День семнадцатый
7 августа 2023 г., 19:14
В который Петра все знает, Микаса смеется над Жаном, а Ривай в домашних тапочках
Эрен просыпается, смутно возвращая собственное сознание обратно в реальный мир оттуда, где хихикающая Карла обретает магию и насылает на него щекотку каждую секунду, его зеркало получает глаза и пытается убедить Ривая, что из волшебных предметов любовники куда лучше, чем из живых кусков плоти, а Имир оказывается анимагом, перевоплощающимся в собственную птицу, и Эрен половину сна паникует над тем, как много она успела увидеть, передавая ему письма все эти годы. Вокруг темно и душно, и он наконец осознает, где находится. Что одному боку явно теплее, чем остальному телу, и что он лежит звездочкой, развалившись на всю кровать, пока Ривай теснится, почти свернувшись клубочком, у него под боком. Воспоминания ночи заставляют лицо нелепо пылать, когда он поворачивает голову, и сердце начинает биться быстрее от внезапно накатившей нервозности, но он все же заставляет себя повернуться набок, оплетая Ривая конечностями, и уткнуться носом куда-то в загривок, вспоминая, что ему, вроде как, теперь можно делать… подобное. — Сколько сейчас? — звучит хриплый ото сна голос, заставляя немного вздрогнуть, но Эрен только упрямо сжимает руки сильнее, смущенно улыбаясь. — Понятия не имею, — шепчет он. — У тебя здесь круглосуточная ночь. — Люблю темноту, — улыбается Ривай, сонно разворачиваясь к потолку и бросая на него хитрый взгляд искоса. — По крайней мере, когда здесь больше никого нет. Но вот прошлой ночью я был бы не прочь видеть все отчетливее. Эрен смущенно пихает его в плечо, отодвигаясь и скидывая ноги с кровати, и слышит тихий смех за спиной. Его губы тоже расплываются в предательской довольной улыбке, и одна только мысль, что Ривай хочет смотреть на него, видеть его в такие моменты, вызывает волну возбуждения. Эрен не помнит, как уснул, но точно где-то между поцелуями, и это, наверное, единственная причина, по которой они не зашли дальше томных прикосновений. Щеки снова начинают пылать от одной мысли, чем могла закончиться эта ночь и чем определенно точно закончится одна из ближайших, так что он нарочито бодро втягивает воздух и поднимается, нащупывая свои джинсы, сложенные на стоящем рядом стуле. — Блять, — шипит Ривай за его спиной, подскакивая с дивана и заставляя озадаченно обернуться. — Проспали. — Блять, — вторит Эрен, ускоряясь, пока возится с ширинкой и представляя, в каком бешенстве будет Петра, если они оба не появятся вовремя. Ривай быстро натягивает штаны, застегивая их на ходу, но перед тем, как выйти из комнаты, резко останавливается, поворачивается к Эрену и с озорной улыбкой быстро целует его, после чего улыбается еще шире, прежде чем отступить и продолжить собираться. — Забеги домой, — говорит он, уже исчезая за дверью. — Захвати материалы. Это наверняка будет ужасно скучный день, а фестиваль уже на носу. Эрен расплывается в ответной по-идиотски довольной улыбке, наконец окончательно проснувшись и осознавая, что все это не сон и теперь все это действительно их реальность. Теперь так действительно можно и, черт бы его побрал, почему он просто не поцеловал его раньше? Столько времени упустил из-за своего идиотского страха. Пока он хватает оставшуюся одежду и сгребает в руки свои сваленные в кучу кеды, он думает о том, как бы он сам поступил, если бы Ривай начал действовать напролом еще тогда, когда Эрен даже не подозревал о его симпатии. Да и о своей тоже, ведь сейчас уже становится до ужаса очевидным, что он всегда предпочитал общество Ривая всему остальному, и, о боги, уши его друзей наверняка давно завяли от его вечных разговоров о нем. Как он мог быть так глуп или же слеп к собственным чувствам? Он зачерпывает рукой летучий порох, босыми ногами заползая в камин и рассеянно произнося домашний адрес, по-прежнему поджимая губы, чтобы хоть немного подавить довольную улыбку во все лицо. — О, а я думала, что ты здесь больше не живешь, — слышит он шутливый голос матери, когда выползает в гостиную и отряхивается от пепла. Карла стоит на кухне, повернувшись к нему лицом и с шальным взглядом вздергивает брови на его внешний вид, и Эрен уверен, что если бы она умела свистеть, именно это она бы сейчас и сделала. Присвистнула. Хотя, она наверняка умеет, это же его маман. — Примерно так и есть, — отвечает Эрен, немного задержавшись и оглядываясь вокруг от внезапного приступа смущения. Не от того, что она без лишних слов понимает, что происходит, а скорее от необходимости говорить об этом вслух. — Э-эм… Я сейчас на работу, но вечером я… Мы заглянем с Риваем вместе. На ужин. Ок? Одна бровь Карлы опускается вниз, но вторая все еще там, вздернута вверх, а губы растягиваются в настолько шальную улыбку, что Эрен просто закатывает глаза и заставляет свое тело двигаться в сторону своей комнаты. Карла так ничего и не отвечает, но им никогда и не нужны были слова для общения. Он снова расплывается в улыбке, скрываясь на лестнице и позволяя себе расслабить походку, замедлив шаг.·◦•☼❁☼•◦·
— Срань господня, скажи, что это правда! — Налетает на него Петра, стоит ему выползти из камина. Эрен расширяет глаза и почти отскакивает от нее от неожиданности, но голос из кабинета быстро приводит его в чувства. — Богом клянусь, рыжая бестия, если ты не заткнешься сейчас же и до конца дня, я приклею этот чертов стикер на твой дурацкий лоб чарами вечного приклеивания! — Ты же атеист, — язвит Петра, но все же отступает от Эрена, кидая на него хитрый взгляд, прежде чем вернуться за стол и тихо бубнить себе под нос нарочито обиженным тоном, — ну и чем тебе не угодил мой лоб? Эрен смотрит на нее с подозрением, потому что он искренне сомневается в том, что Ривай завалился сюда и первым делом сказал что-то вроде «а я теперь встречаюсь с Эреном», так что либо его друзья уже успели пустить сплетни по всему их маленькому сообществу, либо что-то тут не чисто. — И откуда ты прознала? — Щурится он, медленно подобравшись к столу и аккуратно присев на его краешек, не сводя с нее глаз. Петра тихо хихикает, а после заговорщицки подается вперед. — У нас с ним было пари, давным-давно. Что когда вы наконец разберетесь в своих тараканах и сойдетесь, он сделает кое-что кошмарное и ужасно ему не свойственное, чтобы не было никаких сомнений, что это действительно произошло. И он согласился, потому что упорно верил в то, что ваши отношения невозможны. Эрен прищуривается еще сильнее, наклоняясь ближе и всеми силами показывает, что бы она продолжала. Петра снова тихо смеется, прежде чем кивнуть в сторону кабинета и снова повернуться к Эрену: — Просто зайди, — шепчет она, но ее тут же перекрывает грохот кинутой на стол стопки пергамента и громкий голос Ривая: — Да чтоб тебя, маленькая женщина, это совершенно не смешно! Но, вопреки раздражённой ругани, Петра начинает смеяться еще громче, откидываясь на стуле, а Эрен подрывается с места, чтобы наконец узнать, в чем там дело. И замирает на входе. Ривай стоит возле стола показательно невозмутимо и делает вид, что работает, не отвлекаясь на Эрена, но тот знает, что он нервничает и внимательно следит за ним боковым зрением. Потому что Ривай не может быть настолько невозмутимым, когда находится на работе с растрёпанными волосами, в той самой домашней футболке, больше на пару размеров, нервно сжимая пальцами широкий рукав, сползающий до середины ладони. Никакой привычно приталенной, идеально белой и также идеально отглаженной рубашки. Никакой обтягивающей портупеи, на случай сиюминутной необходимости выдвигаться на вызов. Никаких, черт возьми, уложенных волос. И на нем домашние штаны, растянутые в районе коленок, и домашние тапки. — Да он же к концу дня от нервозности разнесет здесь все к чертовой матери, — тихо смеется Эрен, игнорируя возмущенно брошенный взгляд и проходя наконец к своему столу. — Пари есть пари, — почти пропевает Петра, снова начав копошиться в своих документах. — Хотела посмотреть, как надолго его хватит без нервного «я так больше не могу», швыряния всех дел и аппарации домой прямо сквозь барьер. — Будто здесь бывают дела, — дергано продолжает бубнить Ривай, плюхаясь за стол, отодвигая документы и откидываясь на спинку, обхватив себя руками. Каким бы милым Эрену ни казался Ривай в сложившейся ситуации, разговор о делах все же напомнил ему о том, о чем он упорно не хотел думать последние дни. Он тихо выдыхает, садясь за свой стол, прежде чем поднять взгляд и все же завести этот разговор. — Что с мистером Робплом? — Тихо спрашивает он, наугад вытягивая лист из стопки бесполезной отчетной макулатуры. Ривай поворачивается, окидывая его цепким взглядом, и наконец немного расслабляется, медленно выдыхая и тоже притягивая к себе один из листов. — Ничего. Суд через неделю, если не ошибаюсь. Документы переданы в Визенгамот, остальное не наше дело. Так что можешь забыть о бумажках и заняться своими подарками. — И это все? — А ты что думал? — Ривай снова поднимает на него взгляд, тяжело вздыхая. — Нашел, арестовал, выдвинул обвинение и взялся за следующее дело. Никакой романтики и никакого погружения, это же не сериал про детективов. Твоя дальнейшая работа будет состоять из этого, кучи бумажек и общения с идиотами на всех уровнях. — Ты просто хочешь меня переубедить, — беззлобно кривится Эрен, поймав себя на том, что загнул уголок отчета уже примерно восемь раз. — Предупредить, — поправляет Ривай, больше не глядя на него и вместо этого погружаясь в писанину. — Но тебе же это нравится. — Мне нравится, — подтверждает Ривай. — А еще нравятся сложные загадки, опасные задания, правосудие и твоя задница. — Не меняй тему! — краснеет Эрен, замечая, как губы Ривая дрогнули в улыбке, и тут же сдается, и сам начиная улыбаться. — Это не честно, — бубнит он, уткнувшись взглядом в стол. — О, поверь, это самое честное из всего, что я когда либо говорил. Эрен смеется, сминая и без того испорченный бланк отчета и запуская комок Риваю в лоб, не забыв добавить, что он балбес. Время пролетает незаметно, с учетом того, что Петра весь день проводит между документами из Визенгамота и сальными шутками, а его окно облеплено знакомыми совами с посланиями разного уровня омерзительной пошлости. На протяжении всего дня Эрен вынужден краснеть перманентно и терпеть почти не скрываемые смешки Ривая в ответ на своё смущение, и это было бы совершенно невыносимо, если бы где-то под столом его не касалась успокаивающе нога в дурацком салатовом носке с розовыми альпаками, не проскальзывали все эти нежные улыбки и пронизывающие взгляды, стоит им поднять друг на друга глаза, и в лоб не прилетали клочки бумаги с короткими посланиями, вроде «твой растрёпанный вид наводит меня на кошмарно пошлые мысли», пока сам Ривай с невозмутимым видом старается давить улыбку, глядя в кипу документов перед собой. Накануне Эрену казалось, что он сойдет с ума, если они не прояснят происходящее между ними в ближайшую секунду, а сейчас он уверен, что сумасшествие только началось. Они вываливаются на улицу, с трудом дождавшись конца смены и не задерживаясь ни на минуту. Воздух раскаленный и влажный, и солнце ушло за горизонт, уступая лениво зажигающимся фонарям, которые местами горят через раз, и Эрен улыбается, когда Ривай запирает двери заклинанием и догоняет его, осторожно взяв за руку и едва заметно растягивая губы в довольной ухмылке. Он не смотрит на него, пялится куда-то в асфальт, позволяя челке падать глаза. — Это будет ужасно унизительно, да? — Спрашивает Эрен, скорее просто для того, чтобы разбавить тишину, потому что да, он и так знает, что это будет адом на земле, и вся эта хрень днем не более, чем разогрев. — О да, — смеется Ривай, крепче перехватывая его запястье. — Но тебя ведь это не пугает? Эрен поворачивает голову, чтобы наконец поймать его взгляд, и понимает, что Ривай и впрямь боится. И вовсе не того, что в ближайшие минуты друзья подвергнут их многочасовому дружескому унижению под непрекращающимся потоком шуток, а того, что Эрен может действительно из-за чего-то испугаться и передумать. — Нет, — серьезно отвечает он, хмурясь и гадая, стоит ли поднимать эту тему сейчас или же на деле показать, что теперь, когда он держит его за руку, когда он провел ночь в его объятиях, когда отчаянный шаг позади, ему поздно чего-либо бояться. — Почему ты все еще думаешь, что я способен передумать? Ривай бросает на него быстрый взгляд, возвращаясь к созерцанию асфальта, прежде чем ответить. — Не знаю, — выдыхает он, останавливаясь в тени неработающего фонаря и поднимая голову. — Тебя никогда не волновало мнение окружающих, но из нас все же выходит… Не совсем обычная пара. Боюсь, что ты наконец осознаешь, насколько это все странно. — Осознаю из-за дебильных шуток Имир? — Дергает бровью Эрен. — Или, может, после подъебов Микасы? Это даже в качестве предположения звучит так себе. Ривай неопределенно ведет плечом, и Эрен понимает, что не сумел его переубедить. — А Зик? Вопрос звучит тихо, и Эрен хмурится в ответ, вздыхает и залипает на мошкаре, летающей под светом соседнего фонаря. — Зик отговаривает меня оставаться в аврорате. Говорит, это для меня неподходящее место. — И я с ним полностью согласен. — …И предлагает мне идти работать в другое, совершенно неподходящее мне место, — продолжает Эрен, игнорируя комментарий Ривая. — Я это к тому, что мне насрать, что там думает Зик, если дело касается моей личной жизни, карьеры, места жительства и прочего. Он мой брат, а не внутренний голос. Он поворачивается, глядя в странно нахмуренное лицо, и ухмыляется, прежде чем схватить его за вторую руку, разворачивая к себе. — Мерлин, как тебе вообще удается совмещать в себе сурового аврора и этого ни в чем не уверенного милашку? Это сводит с ума. Особенно вот эти страдальческие брови домиком. Ривай не успевает возмутиться, хотя Эрен замечает его сверкнувшие глаза, потому что рывок аппарации уносит их из темной улицы.·◦•☼❁☼•◦·
— …Мог бы предупредить, — говорит Ривай, не выпуская его рук из своих. — Мог бы, — растягивается в улыбке Эрен, игнорируя улюлюканье и хохот друзей. — Но лучше сделать это резко. Как пластырь содрать. А ты все еще в тапках. — А я все еще в тапках, — вздыхает Ривай, наконец отпуская его и разворачиваясь к остальным с видом «лучше отъебитесь», и идет в сторону Ханджи, левитируя к ней со стола бутылку и пару тарелок. Имир тут же подлетает к нему, привычно обвивая руку вокруг шеи, и с довольным видом тащит к остальным, рассевшимся кругом на покрывалах. Эрен терпеливо выдерживает весь поток шуток, улыбаясь и игнорируя вопросы, успешно прикрываясь тарелкой очередных Сашиных закусок, и иногда перекидывается взглядами и мимолетными улыбками с Риваем, наблюдающим за ним со стороны. — Я ставил на фестиваль, — тихо говорит Райнер, оказавшись рядом, когда от Эрена наконец отстают и все переключаются на свои разговоры. Он удивленно поворачивает голову, пытаясь спешно дожевать что-то смутно напоминающее луковое кольцо, и бросает взгляды по сторонам. Жан эмоционально обсуждает с Конни предстоящий квиддичный матч, Микаса с Армином опять уткнулись в какие-то бумажки, а Саша, Хистория и Имир ушли к озеру что-то собирать. Он возвращается взглядом к Райнеру, который бросает ему короткую улыбку и продолжает как ни в чем ни бывало пить очередную притащенную Конни высокоградусную дрянь. Эрен хмыкает, протягивая руку к стоящей в стороне бутылке. — В твоем случае я тоже ставил на фестиваль, — говорит он, делая увесистый глоток и наслаждаясь тем, как Райнер испуганно расширяет глаза. Он молчит какое-то время, нервно оглядываясь вокруг и задерживая взгляд на смеющемся Жане, после чего прячет взгляд и, кажется, даже немного краснеет. Впрочем, это вполне может быть духота и алкоголь. — Так заметно? — Тихо спрашивает он, смущенно улыбаясь. Эрен пожимает плечами, глядя на озерную гладь, и тоже растягивает губы в улыбке. — Со стороны это всегда очевиднее, — отвечает он. — Но, если что, я ни слова не говорил о ставках и вообще не в курсе, что происходит, иначе Микаса с меня шкуру сдерет. Райнер глухо смеется, делая еще глоток и утвердительно кивает, прежде чем отставить его в сторону и подняться. — Но ты был прав, — говорит он, — я правда собирался сказать во время фестиваля. Эрен смотрит на то, как он медленно идет в сторону Жана, опускаясь рядом и присоединяясь к диалогу, и думает, что во-первых, Райнер и впрямь ужасный романтик, во-вторых, что он действительно, кажется, неплохой парень и влился в их тусовку весьма органично, не сотворив конец света, и, в-третьих, что про фестиваль-то на деле говорил Ривай, и оказался прав. Как и всегда. Если у Райнера хватит мужества, конечно, но в этом он почему-то не сомневается. Жан поднимает голову, когда Райнер подходит к ним, и растекается в довольной улыбке, двигаясь ближе, и Эрен наконец отводит глаза, тут же натыкаясь на смеющийся взгляд Ривая. Ханджи убегает куда-то в сторону озера, к девчонкам, и кричит что-то про редкие водоросли, так что он поднимается с места и двигается под дерево, неуклюже присаживаясь рядом и безуспешно стараясь подавить смущенную улыбку. — Честно говоря, я понятия не имею, как теперь себя вести на наших посиделках, — говорит он, складывая ноги по-турецки и увлеченно перебирая траву. По длинному стеблю шустро ползает одинокий муравей, и Эрен смотрит на него не отрываясь, боясь обернуться и опять встретиться взглядом. Почему-то с Риваем по-прежнему неловко говорить об их отношениях вот так, с глазу на глаз, так что он пытается делать вид, что просто разговаривает сам с собой. Сзади слышится копошение, когда Ривай отталкивается от стебля, чтобы придвинуться ближе, и Эрен замирает, чувствуя легкую панику. — И что мешает тебе вести себя как раньше? — слышит он голос почти над ухом и все же оборачивается, натыкаясь на смеющиеся глаза в нескольких сантиметрах от своего лица. Ривай осторожно обнимает его одной рукой, пристраивая подбородок на плече и заглядывая вниз, на все того же муравья с наигранно заинтересованным видом, будто его и впрямь волнует, что такого ужасно интригующего Эрен отыскал в траве. Эрен облизывает пересохшие губы, стараясь подавить внезапное желание дать ему в лоб за такую откровенную насмешку над его смущением, и усилием воли заставляет себя просто отвернуться обратно и расслабиться. — Мне мешает желание сидеть вот так рядом, — ворчит он. — Но это ужасно смущает, когда вокруг столько смеющихся глаз. Ривай хмыкает, отрываясь от него и отползая обратно к дереву, а после тянет Эрена на себя, заставляя сесть между его ног, откинувшись на него спиной. — Смотри, — тихо говорит он, оплетая руки вокруг его талии. — Всем плевать. — Сегодня правда семейный ужин? — Будто подтверждая его слова внезапно говорит Микаса, невозмутимо плюхаясь рядом и двигая им миску с черешней. — Мама написала смску. Клевые носки. Ривай кривится, показывая ей средний палец, на что она только ухмыляется, отворачиваясь обратно в сторону остальных. — Мерлин, Жан, просто наклонись еще ниже и отсоси ему уже, — продолжает она, закатив глаза, и Ривай за его спиной хрипло смеется, и Эрену остается только надеяться на то, что они не бросались подобными шутками каждый раз последние пару лет, стоило им с Риваем оказаться в метре друг от друга. — Ты ужасна, — слышит он над ухом, а Микаса в ответ только улыбается еще шире, цепляя зубами очередную ягоду. — Ну не знаю, Эрен так мило краснеет каждый раз, когда кто-то говорит пошлости, что не могу удержаться. — Ты дважды ужасна, — ворчит Эрен, наигранно вздыхая. — И, да, мама ждет нас всех на ужин. — Я практически в пижаме, — возмущается Ривай, — сначала ко мне. — Ну уж нет, тогда вас вообще можно не ждать, — снова смеется Микаса, и на этот раз Эрен все же кидает в нее попавшейся под руку ягодой.·◦•☼❁☼•◦·
Ривай все же убеждает его зайти домой и переодеться, потому что «Тапки, Эрен, я в домашних тапках», и аргумент, что ему и не нужно обуваться, не работает. Когда они наконец выходят в гостиную, Карла с Гришей смеются, танцуя какой-то медляк, а Микаса сидит, раскинувшись на диване и улыбаясь в бокал вина. Вечер проходит не просто спокойнее, чем Эрен когда-либо мог предположить, а вовсе как обычно. Карла временами отвешивает пошлые шуточки, раскрасневшись от алкоголя, и Гриша тихо смеется в ответ, безуспешно стараясь скрыть это. — Ну и чего паниковал? — спрашивает Микаса, когда Ривай с Карлой привычно уходят во двор, рассевшись на веранде, а Гриша желает всем доброй ночи и поднимается к себе. Эрен пожимает плечами, плюхаясь рядом на диван и устало опуская голову ей на плечо. — Не знаю. Скорее, до сих пор переживаю о том, что будет, если мы разойдемся. Ну, сейчас мне может казаться, что это на всю жизнь, но ведь так бывает только в сказках. Микаса окидывает его хмурым взглядом, прежде чем с тяжелым вздохом отставить бокал в сторону и закинуть руку ему за спину, успокаивающе поглаживая по плечу. — Не только в сказках. Посмотри на своих родителей, Эрен. Они вместе сколько? Лет двадцать? А все еще будто встретились только вчера. И даже если, что именно тебя волнует? Что они начнут относиться к нему хуже, чем сейчас? Эрен утвердительно мычит, не в силах выдавить чего-то более четкого, и Микаса снова тяжело вздыхает. — Ну тогда посмотри на свою мать еще раз. Для нее вся наша компания как родные дети, что уж говорить о Ривае. Недавно она провела пару часов, слушая любовные метания Жана. Так что прекрати себя накручивать, умоляю, я не вынесу еще больше этих задушевных бесед. Эрен тихо смеется, поднимаясь и обнимая ее, тихо говоря «спасибо», как раз в тот момент, когда Ривай возвращается с улицы, улыбаясь и оставляя свой бокал возле раковины. Микаса поднимается с места, решив, что ей тоже не помешает свежий воздух и хитро подмигивает Риваю, когда проходит мимо. — Ну что, — спрашивает тот, когда она исчезает за дверью. — Останемся у тебя или пойдем ко мне? Эрен вновь чувствует, как ускоряется его сердце, сглатывая ком в горле и заставляя себя продолжать дышать, когда подходит ближе и тихо отвечает. — Ну, у тебя кровать шире. Да и Лори без нас наверняка одиноко.
