День шестнадцатый
30 июня 2022 г., 00:15
В который Эрен сдает экзамены, Хистория плетёт Армину косы, а Ривай слишком, черт возьми, горяч
Эрен последний раз выходит из стен Хогвартса, наконец сдав экзамены, и стоит ему только окинуть взглядом территорию, как чувство невероятной тоски молниеносно обрушивается ему на голову, окутывая ностальгией и заставляя сердце сжиматься от осознания, что это действительно последний раз. Нет, конечно же еще будут встречи выпускников, какие-нибудь дурацкие балы и квиддичные матчи чьих-нибудь детей, но это все уже не то. Он наблюдает за тем, как над полем летают рабочие, разбрасываясь различными заклинаниями, приводящими стадион в приличный вид после года усиленной эксплуатации, и как кто-то копошится в теплицах, высаживая необходимую для предстоящего учебного года рассаду, и даже всматривается в гущу Темного леса, по-прежнему манящую своей таинственностью и мрачностью. — О чем задумался, свободный человек? — Смеется Конни у него над ухом, догоняя и закидывая руку ему на шею. — И тебе привет, придурок, — беззлобно шипит Эрен, освобождаясь из тянущих к земле силков и разминая шею. Он кидает взгляд на довольное, искрящееся улыбкой, лицо Конни и хмыкает, втягивая носом свежий воздух и шумно выдыхая. — Думал о том, что буду скучать. Остальных не видел? — Видел, — спокойно улыбается Конни, засовывая руки в карманы и глядя на дорогу перед собой. — Имир убежала в подземелья прощаться с деканом, а Саша что-то выторговывает у эльфов. — Армин ждет нас у озера, — с тоской улыбается Эрен, потому что это все так до ужаса привычно, что невозможно поверить, что больше никогда не повториться. Впрочем, последний год и так прошел уже без Микасы и Жана, выпустившихся раньше них, и после этой мысли сердце Эрена сжимается от осознания, что Хистория теперь останется здесь совсем одна на последующие два года. Он смотрит вдаль, пытаясь разглядеть Армина на его привычном месте возле камней, но вместо этого видит огромную скользкую макушку Гигантского Кальмара и невольно ухмыляется сквозь толщу накатившей грусти, потому что внезапная мысль, что тот просто вынырнул попрощаться с Армином, просиживающим штаны возле озера последние семь лет, вызывает приступ нелепого смеха. — На том же месте в то же время, — будто слыша его мысли смеется Конни, кивая на белобрысую макушку, привычно склонившуюся над очередной книгой, и ускоряет шаг, окрикивая Армина. Эрен плетется неспеша, натягивая толстовку на ладони, потому что возле озера всегда ветрено, щурится и старается повернуть голову так, чтобы тот самый ветер не задувал выбившиеся из пучка пряди ему в лицо, пока не доползает до булыжников, присаживаясь рядом с остальными и молча пялясь в водную гладь. Имир с Сашей догоняют их немногим позже, довольно волоча корзину с кусочками пирога и кувшином тыквенного сока, и они сидят там еще несколько часов, вспоминая идиотские истории, подкалывая друг друга и сплетничая об однокурсниках, пока не приходит время отправляться домой, потому что остальные уже ждут их, готовясь к первому дню традиционных послеэкзаминационных празднований, и они не могут просиживать здесь вечно, пуская сопли. Тихо собравшись и дойдя до защитного барьера, они молча машут друг другу рукой и аппарируют по домам.·◦•☼❁☼•◦·
Эрен влетает в дом чуть ли не бегом, надеясь как можно скорее оказаться в своей комнате и избежать любых устроенных его родителями сюрпризов, но вместо представленного в голове огромного торта и дурацких праздничных колпачков, его встречает тишина и черная макушка, выглядывающая из-за спинки дивана. — У нас есть минут тридцать, — говорит Ривай не поворачивая головы и шелестя страницами книги. — Надеюсь, ты не голоден. — Нет, — заторможено отвечает Эрен, а после поджимает губы, стараясь спрятать смущенную улыбку, потому что Ривай у него дома, и они придут вместе, и все это делает его невероятно счастливым, заставляя сердце бешено подпрыгивать от восторга и предвкушения. И, да, ему все еще до ужаса страшно, если задуматься о печальных последствиях, но сегодня ему не хочется думать больше ни о чем. Он уже попрощался с весомой частью своей прошлой жизни, и в праздничном марафоне отключить мозги и не вздумать тосковать о прошлом — святое правило. Результаты экзаменов придут через два-три дня, впереди летний фестиваль и начало новой жизни, и он точно не хочет закончить в одиночестве и страхе, как Энтони Робпл, доходя до крайностей в своих попытках застопорить то, что неустанно меняется. Он бегом взбирается вверх по лестнице, позволяя себе больше не сдерживать довольную улыбку и мчится в комнату, чтобы накинуть что-то более подходящее для похода по барам. — Нас ждут в Трех Метлах, — говорит Ривай, поднимаясь с места и откладывая свое чтиво в сторону, стоит только Эрену спуститься в гостиную. — Традиционный старт прощальной вечеринки у мадам Розмерты. Эрен мычит под нос что-то вроде «угу», натягивая кеды, и поправляет накинутую на футболку мягкую, расстегнутую рубашку, и замирает, где-то между замешательством и приступом нелепого смеха, потому что Ривай одет в черную футболку и… светлую рубашку. И открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает, вскидывая брови и отворачиваясь, судя по всему, решив не обсуждать их двое-из-лорца внешний вид. Эрен все же пропускает глупый смешок, потому что это действительно забавно, и большая часть его друзей однозначно заставит его краснеть своими многозначительными улыбками в их сторону, но сегодня ему и правда наплевать. — Тогда поспешим, — улыбается он, зачерпывая порох и прыгая в камин первым. — Сливочного пива моему любимому проказнику! — Громыхает голос прямо над его ухом, сопровождаясь громким, заливистым хохотом, прежде чем Эрен успевает стряхнуть пепел с затылка и поднять голову, выползая в душное, забитое до отказа помещение знакомого паба. Здесь собрался почти весь их выпуск, и стоит ему только оглядеться и отползти в сторону, чтобы не загораживать проход выползающему сразу следом за ним Риваю, как зал громыхает приветственным смехом и чоканьем бокалов, а ему в грудь тычут большой кружкой пива и кокетливо подмигивают. Мадам Розмерта по-прежнему не чаяла в нем души, и это не удивительно — Эрен проводил здесь столько времени в последние годы учебы, что его высокая успеваемость оставалась загадкой не только для всех, кто его окружал, но даже для него самого. — Спасибо, миледи, — растягивается он в ответной озорной улыбке, благодарно принимая кружку и отыскивая взглядом своих, прежде чем наткнуться на машущую им Сашу и многозначительно ухмыляющуюся Микасу. И он старается не думать о том, что в ближайшее время им предстоит обговорить слишком многое, включая вот этот взгляд. Он пробирается сквозь толпу, приветственно кивая всем собравшимся, и это действительно означает поздороваться со всеми, потому что Эрен слишком популярен, и он всегда в центре внимания, хочет он того или нет. Ривай идет за ним, отстранённо глядя по сторонам, и как только они наконец доползают до занятого столика, скидывает с себя рубашку и проводит ладонью по намокшим волосам, стараясь убрать их назад, и, видимо, хоть немного остудить лицо, потому что здесь и впрямь очень душно, а дорога в несколько метров заняла целую вечность. — Ты пялишься, — тихо шепчет насмешливый голос Микасы у него над ухом, и Эрен резко втягивает воздух носом, прекрасно зная, что покраснел в ту же секунду, и это единственная причина, по которой он не станет жаловаться на жару, так как на нее вполне можно будет списать его алые щеки. — Я не пялился, — бубнит он, спешно отводя взгляд и утыкаясь в свой стакан, болтая его туда сюда и делая вид, что пивная пена невероятно интересный объект для детального изучения. — Он просто… Ну… Черт, — выдыхает он, — как давно ты знаешь? Эрен сглатывает ком в горле, бросая на Ривая еще один взгляд и, наконец, поворачиваясь к Микасе. Это произошло куда раньше чем он рассчитывал, но в целом это не имеет особого значения, потому что он всегда был отрытой книгой, а Ривай стоит там, у стены, с непонятно откуда успевшим взяться стаканом огневиски, и у него челка небрежно откинута назад, ворот снова съехал немного набок, привычно-холодный взгляд отстраненно блуждает по залу, а уголки губ едва заметно подняты в легкой улыбке в ответ на какие-то очередные байки Конни, стоящего рядом, и Эрен так ужасно, глупо и беспомощно влюблен в него, что для их друзей это, должно быть, написано у него на лбу огромными мигающими буквами. — Зная тебя, даже не сомневаюсь в том, что знала об этом раньше, чем ты сам понял, — отвечает Микаса, хмыкая и шуточно пихая его локтем в бок. — Примерно с того момента, как ты начал трещать о нем круглый год, каждое лето безвылазно пропадая в аврорате, а его сова, кажется, откровенно задолбалась летать туда-сюда через всю страну без передышек. Эрен прячет очередной приступ ужасного смущения за глотком пива и старается перевести взгляд куда-то в более безопасное место, чем идеальная осанка и капельки пота на шее. Армин болтает со своими друзьями с факультета, пока Хистория плетет ему дурацкие косички, рассевшись на его плечах; Райнер и Жан над чем-то тихо посмеиваются в самом углу стола, наклонившись друг к другу, чтобы хоть что-то расслышать в этой шумихе, а Имир хохочет на весь зал в компании явно успевшей изрядно накидаться Ханджи и… Черт, его бывшего. — Блять, не дай Флоку примазаться к нам сегодня, умоляю, — бубнит он, прежде чем хоть что-то ответить, и вздыхает, возвращаясь к теме разговора. — Ну, не думаю, что все началось тогда, но… В любом случае, разве тебя это не напрягает? Микаса поднимает бровь, параллельно высматривая слишком шумную даже для этого места компанию и кривит губы в быстром, едва заметном недовольстве. — Ты же помнишь, что я была влюблена в тебя? — произносит она, и эта фраза так просто слетает с ее губ, что Эрену хочется придушить ее на месте за вот эту совершенную беззаботность, потому что сам он чувствует просто ужасающую неловкость каждый раз, когда эта тема всплывает наружу, и, возможно, это именно то, чего он боится. Что все они смотрят на него этим печальным взглядом в надежде, что эта его придурь рано или поздно пройдет, или того, что Ривай знает о его чувствах и ощущает нечто между неловкостью, смущением и сочувствием, что не позволяет ему сразу сказать ему, чтобы даже не пытался. С одной стороны. С другой, когда Эрен прокручивает эту мысль в голове, то прекрасно понимает, что поведение Ривая ни капли не похоже на то, как себя вел Эрен и как вообще может вести себя человек, поставленный в подобную ситуацию. Чертов Ривай его провоцирует, издевается и, господь милосердный, это даже не флирт, это какой-то… сексуальный садизм. — Да, Микаса, о таком сложно забыть, как бы сильно я ни старался стереть это из памяти, — бубнит он ровным тоном, глядя на нее со всем показушным недовольством, на какое только способен. — Спасибо, что напомнила. Пояснишь, к чему это сейчас было? Микаса смеется в ответ, очевидно издеваясь, и с озорной ухмылкой тянет через трубочку свой странный коктейль, от которого в разные стороны сыпятся искры в виде маленьких синих звездочек. — К тому, что всем насрать. И это меня ты считаешь сестрой, несмотря на отсутствие родственных связей, но я что-то не припомню, что бы вы с Риваем хоть когда-то смотрели друг на друга, как на родню. Эрен открывает рот, чтобы возразить ей, но тут же закрывает, потому что она, на самом деле, права, и эта мысль ка-то не посещала его голову раньше. То есть, да, конечно, он брат Микасы, и родители Эрена приняли его, как родного, сколько бы тот ни пытался отнекиваться, но сами они… Он всегда был как крутой старший брат кого-то из друзей во дворе, которым Эрен восхищался, немного побаивался и держал дистанцию. А после того первого лета в аврорате Ривай стал скорее близким другом или же старшим наставником, когда Зик переехал, с головой погрузившись в работу… Эрен, черт возьми, не знает. Он правда и сам не знает, но то, что Микаса опять смотрит на него с видом победителя в их маленьком несостоявшимся споре, бесит его до ужаса, так что он просто корчит гримасу и надеется, что ему удастся удачно сменить тему. — На какое число поставила ты? — Спрашивает он, кивая на Райнера и Жана, которые, казалось, придвинулись друг к другу еще ближе и обменивались напитками что-то оживленно комментируя. Микаса прищуривается, пытаясь, судя по всему, понять его настрой и готовиться к защите, и Эрен коротко улыбается краем губ, не сводя пустого взгляда с притирающийся друг к другу новоиспеченной еще-не-парочки и наблюдая за ней периферийным зрением. — Ривай рассказал? — Спрашивает она, немного успокоившись, но все же с подозрением. — Угу, — кивает Эрен. — Пару дней назад. Хорошо, что я не начал делать подарок для вас с Жаном, это было бы чертовски неловко. — Я не считаю тебя психом или что-то еще, — вздыхает Микаса, явно чувствуя вину. — Просто ты… Немного вспыльчивый, и мы не хотели грузить тебя этим перед экзаменами. — Я знаю, — мягко отвечает Эрен, поворачиваясь ней и осторожно улыбаясь. — С каких пор ты так тщательно подбираешь слова, вместо того чтобы просто назвать меня придурком? — Придурок, — Микаса снова тычет локтем ему в живот и ухмыляется, — И ты знаешь правила. Сначала нужно сделать свою ставку, а уже после задавать интересующий вопрос. Эрен ненадолго задумывается, вновь наблюдая за тем, как Райнер с мягким смехом снимает с головы крутящегося Жана что-то, что он не может разглядеть с такого расстояния, и думает, что до фестиваля эти двое точно не дотерпят. Жан не настолько слеп, не настолько глуп и уж точно не настолько терпелив, так что даже если Райнер не решится предпринять какие-либо шаги, Жан, вероятнее всего, просто прижмет его к стене во всех смыслах. — Сильно рискую, но завтра они проснутся в одной постели, — говорит он, возвращая взгляд к присвистнувшей Микасе. — Ну и как я далек от твоей ставки? — Далек примерно на двадцать четыре часа, — улыбается Микаса, — и тебе и впрямь не хватает смекалки для работы аврором. С ним вы точно совершенно разные. — Что ты имеешь ввиду? — хмурится Эрен, потому что ее слова каким-то ужасающим образом зарождают внутри приступ необъяснимой тревоги. — Что на свое право одного вопроса после ставки, Ривай спросил, какая дата лидирует в ставках на вас двоих. Микаса смеется, разворачивается и смешивается с толпой раньше, чем он успевает ее… Он, если честно, не знает, чего сейчас хотел бы больше: придушить ее или же все-таки получить ответы. Возможно, и то и другое. — Ох, Эрен, давно не виделись, — шепчет дьявольский голос где-то над его ухом, а чужая рука мимолетно касается его поясницы, когда Флок, Мерлин его задери, все же решает приползти про его душу. Эрен натягивает добродушную улыбку, игнорируя все эти взгляды, и облизывания губ, и прочие весьма очевидные сигналы, пока Имир повисает на его шее с другой стороны и что-то невнятно рассказывает про кальмаров в каком-то там соусе — Эрен, если честно, не слушает. Он думает, что Микаса его не спасла, что все свои медленно приползают обратно к их столу, наконец наговорившись со всеми в этом ужасно маленьком, душном зале, и что последнее, что ему сейчас нужно, когда он, вроде как, набрался храбрости, это присутствие Флока. Он оглядывает зал потерянным взглядом, пытаясь отыскать хоть кого-нибудь, кто ему поможет, пока шумная компашка вынуждает Райнера и Жана наконец отлипнуть друг от друга и немного подвинуться, чтобы все сумели влезть, но видит только как возле стойки Ханджи что-то бубнит на ухо ухмыляющемуся Розмерте Риваю, и как Микаса показывает ему совершенно точно не раскаивающееся «упс», когда Флок занимает место за их столом, прямо напротив того, куда сел он сам.·◦•☼❁☼•◦·
Десять минут спустя Эрену хочется умереть. Ривай смотрит на него сквозь толпу, насмешливо дергая бровью с видом «серьезно?» и метая взгляд на рыжую башку Форстера, сам Форстер прожигает его прямым, вполне однозначным взглядом, а Микаса наигранно свистит в пустоту и пялится в потолок. Чужая нога под столом задевает его ногу, и он уже хочет встать и вылететь оттуда пулей, когда Ханджи подлетает к их столу что-то восторженно рассказывая Армину, сидящему рядом с ним, и утаскивает его за собой, не оставляя никакого выбора, и Эрен почти что списывает это в голове на придурковатость Зоэ, но только почти. Потому что стоит им отойти от стола, как на место Армина плюхается Ривай, не глядя на Эрена и лениво попивая из своего бокала, и приподнятые в хитрой улыбке уголки губ и насмешливый взгляд, брошенный искоса, вполне однозначно дают понять, что это вполне себе скоординированные действия. Эрен благодарно улыбается, наконец немного расслабляясь, но это длится совсем не долго. — Я жду невероятно увлекательного рассказа, как тебя вообще угораздило… — тихо шепчет Ривай, стоит только Микасе отвлечь наконец внимание Флока на себя, задавая кучу каких-то нелепых вопросов и не позволяя уйти от разговора. — Я имею ввиду… Серьезно? Он? Тебя что, прижали к стене с ножом у глотки? — Это было давно и неправда, — краснеет Эрен, отворачиваясь и делая, пожалуй, слишком уж большой глоток из своей бесконечно огромной пивной кружки. — Это было полгода назад, — насмешливо вскидывает бровь Ривай. — И теперь я понимаю, почему ты не дал никаких подробностей. То есть он, конечно, очень даже горяч, но выглядит же как маньяк. — Он не… Ладно, окей, мы просто однажды здесь сильно перебрали, и я не успел очнуться, как за нами закрылась дверца туалета. Ну и… Не знаю. Потом мне было немного неловко делать вид, что ничего не было, так что… Ривай смешно фыркает, и Эрен замечает взгляды Флока, то и дело возвращающиеся к нему, но теперь они скорее напряженные, и он бегает глазами по ним обоим, и мысль о том, что со стороны они с Риваем действительно выглядят, судя по всему, как пара, разливается теплом где-то глубоко в душе. Он улыбается ему, смущенно, стоит Риваю повернуть голову и столкнуться с ним взглядом, и чувствует, что действие алкоголя все же начинает ударять ему в голову, заставляя отбросить все лишние переживания, и общая атмосфера паба заряжает его привычной энергией смелых и безрассудных Хогсмидских попоек. — Что, сдался под напором его пошлого взгляда? — смеется Ривай, не сводя с него глаз, и тепло внутри медленно начинает закипать огнем, потому что он так близко, и весь его вид настолько… Прямой, что не оставляет ни капли сомнений. Ривай смотрит на него совершенно черными, немного поплывшими глазами, и у него явно сбивается дыхание, когда он улыбается на выдохе, даже как-то немного нервозно, или же Эрену только кажется. И эта долбанная челка валится обратно, неряшливо липнет ко лбу, и Эрен еще даже не пьян — в нем максимум полпинты сливочного пива, но голова кружится, живот скручивает тугой спиралью и кровь приливает туда, куда не стоило бы, если ты посреди прощальной школьной вечеринки, на глазах не только всех друзей, но и всего курса. — Понятия не имею, — отвечает Эрен, даже не помня вопроса, потому что этого всего становится слишком много, и грохот его сердца заглушает все посторонние звуки, и он сходит с ума, и если прямо сейчас не случится хоть что-нибудь, его разорвет на мелкие кусочки. Ривай напротив него моргает пару раз и выдыхает резко, облизывая пересохшие губы. — Я еще достаточно трезв для аппарации, — говорит он, сглатывая и, кажется, не рискуя делать каких-либо резких движений, пока не дождется ответа. — Мой дом кажется более привлекательным местом, по сравнению со здешним туалетом. — Господи, да, — Резко выдыхает Эрен, хватая его за руку и выталкивая прочь из паба как можно быстрее, и он старается не думать о том, насколько жалко сейчас звучал, был ли он настолько же очевиден в своих грязных желаниях, какого черта вообще произошло, и как же, черт возьми, неудобно пробираться сквозь танцующую толпу, когда в пах впивается ширинка.·◦•☼❁☼•◦·
