Cry, baby, cry

Подросток приходил к Шоте после учебы и подработки. По-наглому прошмыгивал в его квартиру и заваливался спать на диван. Как бы ни было странно и дико, но Хитоши мог позволить себе вздремнуть, только когда рядом находился Айзава. До Шоты он спал на школьных обедах и дополнительных уроках, но никак не в собственной квартире. Шинсо было не так страшно засыпать и знать, что он не проснулся бы подвешенным и избитым где-то в старом заброшенном здании. Один раз он остался избитым в подворотне под холодным проливным дождём. Никто не услышал, не увидел, не помог. Это было ужасно. Наверное, из-за этого он без каких-либо расспросов решил помочь Шоте. В жизни всякое бывало. Порой это «что-то» слишком тёмное и страшное, чтобы делиться с кем-то другим и слёзно просить о помощи. Вышибалы часто приходили трясти деньги за огромный отцовский долг. Тогда мальчишка не мог куда-то податься и до последнего верил, что отец объявился и разобрался бы со всем этим, но он мистическим образом исчез — ни следа, ни информации, ни записки. Хитоши приходилось как-то изворачиваться, чтобы не попасться соц. опеке. Он не готов так легко попрощаться с геройской мечтой. Отец Шинсо связался с якудза, которые заправляли нелегальными казино и борделем, где процветала наркоторговля и проституция, взяв в долг огромную сумму. Они были страшными людьми, их методы не всегда «мягкие», тем более после спортивного фестиваля, стали давить сильнее, угрожая устроить так, чтобы о Хитоши никто не вспомнил и все документы официально бы гласили, что «мёртв», а после прибрали бы к себе, где уже не понятно, какую роль в их планах играл бы. А пока решили посмотреть на его действия, ожидая огромного результата, и если парень не бесполезен, то это было бы куда прибыльнее и удобнее. Каждую неделю выслеживали, ловили, запугивали и избивали. Всё это повторялось снова и снова. Айзава оказался не таким страшным человеком, каким показался на первый взгляд. Хорошо заботился о коте и часто кормил подростка, тренируясь. Учил, как надо обороняться, драться и выбивать нож или пистолет у противника. Злодеи — не герои, они не церемонились, что правильно, а что нет. Не брезговали огнестрелом и различным холодным оружием. Но почему-то будущих героев этому никто не учил, тем более будущих героев не научили бы, как правильно спрятать отмычку под рукавом и освободиться от наручников. А Шота научил, даже показывал, как вскрывать замки и проникать в квартиру бесшумно. Он много чему учил: как распознавать, что человек врёт, как метать ножи, как усилить собственную причуду и как вкусно варить кофе. Последнему он научил больше из своей прихоти, чтобы Шинсо смог сделать хороший кофе, если тому неожиданно захотелось бы. На вопросы: «Зачем ты со мной нянчишься?» и «Что тебе нужно взамен?» Айзава всегда коротко отвечал: «Твоё присутствие» и «Ты». Хотя Хитоши всё ещё не понимал его мотивы. Было сложно понять и принять всё это. Щедрость ли это? Не потребует ли он потом награду за все свои старания и помощь? Подросток начал замечать, что мужчина стал вести себя иначе: теплее, мягче, заботливее. До этого он был слишком холоден и апатичен, но не сейчас, когда Шинсо проводил большую часть времени в его квартире. Также, немного понаблюдав, мальчишка смог определить его пристрастия к заумным книгам, хорошему кофе, курению на балконе, пока шёл дождь. Он не любил курить в помещении, тогда едкий запах быстро оставался на одежде и вещах, и становилось уже не так уютно в доме. У мужчины были серьёзные проблемы со сном, а если и спал, то очень чутко. Часто мог просыпаться, крутиться из стороны в сторону или вовсе не спать. В основном под ночь Шота уходил с чемоданом в руках и возвращался ближе к утру. На вопрос: «Куда вы уходили?» — молчал. Это немного задевало парня. Он ничего не знал про Айзаву — ни про работу, ни про личную жизнь, ни про прошлое. Всё было скомкано, сжато, одна лишь ложь. Кто он ему такой? Есть ли место для него в жизни Шоты? Нравился ли он мужчине или Айзаве безразлично? Вдруг Шоте просто одиноко, настолько тошно, что он решил прикормить его? Одни лишь вопросы, и на них нет ответов. Хитоши редко оставался на ночь, только если крепко засыпал и просыпался ближе к утру. Он не хотел стать помехой. Тем более он всё ещё чувствовал себя чужим. Особенно, когда Айзавы не было дома. Казалось, что это место не для него: богатая красивая квартира с огромным панорамным окном на всю стену, с дорогой мебелью и шикарными книжными шкафами, заполненными доверху. За две недели Шинсо и подумать не мог, что так привязался бы к этой размеренной жизни. Где мог прийти к мужчине, завалиться на диван, а проснувшись, заметить Шоту за чтением или разборкой и чисткой винтовки. Но сегодня Айзава ушел на целый день, и дома было слишком темно и тоскливо. Только дождь громко стучал по стеклу, заглушая остальные звуки. Хитоши долго лежал на диване, стараясь не думать о всём дерьме, которое присутствовало в жизни. Порой ему хотелось сбежать, спрятаться или исчезнуть, лишь бы снова не ломали пальцы и не избивали в тёмной подворотне. После спортивного фестиваля все, кому задолжал отец, знали причуду Шинсо и требовали, чтобы он немедленно вернул долг: укради, обмани, продай органы, стань хоть шлюхой, но верни до последней копейки. Хитоши имел свои принципы и взгляды, он готов работать на тяжёлой и ужасной работе, но стать воришкой, а тем более шлюхой, не собирался. Он продал все домашние вещи из квартиры. Остался лишь старый матрас и чайник. Иногда он таскал в квартиру старые ненужные книги, которые оставляли в коробке, как мусор. Вечера и ночи надо было как-то коротать, а с книгой было не так скучно. Можно на немного отвлечься, погрузившись в иной мир, где всё иначе: где герои путешествовали, исследовали моря и новые земли, ели разные диковинки и сражались с тёмными силами или пытались разгадать тайны старого особняка. Мальчишка сбегал таким способом от суровой реальности, которая душила каждый день. Прямо сейчас Шинсо задумал найти какую-нибудь интересную книгу из библиотеки Шоты, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. Подросток подошёл к одному из книжных стеллажей, подпер лестницу и залез на самую верхнюю ступеньку, начав рыскать с самых верхов. Через некоторое время он всё же нашёл ту самую, которая привлекла внимание, и потянулся, встав на носочки. Сзади послышался громкий хлопок двери и тяжёлые шаги. Хитоши, вздрогнув, пошатнулся и, наклонившись назад, начал стремительно падать вниз вместе со стеллажом, за который он пытался удержаться. Крепко зажмурив глаза, мальчишка готовился к удару, но почувствовал лишь сильные руки на спине и шее. Книги медленно падали вниз, пока Айзава пытался удержать шкаф. Открыв глаза, Шинсо упёрся взглядом в тёмно-кофейные глаза — чёрная беспроглядная бездна затягивала куда-то вниз, казалось, он только что окончательно в них утонул. Он замер, не сумев сделать вдоха. Сердце стучало настолько оглушительно громко, что все остальные звуки померкли на фоне. Тудум. Тудум. Тудум. — Спокойно не сиделось? — устало спросил Шота, отпуская подростка из рук и пытаясь поставить мебель на место. Парень всё время отгонял эти мысли, стараясь на них не зацикливаться и не думать, что ему взаправду понравился мужчина. Что просто взял и запал настолько сильно, что даже снился. Он плавился от его хриплого низкого голоса, от каждого прикосновения, от его взгляда тёмных глаз. Впервые Хитоши кому-то не безразличен. Ему покупали что-то вкусное, то, что нравилось только ему, укрывали пледом в дождливые дни, давали тёплые вещи и зонт, чтобы не простыл. Спрашивали: «Как провёл день? Чем занимался? Чего нового?» Он нужен и дорог. Его не боялись и не унижали, принимая таким, какой есть. Шинсо хотел остаться с ним, сделать всё, что угодно, лишь бы быть рядом. Ему без разницы, кем окажется настоящий Айзава — маньяком, насильником, потрошителем, садистом. Лучше не знать и умереть от его рук, чем в грязной сырой канаве всеми забытым. Он сошёл с ума…? Окончательно — да. Жизнь слишком коротка, чтобы бежать от самого себя. — Нравитесь, — тихо, одними губами проговорил Хитоши, смотря на мужчину напротив себя. — Что? — не расслышав, переспросил Шота. — Вы мне нравитесь, — выпалил прямо в лоб, вглядываясь в тёмные глаза Айзавы. Шота смотрел, как всегда, холодным, прожигающим насквозь взглядом. Было не ясно, что он чувствовал в этот момент. Шинсо от незнания мелко потрясывало, но он старался не подавать виду, держась стойко. Сейчас его определенно пошлют… Или того хуже — ударили бы, залепив пощечину, чтобы пришёл в чувства и не городил всякую чушь. — Тогда заставь меня влюбиться в тебя. Эта была не шутка. Айзава был серьёзен. Если повезёт, он впервые сможет почувствовать, что такое: любовь, привязанность, нежность. Шоте немного не по себе. Разум постоянно твердил: «Это опасно. Не привязывайся. Не верь никому. Нельзя». Но ему глубоко посрать на этот параноический шёпот. Как бы ни было странно, ужасно, ненормально — Хитоши заставлял его что-то чувствовать. Единственный, кому это удалось. Единственный, кто заставлял его становиться лучше, мягче, добрее. Наконец-то Айзава смог бы самому себе сказать, что не больной психопат, которому чуждо, что такое: сочувствие, любовь, жалость, грусть. Нет, что он не стал бы одним из тех безумцев, которые воспринимали людей за скот на убой. Что не умер бы в кромешной темноте, даже не почувствовав обиды или сожаления. Что за жизнь без ярких эмоций и чувств? Жизнь ли это вообще?.. Что хорошо, а что плохо — вечный вопрос, который его мучал все эти года. Он так и не нашёл ответ, потому что даже герои — убивали, пачкали руки, врали. Шота давно себя потерял, позабыв, кто есть на самом деле. Плохо ли просто влюбиться в подростка? Это было бы самым меньшим злом из всех, которое он совершил бы.