День тринадцатый
22 июня 2022 г., 22:39
В который Зик говорит странные вещи, мир Эрена трещит по швам, а Ривай не может выбрать пончики
Эрен открывает глаза, щурясь затуманенным со сна взглядом в темный потолок, усыпанный поблескивающими созвездиями, и не понимает, что не так. Он моргает пару раз, наблюдая за очередным финтом миниатюрного игрока в квиддич, виртуозно уклоняющегося от свистящего в воздухе бладжера, и, наконец, вслушивается в звук. Он тянется за палочкой, и сон в неудобной позе дает о себе знать ноющей болью в затекших конечностях, так что он тихо скулит, распахивая наконец окно и впуская нетерпеливо стучащую клювом сову, недовольно скидывающую письмо прямо ему в лицо. Эрен сидит еще какое-то время зажмурившись, но после вздыхает, открывает глаза и тянется распечатать пергамент. Недовольство никуда не девается, потому что письмо от Ривая, и оно всего лишь о том, что ночное патрулирование другой смены прошло без происшествий, и сегодня их очередь, так что ночью Эрену придется вместо сладкого сна в своей постели или же подготовки к экзаменам блуждать по улицам, охраняя сон новых жильцов их города. Он с тихим стоном падает обратно на подушку, издающую кряхтяще-хрюкающий звук, и трет лицо руками, думая о том, что впервые за долгое время встал раньше, чем эта парнокопытная ошибка магии решилась поднять его с кровати, пока доносящийся шум не заставляет его замереть, прислушиваясь, а после вскочить с кровати и вылететь из комнаты. Карла смеется, обнимая Зика, и меряется с ним ростом, причитая, что тот продолжает расти вопреки законам природы, а Гриша тем временем стучит тарелками, чашками и прочей посудой, спешно расставляя их на столе. Пахнет чесноком и какими-то травами, и Эрен, наконец словив взгляд Зика сквозь этот шум, расплывается в улыбке, отмирая и слетая последние пару ступенек вниз по лестнице. — Эрен, — мягко здоровается Зик, блеснув в свете ламп линзами крупных очков и растягивая губы в какой-то наставнической улыбке. Так улыбаются учителя из начальной школы, когда встречают тебя уже взрослым. — Ну неужели ты вспомнил о нашем существовании, — язвит Эрен, вопреки своим словам растягиваясь в довольной улыбке. — А где Пик? — У них с Ханджи какой-то супер важный семинар, — вместо Зика отвечает Карла, утаскивая их за стол и двигая тарелки ближе. — Ты же их знаешь, — подтверждает ее слова Зик, пытаясь сидя скинуть пиджак и закинуть его на спинку стула, что требует некоторых усилий, так что он почти кряхтит, изворачиваясь на месте, и Эрен скептически смотрит на это несуразное создание, умудрившееся стать его братом. — Наука не ждет. — Ты мог просто встать, — комментирует Эрен, распределяя приборы к каждому месту из той общей кучи, куда их свалил Гриша. Зик хмурит брови, закатывая глаза и продолжая говорить как ни в чем не бывало. — Бесконечная работа, бесконечные исследования, бесконечные семинары, конференции… — Бла-бла, уж точно не тебе жаловаться, — перебивает его Эрен, как раз в тот момент, когда Карла ставит большую салатницу в центр стола и делает лицо, которое появляется каждый раз, стоит ему упрекнуть Зика в трудоголизме. Что-то вроде мягкого предостережения в виде вскинутых бровей, сжатых губах и предельно многозначительного взгляда. «Даже не думай начинать это снова» — звучит в его голове, и Эрен кривится в ответ, громко выдыхая. Зик пропускает мимо ушей и это. — Как твоя стажировка? — Вместо ответа спрашивает он. — Уже разочаровался? У меня есть свободное местечко… — Моя стажировка отлично, спасибо. — Чеканит Эрен, сжимая вилку крепче и, не глядя, принимает от Гриши тарелку со своей порцией пышного омлета. Карла ставит на стол какие-то закуски, от которых и исходил запах чеснока и усаживается за стол, перекидываясь с Гришей одним им понятными взглядами. — Приятного аппетита! — говорит Гриша, переключая на себя внимание. — Надо послать письмо Риваю и Микасе. Уверен, они будут рады присоединиться к нам за ужином. — Нас не будет, — сразу говорит Эрен, притягивая ближе к себе овощной салат пару тех странных на вид чесночных штуковин. — Я вернусь только к утру. Зик кидает на него насмешливый взгляд, приподнимая бровь, и Эрен понимает, как это прозвучало. Карла издает тихий смешок, но быстро берет себя в руки, делая вид, что поперхнулась, а Гриша дергает уголками губ, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Ой да господи, я не это имел ввиду, — краснеет Эрен, гневно бросая ложку обратно в салатницу и отодвигая ее обратно в центр стола. — У нас ночное дежурство. Серия ограблений в новом районе. — Ох, я слышала, как пара женщин шептались об этом, — заинтересованно хлопает глазам Карла. — Здесь что, и правда бывают преступления? — Спрашивает Зик, не поднимая глаз от своего завтрака. — Кстати о преступлениях, — говорит Гриша. — Кто посчитал хорошей идеей сделать это? Эрен поднимает взгляд туда, куда указывает его отец, и замечает старый-добрый волшебный поезд, кружащийся по гостиной, и в одном из его вагонов, в которых обычно мать передавала ему сладости вроде мармеладок, чтобы не подниматься в комнату самостоятельно, сидит Йохан. — Вы катаете пса в волшебном поезде, — констатирует Эрен, глядя на довольную мордочку щенка. — Его не стошнит? — Надеюсь, что нет, потому что ему это очень нравится, — отвечает Карла. — Вчера я намывала пол и посадила его туда, чтобы случайно не покалечить шваброй. Так они и… Подружились. «Подружились», — думает Эрен, приглядываясь и видя, как машинист что-то активно вещает своему внезапному спутнику. Что-ж, пусть будет так. Они подружились. Ему в голову приходит идея, которую можно будет попробовать реализовать когда-нибудь в будущем, и это должно быть не менее забавно, потому что воображение подбрасывает ему смешные картинки того, как этот пушистый ком катается верхом на черно-белой слонихе. Или как Лори снимает его хоботом со спины и запускает в долгий полет… — Сыграем в мяч? — спрашивает Зик, вырывая Эрена из его мыслей, и он хлопает глазами пару раз, пытаясь понять, что именно ему говорят, и хмыкает, довольно кивнув. Давненько они этого не делали.·◦•☼❁☼•◦·
Он быстро натягивает на себя закрытую, но легкую одежду, не забыв про наколенники, налокотники и специальные перчатки, прежде чем выйти наружу. На улице солнечно, но ветер все же есть, и Зик уже отпирает маленький сарай, спрятанный за деревьями в саду, чтобы достать метлы. Зик не был его родным братом. Гриша разошелся с матерью Зика, и тот предпочел остаться с ней, а не с отцом, но когда узнал о том, что у него будет брат, начал бывать у них чаще. Дина, его мать, была… Не в себе. Когда они с Гришей разошлись, это еще не было настолько очевидно, хоть и послужило одной из причин, но чем дальше текло время, тем сильнее ухудшалось ее состояние. И сын-маг сильно повлиял на это. А вся эта история, в свою очередь, на то, что Гриша боялся открыться Карле. Зик почти ни с кем не общался, когда бывал дома, так что образ брата, особенно когда у того проявилась первая магия, стал для него спасительным. Когда Дину забрали на лечение, Эрену было пять, и Гриша с Карлой окончательно забрали Зика к себе. И он проводил с Эреном все свое свободное время, а конкретно эту игру они придумали, чтобы научить его держаться на метле. Четыре года спустя в их жизни появились и Аккерманы. — Надеюсь, ты пожалеешь старика, — говорит Зик, выходя из сарая и перекидывая Эрену старенькую модель. Тот ловит ее, ухмыляясь и перекидывая ногу через древко, плотно обхватывая ладонями и отталкиваясь от земли. От отлетает на пару метров, зависая в воздухе, совсем низко, и ждет, пока Зик займет свою позицию. — Постарайтесь на этот раз не разнести сад, — говорит Гриша, доставая свою трубку для курения и раскрывая очередную газету. — И не вздумайте перебить окна! — слышится крик Карлы сквозь открытую дверь в дом, и они с Зиком переглядываются, сотрясаясь от немого смеха, сразу вспоминая, сколько дел они успели наворотить во время прежних игр. Зик держится за метлу одной рукой, а в другой подкидывает мяч. Он, конечно же, заколдован, и меняет степень своей шизоидности так, как ему самому заблагорассудится. Когда он в очередной раз подлетает в воздух — выше, чем до этого, вторая рука Зика моментально обхватывает древко, и он резко разворачивает метлу, ударяя хвостом о мяч, направляя его в сторону Эрена и, таким образом, давая чарам сигнал, что игра началась. Маневр быстрый и удар сильный, и мяч резко из обычного бейсбольного превращается в сияющую комету. Эрен чудом успевает среагировать, отбивая его хвостом в небо. Пока они играют, закручивая разнообразные финты, Карла присоединяется к Грише за столиком на веранде и заодно прихватывает всю квиддичную команду Эрена в качестве болельщиков. Он закатывает глаза на едкие комментарии Заккли о том, что именно ему нужно подправить в своей технике и шлет Зику средний палец в ответ на насмешливый взгляд, за что тут же получает заклинание щекотки от отца. Конечно же, он всего лишь исполнитель, а в роли заказчика неизменно Карла. Это ее любимое заклинание, которое она использует в качестве наказания за мелкие шалости. Они заканчивают уставшими, мокрыми и со счетом сто к восьмидесяти двум в пользу Эрена, о чем свидетельствует заколдованное табло на дверцах сарая, и валятся на газон в попытках отдышаться. — Давно я так не веселился, — довольно хрипит Зик, вытирая пот со лба и глядя на мокрую ладонь так, будто она принадлежит вовсе не ему. — Ты мог бы веселиться так чаще, если бы не замуровал себя в стенах Министерства, — ворчит Эрен, хоть и прекрасно знает, что это бесполезно и его праведный гнев будет проигнорирован. Так происходит всегда, с тех пор, как Зик возглавил отдел и переехал в Лондон, а Эрен начал пропадать в участке. — А ты мог бы перестать так трепетно цепляться за прошлое, Эрен. Эрен замирает, потому что это, пожалуй, первый раз, когда Зик не съехал с темы, прикинувшись глухонемым. Он поднимается, хмурясь и пытаясь хоть что-то разглядеть на невозмутимом лице, но все бестолку. Зик лежит с закрытыми глазами, все еще глубоко дыша, и ничто в его поведении не дает ответов. — Что ты имеешь в виду? — Спрашивает Эрен, сдавшись и решая давить до победного, раз уж ему улыбнулась такая удача. Зик приоткрывает один глаз, закрываясь рукой от солнца, и хитро оглядывает его, прежде чем встать с газона и направиться в дом. — Что прошлое — это важно, но жизнь не должна быть мертвецки стабильной. Зик исчезает за дверями и Эрен смотрит ему в след, совершенно не понимая, что это было. Он не… Он не цепляется за прошлое! В этом нет никакого смысла. И он решает не думать об этом больше ни секунды, потому что Зик определенно однажды станет одним из тех сумасшедших стариков, что забавляют его каждый рабочий день, и иначе просто не могло быть. И на вопросы какого-нибудь стажера Эрен будет хмыкать и говорить «О, это мой брат, он всегда был чокнутым». Картина в воображении почему-то отдается тоской, а не весельем, как предполагалось, и Эрен понимает, что дело в отсутствии Ривая в этой странной зарисовке будущего. Однажды тот, наверное, уйдет на пенсию и передаст ему все дела, и тогда Эрен будет сидеть там в одиночестве, или с каким-нибудь сопляком, вроде него самого, и это совсем не кажется ему привлекательным. Петра наверняка сменит свои странные закуски на стариковское печенье, или же вообще издаст свои книги и уволится, и он останется там один. И без этих привычных составляющих участок больше не является тем местом, что ему нравится. Если убрать из уравнения людей, которых он любит, останется… Ни черта не останется. Эта мысль повергает его в шок, потому что полностью противоречит всему, что казалось ему истиной.·◦•☼❁☼•◦·
— Как прошел день? — Спрашивает Эрен, облокотившись на стойку локтем и наблюдая за тем, как Ривай сосредоточенно выбирает между шоколадно-апельсиновыми и сливочно-клубничными пончиками, склонившись над витриной, пока Эд, в своей неторопливой манере делает им какую-то очередную вкусную мешанину в огромных стаканчиках. — Ужасно, — отвечает Ривай, на секунду хмурясь и отвлекаясь от своего занятия. — Я был прав. Теперь мне грустно без готовых завтраков. — Зато ты не видишь мою глупую рожу с самого пробуждения, — натянуто шутит Эрен, чудом умудряясь не ляпнуть чего-то вроде «я мог бы приходить к тебе каждое утро», «мы могли бы съехаться» или же «считаю это отличным поводом пожениться». Он переводит взгляд на витрину и, стараясь как можно скорее сменить тему, неопределённо машет на все пончики сразу. — Почему бы тебе просто не взять и тех и других? Ему хочется спросить, почему эта работа стала бессмысленной, стоило ему исключить из неё Ривая, ведь он же… Он ведь влюбился в него после, он ведь никогда раньше не смотрел на него так, чтобы его решение пойти на службу зависело от этого. Хочется спросить, считает ли Ривай, что Эрен зациклен на прошлом, потому что Зик почему-то так считает, но Эрен не знает, на каком именно прошлом, и он вряд ли добьется от него ответа, но вместо всего этого он смотрит, как Эд с невозмутимым видом и глядя Риваю прямо в глаза накладывает без лишних просьб ассорти из трех видов разнообразных пончиков и укладывает все это в большую коробку, протягивая Риваю и отворачиваясь обратно к кофе-машине. Ривай изучает содержимое с придирчивым прищуром, но после сдается, утвердительно кивает и бормочет что-то вроде «на этот раз ты победил, хитрый лис». — Как ты каждый раз угадываешь, что ему понравится? — Спрашивает Эрен у Эда, забирая поставленные перед носом стаканчики, издающие сладкий аромат. — Я здесь тридцать лет работаю, — хмыкает Эд, вытирая руки о полотенце и закидывая его себе на плечо. — Я за милю вижу каждый оттенок вашего настроения, тут только идиот не подберет идеальный кофе по случаю. Эрен с ним совсем не согласен, потому что сам он точно не подобрал бы. Даже проработав в таком месте лет пятьдесят. И они знакомы с Риваем с детства, и большая часть его тараканов все еще для Эрена темный лес. — И в каком же я настроении? — Спрашивает он, немного нелогично обидевшись на собственные же размышления. Эд хитро щурится, растягивая губы в кривой ухмылке и складывает руки на груди. — Сегодня это замешательство и стремление сбежать от любых мыслительных процессов, — говорит он, — так что твой кофе отличается от того, что было последние дни. Обычно ты трогательно грустишь и… Ты не хочешь, чтобы я произносил это вслух, — смеется он, отворачиваясь к своим полкам и взмахивая рукой в своеобразном прощании. Эрен на этот раз почти не краснеет, но на всякий случай раздумывает, как можно изолировать этого всезнайку от общества. — Трогательная грусть, — хмыкает Ривай, доставая пончик из коробки и протягивая ее Эрену. — О боже, просто заткнись, — скулит Эрен, откидываясь на спинку скамейки. Тут темно и тихо, если исключить прогуливающуюся пару старичков, что-тихо нашептывающих друг другу и мужчину, выгуливающего большую собаку. Ривай не отвечает, только улыбается шире и пробует свой пончик. — Ты никогда не жалел, что ушел из главного отдела Аврората? Слова вылетают сами собой, и Эрен сам не успевает подумать, почему это важно. Наверное, потому, что он всегда был уверен в обратном, но сегодня много что из его уверенностей внезапно стало под сомнение. Ривай сводит брови к переносице, кидая на него хмурый взгляд, и отвечает не сразу. Сначала доедает пончик и делает глоток кофе. — Я думал вернуться, — признается он. — год назад. Микаса заканчивала Хог, и мне пришло предложение от старого напарника. — Почему остался? — завороженно почти шепчет Эрен, забыв о своем перекусе. Ривай выпадает из своей задумчивости, повернувшись к нему с каким-то ужасно сердобольным видом, небрежно оглядывая лицо и чуть кривясь в усмешке. — Издеваюсь над Зиком, — отвечает он и тихо смеется. Эрен окончательно теряется в событиях дня, закрывает глаза и молча признает, что всё его семейство совершенно точно чокнутое, и об этом не стоит забывать ни на секунду. — Почему вы так ненавидите друг друга? — Спрашивает он вместо того, чтобы искать смысл в его словах. — Раньше ведь такого не было. Ривай внезапно становится чересчур серьезным, добивая свой кофе и швыряя стаканчик ровно в урну, и Эрен бы наверное поаплодировал попаданию, если бы не эта убийственная аура вокруг. — Потому что он безответственный кретин, — чеканит Ривай. — Если берешь на себя роль папаши, не смей сбегать в самый ответственный момент. Эрен хлопает глазами. До него смутно доходит, что Ривай имеет ввиду, но он не способен так быстро переварить смысл сказанного, а в этой фразе таится слишком, слишком много. Потому что она, вероятно, о нем, о них, о резком исчезновении Зика из его жизни, о том, что Эрен, судя по всему, и есть причина их ссоры, и о том, что Ривай знал, насколько для Эрена это было болезненно. Ривай кидает на него взволнованный взгляд, будто до него только сейчас дошло, что именно он сказал, и медленно прикрывает глаза, втягивая воздух носом. — А он, в свою очередь, считает, что я причина того, что ты не думаешь о перспективном будущем. Тащу тебя на свое дно. И даже не задумывается, что виноват в этом сам. Да к сраному боггарту твоего Зика, — тихо ругается Ривай, поднимаясь со скамьи и направляясь вдоль по улице, попутно поправляя мантию. Эрен на ватных ногах поднимается следом, и все, что он осознает, это острую необходимость сменить тему. — Мистер Смит что, правда делает веночки из цветов?·◦•☼❁☼•◦·
