Cry, baby, cry

Айзава отбросил винтовку назад и, отойдя до самой стенки, сделал рывок, чтобы разбежаться и перепрыгнуть расстояние, которое присутствовало между зданиями. Разбитое стекло громко захрустело под ногами. Шота не отдавал себе рационального отчета, когда сделал прыжок над пропастью. Один неверный отступ, и он полетел бы вниз. Айзава всем сердцем влюблен в каждое мгновение, которое он провёл вместе с Хитоши. В каждый час, минуту и секунду. Они дороги ему. Айзава прикрыл руками лицо и с громким звоном разбил окно, влетая внутрь. Шинсо, не мигая, смотрел на мужчину, казалось, он даже не дышал. Все это было нереальным. Каким-то бредом его больного, измученного разума. Даже если его крик души был всё же услышан, это невозможно. Вокруг царил ад из разных звуков. Они ничего не слышали, кроме своих гулких ударов сердец. Всё замерло, и становилось до боли невыносимо стоять друг напротив друга. Осталось недолго до взрыва — шесть минут и тридцать две секунды. Шота сократил дистанцию и схватил Хитоши за плечи. — Кто посмел это сделать? — Айзава в ярости. Он не мог смотреть на такого Шинсо без боли и ненависти. Казалось, Шота в любую минуту потеряет контроль над собой и поддастся этой всепоглощающей боли. Хитоши сжался всем телом, мелко задрожав. По его лицу скатывались горячие слезы. Он не мог даже посмотреть на мужчину. Столько чувств внутри. Он запутался. Ему больно и страшно. Шинсо до последнего не верил, что это он. Потому что осталось пару минут. Не имело значения, как здесь он оказался и почему, а только цифры, которые показывали отведённое время. — Пожалуйста, уходи! — вскрикнул парень, пытаясь оттолкнуть Айзаву. Шота не сможет помочь. Скоро сработает бомба, и всё взлетит на воздух. — На мне бомба. Осталось пару минут. Пожалуйста… Шинсо смотрел на него со всей болью, которая была слишком токсична и опасна. Она разъедала всё изнутри. «Спаси! Спаси! Спаси меня!» — кричало нутро, моля о помощи, о протянутой руке. Он устал. Он больше не может бороться за свою жизнь. Нет желания делать шаг вперед, лишь бы спастись. Все чувства ярко вспыхивали и выжигали всё изнутри, оставляя после себя болезненную пустоту. «Он не сможет спасти. Он умрет вместе с тобой, если останется рядом» Шинсо страшно. Страшно, что это последний их момент. Страшно, что Шота оставит его. Страшно, что он останется рядом. Одни мерзкие противоречия. — Нет, — коротко ответил мужчина, не сдвинувшись ни на шаг. Хитоши скривился и задрожал, осознавая, что эта ситуация самая ужасная из всех. Что лучше одному пойти ко дну, чем так. Одному умереть так несправедливо и жестоко, чем вместе с тем, кого любишь. Он открывал рот и закрывал, не в силах произнести слова. Паника захлёстывала с головой. Хотелось сжаться в комочек и забиться в самый тёмный угол. Обмануть себя и сказать, что всё хорошо. Что всё это — ложь. — Дай осмотреть бомбу, — спокойно произнес Шота, стараясь слегка приподнять его сцепленные руки и рассмотреть механизм. — Не двигайся. Шинсо мог бы сказать: «Ты сумасшедший! Беги! Спасайся! Оставь меня и эту чертову бомбу в покое! Просто уходи…». Но единственное, что смог — шумно дышать, чтобы окончательно не вырубиться. Чувства нещадно душили, наваливаясь огромной кучей. Мозг не вовремя заработал, заставляя его думать и воспринимать ситуацию слишком трезво. Шинсо Хитоши — молодой амбициозный герой, который работал подпольным героем. Спас множество людей. У него раздробленная рука. Кости все сломаны. Ничего не чувствовал, даже пальцы. Его ждет прекрасное будущее. Он отучится в престижном вузе. Найдет хорошую работу. Заведет свою семью, которая будет его любить всем сердцем и душой. Осталось три минуты и двадцать одна секунда. Купит красивый большой дом. Рядом Айзава, который каждое утро мягко целует в щеку. Они смотрят вместе на алый закат и пьют горячий кофе. Бомба противно пищит. Шота пытается что-то исправить. — Зачем ты это делаешь…? — сипло выговорил парень, глотая слезы и тупую обиду. Айзава какое-то время молчал и внимательно рассматривал механизм, рассчитывая все ходы, которые можно было сделать, но с маловероятным шансом на спасение. Мужчина достал нож, который всегда прятал за пазухой, и посмотрел Хитоши в глаза. — Потому что люблю, — это не просто слова. Он уверен. Теперь точно. Потому что прошлый он выстрелил бы в голову без каких-либо сожалений. Прошлый он не мечтал бы с упоением убить всех, кто причинил Шинсо боль. Тех, кто заставил его стоять здесь и страдать в кромешной темноте и в одиночестве. — Жестоко… — Хитоши по-глупому разрыдался, потому что услышать это оказалось слишком невыносимо больно. Как он хотел, чтобы всё это закончилось. — Хитоши, слушай внимательно, — Шота положил ладонь на его плечо. — Когда я срежу провод и сзади ткань, прижмись ко мне и не отпускай. — Нет! Взорвётся! Не надо! — истошно вскрикнул Шинсо, измученно смотря на него. Хороших концов не существовало. Для таких, как они, нет хороших и счастливых концов. Айзава, выдохнув и крепко схватив за рукоять ножа, сделал первый разрез, а после полоснул сбоку, разрывая ткань. Он резко ухватился за весь этот механизм вместе с лоскутом порванной ткани и отбросил со всей силы назад. Рефлексы не давали ему останавливаться или как-то мешкать. Схватив подростка под ребра, он опёрся пятками назад, делая прыжок в пропасть. Сжал его всем корпусом, закрывая руками лицо. Они стремительно полетели вниз. Ветер свистел в ушах, растрепывая волосы, спутывая в колтуны. Их тела с громким ударом приземлились на крышу машины, прогнув ее. Теплая кровь заполнила вмятины железа и слипла темные пряди. Айзава какое-то время нечётко и смутно слышал крики, сирену, взрывы, чужие голоса, а после провалился в кромешную темноту.