Cry, baby, cry

Айзава стоял на крыше и не спеша собирал винтовку, которую недавно достал из чемодана. Всё было бы куда удобнее и быстрее, будь у него помощник, который помогал с определением ветра, влажности, температуры и подсчитал бы траекторию на баллистическом калькуляторе. Сделав все необходимые расчёты и найдя цель, осмотрел территорию через перископ. Шота вставил три пули, заправив барабан не до конца, надел на глаза прибор ночного видения, установил глушитель и прислушался к окружающей среде: вдалеке выли сирены, сигнализация и человеческий шум, который всё никак не смолкал. Он встал в стойку, перенеся вес тела на ногу и расслабив руки для предотвращения зажатия винтовки. Сделал прикладку, удерживая оружие на весу перед выстрелом, и произвёл несколько глубоких вздохов, полностью выдыхая и задерживая дыхание перед выстрелом. Жертва остановилась около окна. Айзава целился в грудь. Нажав на спусковой крючок, выполнил выстрел, разбивая стекло. Быстро перезарядив, сделал второй. Выдохнув, смог наконец-то перевести дух, полной грудью втянув прохладный воздух. Мужчина опустил винтовку вниз и посмотрел через подзорную трубу, чтобы убедиться, что цель устранена. Грязная работа была выполнена. Айзава закурил и начал собираться, чтобы поскорее покинуть крышу.

***

Вчера Шинсо позвал на свидание. Попросил забрать около его дома ровно в одиннадцать вечера. Шоте было сложно представить романтический ужин с подростком. Лучшим решением было взять машину, которая долгое время стояла на парковке, и просто покатать мальчишку по красивым местам. Айзава после выполненного задания и отчёта пошёл на парковку, выгоняя машину и отправляясь на заправку. Заправив полный бак, подъехал к дому и ждал, когда Хитоши появился бы около порога. Через несколько минут парень выскочил на улицу и, заметив Шоту, залетел на переднее сиденье. Немного запыхавшись, Шинсо неловко улыбался, держа бенто и термос в руках. — Поехали к морю, — сказал Айзава перед тем, как отъехать от дома и выехать на главную дорогу. — Скоро начнётся дождь. Шота барабанил пальцами по рулю, когда они остановились на пешеходном переходе, ожидая зелёный свет. Его пальцы отбивали причудливую мелодию, а Хитоши невольно залюбовался его руками, которые были обтянуты тонкими перчатками из материала, схожего с бархатом. — Хитоши, почему ты хочешь стать героем? — неожиданно спросил Айзава, посмотрев на притихшего парня. — Это моя мечта, — неловко выпалил Шинсо, отведя взгляд на стекло и рассматривая, как скатывались дождевые капельки. — Хочу помогать людям. Шота сжал губы в тонкую полоску, сдерживая едкое: «А помогут ли тебе эти люди, когда ты будешь нуждаться в помощи?». Айзаве эти самые люди не помогли. Он презирал одинаково — злодеев, героев и простых гражданских. Чтобы понять, насколько ужасен и мерзок мир, надо оказаться на улице, где единственное, что волновало бы: «Как выжить?», а после половину своей юности убивать «неправильных» людей ради этого же общества, которому глубоко посрать на твою жалкую, никчёмную жизнь. Отчасти он мог понять Леди Наган, которая возненавидела героев. Она не выдержала, потому что чувствовала: сожаление, боль, ненависть, вину. Шота ничего не испытывал, когда убивал. Работа есть работа. Против начальства он не шёл, ведь ненавидел всех одинаково. В нём взрастили преданность и благодарность за спасение. Если бы Айзаву в край бы всё заебало, то лучший способ — сдохнуть на задании. Этот мир не приносил удовольствия. Нажав на газ, мужчина завернул вправо, выезжая на безлюдную дорогу. — Как с работой? — прервал молчание Хитоши, подняв взгляд на Шоту. «Грязно, но терпимо. Разорвало грудную клетку после выстрела. Рад, что не нюхал все эти благоухания». — Хорошо. Никаких проблем, — коротко ответил Айзава, заезжая на другую улицу и поворачивая к берегу. Машину слегка потрясло, когда они выехали на песок. Резко остановившись, Шота заглушил мотор. — Будешь кофе? — неловко протянул мальчишка, придвигая термос Айзаве. Казалось, мужчина совсем не спал, выглядел слишком потрёпанным. Хотя он всегда таким был, так как плохо и мало спал, работая без выходных. — Да, — ответил Шота, принимая термос и открывая плотно закрытую крышку. Налив кофе в колпак, вдохнул прекрасный запах и немного отхлебнул, смакуя. Сегодня Шинсо сварил хороший кофе. — Что ты чувствуешь ко мне? — аметистовые глаза остановились на лице Айзавы, рассматривая слегка взъерошенную челку, которая то и дело лезла в глаза. — И что ты хотел бы получить от наших взаимоотношений? — Не знаю. Любовь. Заботу. Нежность. Ласку, — честно ответил мужчина, делая ещё глоток. — Ты ни разу не влюблялся? — парень глубоко вздохнул, он точно спросил какой-то бред. Как этот прекрасный мужчина, который во всём идеален, никогда не влюблялся? Шота, допив, посмотрел в пустой колпак, вглядываясь в тёмное дно, а после закрутил, откладывая термос на задние сиденья. — Нет. Я не знаю, что такое любовь. Никто не показывал, как надо любить, как правильно это делать, какая она и что из себя представляет. — в горле резко пересохло, голос немного охрип. Айзава впервые кому-то рассказал об этом, показывая настоящую частицу себя, которую хотелось спрятать ото всех. — Возможно, я не умею любить и никогда не смогу. Хитоши какое-то время молчал, переваривая полученную информацию. Он не ожидал получить такой ответ. Правда неприятно щипала глаза. Если Шота не сможет к нему ничего почувствовать, то и потом не сможет. Но Шинсо любил не говорить, а действовать — необдуманно, легкомысленно и нагло, зато результативно. Мальчишка отложил бенто в сторону, немного согнувшись, попытался перешагнуть и протиснуться к Айзаве. Мужчина молча наблюдал за его действиями, но не двигался, давая ему всё же спокойно усесться. Хитоши плюхнулся на бёдра Шоты, немного поелозив, удобно устраиваясь, и посмотрел внимательным взглядом на Айзаву. — Что ты делаешь? — мужчина поднял одну бровь вверх, не понимая его мотив. — Пытаюсь вас влюбить в себя, — честно выпалил мальчишка, нагло ухмыльнувшись. — Сидя на моих коленях? — Почему бы и нет? — Шинсо приблизился к его лицу, оставляя несколько сантиметров между их носами. — Знаете, очень удобно. Снаружи бушевал сильный ветер с холодным ливнем, который лишь усиливался, громко хлестая по стеклу. Если бы не это, то он услышал бы громкий стук сердца Хитоши, которое чуть ли не выпрыгивало из груди. Шота замер, пытаясь не дышать, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. Шинсо осторожно приблизился к его обветренным губам, столкнувшись кончиками носов. Шумно выдохнул, стараясь собраться с мыслями, но ничего не получилось. Резко прижался к губам Айзавы, жадно целуя и зарываясь пальцами в тёмную копну волос. Слегка прикусил нижнюю губу, тут же её оттягивая и зализывая, чтобы снова жадно впиться в чужие соблазнительные губы. Мозг медленно плавился от осознания того, что сейчас происходило, и того, как руки сжались вокруг бёдер Хитоши. Он не хотел останавливаться, даже дышать и делать спасительный вздох, а только — целовать, целовать, целовать.