День шестнадцатый (с половиной)
1 октября 2022 г., 15:05
В который Ривай все еще слишком, черт возьми, горяч, Эрен берет себя в руки, а Лори убеждается в том, что её хозяин все же не безнадежен.
Эрен начинает нервничать очень не вовремя. Вообще-то, он начинает нервничать буквально сразу же, стоит им вынырнуть из вихря аппарации напротив дома Ривая, и он чувствует, как его руки начинают мелко дрожать, и это вовсе не из-за возбуждения. Воздух на улице прохладный и это, видимо, немного освежает его затуманенную голову, а еще он стоит и пялится равно на то место на крыльце, где не так давно они чуть было не поцеловались, и его снова накрывает тем чувством паники, что он испытал в тот момент. Он вспоминает весь тот миллион причин, по которым он старался сторониться Ривая и игнорировать возникшие к нему чувства, и от его настроя бороться со страхом и делать, что хочется, не остается и следа за то время, что Ривай возится с защитными чарами, чтобы наконец отпереть дом. — Да ты издеваешься, — тихо говорит Ривай, и Эрен выскакивает из поплывших мыслей, поднимая на него напуганный взгляд, и видит, как тот медленно прикрывает глаза, опуская палочку, разворачивается обратно к двери и устало бьется об нее лбом. — Я просто… — начинает оправдываться Эрен, понимая, что у него все написано на лице и чувствуя себя просто кошмарно в этой ситуации, совершенно не понимая, что теперь делать, потому что пути назад у них, однозначно, уже нет, и случилось именно то, чего он боялся. Вернее, этот страх и привел его к тому, что сейчас он… — Я знаю тебя с гребаного детства, Эрен Йегер, — перебивает Ривай, так и не удосужившись повернуться или хотя бы оторвать лоб от своей деревянной опоры. — Я знаю, как выглядит твоё «я сотворил хуйню и мне нужно срочно ретироваться». — Я не… — пытается вставить Эрен, но Ривай все еще не дает ему вставить ни слова, заставляя замолчать до того, как хоть одна членораздельная мысль вырвется из его рта. — И я последние два гребаных года места себе не нахожу, потому что ты, придурок, совершенно непробиваемый! Я писал тебе письма так часто, что твоя сова считает меня своим хозяином. Я проводил с тобой каждую свободную минуту своего времени, когда ты возвращался домой. Я флиртовал с тобой миллион раз в надежде на то, что ты хотя бы просто посмотришь на меня иначе, но ты ничерта не замечал. И когда ты, наконец, каким-то неведомым чудом пробурился сквозь свою твердолобую слепоту, почувствовал что-то в ответ и, Мерлин помоги, отбросил свои попытки сбежать от меня и оказался здесь, ты начинаешь идти на попятную! Я сейчас очень хочу кого-нибудь убить. — Я не пытался сбе… — Вспыхивает Эрен в острой необходимости защититься, но замирает на полуслове. — Стоп, что? Ривай громко выдыхает, наконец отталкиваясь от двери и поворачивается к нему, и Эрен с каким-то ужасом и одновременно восторгом видит то, что не замечал раньше. Или же предпочитал не замечать. Видит уставший вид и грустный, потерянный взгляд, несмотря на показную ярость. Ривай медленно разворачивается, откидываясь на дверь теперь уже затылком и смотрит на него сверху вниз из-под опущенного взгляда, потому что Эрен все еще топчется на ступеньках, и это, наверное, и было самым большим показателем того, что он и впрямь струхнул. А у Ривая кожа бледная в свете луны контрастирует с черной футболкой, и Эрен видит мелкую посыпь мурашек на его все еще влажной шее и руках, и отмечает какой-то глупой, неуместно проскользнувшей мыслью, что его рубашка так и осталась висеть на спинке в «Трех метлах». И он сейчас выглядит таким, блять, открытым и ранимым, с этими растрепанными волосами, падающими на лицо, и явно замерзающим на холоде после духоты паба, и с этим пронизывающим его вселенской тоской взглядом человека, который, кажется, окончательно отчаялся. И последняя мысль так сильно ударяет Эрена в голову, что он в ужасе расширяет глаза и подается вперед резким, паническим рывком. Потому что если Ривай вдруг отбросит все попытки и просто… забьет на него, Эрен, наверное, сойдет с ума. Пусть даже он не замечал их никогда, пусть не знал, но ведь теперь он прекрасно знает, что… — Пойдем внутрь, ты простынешь, — уверенно говорит Эрен, в два прыжка оказываясь рядом и хватая ошалевшего от такой резкой перемены Ривая за руку и отпирает дверь, затаскивая его в дом. Там темно и тихо, и Эрен не останавливаясь тащит его в спальню, усаживая на кровать и опускаясь на корточки, напротив него. И все это происходит так быстро, что он не успевает ни испугаться, ни задуматься о том, что делает, и он просто безумно благодарен вечно задернутым наглухо шторам за то, что те не пропускают сюда даже намек на свет, потому что если бы он сейчас смог различить черты лица Ривая, он бы, наверное, снова словил панику и не смог бы вымолвить ни слова. — Да, я испугался, — четко говорит он, сделав глубокий вдох. — Но я не собирался сбегать. Это, блять, вполне нормально — почувствовать страх в подобной ситуации. И я правда не знал, и, поверь мне, последние недели оказались для меня сущим адом, когда я мучился от непонимания, как это вообще могло произойти и что мне, черт возьми, теперь с этим делать, потому что, знаешь ли, не каждый гребаный день ты вдруг просыпаешься от мокрых снов с участием практически родственника, коллеги по работе и человека, который старше тебя на четырнадцать гребаных лет! И ты при этом понятия не имеешь, что он к тебе чувствует в ответ, потому что ты всего лишь надоедливая, мелкая блоха, крутящаяся у него под ногами годами и только таким чудом выбившая себе место друга, и… — Эрен делает еще один глубокий вдох, пытаясь успокоиться и замедлиться хоть на секунду, потому что эмоций слишком много, а речь не складывается, и все это льется одним нелепым потоком, суть которого, кажется, была утеряна еще где-то в начале, и Ривай не подает никаких признаков жизни, замерев напротив него, а услышанной только что информации все еще не удалось уложиться в его голове. — Мерлин всемогущий, два года? — Тихо и невпопад скулит он, не в силах справиться со всем этим нахлынувшим адом. — Около того, — так же тихо отвечает Ривай через несколько секунд тишины. — Тебе тогда еще даже семнадцати не стукнуло, ты возвращался домой на рождество. Поверь, я долго метался где-то между попытками выбросить тебя из головы в этом смысле и желанием удушиться. — Охренеть, — шепчет Эрен, сдуваясь после выплеснутых эмоций и под влиянием этого успокаивающего голоса, и издает нервный смешок. Он полностью оседает на пол, продолжая тихо посмеиваться и усаживаясь по-турецки, притягивая к себе ноги и наколдовывая маленький «люмос», чтобы осветить комнату хоть немного, и просто пялится на кончик палочки, не в силах сдержать идиотской улыбки. — Не так я себе это представлял. — А как? — слышит он голос Ривая, сползшего с кровати и тихо присевшего рядом, и позволяет себе повернуть голову. Тусклые лучи наконец падают на его лицо, и в этом свете он кажется еще бледнее, чем обычно, и Эрен видит его осторожную, все еще неуверенную улыбку и чувствует дыхание где-то на своем плече. — Думал, что рано или поздно доведу тебя своими тупыми подкатами до того, что ты просто вобьешь меня мордой в ближайшую стену, прорычав что-то вроде «Йегер, я же, блять, не железный!» — Ну, это на меня похоже, — тихо смеется Ривай, и от этого звука и такой близкой вибрации его голоса, у Эрена по спине бегут мурашки, сползая все ниже и заставляя снова испытывать сладостно-тягучее возбуждение внизу живота. Кажется, романтики это называют «бабочками». Эрену кажется, что это скорее похоже на раскаты грома. Он улыбается, следя за губами Ривая, которые так чертовски близко, и растянуты в одной из его искренних, ужасно очаровательных улыбок, когда он хрипло посмеивается, глядя в сторону. И чертова ямочка все еще на его щеке, и Эрену просто необходимо сейчас сделать хоть что-нибудь, что угодно, потому что он умирает от приступа необъятной нежности к этому человеку вкупе с неудержимым желанием. — Что? — шепчет Ривай, повернувшись и уловив его внимательный взгляд, и вместо ответа Эрен просто тянется вперед, неуклюже касаясь его губ своими. Поцелуй аккуратный и медленный, и это, наверное, даже не поцелуй толком, потому что Эрен просто сидит прислонившись к нему губами и боясь пошевелиться, боясь сделать что-то еще, и чувствует, как бешено колотится его сердце, когда зажмуривается еще сильнее и уже хочет оторваться и отползти обратно, успокаивать тремор рук и наверняка горящее огнем лицо, но Ривай медленно и осторожно приоткрывает рот шире, едва захватывая своими пересохшими губами его нижнюю, и осторожно отстраняется, рвано выдыхая и вглядываясь в лицо Эрена, будто пытаясь уловить его реакцию или получить какой-то знак одобрения. И Эрен понятия не имеет, как выглядит сейчас, но почти уверен, что его желание до ужаса прозрачно, потому что рука Ривая большим пальцем осторожно ложится на его щеку, и теперь он сам наклоняется к нему. И этот поцелуй уже куда более уверенный, пусть и такой же неторопливый. Эрен не знает, сколько они сидят вот так — на полу, в темноте, забывшись в этих совершенно невинных, изучающих ласках, и во всем этом совершенно нет той похоти, что пробивала их еще совсем недавно, но есть нечто гораздо большее. В этих поцелуях будто сосредоточена вся та щемящая душу нежность, которую Эрен испытывает, когда смотрит на Ривая. Будто они и есть лучший способ выразить всю ту любовь, в которой он так глупо тонет, сам не понимая, сколько времени. И, да, несмотря на популярность, Эрену особо не с чем сравнивать, но он уверен, что это лучшие поцелуи из всех что у него были или могли бы быть в будущем. Наконец отстраниться друг от друга их заставляет тихий скрип двери, и Ривай поднимает голову, заглядывая через плечо Эрена, чтобы позвать к ним Лорен, просунувшую голову в дверной проем. Он трется подбородком о его плечо, и Эрен чувствует его довольный, беззвучный смех, и как тот протягивает руку, чтобы погладить свою любимицу. — Видишь, Лори, а ты говорила, что я безнадежен, — шепчет он, по-прежнему улыбаясь, и Эрен тихо посмеивается в ответ, переполняемый чем-то невообразимым. Он не знает, хочется ли ему сидеть вот так вечность, или же вскочить, вылететь на улицу и во все горло кричать о своем счастье, так что он просто довольно трется об него ухом, наклоняя голову, и утыкается носом в его волосы. — Не знал, что она умеет говорить, — приглушенно бубнит Эрен. — Она слишком выразительно смотрит, — отвечает Ривай, поднимаясь с места и протягивая Эрену руку, чтобы помочь встать. — Рискну предположить, что ты успел проголодаться, так что пойдем, приготовим что-нибудь на ужин и отправим Карле сову, чтобы она не волновалась. — Угу, — отвечает Эрен, не выпуская ладонь Ривая из руки и послушно следуя за ним на кухню. — О, и надо бы написать кому-нибудь из ребят, а то они устроят панику, когда обнаружат нашу пропажу. Ривай оборачивается, вскидывая бровь, и тихо ухмыляется с видом «боже, серьезно?», прежде чем развернуться обратно и махнуть палочкой, активируя шары-светильники, медленно сползающиеся от камина к кухонному островку. — Не устроят, — отвечает он, открывая холодильник, пока Эрен запрыгивает на столешницу, наблюдая за ним. — Мы же исчезли вдвоем. Они наверняка уже открывают шампанское и определяют победителя. Если я ничего не путаю, ближе всех оказалась Саша. Ее ставка была на то, что ты завалишь экзамен, потому что не сможешь высидеть столько часов с зудящим задом на жестких Хогвартских скамейках. Эрен краснеет против воли, и Ривай снова посмеивается, видя такую реакцию, наконец достав все необходимое и захлопывая дверцу. — И, если вдруг ты действительно так сильно волнуешься по этому поводу, знай, что я не стану на тебя давить. — Я не волнуюсь, — прячет взгляд Эрен, прекрасно зная, что раскраснелся еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж, но при свете все эти разговоры вновь становятся кошмарно смущающими. — Просто… Ну, опыта у меня ноль, так что конечно же это немного… Да, ладно, это волнительно. Ривай удивленно поворачивается к нему, немного прищуриваясь. — Ноль? А как же мистер я-сведу-тебя-с-ума-своей-рыжей-шевелюрой-и-трахающим-взглядом? Кажется, ты говорил что-то о туалетной кабинке. — Это что, ревность? — ухмыляется Эрен, но тут же шокировано открывает рот, проиграв в голове этот вечер и сложив детальки пазла. — Мерлин, да ты сегодня просто приревновал меня и поэтому решил переть напролом! — Кто бы говорил о ревности, Эрен. Сдается мне, это не я ломал голову над вопросом, кто же такая Лори, — улыбается Ривай, откладывая нож в сторону и подходя к Эрену вплотную, упершись руками в столешницу по обе сторону от него и заглядывая в глаза своим смеющимся взглядом. — И я попер напролом, потому что ты не сводил с меня глаз все то недолгое время, что мы провели в пабе. И, да, — невозмутимо отстраняется он, возвращаясь к готовке раньше, чем Эрен окончательно поплывет от этой возбуждающей близости, забыв, как дышать. — Я охренеть как ревновал. Поначалу. Но стоило мне увидеть твой почерневший взгляд… Он смеется, не заканчивая фразу, и Эрен корчит рожу его спине, потому что видел бы он свое поплывшее от возбуждения лицо. Уж точно не ему тыкать в это Эрена носом. — У нас ничего не было, — смущенно отвечает он на вопрос, который так и остался без ответа. — Ну, то есть… В том смысле ничего. Черт, это ужасно неловко, знаешь ли. Мы были слишком пьяны, так что просто криво целовались и, ну, лапали друг друга. А теперь можно я пойду и сгорю со стыда где-нибудь в одиночестве, — заканчивает он, закрывая лицо руками. Сковорода начинает шипеть, и Эрен одним глазом подглядывает за тем, как Ривай сбрасывает на нее нарезанное мелкими кусочками мясо, после чего кладет доску на место и вытирает руки черт знает откуда взявшимся полотенцем, медленно подбираясь все ближе к нему. — Если тебе станет легче, я расскажу тебе столько смущающих историй из своей жизни, сколько захочешь, — улыбается он. — Не хочу знать, — кривится Эрен от перспективы услышать, что и с кем вытворял Ривай в своей жизни. — Однажды мне уже снилось, как я пытаюсь убить Лори, даже не зная, кто она, так что твое предложение может спровоцировать череду кошмаров.·◦•☼❁☼•◦·
Они едят практически в тишине, иногда обмениваясь какими-то фразами, взглядами и улыбками, и это вовсе не напряженное молчание. Скорее минуты передышки, которые необходимы им обоим, чтобы уложить в голове все то, что произошло, выдохнуть и успокоиться. Ривай запускает винил и их окутывает тихая музыка, теплый свет плавающих светильников и прохладный воздух летней ночи, задуваемый из приоткрытого окна. — Боже, — внезапно осеняет Эрена одним из главных вопросов, когда он поднимается, чтобы унести грязную посуду — Это же надо как-то рассказать родителям. Вот это действительно неловко. Ривай посмеивается, поднимаясь следом, и обнимает Эрена сзади, едва касаясь, когда тот отворачивается к раковине, и оставляет едва ощутимый поцелуй где-то в области шеи. — Карла знает, — говорит он, перегибаясь через него и оставляя рядом свою тарелку, прежде чем отстраниться и не спеша направиться в сторону спальни. — В каком смысле… О, мой бог, — шепчет Эрен, осознав ситуацию. — Я убью эту женщину. Мы уже достаточно близки, чтобы ты помог мне спрятать труп? — смеется он, прокручивая с новой стороны воспоминания странного поведения его матери, всех этих фраз, недомолвок и шуток. — Я все еще аврор, Эрен, тебе стоит быть поосторожнее в поисках соучастника преступления, — смеется он в ответ, включая телевизор и сразу сводя звук к минимуму. — Она догадалась обо мне почти сразу. Чертовски проницательная женщина. Помнится мне, я как-то в порыве отчаяния сказал, что мы даже не знаем, гей ли ты, и за этим последовало слишком много месяцев кошмарных подшучиваний при любом удобном случае. — Оу, — посмеивается Эрен. — Так все эти шутки со мной и подписью «я гей» на лбу все же предназначались тебе? — В яблочко. — Это многое объясняет, — улыбается Эрен, присаживаясь на кровать, подтянув к себе одну ногу и наблюдая за тем, как Ривай что-то выискивает в шкафу. — А Зик? Ривай медлит с ответом, дернув плечами, и отвечает, не оборачиваясь. — Знал, конечно. Но мы с ним поругались задолго до того, как все это началось, так что он, конечно, не в восторге от происходящего. А теперь, думаю, нам стоит принять душ, потому что я пропотел как скотина в этой душегубке, и завалиться спать, потому что завтра, вообще-то, рабочий день. Эрен успевает словить маленькую предвкушающую панику от этого предложения, но Ривай тут же кидает ему полотенце и чистую футболку со словами «иди первым», и Эрен чувствует маленький укол стыда и разочарования. Стыда из-за того, что успел почувствовать разочарование. Черт возьми. Он кивает в ответ, стараясь не встречаться взглядом, и спешно ретируется, прячась за дверями ванной, быстро моется и возвращается в спальню, уступая место Риваю, и забирается под одеяло, ощущая нервозность, но и, в то же время, спокойствие и уют. Лори забирается на свое место, смешно зевая и укладываясь спать, и Когда Ривай возвращается, то просто ложится рядом, устраиваясь поудобнее и щелкая каналы, пока не наткнется на какой-то очередной фильм-не-с-начала и заводя будильник на утро. — На этот раз ты спишь в одежде, — смеется Эрен, скорее просто от необходимости сказать хоть что-то, потому что сердце все еще бешено колотится, а желание протянуть руку и дотронуться до Ривая под одеялом перекрывает собой любые здравые мысли. Тот ухмыляется, не отрывая взгляда от экрана. — Угу. Решил не шокировать тебя слишком сильно. Но если захочешь… — В другой раз, — смущенно перебивает его Эрен, краснея в миллионный раз за последние несколько часов, и Ривай поворачивает голову, с улыбкой наблюдая за этой реакцией. — Я намерен целовать тебя до тех пор, пока не отключусь, — говорит он, глядя в глаза. — Если ты этого захочешь. И Эрен хочет этого, пожалуй, слишком сильно, так что облизывает пересохшие губы и двигается ближе, не разрывая зрительного контакта, пока не чувствует тепло чужих губ и не ощущает, как сильные руки осторожно забираются под его футболку, медленно притягивая ближе. Он закрывает глаза.·◦•☼❁☼•◦·
