Охота

Тишину, повисшую над группой у высохшего тела, разорвал новый звук. Но на этот раз это был не рев и не технологичный гул. Это был протяжный, полный невыразимой муки стон. Он донесся откуда-то справа, из-за частокола гигантских, похожих на червеобразные трубы грибов. — Что теперь? — выдохнул Анджей, и в его голосе уже слышалась не тревога, а истощение от ужаса. — Идем смотреть, — с мрачной решимостью сказал Олег. — Хуже, чем есть, уже не станет. Может, наконец, хоть в лицо посмотрим тому, кто это устраивает. Группа, еще более сплоченная обреченностью, двинулась на звук. Стон повторился — слабый, хриплый, явно принадлежащий живому, но смертельно раненному существу. Они вышли на край огромной поляны, и у них перехватило дыхание. Это было не просто место. Это была скотобойня. Поляна была усеяна останками. Кости, высохшие мышечные ткани, обрывки странных материалов и доспехов. Тут валялся череп с вытянутым затылком и огромными глазницами, там — клешня, размером с человеческий торс. И повсюду — те самые три параллельных разреза, аккуратные и смертельные. Но самое ужасное было в центре. Там стояли грубо сколоченные из стволов деревьев стойки, напоминавшие виселицы. На некоторых из них висели останки — скелеты в истлевших скафандрах, существа, покрытые хитином. И несколько стоек были заняты. К одному столбу был прикован за руки гуманоид с синей, словно перламутровой кожей. Его голова была безвольно опущена, и из груди у него зияла та самая знакомая рана. Он был мертв уже несколько часов, не больше. Рядом, на другой стойке, билось в конвульсиях нечто шестиногое, с множеством щупалец вокруг клювообразного рта. Оно было еще живо, и именно оно издавало те самые хриплые стоны. Его конечности были переломаны, а из брюха сочилась черная жижа. И на третьей стойке... Все замерли, не веря своим глазам. К толстому стволу был прикован за шею и когтистые лапы Ксеноморф. Его длинный, биомеханический череп был неподвижен, а слюна кислоты медленно капала с заостренного хвоста, выедая дымящиеся ямки в земле. Он казался мертвым или впавшим в анабиоз. — Господи... — прошептал кто-то сзади. Это был трофейный двор. Место, где охотники складировали свои достижения, демонстрировали их друг другу... или оставляли умирать медленной смертью. Девон, побледневший как полотно, смотрел на агонизирующее шестиногое существо. —Добей... добей его кто-нибудь... — простонал он. Но никто не успел пошевелиться. Сверху, с легким шелестом, словно с дерева упал крупный плод, спрыгнула одна из тварей. Это был не падальщик. Это был Хищник. Раздиратель. Он приземлился в нескольких метрах от стоек, его маскировка отключилась на секунду, явив миру мощную, покрытую шрамами фигуру с окровавленными мандиблями. Он проигнорировал людей, словно их не существовало. Его цель была здесь. С презрительным щелчком он взмахнул рукой. Из устройства на его запястье выскочили длинные, острые клинки. Он подошел к агонизирующему шестиногому и одним точным ударом отсек ему голову, положив конец страданиям. Затем он повернулся к Ксеноморфу. Люди застыли в параличе, завороженные ужасным зрелищем. Раздиратель изучающе посмотрел на дремлющего чуждого, словно мясник выбирающий кусок туши. Он поднес клинок к его груди, чтобы отрезать голову в качестве трофея. И в этот момент Ксеноморф рванулся. Его глаза распахнулись, сияя черной пустотой. Он не был слаб. Он притворялся. Его хвост, острый как бритва, метнулся вперед с невероятной скоростью, целясь в шлем Хищника. Раздиратель отреагировал молниеносно. Он отпрыгнул назад, и хвост лишь скользнул по его наплечнику, оставляя глубокую царапину. Но он был не готов к тому, что чуждый использовал свои собственные оковы. С нечеловеческой силой Ксеноморф рванул цепь, приковывающую его шею. Древнее дерево, служившее стойкой, с треском подломилось. На мгновение два чудовища оказались в свободном бою. Ксеноморф шипел, щелкал внутренней челюстью и брызгал кислотной слюной. Раздиратель рычал, парируя удары хвоста своими клинками. Это была схватка титанов — стремительная, яростная и смертоносная. Люди могли только наблюдать, пригвожденные к месту. Исход решился за секунды. Увернувшись от очередного выпада, Раздиратель активировал свое плазменное орудие. Раздался оглушительный рев, и сгусток голубой энергии ударил Ксеноморфа в грудь, отшвырнув его к подножию сломанной стойки. Чуждый замер, в его груди зияла дымящаяся дыра. Он был мертв. Но в последнем посмертном спазме его хвост дернулся и отсек одну из его собственных рук по локоть. Кислотная кровь, под давлением, фонтаном хлынула из культи. Раздиратель, удовлетворенно щелкнув, уже поворачивался away, когда желтая, разъедающая все живое жидкость брызнула прямо на Девона Бортмана. Ирландец даже не успел крикнуть. Кислота попала ему прямо в лицо и грудь. Раздалось ужасающее шипение, и воздух наполнился запахом горелого мяса и пластика. Девон рухнул на колени, издавая хриплый, нечеловеческий вопль, прежде чем затихнуть навсегда, его черты расплывались на глазах. В этот момент, пока все в ужасе смотрели на умирающего товарища, Брайан Далтон, инстинктивно отпрыгнувший от кислотных брызг, поднял взгляд. И увидел. Маскировка Хищника, возможно, на мгновение дрогнула от всплеска энергии плазменного выстрела или от близкого контакта с кислотой. Или же Раздиратель намеренно показал себя, наслаждаясь зрелищем смерти. Всего на долю секунды. Но Далтон увидел его четко. Мощную, испещренную шрамами грудь. Кровавые трофеи на поясе. И самое главное — лицо. Вернее, маску. И за ней — два желтых, холодных, безжалостных глаза, которые встретились с его взглядом. В них не было ни злобы, ни гнева. Было лишь любопытство, смешанное с презрением. Как будто он смотрел на букашку, которую вот-вот раздавит. Затем маскировка снова включилась, и очертания Хищника растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкое мерцание. Далтон стоял, не в силах пошевелиться, с лицом, белым от ужаса и осознания. —Я видел его, — выдохнул он, обращаясь ни к кому конкретно. — Я видел одного из них. Но некогда было на это реагировать. Стоны, крики ужаса и шипение кислоты привлекли других обитателей леса. Из-за деревьев послышался знакомый скрежещущий вой. Падальщики уже спешили на пир. — Выходим отсюда! Немедленно! — заревел Олег, хватая под руку ошеломленного Анджея. Группа, потерявшая еще одного человека, бросилась прочь с поляны смерти, унося с собой новый, еще более жуткий образ их мучителей. Они видели их вблизи. Они видели их силу. И они видели их абсолютное, безразличное к страданию превосходство. *** Они бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и хлестая себя по лицам упругими ветвями. В ушах у всех еще стоял предсмертный хрип Девона и шипение его плоти. За спиной, с поляны, доносилось довольное урчание и чавканье — падальщики принялись за новое угощение. Когда они рухнули в небольшую каменную расщелину, скрытую завесой лиан, сил не осталось ни у кого. Они сидели, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова. Анджей Бортвик рыдал, уткнувшись лицом в колени, его трясло крупной дрожью. Мин-Хо, младший кореец, молча сжимал и разжимал кулаки, глядя в камень перед собой пустыми глазами. Они только что видели, как человек растворяется заживо. Олег первым нарушил тишину. Он не рыдал и не трясся. Его лицо было похоже на гранитную глыбу. —Бежать бесполезно, — его голос прозвучал глухо, но четко. — Они быстрее. Сильнее. И невидимы. Следующий раз кислотой обольет кого-то еще. Или просто сорвет голову. — Что же нам делать? Сложить руки и ждать? — с вызовом спросил Брайан Далтон, но в его голосе не было прежней бравады. Была та же горечь и осознание безысходности. — Нет, — тихо сказала Клаудия. Она смотрела на свои руки, сжимавшие пистолет-пулемет. — Мы должны дать бой. Не убегать, а заставить их прийти к нам. На наших условиях. — На наших? — усмехнулся Ройс без тени веселья. — Каких? У нас есть только пули. А у них... — он мотнул головой в сторону поляны. — Пули тоже могут убивать, — возразил Далтон. Он поднялся на ноги, его глаза блестели лихорадочным блеском. Тот самый взгляд, который Клаудия узнала — взгляд наемника, просчитывающего козыри в безнадежной игре. — Я видел одного. Мельком. Он не призрак. Его можно задеть. Можно убить. — И как ты предлагаешь это сделать? — спросил Олег. — Ткнуть стволом в воздух? — Нет, — Далтон выдержал паузу, обводя всех взглядом. — Нужно заставить его проявиться. Заставить атаковать в нужном нам месте. В нужный нам момент. Нужна приманка. По группе прошел нервный вздох. Все помнили тело Лобмана, выставленное как марионетка. — Кто-то должен добровольно подставить себя, — продолжил Брайан, его голос стал жестким, деловым. — Вывести одного из них на открытое пространство. Где некуда будет спрятаться. Где мы сможем сосредоточить на нем весь огонь. — Самоубийство, — сразу отрезал Ройс. — Тот... маньяк, он не станет играть в правила. Он просто разорвет приманку, прежде чем мы что-то успеем. — Не обязательно, — в разговор неожиданно вмешался Хироши. Все посмотрели на молчавшего до сих пор якудза. Он сидел, скрестив ноги, и полировал клинок катаны куском ткани. — Тот, кого ты видел... в его действиях была злоба. Желание растерзать. Но другой... тот, что убил длинноногого (вильтрумита)... он действовал иначе. Чисто. Метко. Как воин. Он может принять вызов. Если приманка будет выглядеть... достойно. Не как испуганная овца, а как вызывающий на бой противник. — Ты предлагаешь спровоцировать на дуэль? — уточнила Клаудия. Хироши медленно кивнул. —Да. Вызвать того, кто ценит честь боя. Он проявится. Чтобы доказать свое превосходство. — Это безумие, — прошептал Анджей, наконец подняв голову. Его лицо было мокрым от слез. — Тот, кто пойдет... он умрет. — Мы все умрем, если будем просто бежать, — жестко сказал Далтон. — Это шанс. Единственный. Убить одного из них. Показать, что мы не бараны на убой. Может, тогда другие... передумают. Наступила тягостная пауза. Каждый понимал, что это, вероятно, правда. И каждый с ужасом спрашивал себя: «Это должен быть я?». И тогда тихий, все еще дрожащий голос сказал: —Я... я сделаю это. Все обернулись. Это сказал Анджей Бортвик. Он с трудом поднялся на ноги, опираясь на камень. Его очки были запотевшими, руки тряслись. —Я самый слабый здесь, — сказал он просто. — Я бегаю медленнее всех. Стреляю хуже всех. Когда начнется настоящая драка... я все равно буду только обузой. Пусть моя смерть... будет хоть чем-то полезна. — Анджей, нет... — начала было Клаудия. — Это логично, — перебил ее польский полицейский, и в его голосе впервые появилась твердость. — Вы — солдаты. Вы сможете его убить. А я... я смогу его отвлечь. Я много лет проработал в патруле. Я знаю, как вести себя с теми, кто сильнее тебя. Как говорить, чтобы выиграть время. Он посмотрел на Далтона. —Какой план? Брайан, немного опешив от такой готовности, кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. —Выводим его на ту каменную площадку, что мы видели полчаса назад. Открытое место. Мы займем позиции по кругу на возвышенностях. Ты выходишь в центр. Кричи, шуми, привлекай внимание. Не убегай, пока он не проявится. А потом... мы сделаем все, что сможем. — Хорошо, — просто сказал Анджей. Он снял очки, тщательно протер их тряпкой и снова надел. Его руки дрожали уже меньше. — Давайте сделаем это. Олег молча подошел к нему и протянул свой табельный пистолет. —Бери. Шанс выстрелить в него у тебя будет. Хоть один. Анджей взял оружие, неуверенно взвесил его в руке и кивнул. Они не хлопали его по плечу и не говорили напутственных слов. Они просто смотрели на него — солдаты, наемник, офицер, спецназовец и якудза — и в их взглядах было одно: понимание того, что на это способен далеко не каждый. Добровольная жертва была принесена. Оставалось только дождаться, клюнет ли на нее хищник.