Охота

Отступление было паническим, слепым. Они тащили на себе стонавшего Мин-Хо, его нога была окровавлена, лицо обожжено плазменной вспышкой. За спиной, сквозь рассеивающийся дым, доносились яростные, переходящие в рык щелчки и звуки борьбы — два хищника выясняли отношения между собой. — Бежим! Пока они дерутся! — кричал Олег, подхватывая раненого корейца под вторую руку, чтобы помочь Чжи-Хо. Они неслись сквозь лес, не разбирая пути, лишь бы уйти подальше от этого места. Адреналин придавал силы, но каждый понимал — это ненадолго. Они были ранены, измотаны морально и физически, а их враги всего лишь поссорились, но не выбыли из игры. Именно Хироши, его бесшумное движение и обостренное чутье, спасло их. Он резко свернул с едва заметной тропы в сторону, к зарослям гигантских, похожих на репейник колючих растений. — Сюда! — его голос прозвучал резко, но тихо. — Здесь что-то есть. Они продирались сквозь колючки, которые цеплялись за одежду и оставляли на коже длинные красные полосы. И тогда они увидели его. Часть холма перед ними была не естественным образованием. Это был обломок чего-то огромного, металлического, давно и прочно вросшего в землю и поросшего мхом, лианами и тем самым колючим репейником. Но под растительностью угадывались неестественно прямые линии, ребра жесткости и кусок оплавленного корпуса. Возле основания зиял разрыв, похожий на вход в пещеру. — Корабль, — выдохнул Ройс, останавливаясь и всматриваясь. — Или то, что от него осталось, — добавил Далтон, подходя ближе и счищая рукой мох с поверхности. Обнажился потускневший, покрытый коррозией металл и едва читаемые буквы: «...HEFES...». — «Гефест», — прошептал Анджей. — Тот самый, который пропал... Без лишних слов, понимая, что это может быть их единственным шансом, они стали пролезать внутрь через разрыв в обшивке. Внутри пахло сыростью, металлической пылью и тлением. Свет фильтровался через трещины в корпусе и заросшие грязью иллюминаторы, освещая мрачное внутреннее пространство. Это был обломок грузового или разведывательного отсека. Перекошенные, сорванные с креплений consoles, оборванные провода, свисающие с потолка, как лианы. Повсюду — следы давней катастрофы и долгих лет запустения. Но главное — это было укрытие. Прочные стальные стены могли защитить от чего угодно, кроме, возможно, самого мощного оружия их преследователей. — Быстро! Осматриваем периметр! Ищем запасные выходы, щели! — скомандовал Олег, аккуратно укладывая Мин-Хо на относительно ровный кусок панели. — Клаудия, помоги Чжи-Хо, перевяжи ему ногу. Далтон, Ройс — со мной. Хироши — на вход, стой на стреме. Бортвик, ищи аптечку, воду, что угодно полезное! Все бросились выполнять приказы, управляемой внезапной искрой надежды. У них был хоть какой-то форт. Чжи-Хо, его лицо было искажено болью и тревогой за напарника, рылся в остатках шкафов, пока Клаудия старалась очистить и перевязать ожоги и рваные раны Мин-Хо своим бинтом. — Он будет жить, — сквозь зубы сказала она, — но ходить не сможет. Не скоро. Олег, Далтон и Ройс, двигаясь вглубь обломка, обнаружили заблокированную дверь в соседний отсек и несколько небольших трещин в корпусе, слишком узких, чтобы в них пролезть. Корабль был мертв и бесполезен как транспорт, но как убежище — почти идеален. — Здесь, — позвал Анджей из угла. Он стоял у развороченного шкафа, откуда доставал несколько помятых, но целых банок с тушенкой и пару канистр с водой. — Еда. Вода. Она старая, но... питьевая. Это была настоящая победа. Через несколько минут они собрались в центре отсека. Мин-Хо был под присмотром Чжи-Хо. Хироши неподвижно стоял у входа, вглядываясь в щели наружу. Остальные сидели на обломках, передавая друг другу банку с водой. — Итак, — начал Ройс, вытирая рот. — Мы нашли «Гефест». Вернее, его часть. Значит, истории правдивы. Их тоже привезли сюда. Как и нас. — И убили, — мрачно добавил Далтон. — Как того бедолагу на стойке. Мы в ловушке, ребята. В гигантском охотничьем заповеднике. И мы — дичь. — Но дичь, у которой теперь есть зубы и нора, — возразил Олег. — Мы ранили одного из них. Мы заставили их ссориться. Они не неуязвимы. — Они просто станут осторожнее, — сказала Клаудия. — И злее. Тишину нарушил Хироши. Он не оборачиваясь, поднял руку. —Тихо. Все замерли. Снаружи, сквозь толщу металла, донесся отдаленный, яростный рев. Затем — ответный, более сдержанный, но полный угрозы. Затем наступила тишина. — Они все еще там, — тихо прошептал Анджей. — Пусть сидят снаружи, — проворчал Брайан, откидываясь на стену. — У нас есть еда, вода и укрытие. Мы можем отсидеться. Переждать. — Переждать что? — безжалостно спросил Олег. — Они не уйдут. Они будут ждать. Или найдут способ выкурить нас отсюда. Это лишь передышка. Не более. Но даже передышка была на вес золота. Впервые за долгое время они могли перевести дух. Зализать раны. Подумать. Они сидели в полумраке мертвого корабля, прислушиваясь к звукам снаружи и к тяжелому дыханию раненого товарища. Они были в ловушке. Но впервые с момента пробуждения у них была хоть какая-то защита. И это рождало не надежду — до нее было еще далеко — но тень упрямого желания выжить. *** Снаружи окончательно стемнело. Через трещины в обшивке «Гефеста» пробивался лишь призрачный свет двух лун — одной большой и желтой, другой поменьше, с кровавым оттенком. Внутри корабля царил полумрак, нарушаемый лишь слабым лучом фонарика, под которым Клаудия и Чжи-Хо дежурили у раненого Мин-Хо. Воздух был наполнен звуками ночного леса — странными трелями, скрипами и шелестами, которые казались втрое громче в металлической гробнице. Каждый шорох снаружи заставлял вздрагивать и хвататься за оружие. Первыми на дежурство у главного входа встали Далтон и Ройс. Они устроились по обе стороны от разрыва в обшивке, откуда открывался вид на заросшую колючками поляну перед кораблем. Ночь была прохладной, и дыхание стелилось легким паром. Долгое время они молчали, вслушиваясь в ночь, стволы автоматов наготове. Напряжение первых часов постепенно начало спадать, смениваясь леденящей усталостью. — Ничего, — наконец тихо произнес Брайан, протирая глаза. — Ничего не видно. И не слышно. Как будто они ушли. — Не ушли, — так же тихо ответил Ройс. Его профиль в лунном свете казался высеченным из камня. — Они ждут. Как и мы. Проверяют нашу выдержку. — Отличная работа, кэп, — усмехнулся Далтон. — Как всегда, вселяешь оптимизм. Ройс повернул к нему голову. —Вы хорошо держались сегодня. Для наемника. — Спасибо, думаю, — Брайан хмыкнул. — Ты тоже неплох. Для офицера, который, я уверен, получил свою должность по блату какого-нибудь дядюшки-генерала. Он ожидал вспышки гнева, но Ройс лишь тихо фыркнул. —Мой отец был бухгалтером. А дядя — владельцем паба. Так что нет. Никакого блата. Повисло неловкое молчание. Снаружи прокричало что-то большое и, судя по звуку, летучее. — Почему армия? — неожиданно спросил Далтон. Ему нужно было говорить. Чтобы не заснуть. Чтобы не сойти с ума от этого ожидания. Ройс помолчал, глядя в темноту. —Чтобы сбежать, — наконец сказал он, и его голос потерял обычный официальный оттенок. — Семья... большая. Я третий. Старший брат... его отец презирал. За то, кем он был. За его... выбор. Средний пытался всем угодить и вечно терпел неудачи. Отец... он был не жестоким. Просто... властным. Все должно было быть так, как он сказал. А мать... она слишком многое терпела. Просто молчала. Однажды я не выдержал и наговорил отцу всего, что думал. Ушел и на следующий день подписал контракт. Показалось, что в армии все просто. Приказы, устав, ясность. — И что? Помогло? — спросил Брайан. — На время, — Ройс тяжело вздохнул. — Потом ты понимаешь, что везде одни и те же игры. Просто в другой упаковке. А сбежать от себя все равно не получится. Далтон кивнул в темноте. —Бывает. — А ты? — после паузы спросил Ройс. — Спрингвуд, Огайо? Это не самое криминальное место. Как там становятся наемниками? Брайан горько усмехнулся. —О, Спрингвуд был... особенным. Место с душком. Потом переехали. Армия казалась лучшим выходом. А потом... потом была она. Сара. И все пошло прахом. Он замолча, будто прикидывая, стоит ли говорить дальше. —Любил ее. Женился. Думал, это навсегда. Она хотела детей, белую калитку и собаку. А я... я вернулся из второй командировки другим. Не мог спать. Не мог находиться в четырех стенах. Начал пить. Она терпела. Потом не выдержала. Ушла. А я... я обнаружил, что ничего не умею, кроме как стрелять. Вот и пошел по этому пути. Платят хорошо. Не надо ни о ком думать. Они снова замолчали. За стеной послышался шорох. Оба мгновенно насторожились, подняли оружие. Но это было всего лишь одно из шестиногих существ, оно порылось в кустах и убежало. — Знаешь, что самое страшное? — тихо сказал Брайан, опуская ствол. — Что мы здесь, на краю света, а проблемы-то все те же. Сбежать не получилось ни у кого. — Кажется, мы сбежали слишком далеко, — сухо заметил Ройс. В этот момент из глубины отсека донесся тихий стон. Это был Мин-Хо. Чжи-Хо что-то тихо сказал ему, успокаивая. — Бедный парень, — пробормотал Далтон. — Ему хуже? — Не думаю, — ответил Ройс. — Просто боль. И страх. Как у всех нас. Они снова замолчали, но теперь молчание было другим. Не враждебным и настороженным, а... общим. Они были больше не просто сослуживцами по несчастью. Они видели щель в броне друг друга. И в этой жуткой ночи, на незнакомой планете, это было ценно. Внезапно Ройс замер, резко подняв голову. —Слышишь? Далтон насторожился. —Что? — Тишина. Брайан прислушался. И правда. Завывания, трели и скрипы ночного леса стихли. Воцарилась абсолютная, гнетущая тишина. Та, что бывает перед бурей. Или перед атакой. Оба мужчины медленно поднялись, прильнув к холодной металлической стене, и выглянули наружу. Поляна была пуста и залита лунным светом. Ничего не двигалось. Но они оба почувствовали это. Ощущение наблюдения, которое теперь было знакомо до тошноты. Холодный, безразличный взгляд, скользящий по обшивке корабля. Они не ушли. Они пришли. И теперь ждали, что будут делать их добыча. Далтон и Ройс обменялись взглядами. Впервые за ночь в их глазах читалось одно и то же — не паника, а решимость. Они были готовы. Тишина снаружи длилась еще несколько минут, напряженная и зловещая. Далтон и Ройс не шевелились, впиваясь взглядом в каждый куст, в каждую тень на поляне. Но ничего не происходило. Ни мерцания, ни щелчков, ни рева. Постепенно ночные звуки леса вернулись — сначала осторожно, а затем с прежней силой. Казалось, невидимая угроза отступила, удовлетворившись наблюдением. Далтон медленно выдохнул, опуская ствол, но не отходя от пролома. —Играют с нами, — пробормотал он. — Коты с мышкой. Ройс кивнул, его плечи тоже немного расслабились. —Проверяют нашу бдительность. И нервы. Напряжение немного спало, и в голову снова полезли невеселые мысли. Чтобы отогнать их, Далтон вернулся к прерванному разговору. —Так а с семьей теперь как? После того как сбежал в армию. Поддерживаешь связь? Генри Ройс помолчал, глядя на призрачный свет лун. —Отец умер пять лет назад. Инфаркт. На похоронах... было неловко. — Старший брат? — осторожно спросил Брайан. — Не приехал, — голос Ройса стал ровным, бесцветным. — Прислал цветы и записку, что не может простить отцу... и мне, наверное, за то, что не встал на его сторону тогда. Хотя я просто ушел. Не проклинал его, как он, может, хотел бы. Просто ушел. — Жестко, — констатировал Далтон. — Сестра... Лора. Она всегда была умнее всех нас. Вышла замуж. За моего лучшего друга, с которым мы вместе поступали в военное училище. Он бросил это дело после первого курса, пошел в бизнес. Я сначала был в недоумении. А теперь... они счастливы. Двое детей. Дом у моря. Она шлет иногда фотографии. Я рад за нее. — А второй брат? Тот, что неудачник? — не удержался Брайан. Ройс усмехнулся, и в его голосе впервые прозвучала какая-то теплота. —Мартин? Он... неожиданно нашел себя. Решил стать актером. И ведь получилось. Снимается в каких-то мыльных операх, рекламирует зубную пасту. Отец до самой смерти ворчал, что «Ройсы не кривляются перед камерой». А Мартин теперь зарабатывает больше, чем я и Лора вместе взятые. И, кажется, наконец-то доволен жизнью. — Вышло у всех по-своему, —сказал Далтон. —Жаль отца и старшего брата. —Жаль отца и старшего брата, — тихо повторил Ройс. — Да. Жизнь... она всегда сложнее, чем кажется. Ты пытаешься сбежать от одного, а попадаешь в другое. И только потом понимаешь, что нужно было не бежать, а просто... выбрать себя. Они снова замолчали, но на этот раз молчание было задумчивым, а не напряженным. Ночь тянулась медленно. Они сменяли друг друга у входа, давая возможность немного поспать по очереди. Олег и Хироши встали на дежурство после полуночи, их сменяли Клаудия и Чжи-Хо. Несмотря на жуткую обстановку, тревожные звуки и давящее чувство слежки, прямых атак не было. Хищники, казалось, удовлетворились демонстрацией силы и наблюдением. Возможно, рана, полученная одним из них, заставила их быть осторожнее. Возможно, они выжидали, давая добыче накопить ложное чувство безопасности. Когда кровавая луна скрылась, а небо на востоке начало светлеть странным фиолетовым оттенком, самый страшный этап ночи остался позади. Они пережили ее без новых потерь. С первыми лучами света усталость навалилась на них тяжелой свинцовой пеленой. Но вместе с ней пришло и хрупкое, невероятное облегчение. Они выстояли. Они прожили еще один день. Или одну ночь. Олег, выглянув наружу, констатировал: —Тихо. Как в могиле. Но это лучше, чем альтернатива. Они поделились последними банками тушенки и водой, стараясь не смотреть на слабеющего Мин-Хо. Они были измотаны, напуганы, ранены. Но они были живы. И это пока что было главным достижением.