Охота

Молчание в пещере было густым, как смоль. Они не могли оставаться здесь — запах крови был слишком сильным. Словно по молчаливому соглашению, они вытащили тело Далтона наружу и, найдя густые заросли колючего кустарника, аккуратно укрыли его ветками. Ни слов, ни молитв. Была только тихая, яростная решимость. Каждый понимал, что они могут стать следующими. — Его больше нет, — тихо сказала Клаудия, вытирая окровавленные руки о мох. Она говорила не только о Далтоне, но и о том хищнике, который остался там. — Тот, что... это сделал. Он не охотится. Он безумен. — Один против троих, — мрачно проворчал Олег. — Но он сильнее, быстрее. И теперь ему нечего терять. — Что будем делать? — спросил Анджей, его голос все еще дрожал. — Бежать? — Бежать некуда, — резко ответил Олег. Он посмотрел на браслет, все еще зажатый в его руке. Голограмма погасла, но он чувствовал его вес. Вес возможности. — Мы возвращаемся. Ройс и Клаудия удивленно посмотрели на него. —Куда? — спросил Ройс. — Туда, к... тому месту? Это самоубийство. — Не туда, — покачал головой Олег. Его ум работал быстро, выстраивая план из обломков отчаяния. — Туда, где мы нашли этих синих. И того первого, в броне. Там что-то есть. Их корабль? Их оружие? Что-то, что может помочь. Это наш единственный шанс. Сидеть здесь и ждать, пока тот ублюдок найдет нас по запаху крови — точно самоубийство. Он не сказал им всего. Не сказал, что надеется найти не просто оружие, а может быть просто, способ улететь. Ту самую «аномалию», которую они должны были исследовать. Но для этого нужно было добраться до того места и купить время. Клаудия и Ройс переглянулись. Идея была безумной. Но безумнее было оставаться на месте. —Хорошо, — согласилась Клаудия. — Но мы идем быстро и тихо. Никаких остановок. Ройс кивнул, сжав зубы. Его ссора с Олегом отошла на второй план перед лицом общего врага. Они двинулись в путь, держась подальше от открытых пространств. Олег шел впереди, безжалостно продавливая путь сквозь заросли. Ройс замыкал, постоянно оглядываясь. Клаудия и Анджей — в середине. Чтобы разрядить невыносимое напряжение, Олег, не оборачиваясь, бросил через плечо: —Ну что, коп, как ты вообще стал полицейским? В Спрингвуде, говоришь? Там, наверное, кроме пьяных драк и кражи велосипедов, дел не было. Анджей, сначала опешив от такого вопроса, через мгновение ответил: —Вроцлав. Я из Вроцлава. И... нет, не только. — Он помолчал, перелезая через упавшее бревно. — Я хотел... помогать людям. Кажется смешным сейчас, да? Но тогда это было важно. Найти потерявшегося ребенка, остановить грабителя... казалось, что ты делаешь мир хоть чуточку лучше. — Получилось? — с усмешкой спросил Олег. — Иногда — да, — ответил Анджей с неожиданной твердостью. — Чаще — нет. Система, бумаги, начальство... Но иногда — да. — Ну, вот теперь твой шанс сделать мир лучше, — грубо парировал Олег. — Помочь нам прикончить этого космического ублюдка. Тогда вся твоя жизнь будет оправдана. Один выигранный бой против всего дерьма, что было до этого. Его слова были резкими, почти оскорбительными. Но в них странным образом пробивалась крупица... поддержки. Он не говорил «все будет хорошо». Он говорил — «дерись, и может быть твоя борьба имела смысл». Анджей ничего не ответил, но выпрямил спину. Страх в его глазах не исчез, но к нему добавилась искра чего-то еще. Не надежды. Мести. Олег не оборачивался, но углом рта заметил это изменение. Хорошо. Трусы дохли первыми. А им нужен был каждый, кто мог держать оружие. Он посмотрел на компас браслета. Одна из точек на карте — та, что была дальше всех и, по его догадке, могла быть кораблем или базой — была их целью. Они шли к ней. Навстречу надежде. Или навстречу последнему, решающему бою. А где-то позади, в глубине леса, безумный охотник, обагренный кровью сородичей и людей, уже шел по их следу. Его безумие было его главным оружием. И его главной уязвимостью. Они вышли на окровавленную поляну. Стойки с телами, останки шестиногого твари, труп вильтрумита — все осталось как было, лишь слегка тронутое разложением. Воздух был густой и сладковато-прогорклый. — Мы здесь, — объявил Олег, оглядываясь. — Теперь слушайте и не перебивайте. — Он показал на браслет. — Эта штука показывает несколько точек. Одна — самая дальняя. Я почти уверен, это их корабль. Или база. Наш единственный шанс свалить с этой проклятой планету — добраться до нее. Ройс скептически хмыкнул, осматривая поляну. —Прекрасный план. Пройти полпланеты, чтобы угодить прямиком в логово к тем, кто устроил всю эту бойню. Гениально. — У тебя есть лучше? — резко парировал Олег. — Сидеть и ждать, пока тот последний маньяк не сдерёт с нас кожу? Здесь, на этой поляне, есть технология. Оружие, может быть. Всё, что осталось от них. — Он кивнул в сторону тел пришельцев. — Мы ищем всё, что может пригодиться. Затем движемся к точке. — Он прав, — неожиданно поддержала его Клаудия. — Это риск. Но это действие. Я голосую за. Анджей молча кивнул, сжимая свой пистолет. Ройс вздохнул, потер виски. —Ладно. Но если это ловушка... Его слова оборвались. Воздух в центре поляны затрепетал и замерцал. Из ниоткуда, словно кошмар, материализовался Копье. Его броня была испещрена вмятинами, следами крови Молота и Далтона. Его мандибли были покрыты запекшейся черной и красной кровью. Он стоял, тяжело дыша, и его желтые глаза горели безумием и голодом. Он нашел их. Олег не колебался. Он вскинул пулемет и дал очередь прямо в центр мерцания. Пули с грохотом отскакивали от брони, заставляя хищника отшатнуться, но не пробивая ее. — Рассредоточиться! — закричал Олег. Но Копье было уже не тем молодым охотником. Оно было воплощением ярости. Оно проигнорировало Олега и метнулось к Ройсу, как к ближайшей цели. Его клинки взметнулись вверх — быстрее, чем мог среагировать глаз. Ройс попытался отпрыгнуть, поднять свой L85. Он не успел. Острый как бритва клинок рассек воздух и руку Ройса по локоть, как горячий нож — масло. Рука с зажатым оружием отлетела в сторону, кровь хлынула фонтаном. Ройс закричал — не от боли, а от ужаса и ярости. Копье подхватило отсеченную руку, отступило на шаг и, глядя в глаза обезумевшему Ройсу, поднесло ее к своим мандиблям. Раздался ужасающий хруст кости и плоти. Оно ело. Прямо при них. — Нет! — закричала Клаудия и дала очередь из своего MP5. Пули ударили хищнику в спину, отвлекая его. Копье развернулось, отшвырнуло недоеденную руку и с ревом бросилось на нее. Клаудия отпрыгнула, но один из клинков чиркнул по ее бедру, разрезая плоть до кости. Она с криком рухнула на землю, хватаясь за истекающую кровью рану. — Клаудия! — крикнул Анджей. Он замер, его пистолет дрожал в руках. Он целился в хищника, но боялся выстрелить и попасть в нее. — Беги, Анджей! Беги! — просила она, пытаясь ползти, лицо ее было белым от боли. Олег, перезаряжая пулемет, видел это. Видел искалеченного Ройса, корчащегося на земле в луже собственной крови. Видел раненую Клаудию. Видел парализованного страхом Анджея. Внезапно Олегу в голову пришла отчаянная идея. Он отшвырнул пулемет, упал на землю и начал кататься в грязи и разложившейся плоти, покрывая себя вонючей жижей с головы до ног. — Что ты делаешь?! — закричал ему Анджей. — Маскировка! — прокричал в ответ Олег. — Он видит в тепловом спектре! Грязь скрывает тепло! Копье, увлеченное преследованием Клаудии, на мгновение потеряло его из виду. И этого мгновения хватило. Олег, теперь похожий на грязного призрака, поднял с земли длинный, острый обломок кости, похожий на копье, и изо всех сил вонзил его в подколенную ямку хищника, в щель между доспехами. Копье взревело от боли и неожиданности, споткнулось и рухнуло на одно колено. Олег попытался выдернуть свое импровизированное оружие для второго удара, но не успел. Обезумев от боли, Копье развернулось с нечеловеческой скоростью. Его единственная рабочая рука с запястным клинком метнулась назад, почти не глядя. Острый клинок вошел под ребра Олега и вышел со спины. Олег Пронин замер с широко открытыми глазами. Он посмотрел вниз на торчащую из его груди сталь, потом на Анджея. Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула только кровь. Он рухнул на землю, мертвый. Копье, хромая, выдернуло клинок из тела Олега и снова повернулось к Клаудии, которая пыталась отползти. Оно забыло про Анджея, считая его неопасным. И это была его роковая ошибка. Анджей Бортвик смотрел на тело Олега. Он смотрел на раненую Клаудию. Весь страх, вся неуверенность ушли, сменившись холодной, ясной яростью. Он не был солдатом. Он был полицейским из Вроцлава. И его долг — защищать. Он поднял окровавленный пулемет Олега. Он никогда не держал в руках ничего тяжелее пистолета. Он не умел из него стрелять. Но он мог использовать его как дубину. С тихим, почти звериным рыком он подбежал к хищнику сзади и изо всех сил ударил прикладом по руке, держащей клинок. Кость хрустнула. Клинок выпал из пальцев хищника. Копье с ревом боли и ярости развернулось, и своей здоровой рукой схватило Анджея за горло, подняв его в воздух. Анджей задыхался, мир плыл у него перед глазами. Но его правая рука была свободна. Он судорожно нащупал на поясе тот самый метательный диск, который они забрали у тела Чжи-Хо. Он не умел им метаться. Но он мог им резать. Собрав последние силы, он вонзил острый край диска в плечо хищника, в то самое место, где была повреждена броня. Он резал, пилил, рвал плоть и провода. Копье завыло, его хватка ослабла. Анджей упал на землю, откашлялся и, не давая опомниться, снова и снова бил диском по шее, по шлему, по лицу чудовища. Он не помнил себя. Он был воплощенной местью. С последним, отчаянным усилием он всадил диск глубоко в основание шеи хищника и с силой дернул на себя. Раздался ужасающий звук. Голова Копья с полуразрушенным шлемом отлетела и покатилась по земле. Тело беспомощно рухнуло, из культи хлынула густая черная кровь. Анджей стоял на коленях, тяжело дыша, весь залитый кровью — чужой и своей. Его руки тряслись. Перед ним лежало обезглавленное тело монстра. Рядом — тело Олега. Он дополз до Клаудии. Та смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слез, боли и невероятной гордости. — Анджей... — прошептала она. — Молчи, — хрипло сказал он, снова срывая с себя ремень для жгута. — Я тебя отсюда вытащу. Обещаю. Он был один. Последний выживший мужчина. Раненый, почти безоружный, с искалеченной женщиной. Но он больше не был полицейским из Вроцлава. Он был воином. И он дал клятву.