Cry, baby, cry

Мужчина не смог сдержать ехидной ухмылки, он не ожидал, что мальчишка снова пришёл бы к нему, но яро желал встретиться. Этот парень стал его рычагом, катализатором, брешью. Шота впервые за столько лет ощутил яркую эмоцию. Хотелось ещё чуть-чуть испытать её, совсем каплю, крупицу, но снова почувствовать себя живым. — Я думал, ты не вернёшься, — язвительно подметил Айзава, внимательно осматривая промокшего Хитоши, который бережно прижимал к груди тощего кота. Блуждающий взгляд Шоты остановился на лице парня, где расцвёл всеми лиловыми оттенками яркий фингал под глазом. — Кто оставил? Он еле подавил желание прикоснуться к лицу, огладить больное место, изучить. — Неважно, — тихо буркнул подросток, опуская взгляд вниз. — Можно пройти? Мужчина подвинулся, дав Шинсо зайти внутрь. Мальчишка, злобно топая, добрался до дивана и громко плюхнулся, наваливаясь всем весом на мягкую обивку спинки. — Сможете приютить кота? — поднял глаза вверх, смотря прямо на Айзаву. Долго и пристально, словно это был не вопрос, а просьба, от которой нельзя отказаться. — Со мной ему будет небезопасно. Шоте было как-то безразлично на кота, на его внешний жалкий вид, который сразу подкупал сердобольных. Мужчина давно забыл, что такое сочувствие и жалость. Быть бесчувственным не нравилось, порой вгоняло в уныние. Хотя так было куда проще. Нет привязанности — нет боли. «Если возьму, у него появится причина приходить сюда, — холодно мыслил, перебирая разные варианты, как удержать Шинсо подольше около себя. — Мальчишка-то наивный. Обязательно вернётся». — Хорошо, — быстро отозвался Айзава, закрывая дверь и направляясь к дивану, встав напротив подростка. — Почему позволил себя ударить? Парень мог бы едко высказаться: что не его дело, что всякое бывает, что противник был сильнее и крупнее, что просто не повезло. Но он молчал, тупо пялясь в пол. — Ты слаб, — Шота встретился со взглядом Шинсо, изучая его мимику и поведение. Если скажет ложь, он сразу заметит. — раз позволил себя ударить. Проучил того, кто тебе поставил фингал?

***

Хитоши недовольно фыркнул, прерывая зрительный контакт. У него не было желания это обсуждать, тем более обмусоливать со всех сторон. — Какая разница, — недовольно ответил парень, ещё больше погружаясь в неприятные мысли, которые роем копошились в голове. — Какая у тебя причуда? Шинсо вскинул бровь вверх. Здесь определенно какой-то подвох, но какой? Если задуматься, то ему уже как-то плевать. Весь мир после спортивного фестиваля в курсе, какая у него причуда и как работала. После этого он погряз в дерьме, медленно в нём тонув. Хуже уже точно не будет. — Промывка мозгов, — Хитоши тяжело вздохнул, пытаясь немного расслабиться на диване, найти правильное и удобное расположение, но ничего не получалось, всё тело после побоев ужасно ломило и болело. — Если на тебя нападёт злодей, опасный и вооружённый, а твоя причуда на нём не действует, бежать некуда, ты так просто позволишь себя избить или убить? — холодный взгляд тёмных глаз прожигали насквозь. Шинсо было как-то неуютно, когда он так долго и пристально смотрел на него. — Постараюсь что-то сделать, — на отвали ответил Хитоши, зарываясь рукой в собственные непослушные волосы. — Моя причуда впервые не сработала — на вас. — Попробуй ещё раз. Я не буду тебе мешать. — Айзава был серьёзен в своих словах и поступках, а вот Шинсо считал, что это шутка и провокация. Потому что нормальный человек не согласился бы на такое. Чтобы Хитоши взял и промыл мозги? Его причуду — боялись и презирали. Тем более только вчера Шота узнал и познакомился с ним. — Шутите? — но ему было жутко интересно, что будет потом. Шинсо уже готов использовать причуду. Осталось получить ответ. — Нет, — коротко ответил мужчина, попадая под контроль. Он мыслил всегда трезво и рационально. Никогда бы не позволил кому-то сделать такое. Может, Шинсо стал особенным? Он точно не знал — да или нет. Но Хитоши определенно первый человек, который заставил что-то почувствовать, взбудоражить сознание и растрясти привычное восприятие мира, показав что-то неведомое до этого дня. Шоте безумно хотелось проверить мальчишку и узнать его слабости. Шестое чувство говорило, что они похожи. Что Хитоши такой же, как он — сломленный, потерянный, загнанный в угол. — Не двигайтесь, — приказал Хитоши, отходя назад. Убедившись, что Айзава под контролем, он направился к углу, где видел снайперскую винтовку. Желание рассмотреть её поближе нещадно грызло, хотелось потрогать, провести пальцами по металлу, взять на руки, ведь когда ещё выдастся шанс? — Не думаю, что это просто муляж или прототип, — Шинсо говорил больше как самому себе, чем Шоте. После его причуды обычно никто ничего не помнил. Айзава же не исключение, тоже ничего не вспомнит. — Кто вы такой? Чем занимаетесь? — поднырнул пальцами с целью подхватить холодное оружие, но нелепо отступил, не сумев поднять. — Ох, тяжелое… Попробую ещё раз, — еле как приподняв, он упёр винтовку в спинку дивана, начав её жадно рассматривать и оглаживать. Айзаве стало не по себе, что подросток трогал опасный и дорогостоящий предмет, который ему выдали в КОБ. Также его нервы на пределе, он точно не мог припомнить, разряжено или нет? Хитоши мог серьёзно пораниться, также навести шум и привлечь ненужное внимание. Пока подросток отвлёкся на предмет, его влияние немного ослабло, и Шота с лёгкостью смог двинуться и подойти впритык. — Это опасно, — поднял одной рукой винтовку и положил туда, где она недавно лежала. — Никогда не трогай её. Шинсо широко раскрыл глаза, не понимая, как он смог освободиться от контроля? Всё видя и воспринимая. Настолько ли сильная воля и самоконтроль у Айзавы? Тем более, как он так легко поднял больше десяти килограмм одной рукой? — Хорошо, — неловко произнёс парень, сожалея, что пришёл сюда. Этот человек мог бы стать серьёзной угрозой для него. — Теперь мне интересно, что ты знаешь насчёт самообороны. — Шота мягко взял его за кисть, потащив за собой и остановив напротив себя. — Где расположены болевые точки у людей, знаешь? Хитоши засмотрелся на мужчину под тусклым тёплым светом от лампочки. С каждым новым днём он начинал замечать, насколько тот привлекателен. Было бы удивительно, если у такого, как Шота, нет партнера. Была бы воля и желание, то он бы отдёрнул руку, грязно выругавшись, и отвёл бы взгляд, но Шинсо стоял неподвижно, медленно погружаясь в чёрный омут глаз. Они гипнотизировали, смотрели прямо в душу, переворачивая всё вверх дном, заставляя сердце громко и оглушительно биться об рёбра. — Нет. — Бить не буду, но смотри внимательно, так легче запомнить, — устало проговорил Айзава, перед тем как взмахнуть рукой и остановить напротив его лица. — Целься под ухо, так ты сломаешь противнику челюсть, — быстро взмахнув, остановил руку около шеи, медленно очерчивая тыльной стороной линию. — Бей сбоку, там, где расположена сонная артерия, — снова резкое движение, и он остановился около кадыка. — Уязвимое место, так можно повредить трахею противнику, — тыкнул в несколько мест, слегка задевая ткань у подростка. — В подмышку. Ослабишь руку нападающего. Солнечное сплетение и подбородок, — остановил пальцы около лица, мягко прикасаясь подушечками к коже. — Виски, нос и глаза, — отступил на шаг назад, снова слегка тыча в тело подростка. — Мочевой пузырь, пах, колени, щиколотки. Постарайся запомнить эти места. — Хорошо. Шинсо неловко потупил глаза на мужчине. Ему нужна практика, ведь одновременно наблюдать и слушать — не получалось. Подросток каждый раз отвлекался, засматриваясь на все плавные и быстрые движения Шоты. Он восхищён? Наверное, да. Напуган? Тоже верно. Но больше эстетически наслаждался тем, как Айзава говорил, передвигался, как мышцы красиво перекатывались под тонкой чёрной водолазкой. Хитоши сказал бы самому себе, что он безумец. Окончательно сошёл с ума. Потому что вчера этот мужчина прижимал к полу всем своим весом. У него, чёрт возьми, дома снайперская винтовка, и причуда на нём не действовала. Подсознательно Шинсо понимал, что если бы находился рядом с Шотой, то ему бы не грозила никакая опасность. Этот мужчина выглядел опасным и сильным. Если с ним когда-нибудь что-то случится — исчезнет, пропадёт с концами — Айзава придёт спасать? Нашёл бы? Помог бы? Хитоши хотелось защиты, помощи, поддержки, чтобы его спасли.