Охота

Высоко над землей, на широкой платформе, сплетенной из упругих ветвей незнакомых деревьев, замерли три фигуры. Их маскировочные поля создавали вокруг них легкое дрожащее марево, сливаясь с зеленью и тенями. Воздух шипел от тихого, переливающегося голоса, исходящего из гортани одного из них — молодого, чьи доспехи еще не были испещрены шрамами множества охот. Копье . «...и потому их устранение как нестоящей дичи будет ошибкой. В их движениях есть искра. Они организовались, отбили атаку шестиногих. Они — достойная проба для первого клейма.» Противоположный ему охотник, более массивный, с шрамом, пересекающим левую мандиблу, и с окровавленными трофеями на поясе, издал низкий, презрительный щелчок. Его звали Раздиратель . «Ты слеп, Копье. Они шумные, примитивные черви. Драться с ними — все равно что давить личинок. Моя задача — смыть позор кровью сильных, а не тратить время на эту шелушащуюся мелочь. Я говорю — убить их всех сразу, сжечь из плазменных кaster'ов с высоты и двигаться к настоящей охоте. Тот бледный длинноногий (Вильтрумит) — вот это была добыча! А эти... они даже не поймут, что умерли.» Третий охотник, Молот, стоял неподвижно, словно изваяние. Его желтые глаза, лишенные всякой эмоции, наблюдали за группой людей внизу, которые медленно отступали от тела их сородича, поняв ловушку. Он был старейшим, его доспехи были ритуально покрыты зазубринами и символами многих удачных циклов. Он не участвовал в споре, merely наблюдая. Он просто делал то, что должен был делать — обеспечивать соблюдение Кодекса и фиксировать результаты. Копье повернул голову к Раздирателю, его мандибли сжались в жестком несогласии. «Ты называешь их примитивными? Посмотри внимательнее, Раздиратель. Они уже почуяли смерть сородича. Они не бросились к нему с воплями, как стадо травоядных. Они поняли замысел. Они учатся. Они... уважают опасность. Разве это не признак достойной дичи? Убить их сейчас — все равно что сломать незаточенный клинок. Это бесчестно. И бесполезно. Охота — это испытание, а не бойня.» Раздиратель издал гортанный рык, полный нетерпения и злобы. Он сделал шаг к Копью, его когтистые руки сжались. «Честь? Ты говоришь о чести к существам, которые даже не знают нашего имени? Они — насекомые! Я реабилитируюсь не на насекомых! Я требую права на настоящую охоту!» Именно в этот момент заговорил Молот. Его голос был низким, глухим, как скрежет камня. В нем не было ни страсти Копья, ни ярости Раздирателя. Только неоспоримый факт. «Спор бесполезен. Решение принято.» Оба молодых охотника замолчали, повернувшись к нему. Молот медленно поднял руку, указывая одним длинным когтем вниз, на людей. «Копье прав. В их тактике есть зачаток разума. Они видят ловушку. Это... необычно для этого вида. Заслуживает изучения. Раздиратель... твое рвение заметно. Но ты будешь следовать Кодексу. Охота будет честной. Мы проверим их. Мы дадим им шанс проявить себя. Слабые падут первыми и станут трофеями. Сильные... получат право на бой.» Его желтые глаза остановились на Раздрайтеле. «Если ты так жаждешь сильной добычи... докажи, что можешь победить сильнейшего из них. Не избить слабака, а победить воина. Это будет твоей реабилитацией. Или твоим позором.» Затем он посмотрел на Копье. «Ты видишь потенциал. Хорошо. Твоя задача — выявить его. Найти того, кто достоин клинка. И взять его голову. Если сможешь.» Его голос замолк. Приговор был вынесен. Спор окончен. Раздиратель яростно фыркнул, пар вырвался из его дыхательной маски. Он повернулся и отшатнулся вглубь ветвей, его маскировка сомкнулась вокруг него, скрыв яростное мерцание его глаз. Он согласился, но не смирился. Копье кивнул Молоту, затем его взгляд снова устремился вниз, на людей. Его мандибли шевельнулись в предвкушении. Он будет охотиться на них. Но он даст им шанс. Он хотел посмотреть, на что они способны. Молот остался неподвижен. Его задача была проста: наблюдать, судить и вмешаться, если охота пойдет против правил. Он был не участником, а арбитром в этой кровавой игре. Внизу, люди, не подозревая о только что состоявшемся совете, решавшем их судьбу, готовились к худшему. Они и не знали, что получили отсрочку. Или, возможно, что-то еще более страшное, чем быстрая смерть — право быть протестированными. *** Отойдя на почтительное расстояние от страшной «приманки» в виде тела Лобмана, группа на время потеряла всякое направление. Они шли почти наугад, управляя лишь инстинктом — уйти подальше от этого места. Шли молча, прислушиваясь к каждому шороху, который теперь казался зловещим. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Первым нарушил молчание Девон, все еще сжимая окровавленное предплечье. —Он был хорошим парнем, черт возьми. Не самым умным, но... надежным. — Сбереги силы, ирландец, — сухо оборвал его Олег. — Скоро будешь либо молиться, либо драться. И то, и другое требует энергии. — А у тебя всегда такой солнечный нрав? — язвительно бросил Брайан Далтон, нервно проводя рукой по стволу своей винтовки. — Только когда меня похищают и бросают на проклятую планету в качестве мишени, — парировал Пронин, не оборачиваясь. Клаудия, шедшая рядом с Далтоном, внимательно посмотрела на него. На его движения, на то, как он держал оружие — профессионально, но с какой-то уставшей, циничной привычкой. Не как солдат, следующий уставу, а как человек, давно продающий свой навык. — Далтон, — тихо сказала она, чтобы остальные не слышали. — Ты давно не в армии, да? Брайан на мгновение встретился с ней взглядом, затем усмехнулся беззвучно, уголком рта. —Что выдало? — Все. Взгляд. Осанка. То, как ты оцениваешь риски — не с точки зрения выполнения приказа, а с точки зрения выгоды и выживания. Он пожал плечами, оглядываясь по сторонам. —Контракт закончился. А навыки никуда не делись. Наёмник — тоже работа. Обычно не такая... экзотическая. — Обычно? — приподняла бровь Клаудия. — Обычно враги стреляют пулями, а не охотятся невидимым образом, оставляя в качестве визиток трупы инопланетян, — он кивнул в сторону, откуда они пришли. — В остальном — все то же самое. Деньги, риск, чужие интересы. Их диалог прервал Хироши, замерший впереди. Он не подавал сигналов тревоги, а просто смотрел вперед, в гущу странных, похожих на кораллы, кустов. Его лицо было бесстрастно. Все замерли, снова сжимая оружие. Но японец медленно обернулся и покачал головой — угрозы нет. Он указал рукой вперед. Между причудливыми ветвями коралловых кустов виднелось еще одно тело. Оно сидело, прислонившись спиной к толстому, похожему на трубу грибу, голова была опущена на грудь. На нем была потрепанная, но узнаваемая форма — камуфляж устаревшего образца. Человек. Сердце у всех упало. Еще один? Но на этот раз — свой? С крайней осторожностью, опасаясь новой ловушки, они приблизились. И чем ближе они подходили, тем страшнее становилась картина. Тело было полностью высохшим. Кожа коричневого пергаментного цвета обтягивала кости. Одежда истлела и порвалась, но не от времени, а, казалось, от чего-то другого — на остатках ткани были видны темные пятна и странные, словно кислотные, подтеки. Рядом валялся старый, почти сгнивший ремень с пустой кобурой и пустая фляга. — Боже... — прошептал Анджей. — Кто это? — Не наш, — констатировал Ройс, внимательно осматривая остатки формы. — Это камуфляж образца... лет тридцать назад. Американский. Брайан нахмурился и подошел ближе, стараясь не смотреть на пустые глазницы черепа. —Да. Похоже на... Стоп. — Он присел на корточки, разглядывая истлевший нашивку на рукаве. Почти ничего нельзя было разобрать, но угадывались очертания. — Это же... «Гефест». Экспедиционное судно. Оно пропало без вести в этом секторе... черт, двадцать пять лет назад. Легенда. История о корабле, исчезнувшем при загадочных обстоятельствах во время картографирования пояса астероидов. Все списали на несчастный случай. — Значит, он не пропал, — тихо сказала Клаудия. — Его привезли сюда. Как и нас. — И убили, — добавил Олег. Он указал на грудную клетку. Там зияли три аккуратных, параллельных разреза. Таких же, как у вильтрумита. — Теми же самыми... охотниками. Они стояли в молчании, глядя на останки человека, который, как и они, был принесен сюда в жертву чужой жестокой игре. Он пролежал здесь десятилетия. Его никто не искал. О нем никто не вспоминал. Это открытие было хуже любой внезапной атаки. Оно лишало последней надежды. Они были не первыми. И, судя по всему, не последними. Они были просто очередными участниками кровавого спектакля, режиссеры которого наблюдали за ними из теней. Девон перекрестился, бормоча что-то под нос. Даже непробиваемый Олег смотрел на высохший труп с мрачным, сосредоточенным выражением лица. Они поняли. Это не было случайностью. Это была система. Охота шла давно. И уйти живым сюда, похоже, еще не удавалось никому.