направленный куда-то вдаль, на водную гладь, и ни о чем не думать уже не получается. Потому что ветер треплет черные пряди и раздувает тонкую футболку, и Ривай поворачивает на него голову, смотря цепким взглядом прямо в глаза, оттуда, сверху, растягивает губы в улыбке и продолжает напевать. Эрен молчит, не в силах оторвать взгляда, и знает, что краснеет и что вообще выглядит настолько очевидно пропавшим, что в его чувствах не может быть ни капли сомнений, но не способен пошевелиться. Ривай улыбается еще шире, отворачивается, облокотившись на выставленные назад руки и, вскинув голову вверх, закрывает глаза, довольно нежась в солнечных лучах. Эрен закрывает глаза. Эрен отчаянно бьется затылком о землю. Эрен понимает, что его уже не спасти.·◦•☼❁☼•◦·
