День восемнадцатый
10 марта 2026 г., 14:58
В который Жан не выдерживает, у Эрена кинк на квиддичную форму, а его зеркало всё ещё невыносимо
Эрен просыпается в полной темноте, и первая мысль, посещающая его голову, о том, что эта картина каким-то образом уже стала ужасно привычной. Хотя, казалось бы, не то чтобы он и правда давно начал оставаться у Ривая на ночь. Ривая, кстати, по какой-то причине уже нет в постели, и Эрен все еще сонно поворачивает голову на соседнюю подушку, зачем-то для верности проводя рукой по пустующей, холодной подушке. Лори тоже нет, и это наверняка означает, что Эрен спал дольше обычного, и где-то там, на кухне, Ривай уже приготовил завтрак. Накануне, перед сном, между все еще отчасти неловкими поцелуями, они смеялись и спорили, чья очередь. Эрен опять краснеет, и потягивается в постели, стараясь отогнать от себя ненужные воспоминания и рефлексию. Да, им все еще немного неловко, ну а кому будет «ловко», когда вы не особенно-то обсуждали, как далеко готовы зайти, и при этом не в парке на скамейке, откуда можно, если что, без проблем улизнуть под внезапным предлогом, а уже в постели. Постель… Подразумевает нечто большее. По крайней мере, Эрен так думает. Она будто обязывает к чему-то, даже если сам Ривай не совершает никаких попыток зайти дальше, хоть иногда и забывается, опуская руки ниже, или же прижимаясь куда сильнее… Эрен вскакивает, все же выбивая остатки размышлений, пока они не привели его к необходимости стоять под ледяным душем, повторяя про себя мантру про дохлого кота, и быстро натягивает на себя штаны, решив отказаться от футболки из-за духоты, и шустро собирает на голове неуклюжий пучок, пока движется в сторону кухни, зажав резинку зубами. Ривай действительно там, пьет кофе и листает какую-то газету, пока Лори рядом с ним довольно поедает что-то, на вид напоминающее помидоры, и поднимает глаза на звук шагов. Эрен видит как он замирает, не донеся чашку, и сканирует его внимательным взглядом. — Фто? — вопросительно шепелявит Эрен, и только после этого перехватывает резинку, завязывая волосы. — Что-то не так? — продолжает он уже без посторонних предметов во рту и приподнимая брови, потому что Ривай так и не отмер. — Ничего, — тихо говорит тот, наконец делая глоток и отставляя кружку в сторону. — Всего лишь моя грязная мечта ожила, скинула с себя одежду и заявилась на мою кухню, зажимая в зубах круглый предмет, и, клянусь, что не хотел каламбурить, но я подумал, что это не та «резинка». Что это не резинка, но резинка. Рези… — он обрывает себя на полуслове, наконец собирая обратно свой расфокусированный взгляд и трет лицо рукой, закрывая глаза и опираясь одним локтем на стол. — Мерлин, я схожу с ума. Прости, завтрак на плите, а мне, пожалуй, стоит остыть и умереть со стыда где-нибудь за пределами этой комнаты. Эрен смущенно смеется, наблюдая за всей этой картиной, и не знает, чего хочет больше — обнять Ривая и чмокнуть в лоб, потому что это чертовски мило, или перехватить его поперек талии, когда тот проходит мимо, и прижать к стене с очередным поцелуем, потому что ему и без того с самого пробуждения не то чтобы спокойно ниже пояса, а этот восхищенный взгляд Ривая не делает ситуацию лучше. Хотя, «не лучше» точно неправильное выражение. Нет в этом ничего, что «не лучше», просто… Это, немного страшно. И очень желанно. И кошмарно неловко. И Эрен хочет его, безумно хочет, но не знает, как перейти к делу, даже когда безумно возбужден и чувствует животом его стояк, лежа в одной постели и покрывая тело поцелуями, что уж говорить о невинном завтраке средь бела дня. Ривай спешно исчезает где-то за дверью, пока Эрен мучается от внутренних противоречий, так что остается только с тяжелым вздохом пройти в кухню и снять со своего завтрака чары стазиса, параллельно призывая столовые приборы. И унять идиотскую улыбку, потому что иначе кофе польется мимо рта.·◦•☼❁☼•◦·
— Ну что, день большого квиддича? — говорит Карла вместо приветствия, когда они заходят домой, чтобы Эрен переоделся в форму, прежде чем выдвинуться на место встречи. Третий день послеэкзаменационных празднований — это большая игра без правил на одном из заброшенных стадионов, и она сегодня. Четвертым идет огромный пикник, тематика которого никому заранее не известна, а пятым… Пятым идет летний фестиваль, и у Эрена все еще готова только половина. Не то чтобы подарки были обязательной частью всего этого, но Эрен любит делать подарки. Обожает мастерить что-то для близких, вкладывая в каждый предмет душу. И, возможно, Ривай действительно прав на счет всего этого. — Так и есть, — отвечает Ривай, коротко улыбаясь и присаживаясь на диван, где Карла смотрит какой-то сериал, и Эрен быстро чмокает ее в щеку, прежде чем спешно скрыться в своей комнате, отыскивая форму. Вид Ривая в зеленом квиддичном обмундировании тонко намекает на то, что принимать душ все же стоило не у него, а здесь и сейчас, у себя, привычно сбрасывая напряжение под впечатляющие картины, рождаемые бурным воображением. Но, что сделано, то сделано, так что Эрен с тяжелым вздохом и прежней напрягающей тяжестью в паху быстро сбрасывает с себя вещи, натягивая красную форму с гербом Гриффиндора. Они все вместе выходят через камин в Дырявый котел, где их ждет порт-ключ на стадион, и Эрену стоит огромных усилий не зацикливаться на том, что все это выглядит действительно как в его мечтах. Карла сияет от восторга, Гриша озорным взглядом водит по летающим в небе игрокам, пестрящих хогвартскими цветами, будто вспоминает молодость, а Ривай крепко сжимает его руку в своей, неспешно прогуливаясь вдоль рядов маленьких палаток с едой любой направленности. — Вот вы где, — гремит рядом громкий крик Конни, когда тот спускается на метле ниже и ловко спрыгивает с нее, становясь рядом, чтобы поздороваться. — Ну что, мистер-легенда, сыграем? Ривай на это ухмыляется перехватывает метлу поудобнее, и Эрен видит, каким озорством загорается его взгляд. — Прошу меня извинить, — шутливо бросает он перед тем, как отпустить руку Эрена и запрыгнуть на метлу. — Я мигом. Он с тихим смешком целует Эрена в щеку и улыбается, быстро взметая вверх и собирая кучу восторженных вздохов. Да уж. Ривай на метле — это отдельный вид искусства, и его неспроста прозвали легендой. Преподаватели были в шоке, когда он сообщил, что идет в аврорат, отвергая все предложения профессиональных сборных. Карла смеется и озорно хлопает в ладоши, подгоняя Гришу бежать следом и наблюдать за их гонкой, а к Эрену уже подходят остальные друзья, утаскивая к их импровизированному столику. День проходит шумно, и Эрен успевает наесться до отвала, полетать на перегонки, выиграть шутливый кубок, расцарапать локоть при падении, подраться подушками на метлах и быть зажатым под трибунами одним разгоряченным после соревнования с Конни бывшим слизеринцем. И вытерпеть поток улюлюкания от смеющихся Микасы и Карлы, когда они выползают обратно под кучей направленных на них взглядов. — Однажды им надоест, — тихо смеется Ривай, стараясь невозмутимо пройти мимо и сесть за ближайший стол, но замирает на полпути, упираясь куда-то взглядом. Эрен поворачивает голову в том же направлении и замирает следом, даже не пытаясь сдержать расплывающуюся до ушей улыбку. Между палатками, спрятавшись от глаз друзей, стоит совершенно ошарашенный Райнер, вжатый спиной в стену вагончика, и прижавшийся к нему в поцелуе Жан. И у последнего настолько решительное лицо, что Эрен не может удержаться и все же закатывается в хохоте. — Чертов Жан, — подхватывает Ривай тихим смехом. — Кажется он все же сорвал мою ставку. — Ставку? — Подпрыгивает Микаса, бегом направляясь к ним. — Неужели… Через пару секунд вся толпа уже радостно пялится в узкое пространство, смеясь и подпрыгивая, и пытаясь рассчитать, кто же все-так оказался ближе всех в своих прогнозах. А Жан с Райнером так не отрываются друг от друга ни на мгновение, хотя напоследок, когда хохочущий Конни все же начинает кричать им «снимите комнату», Жан все же поднимает в верх средний палец, прижимаясь к Райнеру еще ближе. — Вряд ли их стоит ждать сегодня, — замечает Ривай, наклоняясь к Эрену, когда все наконец рассаживаются обратно по своим местам. — Уже стемнело. Может, самое время принять наконец душ и отдохнуть? Пот после квиддича ни одно очищающее не берет. Эрен смотрит в сторону, куда отошли его родители, и с размякшей улыбкой наблюдает за тем, как отец кормит смеющуюся Карлу какими-то морскими деликатесами. — Они здесь точно до закрытия, — кивает он в их сторону и улыбка тут же сходит с его лица. — Прости, но сегодня мне надо домой. Фестиваль на носу, я сильно выбился из графика. Ривай в ответ только слегка приподнимает уголки губ в едва заметной улыбке и пожимает плечами. — Не проблема, — спокойно отвечает он. — По-моему, мы уже проверили, что мое присутствие не мешает тебе работать. Эрен в ответ только растягивает губы в довольной улыбке и, поднимаясь, хватает его за руку, утягивая за собой, и прощаясь со всеми на ходу, не забыв крикнуть «еще раз поздравляю» так и не появившимся Райнеру и Жану.·◦•☼❁☼•◦·
— Вообще, я планировал сначала забежать домой, — говорит Ривай, поднимаясь вслед за Эреном в его комнату. — Можешь принять душ у меня, — легко отвечает Эрен, открывая дверь и прыгая на кровать, начиная сбрасывать с себя снаряжение. — Только, бога ради, не уходи от меня к зеркалу, оно лжет. — Что? — Переспрашивает Ривай, вопросительно поднимая бровь. — Что? — С невозмутимым видом и еле сдерживая смех вторит Эрен. Ривай хмыкает, начиная отвязывать щитки, и все мысли из головы Эрена вылетают в мгновение ока. Даже неуместные шутки про собственное зеркало в его больных снах выветриваются в неизвестном направлении, потому что движение его пальцев настолько гипнотизирует, что это зрелище кажется более возбуждающим, чем стриптиз. Эрен не сводит глаз с медленно слетающей защиты. С того, как как Ривай осторожно развязывает узлы, ослабляет шнуровку, как осторожно стягивает с себя перчатки зубами… — Эрен, — слышит он сквозь шум в ушах и медленно осознает, что Ривай замер на месте и вглядывается в его лицо. И ему кажется, что сейчас он не способен ни на что — ни ответить, ни оторвать взгляда от этих глаз, ни даже покраснеть от смущения, что его застали за откровенным разглядыванием. За пожиранием глазами. — Эрен… — снова тянет Ривай, почти шепотом, медленно подходя ближе и становясь к нему вплотную. Эрен смотрит в его глаза не отрываясь, даже когда приходится высоко задрать голову, чувствуя, как чужие колени осторожно расталкивают в стороны его собственные, чтобы встать между ними. Рука Ривая осторожно ложится на его щеку, медленно проводя большим пальцем от уголка губ в сторону едва заметным прикосновением, и когда он наклоняется, чтобы прикоснуться к Эрену губами, тот наконец закрывает глаза, наслаждаясь тяжелым дыханием и скользящим по его губам языком. — Пойдем со мной, — шепчет Ривай через минуту, когда наконец отрывается и осторожно тянет Эрена вслед за собой. Эрен не может сопротивляться. Уверенные руки, эти гибкие пальцы и почерневшие от возбуждения глаза влекут его за собой, и кто он такой, чтобы отказываться. Через минуту они уже стоят в ванной и Ривай осторожно снимает с Эрена остатки квиддичной защиты, присев на корточки и глядя ему в глаза снизу вверх. Ноги аккуратно выскальзывают из щитков, и Ривай ведет пальцами вверх, все выше и выше, пока не поднимается сам, цепляя края формы и медленно стягивая ее. Эрен не сопротивляется, он покорно поднимает руки, выскальзывая из одежды, завороженно глядя на то, как Ривай отбрасывает ту в сторону, и снова теряется в поцелуе. Пальцы Ривая зарываются в его волосы, и Эрен чувствует их дрожь, когда его собственные руки магнитом тянутся к чужому телу, сжимая талию в руках. Он первым тянется ниже. Первым переходит грань, стягивая с Ривая штаны и притягивая еще ближе к себе, вжимаясь в его тело, а тот в ответ спускается поцелуями все ниже и ниже, срываясь на тихие стоны. Голос разума посещает их на секунду, и они на секунду встретившись взглядом, ухмыляются, безуспешно стараясь контролировать дыхание, и забираются в душ, скидывая на ходу скудные остатки одежды. Эрен дрожит, когда Ривай скользит мыльными руками вдоль его тела, тяжело дыша в загривок и потираясь носом о шейные позвонки. Его руки везде, и Эрен впервые в жизни чувствует себя настолько хорошо, когда его прижимают лбом к запотевшему стеклу, напирая всем телом и ловко лаская обеими руками, заставляя задыхаться от переполняющих ощущений и нехватки кислорода.·◦•☼❁☼•◦·
Неловкость приходит вовсе не тогда, когда они намывают стенки душевой кабины от белесых следов, а когда всеми забытое зеркало притворно откашливается и спрашивает, об этом ли мечтал Эрен, когда занимался здесь самоудовлетворением в последний раз. Эрен краснеет, спешно вытираясь полотенцем и шёпотом проклиная чертов предмет интерьера на все лады, а Ривай только тихо посмеивается, кидая на Эрена довольные взгляды. — Так это язвительный режим? — Спрашивает он, повязывая полотенце на бедра. — Понятия не имею, — смущенно отвечает Эрен. — Честно говоря, все его режимы звучат примерно одинаково. Они выходят обратно в комнату, и Эрен старается спрятаться за делами, лишь бы не смотреть Риваю в глаза. Почему-то все еще кошмарно неловко, так что он быстро открывает дверцу шкафа, вытаскивая домашние вещи для себя и для Ривая, стараясь не думать о том, что ему предстоят несколько часов работы в одной комнате с человеком, которого так отчаянно хочется, который только что прижимался к его обнаженному телу, одними рукам доводя до оглушительного оргазма, и который опять наверняка будет выглядеть невероятно уютно и по-домашнему, закутавшись в его вещи. — Надеюсь, ты в них не утонешь, — стараясь звучать как можно спокойнее говорит Эрен, вытаскивая домашние штаны и футболку, но тут же замирает, потому что Ривай снова оказывается за его спиной, оплетая руками и осторожно целуя куда-то между лопаток. — Это было настолько плохо? — тихо говорит он, и сердце Эрена летит куда-то в пятки, потому что, черт возьми, это было прекрасно, и его идиотская нервозность опять заставила Ривая думать, что что-то не так. Он осторожно поворачивается в его руках, чтобы оказаться лицом к лицу и делает глубоки вдох, прежде чем ответить. — Это было так хорошо, что я с ума схожу от того, что жизнь такая сука, что я не могу просто оставаться в твоих руках круглосуточно до конца своих дней. И напряжен потому, что хочу продолжить в любой плоскости прямо сейчас, и понятия не имею, как направить свои мысли в другое русло, а мне нужно доделать подарки, и с минуты на минуту родители вернутся домой, так что пожалуйста… Оденься, найди, чем себя занять на ближайшие пару часов, а когда я закончу, мы пойдем к тебе и обсудим, насколько мне было хорошо. Ривай ничего не отвечает, но заметно расслабляется, довольно хмыкнув и бросив многообещающий взгляд. Он с хитрой улыбкой забирает стопку вещей из рук Эрена, отворачиваясь и сбрасывая с себя полотенце, явно целенаправленно дразня своим голым задом. Эрен вздыхает. Эрен бьется головой о дверцу шкафа. Это будет очень тяжелый вечер.·◦•☼❁☼•◦·
Подарки для Саши и Конни окончательно готовы, и Эрен не может не отметить, что, хоть он и делал их по одному эскизу, финальный результат всё равно не был идентичен. Он с улыбкой смотрит на результат, прежде чем отложить кубы в сторону и со вздохом притянуть к себе чистые листы. Эскиз под общий куб для Жана и Микасы попадается ему на глаза, но он больше не пригоден. Эрен улыбается, глядя на него с колющей тоской в сердце. Это уже не та тоска, что он мог бы ощутить раньше, наверное нет. Просто ностальгия по завершившейся эпохе, или вроде того. Но все они, в конечном счёте, правы. Перемены пугают, но это часть жизни. Может, он не может смириться с этим в одно мгновение, но принятие неизбежного и выписывание очевидных плюсов делают своё дело. Он прикидывает, что мог бы сделать для Жана, и хватает зачарованные перья, быстро набрасывая тот момент в переполненном пабе, где они с Райнером смеются, нашептывая что-то друг другу на ухо, пробиваясь через шум. Там бесконечно желтые, теплые тона от тусклого освещения. Открытое счастье Жана определенно является плюсом. Он откладывает готовый рисунок в сторону, хватаясь за новый. Ему нужно успеть сделать все заготовки, а за завтра сделать покрас, чтобы все подарки успели высохнуть, и ему осталось только запечатать их стеклом и упаковать. Он рисует Армина, прислонившегося к камню с книгой, рисует родителей, с влюбленным смехом танцующих в их гостиной, рисует Ханджи с того дня, когда они напились какой-то дряни и пели матерные песни на пляже, прошлым летом, пока Ривай не утащил её за ухо, бубня о том, что она должна следить за подростками, а не возглавлять их безумство. Эрен откладывает листы в сторону, оборачиваясь на Ривая, о котором успел позабыть, и улыбается, когда тот отрывает взгляд от книги, которую листал последние часы, шурша страницами. Ривай коротко улыбается в ответ. — Ты закончил? — Спрашивает он, неопределенно кивая на стол. Он выглядит сонно и ужасно тепло, лежа на его кровати, укутанный в домашние, всё ещё великоватые, вещи Эрена, в этой полутьме комнаты, где весь свет собран возле Эрена, кроме единственной светящейся сферы возле его головы, а одна из его ног перекинута через другую. Эрен не закончил. Не совсем закончил, но он думает, что все это не имеет никакого значения, он и так сделал невозможное, продержавшись так долго. — Да, — кивает он, поднимаясь из-за стола и протягивая Риваю руку. — Пойдем, завтра снова рано вставать. — Благодари за это своё неуёмное желание пойти в аврорат, — фыркает Ривай, хватаясь за его руку и поднимаясь, откладывая книгу в сторону. — Я виню в этом вашу потрясающую систему составления рабочего графика, — ухмыляется Эрен, тут же сдувшись, потому что сказанные слова тянут за собой не мало мыслей, и на фоне усталости за день эти мысли кажутся слишком тяжелыми. — Завтра должны прийти результаты экзаменов, — говорит он с тяжелым вздохом. Ривай немного хмурится, вглядываясь в его глаза, прежде чем неспеша потащить его за руку на выход. — И ты сдал, перестань паниковать на ровном месте. Буквально никто, кроме тебя самого, не переживает о твоём табеле. — Я переживаю не из-за этого, — вздыхает Эрен, послушно следуя за ним вниз по лестнице. — После фестиваля мне нужно будет дать ответ аврорату, если меня примут. Ривай останавливается, поворачиваясь к нему лицом, и на нём хмурая напряженность, когда он бегает взглядом по уставшему лицу Эрена. Он ничего не говорит, вновь отворачиваясь и дотаскивая его до камина чуть более стремительно. — Никто не заставляет тебя делать выбор прямо сейчас, Эрен, ты же это понимаешь? — Его руки ловко зачерпывают порох, заталкивая Эрена в камин, прежде чем он называет свой адрес. Когда он выходит в своём кабинете вслед за ним, его руки снова ловко хватают руку Эрена, утягивая в сторону спальни. — Аврорат — это работа, а не пожизненная каторга. И, как бы я, или кто угодно ещё, ни считал, это твой выбор, и ты хотел поступить на службу. Если однажды ты передумаешь, даже если это случится через неделю, ты можешь просто написать заявление на увольнение. Он останавливается, снова поворачивая Эрена лицом к себе и упирая его ногами к кровати, и замолкает, просто глядя на него, будто ему нужно время, чтобы перевести дух. Эрен понимает, что он имеет ввиду, правда понимает, просто эти мысли не дают ему покоя. Он осторожно выдыхает, поднимает руку, хватаясь за край чужой футболки и медленно тянет её вверх, словно спрашивая разрешения. — Я подумаю об этом, — отвечает он тихо, и от внимательного взгляда Ривая на его лицо снова возвращается улыбка. Он тянет его на себя, целуя всё также медленно и осторожно. Ривай больше не говорит ни слова, легонько толкая его в грудь, заставляя сесть на кровать, и быстро стягивает футболку через голову, отбрасывая её в сторону.
