День одиннадцатый
16 июня 2022 г., 21:10
В который Эрен знакомится с Райнером, Армин на что-то намекает, а Ривай привыкает к готовым завтракам
Эрен покрывает волшебными скоросохнущими красками глиняные, пока еще неподвижные, фигурки Имир и Хистории, и это не так-то просто, потому что и одна и другая любят всякие мелкие детали в образе, вроде тонких чокеров, колготок в сетку, или же маленьких, едва заметных гвоздиков в ушах и мелких цветочных узоров пастельных тонов. Эрен работает над каждой точкой, каждой полоской, старательно и сосредоточенно выводя каждый фрагмент своих воспоминаний и усиленно повторяя под нос одну и ту же мантру. — Это разрушит все. Ты уничтожишь все, что любишь, если он узнает. Он не должен узнать. Тебе стоит забыть об этом, Эрен, давай же. Ты сможешь. Так надо. — Эрен! — зовет голос его матери, сопровождаемый стуком в дверь, и он слышит смех, стоит ему только отвлечься от работы. — Спускайся, у тебя гости. Он в недоумении пялится на дверь, различая в общем гаме хохот Конни и что-то бубнящую Сашу, и недоуменно поднимается со стула, разминая ноющие, затекшие мышцы. — О, ты должна это оценить, дорогая, мне кажется, что чего-то не хватает, — слышит он Карлу, медленно спускаясь по лестнице и оглядываясь. Саша тут же выбегает из обозреваемой части гостиной внутрь кухни, Конни плюхается на диван, Микаса, Имир и Хистория тихо о чем-то шепчутся, а Жан… Разговаривает с каким-то неизвестным Эрену парнем. — Привет, — машет он, привлекая к себе внимание, — что тут происходит? — Спонтанная вечеринка! — подскакивает Конни. — Осталось вытащить из дома Ривая, так что одевайся и погнали. Там и решим, куда направимся. — Хреновая затея, — подает голос Микаса. — Завалимся к нему этой толпой и он испепелит нас вместе с домом. — Справедливо, — соглашается Эрен, не мигая наблюдая за новеньким. — Я схожу или отправлю сову. Привет, — говорит он, протягивая руку в приветствии. Парень высокий, крепкий, светловолосый и один его вид чем-то напрягает. — Ох, точно. Эрен, это Райнер, они с Микасой работают в одном отделе. Райнер, это Эрен, мы про него рассказывали. — Да, наслышан, — кивает Райнер, пожимая протянутую руку. — Рад знакомству. Эрен кивает в ответ, чувствуя какое-то странное напряжение, и, желая избавиться от него как можно скорее, набирает воздух в грудь и наигранно весело обращается ко всем и ни к кому конкретно. — Ну, тогда я займусь Риваем, а вы пока думайте над местом. — Он шустро отходит к камину, набирая порох в руку и называет адрес, и понимает, что вообще сделал, только когда оказывается выброшенным на паркет темного кабинета. На стене тихо тикают часы, и до Эрена доходит, что еще утро, а если судить по вчерашнему дню, Ривай далек от соблюдения режима. Он тихо матерится под нос, напоминая, что сначала нужно думать, а потом уже делать, даже если тебе очень хочется избежать чей-то компании, и плетется в спальню, тихо постучавшись. Ему ожидаемо никто не отвечает, и он просто тихонько приоткрывает дверь, заглядывая внутрь и молит всех богов, чтобы Ривай был там хотя бы один, потому что его нежное сердечко вряд ли пережило бы подобные сцены. Большие черно-белые уши хлопают, а глубокие глаза-бусинки сонно смотрят на него в ответ. Лорен вопросительно водит хоботом, лениво подняв голову, и Эрен рад уже этому, потому что она лежит, развалившись на той части кровати, где накануне спал он сам, и это позволяет вздохнуть хотя бы отчасти спокойнее. Он толкает дверь шире, и замирает в нелепом порыве уничтожить свои последние мысли, потому что спокойнее не становится ни капли, так как Ривай спит, откинув одеяло в сторону, и на нем нет пижамы, и Эрен готов благодарить богов за то, что в спальне все также ужасно темно, и он может видеть только очертания обнаженного тела, лежащего на боку. Все точно также, как вчерашним утром, только Эрен не в постели, а возле двери, а на Ривае нет одежды, и Эрен старается держать взгляд где-то в районе его плеч, потому что мысленно он уже убежал ниже, огладил выпирающие тазобедренные косточки, уткнулся носом куда-то в ямочки под ними и… Эрен зажмуривается, глубоко вдыхает воздух в легкие и закрывает дверь обратно. Достает телефон из кармана и набирает короткое сообщение Жану: «Задержимся. напиши потом, где вы собрались», — и надеется на то, что Ривай не убьет его. И что у него нет привычки расхаживать в таком виде по дому.·◦•☼❁☼•◦·
Эрен снова здесь, возле холодильника, и это снова кажется ему чем-то волшебным и смущающим одновременно. Он чуть более тщательно оглядывает содержимое шкафчиков, находя там муку и решая, что сейчас не самое подходящее время для кулинарных экспериментов, а вот блины он точно не сможет случайно испортить. Вся его утренняя мантра снова летит к чертям, потому что «готовить завтрак» и «выкинуть из головы» вещи совершенно точно противоположные, но он упорно старается не думать обо все этом, да и в принципе не думать. Пока заколдованный венчик взбивает тесто, а сковорода медленно раскаляется на плите, Эрен идет в кабинет, снимает крышку с винила и ставит первую попавшуюся под руку пластинку, регулируя громкость так, чтобы слышать музыку из кухни, но при этом постараться не разбудить Ривая раньше времени, и, удовлетворившись, возвращается обратно. Мотив спокойный и тихий, но довольно цепляющий своей энергией, и Эрен тихонько подпевает, раскатывая тесто по сковороде, в попытках не напортачить, и ему это чудом удается, хотя мысли о том, почему ему вообще важно сделать все аккуратно и красиво заставляют краснеть, возвращаясь к скрытому за дверью спальни зрелищу. Да, он идиот и противоречит своему же голосу разума, но такая глупая, дурацкая, совершенно нелепая влюбленность тянет его будто магнитом, заставляя делать настолько безрассудные вещи, как вломиться в чужой дом с утра и жарить блины. И он, конечно, мог бы убедить себя в том, что на это есть причины, но на деле причина всего одна, и она в том, что ему просто хочется быть рядом каждую минуту и вовсю пользоваться тем, что он один из немногих людей, кого Ривай за подобное не испепелит на месте, и полностью погрузиться в эти моменты, которые так похожи на нечто большее, чем просто дружба. Он думает о том, чем его вообще привлек Ривай, почему именно он и как так вышло, и не может найти адекватных причин, но, в то же время, ему кажется, что нет ничего более логичного, чем потерять от него голову. Ривай хмурый, но добрый и заботливый, и его специфическая внешность приковывает взгляд, и эти осторожные улыбки вызывают какой-то невероятный восторг и смущение, будто никто не должен их видеть. Будто это запрещенный для человечества контент и ты настоящий счастливчик, если эта улыбка обращена тебе. Умный, такой чертовски притягательный, и взгляд пронизывает до самых костей, заставляя внутренности сжиматься. И даже голос, грубоватый и с хрипотцой, заставляет язык прилипать к небу, а мысли в одно мгновение вылетать из головы без надежды на возвращение. Эрен знает, что так нельзя. Что этого нельзя было допустить, но сейчас, когда он думает обо всем этом, думает о нем, структурирует это в своей голове, ему кажется, что его помешательство было лишь вопросом времени. — Я ведь такими темпами и привыкнуть могу, — звучит голос за его спиной, и Эрен подпрыгивает, испуганно оборачиваясь и во все глаза глядя на Ривая. Тот стоит в проходе, очевидно уже какое-то время наблюдая за ним. Руки скрещены на груди, а голова прислонена к косяку, и Эрен рад уже тому, что он все же оделся. — Спонтанная вечеринка, — выпаливает Эрен первое, что приходит ему в голову. Ривай поднимает бровь, лениво улыбаясь. — А больше похоже на утро после свидания. Сейчас двенадцать, на столе завтрак, и вечеринки подразумевают больше народу, но я, конечно, могу ошибаться. — Не здесь, — краснеет Эрен, отворачиваясь обратно и уткнувшись взглядом в начинающий подгорать блин. — В смысле нас ждут, и меня заслали забрать тебя. — И ты вместо совы с местом встречи решил приготовить мне блины? — Забавляется Ривай, отлипнув от косяка и заползая на стул. — Просто ешь свой чертов завтрак, — все еще смущённо бубнит в ответ Эрен, оставляя перед ним тарелку и найденную в шкафчике банку варенья. Ривай наблюдает за ним со сдерживаемой, чертовски довольной ухмылкой, но больше ничего не говорит, притягивая тарелку поближе и благодарно кивая на протянутую чашку кофе.·◦•☼❁☼•◦·
— И как вы это допустили? — спрашивает Эрен, возвращаясь к себе и вопросительно глядя на ухмыляющуюся Карлу. Жан сказал, что они решили остаться прямо здесь, и сейчас вся орава тихо рассредоточилась по дому, оперативно отыскав себе занятие. Саша и Хистория помогали Карле делать закуски, Имир и Конни, судя по голосам со двора, пытались организовать столы, Микаса залипала над какими-то бумагами вместе с Армином. Ох, Армин! — Привет, — улыбается Эрен, подходя ближе и крепко обнимая друга. — Мог бы писать мне хоть иногда, я вообще-то скучаю. — О да, определенно скучаешь, — иронизирует Микаса, закатывая глаза. Эрен решает игнорировать эти выпады, потому что совершенно точно не желает выяснять, что она имеет ввиду. — Чем заняты? — Вместо этого спрашивает он, кивая на разложенные пергаменты. — У меня новое дело, — чеканит Микаса, все также не поднимая на него взгляд и сосредоточенно что-то выглядывая между строк. — Показываю Армину, может, он увидит то, чего не вижу я. — Ну да, конечно, твой родной брат ведь вовсе не опытный аврор. Зачем спрашивать его, когда есть этот шкет, — звучит голос за спиной Эрена, и он не понимает, наигранно ли он обиженный, или доля правды в этом тоне все же есть. — Нет, — хищно ухмыляется Микаса, поднимая наконец взгляд и поочередно глядя на них обоих. — ты просто слепой балбес, Ривай. — Это не глупость, — После секундной заминки отвечает тот, — а здравый смысл, адекватная оценка себя и ситуации, и немного пессимистичный взгляд на жизнь. Самую малость. Армин издает что-то между смешком и кашлем, и Эрен хмурится, потому что не успевает переспросить, что происходит, Ривай подозрительно смотрит на Армина, а Микаса захлопывает папку с бумагами, решительно поднимаясь с места. — К черту вас, пойду помогу девчонкам, — говорит она, направляясь на улицу, а Ривай плюхается на ее место на диване. Эрен оглядывается по сторонам, отмечая, что кото-то не хватает. — А где Жан? — спрашивает он. — Их с Райнером отправили за закусками, — тихо отвечает Армин. — Еда! — Кричит Саша, прерывая все разговоры призывом помочь накрыть на стол и перебраться во двор, и все быстро оживляются, таская тарелки и обмениваясь глупыми шутками. Ривай отходит о чем-то разговаривать с Карлой, принимая у нее бокал вина и лениво наблюдая за происходящим. Эрен почти не обижается, что его кинули. Почти. Ривай вообще-то и не должен сидеть с ним, они обычно расползаются по всей территории, периодически меняя образовавшуюся группу и циркулируя в происходящем (чаще всего) безумии, но сейчас хотелось, чтобы этот миг волшебства, когда они вместе завтракают, вместе приходят, вместе здороваются с друзьями, не заканчивался, и несоответствие мечты и реальности отзывается уколом где-то глубоко внутри. — Ну и что с тобой не так? — Спрашивает Армин, приваливаясь к дереву со своей тарелкой и увлеченно поедая какую-то очередную кулинарную несуразицу его мамы. Эрен на секунду замирает, выпадая из собственных мыслей и смотрит на Армина, сначала удивленно, а после с подозрением. — Что ты имеешь ввиду? — Что прямо сейчас… Замри и не вздумай обернуться. Прямо сейчас он глаз с тебя не сводит. Как и всегда в последние пару лет. — Не понимаю, о ком ты, — шепчет Эрен, чувствуя, как краснеет, потому что совершенно точно не готов к подобному диалогу с друзьями. Он, конечно же, продумывал это в голове миллион раз — то, как скоро все они увидят очевидное — но так и не придумал, что сказать в ответ. Как оправдываться. — Все ты понимаешь, — отвечает Армин, и тут же вздыхает. — Ладно, сами разберетесь, это не мое дело. Эрен прячет взгляд, уткнувшись в собственные колени и осознает, что так и ходит все это время в домашних джинсах, с разодранными коленями и мелкими следами от краски, оставшимися после утренней работы над фигурками. Он царапает ногтями разошедшуюся ткань, цепляя нитки и вытягивая их наружу, одну за одной, и думает о том, что если Армин сейчас не шутит и не ошибается (а он, вообще-то, крайне редко шутит, а уж не ошибается вообще никогда), то все эти встречи, улыбки, прикосновения и тому подобные вещи, заставляющие сердце пропускать удар, не случайны и не бессмысленны, но вместо ожидаемого улучшения его состояния от вероятной взаимности его чувств, живот скручивает от страха с удвоенной силой. — Нет, — тихо говорит он, — так не должно быть. Армин поднимает на него взгляд, собираясь что-то сказать, но громкий смех Жана, подходящего к ним, отвлекает на себя всеобщее внимание. Райнер идет следом за ним, левитируя кучу пакетов к столу, осторожно улыбаясь, едва заметно, и бросая на затылок Жана такой взгляд, что… Эрен ошарашено расширяет глаза. — Так, закуски на месте, и ящик чего-то очевидно омерзительно крепкого тоже! — оглашает Жан, и Конни издает победный кличь, подбираясь ближе и подбивая всех тащить уже свои задницы за выпивкой. Райнер подходит ближе к Жану, что-то тихо ему рассказывая или спрашивая — с такого расстояния не слышно, и Жан оборачивается на голос, расплываясь в нежной улыбке и что-то шепчет в ответ, и они так близко. Эрен сглатывает ком, застрявший в горле и находит взглядом Микасу. Она скидывает легкую куртку, оставаясь в одной однотонной футболке и прикладывает ладонь ко лбу, глядя куда-то в небо и щурясь от слепящего солнца. — Какого хрена, — шепчет Эрен, возвращаясь взглядом к столу и хмурясь от абсолютного недоумения. — М? — спрашивает Армин, прослеживая его взгляд. — А, они неплохо ладят. — Они не ладят, Арм, они откровенно трахаются глазами у всех на виду. Армин хмыкает, поднимаясь с места и отряхиваясь, и смотрит на Эрена с насмешливой улыбкой и сочувствием в глазах. — А знаешь, кто еще кого-то публично трахает глазами и думает, что это совершенно не заметно? — Кидает он, направляясь к образовавшейся толпе.·◦•☼❁☼•◦·
Спонтанный сбор заканчивается ближе к полуночи, и все разбредаются по домам. Карла и Жан прибираются, Саша тащит Конни на руках к камину, а Хистория о чем-то переговаривается с Гришей, сидя на веранде. Райнер уходит первым, и Эрен сосредоточенно наблюдает за Жаном, думая о том, что они с Мик толком и не общаются уже вторую попойку подряд, и ставит себе мысленное напоминание спросить, какого черта происходит. — Ну, в этот раз ты явно трезвее, — ухмыляется Ривай, подобравшись к нему сзади, и Эрен с большим трудом не подпрыгивает от внезапной паники. Оборачивается, чтобы бросить недовольный взгляд, но вместо этого залипает на руках: у Ривая рукава свободного джемпера закатаны до локтя, а ладони спрятаны а передних карманах, являя взгляду только острые костяшки, и вены кое-где проглядывают сквозь бледную кожу. Эрен облизывает губы, пытаясь игнорировать пересохшее горло, и спешно отворачивается. — Да, это пойло не такое коварное, как мамин пунш, — отвечает он как можно спокойнее и небрежнее. — Ну, мы пойдем, — говорит Хистория, утаскивая под руку Сашу и Конни, и гостиная вновь оживляется скомканными прощаниями и постепенными вспышками огня в камине. Эрен наблюдает за всем с ленивым опьянением и косится на Жана, о чем-то разговаривающего с Карлой и расплывающегося в благодарной, смущенной улыбке. Брови домиком и глаза щенячьи. Эрен снова смотрит на Микасу, помогающую смеющейся Саше затолкать Конни в камин. — Может, останешься? — Говорит голос матери у него под ухом, а ее рука крепко обнимает его за плечи. — Завтра на работу, — тихо отвечает Ривай. Карла опускает голову куда-то Эрену на затылок. Гриша перебирается с улицы внутрь, уворачиваясь от летающего над головой поезда и отправляясь наверх, еще раз со всеми прощаясь. — Да брось, — тихо смеется Карла, пуская по голове Эрена мелкие мурашки от вибрации. — Вот вместе и пойдете. Она отлипает от Эрена, направившись также прилипнуть к Микасе, и Ривай вздыхает, пожимая плечами, и выходит на веранду, вопросительно обернувшись перед тем, как закрыть двери обратно. Эрен оглядывается по сторонам, понимая, что в этой вялой суматохе всем давно не до него, и двигается следом. Он открывает дверь, вновь погружаясь в прохладу свежего воздуха и смотрит на спину Ривая, усевшегося на ступеньках. Шум голосов смолкает стоит ему защелкнуть за собой дверь, и в ночной тишине становится отчетливо слышно разнообразные звуки. Под шелест ветра кто-то стрекочет, кто-то жужжит, а в развешенных по деревьям золотых клеточках тихо поют волшебные птицы. — Красиво, — говорит Ривай, не оборачиваясь. Эрен делает несколько шагов вперед, садясь рядом и откидываясь на выставленные назад руки. Он задирает голову и смотрит вверх, на небо, укрытое звездами. Здесь их не так хорошо видно, как вдали от городов, но даже так, белый блеск на черном полотне завораживает взгляд. — Да. Очень, — подтверждает он. — В детстве очень любил здесь лежать, глядя в небо. Мама находила меня, чтобы отправить спать, а вместо этого ложилась рядом и рассказывала всякие истории про героев, что живут где-то там, на планетах, вокруг этих звезд. — Я знаю, — говорит Ривай, и Эрен опускает голову, глядя на его профиль. Тот улыбается, спокойно и даже как-то мечтательно, а когда замечает, что Эрен смотрит на него, растягивает губы шире и бросает на него смеющийся взгляд. — Я тайком кидал на вас согревающее, если был здесь. Эрен молча смеется в ответ, потому что он знает. Почти всегда знал, потому что окутывающая магия Ривая не была похожа на магию отца и ощущалась по-другому. Он довольно быстро догадался. Ривай поднимается с места, бросив, что сейчас вернется, и исчезает за дверями. Эрен никак не реагирует, усаживаясь удобнее, а когда Ривай снова опускается рядом, ему хочется смеяться. У того в руках утащенная с кухни бутылка и две кружки, из тех, что обожает Карла: большие и выглядящие так, будто созданы для распития какао зимними вечерами, укутавшись в плед. Они тепло-желтые, с вязаным, выпуклым узором, и Ривай с усмешкой разливает по ним ядреный виски почти до краев, посмеиваясь как нашкодивший подросток, а после стягивает плед, висящий на спинке стула, и растягивает его на досках. — Давай, Эрен, — улыбается он, откидываясь на спину. — расскажи мне сказку.·◦•☼❁☼•◦·
Они вваливаются обратно в дом, пьяно смеясь и стараясь не шуметь, и Эрен облокачивается на пошатывающегося Ривая, но явно куда более трезвого, чем он сам. — Доведу тебя до комнаты, — шепчет Ривая, двигаясь через гостиную к лестнице, и Эрен замечает занятый диван, на котором спит Микаса. Он не особо задается вопросом, почему она здесь, но вдруг начинает смеяться, затыкая себе рот и тыкая на диван пальцем, чтобы Ривай обратил внимание. — Ну или ты опять спишь со мной, — тихо говорит он, когда приступ нелепого смеха более-менее сходит на нет, и Ривай тоже смеется сквозь сжатые губы, качая головой и волоча их обоих наверх. — Моя кровать не такая широкая, как твоя. — Ну, колдовать я сейчас тоже не в силах, так что придется помещаться, — бормочет сквозь смех Ривай, открывая дверь и отпуская Эрена. Тот заваливается на кровать, все еще давясь смехом и двигаясь ближе к стене, когда Ривай опускается рядом. Эрен чувствует, как в темноте мелькает его тень, совсем близко, и матрас рядом продавливается, и закрывает глаза, поворачиваясь на бок и проваливаясь в усталый сон.·◦•☼❁☼•◦·
