День двадцатый
10 марта 2026 г., 14:58
В который Эрен идёт на фестиваль
Если засыпать в одиночку стало непривычно, то утро, в которое его подушка сходит с ума, быстро вернуло его в привычное русло. Эрен стонет, вышвыривая это дитя сатаны в противоположный угол комнаты, пытаясь продрать глаза и столкнуть себя с кровати. Лучи солнца пробиваются сквозь его не задёрнутые шторы, заставляя щуриться, а с пола слышится тихий, писклявый лай Йохана. — И тебе доброе утро, — хрипит Эрен, стараясь не наступить на крошечное создание. Гриль ухает откуда-то со шкафа, расправляя крылья и пикируя на его голое плечо, и Эрен морщится от неприятных ощущений, но всё же поглаживает сову, открывая дверь и отпуская её наружу. Карла обязательно даст ей какое-нибудь лакомство и выпустит во двор. Звуки оживлённой возни тут же врываются в тишину его комнаты, и это почти привычное утро в его доме, и Эрен рассеянно думает о том, что ему будет не хватать этого. Бесконечного безумия волшебного интерьера; звяканья посуды, пока его маман, пританцовывая, готовит завтраки и напевает под нос очередную заразительную мелодию; их ленивых обсуждений с отцом последних новостей, и всего прочего. Он будет скучать даже по своему спятившему зеркалу. Эрен фыркает. Это так глупо, как будто он действительно собирается немедленно и окончательно съехать к Риваю. Они этого даже не обсуждали. Они, на самом деле, вообще мало обсуждали всё, что касалось бы их отношений. Они говорили о его будущем, о его выборах. Об их чувствах, возможно, но никогда - о планах. Это просто нелепо. В груди что-то сжимается от очередной мысли о том, что, возможно, он напридумывал себе чересчур много лишнего. Что он слишком сильно торопит события, с учетом того, что они вместе всего несколько дней, и, вероятно, им стоит задержаться на этой фазе. Наверное, стоит. Наверное, Ривай пока даже не думает о чем-то большем. О чем большем он вообще может думать? О чем думает сам Эрен? В своих мечтах он представлял, что они станут парой и, наверное, финальная картинка в его голове всегда была ориентирована на собственных родителей. Бесконечная любовь, безграничное уважение, неугасающая страсть, даже десятки лет спустя. Жизнь в окружении любящей тебя семьи. Он кричит, что проснулся, пропуская пролетающий мимо поезд и, прежде чем уйти в душ, подбирает Йохана с пола и сажает его к машинисту. Он вытащит его, когда будет внизу. До фестиваля много времени, но у него множество дел, и подготовка в доме явно идет полным ходом, так что Эрен быстро умывается, натягивая домашние штаны, и спускается за завтраком, наблюдая за тем, как Карла украшает стол свежим букетом. — Мне еще нужно доделать подарки, так что я унесу с собой, — оповещает он, накладывая себе остывающие блинчики и хватая кружку кофе, заботливо оставленную Карлой. — О, ты всё ещё здесь живёшь? — Преувеличенно удивляется она, смеясь, когда он чмокает её в щёку, игнорируя подтрунивания. — Пока ещё да, — отвечает он на полпути к своей комнате. — Когда приедет Зик? — Будет к обеду! — Кричит Карла, и Эрен мысленно кивает себе, закрывая дверь пяткой и оставляя свой завтрак на столе. Подарки почти готовы, и теперь ему просто нужно не напортачить со стеклом, так что он вздыхает, одной рукой запихивая в себя блины, а другой доставая заготовки стекла.·◦•☼❁☼•◦·
Его мама выглядит великолепно, о чём Эрен непременно сообщает ей, как только спускается вниз. Она улыбается, оглядывая его со всех сторон, и нетерпеливо тянется стиснуть в объятиях. — Как быстро растут дети, — вздыхает она, поправляя ему воротник. — Ривай зайдет за тобой, или вы договорились встретиться уже там? — На самом деле, мы никак не договаривались, — неловко улыбается Эрен. — Так что, полагаю, встретимся там? — Он будет к обеду, как и Микаса, — отвечает Зик, возвращаясь с веранды, где разговаривал с отцом. Эрен дёргает бровью, и тот просто пожимает плечами. — Я писал ему утром. — Ого, — смеется Эрен. — Вы умеете разговаривать. — Умеем, просто не получаем от этого никакого удовольствия. — Уголок его губ дергается в едва заметной усмешке, и Эрен фыркает, перехватывая у матери тарелки и помогая накрыть на стол. — Ты так и не передумал? — Не знаю, — Эрен жмет плечами с улыбкой, рассеянно ловя себя на мысли о том, что эти вопросы больше не доставляют ему того дискомфорта, какой обязательно был раньше. — Но я точно знаю, что не уеду в Лондон, так что прекрати спрашивать, от этого мой ответ не изменится. Мне здесь нравится. Зик смотрит на него своим внимательным взглядом, но ничего не говорит, присоединяясь к подготовке стола. Эрену вдруг кажется, что такой ответ его, вопреки всякой логике, вполне устроил. Ривай выходит из камина через несколько минут, отряхиваясь и сдержано здороваясь. И он в полном обмундировании Аврората, что было редкостью даже для таких крупных официальных событий, и Карла целует его в щёку, подгоняя к столу, а Эрен просто стоит там, глупо улыбаясь, пока Ривай проходит в кухню. Тот кивает Зику, и подбирается ближе к Эрену, чья улыбка расползается всё шире, пока Ривай наконец не обнимает его, коротко целуя и спокойно отстраняясь, скидывая мантию и осторожно укладывая её на спинку стула. — Как твои приготовления? — Отстранённо спрашивает он, поднимая взгляд обратно на Эрена. — Всё успел? — Да, — отвечает Эрен, всё ещё улыбаясь как придурок и игнорируя едва скрываемые улыбки семьи. — Уже закончил и упаковал. Для тебя у меня, кстати, тоже есть подарок. — О, — Ривай ухмыляется, уходя в сторону вымыть руки и говорит громче, перебивая шум воды, — Хочешь отдать сейчас, или сказал это просто для того, чтобы я думал о нём весь оставшийся день? — Второе, — смеется Эрен, подавая ему полотенце. — Думаю, отдам, когда мы сбежим с праздника. Предлагаешь сделать это до салютов или после? — Предлагаю где-то между тем, как ты отдашь всем подарки, и тем, как я наткнусь на Смита. — Хватит планировать побег, голубки, мы туда ещё даже не пришли, — Перебивает их Карла, протискиваясь между ними с салатницей в руках, как раз когда камин вспыхивает, выпуская в гостиную Микасу. Эрен обменивается с Риваем коротким взглядом и усаживается за стол, здороваясь с Микасой. И Ривай садится рядом с ним, передавая тарелки и время от времени наклоняется прошептать что-нибудь на ухо посреди общей шумной болтовни. И теперь на них действительно смотрят, как на пару, и это заставляет его вспоминать те тоскливые мысли, на которых он ловил себя ещё совсем недавно, и глупо улыбаться в пустоту. Под столом рука Ривая расслабленно лежит на его бедре, и Эрен всё ещё до жути боится того, что всё это может рассыпаться прахом, но он так кошмарно влюблен, что это почти невыносимо.·◦•☼❁☼•◦·
На фестивале куча народу, и каждый сантиметр площади украшен различными цветами, а на главной сцене одно выступление сменяется другим, и Эрен счастливо наблюдает за тем, как его родители расслабленно танцуют какой-то медленный танец, тихо переговариваясь и смеясь. Его рука в руке Ривая, и тот тянет его в сторону, махнув пробирающихся сквозь неплотную толпу Конни и Саше. Они устраиваются возле одной из пустующих лавочек, обсуждая декорации этого года, и шутят, время от времени оглядываясь по сторонам в поисках «своих», и их небольшая компания разрастается всё сильнее. Эрен время от времени достает подарки, подписанные для каждого, и каждый раз все снова погружаются в воспоминания, смеясь и рассказывая ещё больше историй. Райнер смотрит на него огромными глазами, получая свой первый подарок из рук Эрена, и действительно сглатывает от накативших чувств, разглядывая их маленькие влюбленные копии с Жаном со всех сторон. Эрен улыбается. Райнер ещё успеет устать от его безделушек, но пока что он хлопает его по плечу, говоря, что он неспроста один на двоих, потому что, когда они съедутся, два им точно не понадобится. А еще потому, что Жан козлина, и расстался с его сестрой, так что в этом году без подарка. Он несерьезно, и Жан это, к счастью, понимает. — Так почему ты не вернулся в Лондон? — Спрашивает Эрен, стоит им с Риваем отойти подальше, прогуливаясь по сверкающим улицам парка. Тот удивленно оборачивается, но просто коротко хмыкает, не сбавляя шагу. — Я же говорил, издеваюсь над Зиком. Он очень надеялся на то, что я уеду и перестану «плохо на тебя влиять». Брови Эрена взлетают вверх, но Ривай только смеётся, качая головой. — Моя вредность, конечно, не имеет границ, но если серьезно, то просто… Не знаю? Мне здесь нравится. Ты ведь, на самом деле, прекрасно понимаешь, почему я остаюсь здесь. Эрен понимает. Он осторожно улыбается, не поднимая взгляда с асфальта под ногами, и просто кивает. Потому что здесь их дом, и все его усилия направленны на то, чтобы это место - их небольшой и тихий город, где их семья, друзья и знакомые, где каждый гол хранит в себе воспоминания их жизни, оставался таким же тихим и безопасным. Его вполне устраивает положение главного аврора здесь, а не в столичных офисах министерства. — Я подумал над тем, что ты говорил, — отвечает Эрен вместо этого. — О моем выборе. — Ты не обязан давать ответ сейчас, — Ривай отвечает спокойно, но Эрен чувствует, как тот напрягается. Он не знает, какого именно решения опасается Ривай. Что Эрен останется? Что Эрен уедет? Что он послушается его же совета и забьёт на аврорат? Эрен вздыхает. — Знаю, но я и не имею ответа, поэтому моё решение не изменится ни завтра, ни послезавтра. Я останусь здесь, если аврорат готов меня принять, так что можешь вручить мне свою рекомендацию, и я зашлю её вместе со своим заявлением и табелем. А если через неделю я решу, что хочу попробовать себя в чем-то другом, я просто сделаю это. Ривай останавливается под одним из фонарей, оборачиваясь, и Эрен видит в его глазах облегчение. Он расслабляется, улыбаясь, и Эрен улыбается следом, не в силах сдержаться. — Значит, пара дней на то, чтобы подписать документы, а после мы продолжим выяснять, что Эд делает с моим кофе? — Думаю, нам понадобится новая теория. Пора брать выше. — Например? — Ривай заинтересованно дергает бровью, и Эрен едва сдерживается от того, чтобы засмеяться, но его губы все равно растекаются в широкую улыбку. — Думаю, существует связь между тем, что Смит увлекается цветами, и тем, как он удерживает свой пост. — О, мы копаем под мэра, — ухмыляется Ривай. — Мне нравится, продолжай. — Оглянись, каждый фестиваль всё в цветах. Думаю, это особое влияние, дурманящее рассудок жителей, и его необходимо поддерживать, потому администрация каждый год тратится на это событие. — Он вымачивает их в зельях, — щурится Ривай, придумывая очередную безумную теорию. — Накладывает заклинания распыления, — поддерживает Эрен. — Создает гибриды растений, получая нужный эффект из смешивания свойств. — Что, если болота Ванессы Голт — прикрытие, и они лишь создают нужные условия для роста на дне особых видов? — Боже, я люблю тебя, — выпаливает Ривай, заставляя Эрена прекратить поток параноидального бреда и молча уставиться в ответ. И на его лице то самое выражение, которое наверняка появляется на лице самого Эрена каждый раз, когда ему хочется скулить от переизбытка чувств, и это уже слишком. Он сглатывает, чувствуя, как намокают его глаза, и просто надеется хотя бы не расплакаться прямо здесь. Он хватается за рюкзак, быстро открывая его и доставая последний подарок. Он протягивает его Риваю, попутно размазывая предательские дорожки влаги по щекам. — Этот был первым, — хрипит он. — Я сделал его после того как… В общем, открой. Я чувствовал себя таким несчастным, не зная, как от этого избавиться, и я просто рисовал, и рисовал, и сделал его, и это не воспоминания, в отличие от остальных. Не совсем воспоминания, это мои мечты, и моя тоска, и все это наложило отпечаток, и… Он прерывается, глядя на то, как Ривай разглядывает двух счастливо танцующих человечков в ночной тишине, в их почти пустом кабинете, с распахнутыми настежь окнами, как они тянутся друг к другу. — Я люблю тебя, — хрипит Эрен. — Я не знаю, к чему всё это приведет, и мне страшно, мне всё это время было страшно, что всё уже никогда не будет как раньше, и что, может, однажды мы разойдемся также, как Микаса с Жаном, или что всё будет не так, как я думал, или что тебя потянет обратно в Лондон, или еще миллион вещей, которые могут измениться в любой момент, но сейчас я так сильно хочу быть с тобой, что мне всё равно, и куда больше меня пугает мысль, что всё снова станет как раньше. Эрен дышит тяжело, и по его щекам снова текут соленые дорожки, а зрение так размыто, что он едва различает черты Ривая перед собой. Он надеется, что Ривай ответит хоть что-нибудь, чтобы развеять эту повисшую тишину, но тот просто тянет его на себя, обхватывая за плечи, и Эрен чувствует вихрь аппарации. Он вытирает лицо рукой, как только рука Ривая опускается с плеча, перехватывая его ладонь, и открывает глаза перед ступеньками его дома. Ровно там же, где так сильно испугался всего каких-то несколько дней назад. Он смеется сквозь всхлип, быстро взбираясь вверх на крыльцо, и облокачивается плечом на стену, дожидаясь, пока Ривай снимет защитные чары. Ему весело, немного истерично, и это явно переутомление или перевозбуждение, что-то вроде того, и Ривай отпирает двери, заводя его внутрь, и прижимает к стене поцелуем. Не самым удачным, потому что Эрен продолжает смеяться, так что им приходится отступить друг от друга, скидывая обувь и приветствуя вышедшею к ним навстречу Лори. — Я украл твоего хозяина, — улыбается Эрен, опускаясь на корточки и почесывая ей за ухом. — И мне не стыдно. Ривай смеется где-то за его спиной, проходя в свой кабинет и зажигая ту самую лампу, что отсвечивает огоньками на стене, которую Эрен так старательно обклеивал своими рисунками. Он оставляет стеклянный куб на столе, прежде чем вернуться, осторожно утягивая Эрена в спальню.
