День пятнадцатый
26 июня 2022 г., 22:07
В который Эрен ведет счет, а Ривай ловит преступника
— Вставай, соня, — слышит Эрен у себя прямо под ухом и чувствует тяжесть в районе груди, и на секунду, когда два этих фактора сонным мозгом связываются воедино, ему перекрывает дыхание от внезапного волнения, и он с ужасом распахивает глаза, не успевая остановить себя и притвориться мертвым. Ривай стоит, вопреки его нервным ожиданиям, над кроватью и смотрит на него с плохо скрываемым весельем, а с груди на Эрена уставились два круглых черных глаза Лори, лениво хлопающей ушами. Черный хобот с белыми пятнами ласково тычет ему в щеку, и Эрен на долю секунды чувствует себя полным идиотом, потому что ощутил укол разочарования от того, что реальность оказалась далека от того, что ему успело нарисовать воображение. — Ты вообще ложился? — бормочет Эрен хриплым со сна голосом, надеясь на то, что Ривай не заметит его горящего от смущения лица, и перекладывает Лори с себя на одеяло. — Пару часов поспал, этого достаточно. Пойдем, сегодня моя очередь быть заботливой женушкой. Эрен смотрит на его спину, исчезающую за дверью, и тихо вздыхает, отворачиваясь и натыкаясь на заинтересованный взгляд Лори. — Не смейся надо мной, — ворчит он, прежде чем подняться, спустить слониху с кровати и потащиться следом. Вообще-то, Ривай садист, и Эрен в этом уверен. В том, что шёпот на ухо вовсе не случаен; в том, что вчерашнее столкновение на крыльце — это даже не проверка, а изначально стопроцентное издевательство, потому что он знал, как поступит Эрен. Он всегда знает. И этот долгий взгляд вчера, в кровати… Эрен трет лицо руками, чувствуя внезапное раздражение и желание отомстить, потому что это жестоко. Потому что нельзя так себя вести и думать, что это может продолжаться вечно. Нельзя молчать неприступной стеной и ждать, что Эрен сам… Нельзя. Нельзя просто взять и в один миг спутать все его мысли, поселить в душе постоянную тревогу, превратить его сердце в безустанно скулящий, жалкий кусок плоти, и остаться безнаказанным. Эрен вообще-то тоже может быть тем еще засранцем, и если Риваю по душе все эти кошки-мышки, то так тому и быть. — И что любимая женушка приготовила на завтрак? — Спрашивает он наигранно бодро, проходя в кухню и подбираясь к Риваю вплотную. Тот стоит спиной, мелко шинкуя какую-то зелень, и Эрен очень рад, что у него заняты руки, потому что он небрежно, мимолетно скользит рукой по его талии, заглядывая через плечо и с озорной улыбкой утаскивает дольку огурца прямо с доски, отвернувшись и, как ни в чем не бывало, падая за стол. — Пахнет волшебно, — добавляет он, озаряя кухню своей широкой, невинно-шальной улыбкой, усиленно игнорируя все подмеченные детали, кричащие о том, что Ривай где-то между настороженностью, оцепенением, неверием и абсолютным шоком. Требуется минут пять, чтобы Ривай все же обернулся, левитируя завтрак на стол и вернулся к своему привычному, не ошалевшему, виду. — Кстати, ты сегодня не работаешь, — невозмутимо говорит он, присаживаясь рядом и наклоняясь куда-то под стол, чтобы отдать Лори сочную морковку и ласково потрепать по голове. — Почему? — хмурится сбитый с толку Эрен. — Мы сегодня собирались еще раз пройтись по району и поговорить с остальными. — Потому что завтра у тебя экзамен, так что ты остаешься здесь и готовишься в тишине. Учебники в кабинете, — спокойно отвечает Ривай, с наигранно заинтересованным видом отправляя в рот кусочек омлета. — И почему не дома? — Потому что дома ты отвлекаешься на подготовку к фестивалю. — Ривай с невинным видом откидывается на стул и вытягивает ноги, задевая ноги Эрена и, будто случайно, медленно проходится пальцами по его ступне, и вот это уже слишком. Ладно, думает Эрен, два-один, если вести счет с сегодняшнего утра. — Кстати, — провоцирует он, — я тут подумал на счет всего, что вы говорили. Ну, знаешь. Ты, Зик, мама, Мика… Да, в общем-то, все. И, пожалуй, я действительно поторопился с решением остаться здесь. Как думаешь, меня возьмут в Лондонский аврорат? Перспективы, карьерный рост, все такое. Эрен чувствует, как напрягается Ривай, поднимая на него прищуренный взгляд, и мысленно ликует. — Я никогда не говорил, что тебе не подходит работа здесь, Эрен, — медленно отвечает тот. — Я говорил, что тебе не подходит гребаный аврорат в целом, и уж центральное отделение магической Британии тем более. Каким местом ты меня слушаешь? — А что подходит? — сразу возмущается Эрен. — Я не вижу себя нигде, кроме как в гребаной алой форме. — Ты даже не пытался увидеть! — Ривай переходит на повышенный тон в след за Эреном, но тут же стопорит себя, медленно выдыхая и прикрывая глаза. — Просто задумайся хоть на одну секунду. Что у тебя по трансфигурации? Эрен хлопает глазами, введенный в ступор такой резкой сменой направления разговора, и сводит брови к переносице. — Превосходно. Но я в целом, если ты вдруг не в курсе, хорошо учился, а не херней страдал. — Я в курсе. А еще я в курсе, что она мало кому дается настолько легко, и что новый преподаватель — идиот, если не просветил тебя. И это не просто талант, Эрен. Это талант, который ты применяешь с удовольствием. И это касается не только трансфигурации. Чары, Руны, все, что можно использовать для создания и преображения. Идем. Ривай встает, отбрасывая приборы и отставляя в сторону почти нетронутый завтрак и, отодвинув стул, призывно смотрит на Эрена, пока тот не поднимается, в замешательстве следуя за ним в его кабинет. Они останавливаются возле его стола, и Эрен начинает понимать, к чему тот клонит. Здесь повсюду разнообразные штуковины, которые Эрен делал сам на протяжении, пожалуй, всего времени их знакомства, и он смотрит на них так, будто видит впервые. Перья, магией выведенные из редких растений и слепленные с пухом волшебных видов птиц; светильник, который он дарил ему на прошлый фестиваль, вышив вдоль и поперек различными рунами и собрав сотни маленьких осколков разноцветного стекла в единый шар; даже та дурацкая кружка, что держит температуру без согревающих чар, благодаря соединению из множества видов материалов, разрисованная вручную волшебными красками. На ней та поляна, где они любили отдыхать летом, с видом на покачивающиеся деревья и водную гладь маленького озера. — Я думал, ты ее выбросил, — говорит Эрен, пялясь на кружку. — Почему не забрал на работу? — Потому что Петра бывает ужасно неуклюжей, а миссис Стотч норовит спереть все, что плохо лежит, каждый раз, как навещает участок. Не хотел утратить ее так нелепо. Ты же старался. — Мне было четырнадцать, — тушуется Эрен, чувствуя, как снова краснеет, и отворачивается к стене, — она кошмарна. — Она охрененная, и ты сделал ее в четырнадцать. Конни в четырнадцать не мог даже крысу в чашку преобразовать, а ты уже экспериментировал со сложными переплетениями различных материалов, создавая уникальные вещи. Просто от нехер делать. — Хэй! Не от «нехер делать», а стараясь порадовать близких! — Произвести впечатление, — хмыкает Ривай, поворачивая голову к Эрену. — Тебе удалось. Эрен мысленно матерится, поджимая губы, и справедливо засчитывает Риваю еще одно очко. — Это может оставаться простым хобби, — бубнит он, стараясь не подавать виду, что мечтает провалиться сквозь землю прямо с этого места, лишь бы избежать этого неловкого диалога, где Ривай его… хвалит. Делает комплименты? Кошмарно неловко. Эрен привык к похвале, но точно не из этих уст. И не сейчас. Сейчас почему-то особенно остро ощущается смущение. — А может не оставаться, — спокойно отвечает Ривай, продолжая сверлить взглядом его висок. — Откроешь мастерскую. Почему бы не попробовать? Эрен громко выдыхает, растирая лицо руками и спешно ретируется обратно на кухню, буркнув что-то вроде «спасибо, я подумаю», потому что сил и дальше выносить эту сладкую пытку не остается совсем. Потому что Ривай смотрит с таким воодушевлением, просьбой и искренностью, что эта поддержка от него не идет ни в какое сравнения с привычной похвалой от друзей и семьи. Она ощущается… Совершенно иначе. В разы сильнее.·◦•☼❁☼•◦·
Когда Ривай все же уходит на работу, Эрен честно берется за учебу, усаживаясь за его стол и старается учиться, но после понимает, что его отвлекает каждая деталь. Потому что то здесь, то там, на глаза попадаются разные штуковины, которые мастерил он сам, и это сбивает с толку. Промучившись пару часов он, взвесив все за и против, решает, что в последний день жизненно необходимо нормально отдохнуть, даже если Ривай после устроит ему нагоняй, так что он хватает «свою» кружку, заваривает себе кофе и решает осмотреться. Лори Ходит за ним следом, будто проводит экскурсию, и Эрен таскает подмышкой пакет с морковкой, чтобы время от времени давать своему компаньону лакомство. — Однажды я познакомлю тебя с кроликом-лилипутом по имени Щенок, — шутит он сам с собою, поощрительно поглаживая слониху по голове и наблюдая за тем, как хобот отправляет в рот очередную морковку под звуки очевидного довольства. — Ты ему явно понравишься. Он не был у Ривая частым гостем и, кажется, захаживал сюда мельком всего несколько раз до последнего лета, и раньше чужое жилье не вызывало такого подробного интереса. Так что теперь Эрен всматривается в каждую деталь, отмечая вполне ожидаемую чистоту, сдержанность и однообразие стиля и цветовой гаммы, что еще сильнее выделяет рабочее пространство из остальной квартиры. Будто посреди белого полотна оставлена огромная, ярко-красная клякса. Он останавливается напротив, допивая свой кофе и задумчиво глядя на это безобразие, и Лори, понимая, что их гость не сдвинется с места ближайшую вечность, просто грузно садится рядом, водя мордочкой между столом и Эреном, будто пытаясь понять, куда он бесконечно пялится. Наконец он выдыхает, решая, что сейчас точно не лучшее время для того, чтобы оставаться без дела хоть секунду, потому что все мысли неизбежно бегут в ту сторону, о которой он совершенно не желает думать. Если позволить себе хоть на секунду задуматься о том, что вообще происходит в его жизни, с Риваем, с ним самим и, конечно, между ними, тут же хочется выть от абсурда, желания, страха, неудовлетворенности и необъяснимой тоски. И это раздражает и убивает его одновременно. Он трет лицо руками, оставляя кружку с недопитым кофе на столе, и бежит к камину, попутно собирая все учебники, принесенные для него Риваем. Он подумает обо всем… Позже. Сначала отдых, экзамены и необходимость добавить пару штрихов в этот идиотский, не вписывающийся в общую гамму, рабочий угол. Рисунки находятся все там же, на столе, и лишние следы краски и глины только добавляют им какого-то неряшливого шарма. Эрен сгребает их в кучу, выбирая самые удачные и отметая те, что рисовал в качестве эскизов для подарков друзьям. Он копошится, стараясь не разглядывать какие-то детали и действовать быстрее, чтобы не передумать в процессе, до тех пор, пока не натыкается на эскиз первого куба. На белом листе они вдвоем танцуют рок-н-рол, заливисто смеясь и тяжело дыша, и атмосфера на его рисунке не сходится с той, что в итоге вышла в кубе. Здесь все радужнее, веселее, и к чувству нелогичной ностальгии и запаха теплой ночи не примешано столько тоски, что ощущалась с первого взгляда на потертое стекло итоговой работы. Эрен тяжело втягивает воздух носом и откладывает ее в сторону, потому что здесь их тоже ждет романтичный поцелуй в ночи, посреди рабочего кабинета и под затихающую, задорную музыку шестидесятых. Это он Риваю точно не сможет отдать, хотя на секунду ему очень хочется просто оставить свой куб где-нибудь на его столе и просто пустить все на самотек, но разум быстро заглушает эти спонтанные порывы, заставляя тело нервно задрожать от представленных последствий. А еще от мысли, что тем утром Ривай рассматривал его рисунки и вполне мог заметить и этот, но промолчать. Он возвращается в кабинет через несколько минут, подходя к столу и поочередно крепя к стене рисунок за рисунком, в хаотичном порядке и полностью игнорируя четкие линии пересечений. Зажжённый светильник озаряет эту композицию сотней маленьких точек, лучами падающих на стену сквозь разноцветное стекло, и Эрен улыбается, кивая на получившийся результат Лори и удовлетворенно выдыхая. Теперь было необходимо немного прогуляться, забежать к Эду и посмотреть, что происходит в отделе без его участия.·◦•☼❁☼•◦·
— Два вкуснейших маггловских кофе и никакой примеси тоскливой скорби, — говорит Эрен с порога, глядя в хитрые глаза привычно копошащегося с чем-то Эда. — О, никакой скорби, — отвечает Эд, оставляя свои дела и неспеша двигаясь к кофе-машине. — Только чрезмерная самоуверенность, щепотка мстительности и дрожащие коленки. Эрен кривится в чем-то между скептичной и обиженной мины и тяжело вздыхает, плюхаясь за барный стул в ожидании заказа. И ничего у него не дрожит, тоже мне, Шерлок Холмс местного разлива. — О, и захвати еще вот это, — говорит Эд, вставляя четыре стаканчика в коробку и подписывая их черным маркером. — Ромашковый чай для Петры и кое-что омерзительно сладкое для Оливии. Эд ухмыляется, двигая все это ближе к Эрену и забирает со стойки оставленные монеты, убирая их в карман и возвращаясь к своим делам. Эрен хватает стаканчики, вылетая из кофейни пулей и прощаясь уже на ходу, потому что ромашковый чай для Петры не сулит ничего хорошего, как и присутствие в участке Оливии, если только Ривай не попросил ее выйти на подмену самому Эрену. За размышлениями и сумасшедшими фантазиями о том, что там могло произойти, дорога пролетает незаметно, так что он не успевает оглянуться, как уже толкает двери главного входа. Петра сидит в ворохе бумажек, пыхтя и причитая, а двери кабинета открыты и повсюду царит невероятный кипиш. Совы облепили весь холл, ожидая, судя по всему, ответов от Петры, и туда-сюда шныряют сотрудники министерства. — Какого хрена? — спрашивает Эрен, пробиваясь к столу и обращая на себя внимание, двигая Петре стакан с ее чаем. — Ох, — моргает она, глядя на стакан, а после, наконец сообразив что это, берет его в руки, поднимая голову и благодарно улыбаясь. — Прости, дорогой, не день, а катастрофа. — Что тут случилось? — Спрашивает он, оглядываясь вокруг. — Его поймали, — спокойно отвечает Петра, делая глоток. — Воришку. Ривай с Оливией ведут допрос, но он, вроде как, сразу признал вину. — Его? Кто это? Петра на секунду делает такую скорбную мину, будто не особенно хочет рассказывать ему, но после все же неуверенно пожимает плечами, утыкаясь обратно в бумажки. — Энтони Робпл, — бубнит она, не поднимая глаз. Эрен застывает на месте. — Да быть не может, — почти шепчет он, неверяще глядя на нее и пытаясь отыскать признаки блефа. — Боюсь, что может, — вздыхает Петра. — Мы и сами ничерта не понимаем. Подожди их в кабинете или, думаю, можешь посмотреть за ходом допроса. Тебе было бы полезно. Эрен слезает со стола, хватая оставшиеся стаканы и бредет в пустой кабинет, решив, что не горит желанием сейчас смотреть на что-то подобное. Он вытаскивает свой стаканчик и притягивает нетронутый Риваем контейнер с обедом, пялясь в пустоту и пытаясь уложить в голове новости. Энтони Робпл ведь… Ну, он совершенно точно псих, но не из тех психов, что обнесли бы целый район. Скорее из тех психов-волшебников, что всегда себе на уме, страдают вспышками паранойи и успокаиваются тем, что требуют от сотрудников аврората невозможного. Безобидные, в общем-то. Все волшебники немного чокнутые, так что подобное, вроде как, в порядке вещей. А вот обносить районы ни капли не в порядке, так что Эрен бездумно пялится в стену, заторможено опустошая чужой контейнер. Ривай возвращается в кабинет спустя минут двадцать, и на пару секунд застывает на пороге, увидев его, но тут же проходит за свой стол. Оливия заходит следом, с куда более улыбчивым видом и подбрасывая на ходу склянку, хранящую полную документацию хода опроса. — О, привет Эрен, — кивает она, тут же призывая стул и присаживаясь между ними, попутно примечая свое имя на стаканчике кофе и благодарно кивая. Ривай вздыхает, притягивая свой, устало разминает шею и откидывается на спинку кресла. — Это правда был Тони? — неверяще спрашивает Эрен, поочередно глядя на них обоих, и их вид, в общем-то, и сам служит ответом, пусть никто из них не произносит не слова. — Но зачем? Как вообще… Что произошло? — Утром наконец пришли результаты экспертизы с первого дома, — спокойно начинает Ривай, глядя в потолок и медленно отталкиваясь ногой от ножки стола. — Помнишь тот след? Им удалось установить характеристики палочки. А после пришла посылка от Майка, помощника Смита. Он нашел те письма с угрозами и припомнил еще пару случаев, когда Робпл нёс очередную чушь, митингуя возле мэрии. Захариус тогда разобрался сам, не привлекая авроров, так что у нас и не оказалось информации о подобных случаях. Мы поехали поговорить с ним, но там все сразу стало ясно. Он дал признание и повторил его здесь. — Но зачем?! — Недоумевает Эрен, потому что это полный бред. Мистер Робпл мог разве что строчить параноидальный бред каждое утро, но никак не грабить дома. — У него какой-то пунктик на новых жильцах. Хотел их напугать, чтобы все разъехались, — лениво тянет Оливия, раскачиваясь на стуле. — Что-то типа «сначала они просто заполнят собой улицы, потом откроют свои заведения, оставив без работы таких, как старина Эд, а после и вовсе поставят под угрозу нашу секретность», — подхватывает Ривай. — В общем, он счел заселение угрозой существованию в городе магического сообщества. Мол, сменят нас, а мы уйдем в небытие… Привычные бредни Тони. — Он считает опасностью любые перемены, — говорит Оливия, и Эрен невольно вздрагивает, будто разговор уже вовсе не о мистере Робпле. Он сжимает руки в кулаки, стараясь сдержать неожиданную нервозность и пялится в стол, чувствуя на себе внимательный взгляд Ривая и слыша продолжение рассуждений Оливии, но не рискует поднять голову, на все отвечая только кивками и невнятным мычанием.·◦•☼❁☼•◦·
— Домой? — Спрашивает Ривай, когда все наконец рассасываются и в участке наступает долгожданная тишина. — Да, надо хорошенько выспаться, — кивает Эрен, поднимаясь и лениво волочась к выходу. — Хэй, — тихо тянет Ривай где-то за его спиной. — Не принимай это на свой счет. Ты не настолько слетевший с катушек. — Но однажды стану? — улыбается Эрен, оборачиваясь и заглядывая Риваю в глаза. Тот прищуривается немного и коротко хмыкает, прежде чем отвести взгляд и обогнать его. — Определенно, — отвечает он, запирая дверь в участок. — Но ты делаешь успехи. Микаса все еще не получала гневных писем. — Черт с ними, — улыбается Эрен, сунув руки в карманы и неспеша догоняя Ривая, подстраивая шаг. — Мир не рухнул. А ты сегодня и впрямь похож на настоящего аврора. — Да что ты? — кривится Ривай, бросая на него взгляд, полный скептицизма, но после медленно выдыхает, закидывая голову назад и глядя куда-то в вечернее небо. — Мне этого не хватает. Скучаю по серьезной работе. Эрен чувствует, как у него брови влетают вверх, а сердце снова сжимается от тоски, потому что если Ривай решит вернуться в Лондон, то все действительно потеряет всякий смысл. Он проглатывает миллион вопросов, которые хочет вылить на него, и отворачивается, так и не решившись прервать этот момент. Он еще обязательно спросит, и у них ест еще миллион тем для обсуждения, и… Сначала нужно покончить с экзаменами, а после что-то решать. Сейчас хватит и того, что они все еще могут вот так прогуливаться поздним вечером в уютной тишине, и, пока это еще возможно, Эрен старается запечатлеть в памяти каждую секунду.
