Приди в мою жизнь вновь.

Серое небо затянуто тяжёлыми облаками, будто осень специально старается скрыть солнце. Ветер, пронзительно холодный, играет с опавшими листьями, поднимая их в короткие, беспорядочные вихри. Асфальт влажный, блестит от недавнего дождя, а в лужах отражаются мерцающие огоньки уличных фонарей. Я иду вдоль длинного ряда домов. Кутаюсь в теплый шарф, стараясь спрятаться от холода. Мои шаги гулко отдаются в пустынных переулках, редкие прохожие мимолётно оглядываются, торопясь пройти мимо. Моя внутренняя враждебность, видимо, пугает их На мгновение я останавливаюсь, чтобы поправить волосы и бросаю взгляд на дальний конец улицы. Там, в сгущающихся сумерках, город кажется почти безжизненным, но причиной, привлёкшей мое внимание стало совсем другое. Я услышала отголоски крика своей сестры. Она была в бешенстве и, активно жестикулируя руками спорила с мужчиной в костюме. Он стоял ко мне спиной, но мне не нужно видеть его лицо. Элайджа. — Несколько сотен лет назад вы погубили мою жизнь, но я не позволю, чтобы Мэри так же, как и я пострадала от вашего семейства, Майклсон! — девушка пристально глядела на первородного, но мужчина смотрел поверх нее, чем еще больше раздражал Кэтрин. Я усмехнулась, опуская глаза. В последнее время, сестра стала чересчур эмоциональной и ее внутренний огонь горел ярче обычного. Она часто вступает в конфликты и не следит за языком. А это в свою очередь может привести к негативным последствиям. Сейчас Кэтрин просто повезло, что перед ней Элайджа, который очень ее любит, а не Клаус, желающий убить ее уже на протяжении нескольких столетий. Второй не стал бы с ней церемониться и просто всадил кол в грудь. — Зачем вы вовлекли ее в свой дурацкий ритуал? — никак не успокоится девушка. — На нашей планете достаточно опытных ведьм для этого. — Твоя сестра была сама не прочь поучаствовать в данном ритуале. Она превосходно справилась и мы достигли нужного результата. Не дожидаясь, пока Кэтрин сотворит очередную проблему, я направилась в их сторону и резким движением положила руку на плечо сестры, слабо сдавливая. Стоя за ее спиной, я наигранно улыбнулась Элайдже и ядовитым шепотом приказала девушке идти за мной. Кэтрин сильно удивилась и хотела оттолкнуть меня, но я крепко перехватила ее за локоть. Чтобы не выглядеть слабачкой в глазах своего бывшего, она наконец разворачивается и идёт за мной. — Моррисон, ты знатно обнаглела или мне кажется? — с вызовом интересуется сестра, когда мы оказываемся у нее дома. Я зажигаю камин и с невозмутимым выражением лица оборачиваюсь. — Сестра, ты всё больше разочаровываешь меня. Твои эмоции сведут тебя в гроб и ты это знаешь. Многие не стали бы с тобой сюсюкаться, как Элайджа и ты бы уже лежала порознь со своей тупой башкой. Ты сильный, опытный вампир, но должна осознавать могущество перед собой стоящего. Он — первородный, и то, что вы когда то спали не даёт тебе права думать, что он простит тебе всё на свете. У каждого свой уровень терпения. — мой голос звучит властно, с нотками упрёка. Сложив руки на груди, я осуждающе смотрю на сестру и та, как будто бы постыдившись опускает голову. Этот жест вовсе выбивает меня из колеи. Кэтрин никогда не склоняет голову. Не перед кем. Тяжело вздохнув, я покидаю дом сестры. Мне стоит разобраться с её поведением, но это расследование может подождать. Сейчас же есть дела поважнее.

***

— Клаус опять затеял свои грязные игры. Приглашает меня в роскошный ресторан для обсуждения очень щепетильных тем. — сообщаю я, широко шагая по главной площади. — Кай, мне некогда говорить, нужно собираться к великому и ужасному на важную встречу. — тянусь к кнопке сброса вызова, но парень оказывается прямо передо мной и я врезаюсь в его грудь. — Ты совсем рехнулся? — рявкаю я, пока брюнет придерживает меня за плечи, в попытке предотвращения моего падения. — Я давно не дружу с головой, но именно эта чудинка тебе и нравится во мне. — парень игриво подмигивает, но в секунду мрачнеет. И я понимаю, что дела плохи — резкие смены настроения Паркера никогда не доводили до добра. Щёлкнув пальцами, я телепортирую нас в уютный парк неподалёку от того самого ресторана, но Кай отрицательно кивает головой и мы оказываемся в сыром подвале. Я вскидываю бровь в вопросе, на что слышу: — Клаус не должен слышать этого разговора.

***

Светский вечер сиял роскошью: хрустальные люстры заливали зал мягким светом, бокалы звенели, а гости в изысканных нарядах обсуждали свои дела, как будто ничего необычного не могло произойти. Но после встречи с Клаусом я знала — этот вечер станет для всех переломным. Кол стоял у окна, держал бокал вина и, как всегда, смотрел на всё с легкой насмешкой. В этом взгляде было что-то одновременно притягательное и опасное. Он чувствовал себя хозяином любой ситуации, особенно среди своей семьи. Его уверенность обжигала, а для меня становилась невыносимой. Рядом с ним стоял Клаус, его старший брат, чьё присутствие всегда несло холод. Именно его речи повлияли на мое решение.

«Если Кол не умрёт этой ночью, то все погибнут. Он — ключ, который может пробудить древнего врага. Даже он сам этого не знает, но его жизнь — угроза для нас всех. Ты должна это сделать. Он доверяет тебе и не ожидает предательства.

Другого выхода нет.»

Эти слова до сих пор эхом звучали у меня в голове. И хотя я ненавидела Клауса за то, что он втянул меня в это, я знала, что он прав. Я подошла к Колу, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно: — Разве ты не устал стоять здесь, среди этих безликих лиц? Ты выглядишь так, будто готов сбежать. Он повернулся ко мне, его глаза блеснули искренней теплотой, смешанной с привычной иронией. — Сбежать? Нет, я просто жду, когда ты наконец признаешь, что без меня тебе было бы скучно. Я улыбнулась, хотя внутри всё дрожало. Он не мог знать, что я прячу за спиной осиновый кол. Не мог заметить, как мой взгляд пробежался по его груди, отмечая точку, куда я должна буду нанести удар. — Скучно? Тебе всегда так лестно думать о себе, — парировала я с сарказмом. — Но знаешь, ты действительно умудряешься делать любую вечеринку… драматичной. Он рассмеялся, не замечая, как я сделала шаг ближе. — Это мой дар, Мэри. А твой — разрушать чужие планы. — О, ты даже не представляешь, насколько я хороша в разрушении, — ответила я, и в этот момент резким движением вонзила кол ему прямо в сердце. Кол застыл, его лицо исказилось шоком и болью. Бокал выпал из его руки, вино разлилось по полу, словно кровь. — Что… — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Его взгляд встретился с моим, полным боли и предательства. Я выпрямилась, холодно улыбаясь, хотя внутри всё разрывалось на части. — Ты думал, что знаешь меня? Как же глупо с твоей стороны. Он пошатнулся, его руки потянулись ко мне, но силы покидали его слишком быстро. Он упал на колени, его глаза всё ещё были прикованы ко мне. — Почему… ты? — выдохнул он, и эти слова были как нож, вонзённый прямо в моё сердце. Я отвернулась, сдерживая слёзы, которые жгли мои глаза. Голос Клауса раздался из-за моей спины, хладнокровный и уверенный: — Это было необходимо. Ты бы не понял. Кол успел бросить последний взгляд на брата, его губы дрогнули, но он уже не мог ничего сказать. Через мгновение его тело рухнуло на пол, а я, не оглядываясь, направилась к выходу. Гости в зале замерли в молчании. Первородные смотрели на меня, кто-то с яростью, кто-то с удивлением. Клаус подошёл ближе и произнёс, обращаясь ко всем: — Теперь всё будет так, как должно быть. Я слышала его слова, но они уже не имели значения. Внутри меня бушевала боль, но я знала, что не могу её показать. Мне нужно было выжить, чтобы однажды доказать Колу, что я сделала это ради него. Ради нас всех. Гробовая тишина повисла над залом. Кол лежал на мраморном полу, неподвижный, словно статуя, а вокруг замерли те, кто когда-то считал себя неуязвимым. Никто не двинулся с места. Шок и недоумение висели в воздухе, как тяжёлый туман. Клаус был первым, кто нарушил это молчание. Он холодно посмотрел на присутствующих и шагнул вперёд, став между телом брата и остальными. — Мы больше не можем рисковать, — заявил он громким голосом, его слова эхом отразились от высоких потолков зала. — Вы все знаете, что он был угрозой. Её поступок спас нас всех. Ребекка, их сестра, бросила на меня взгляд, полный ненависти. — Это ты сделал её своим орудием, не так ли? — прошипела она, её голос дрожал от ярости. — Ты убил его её руками! Клаус повернулся к ней, его лицо оставалось холодным, но в глазах горело что-то тёмное. — Он сделал бы то же самое, будь на моём месте, — сказал он, как будто это было оправданием. Я стояла в стороне, чувствуя, как ледяной взгляд Ребекки пронзает меня. Я не дала ей возможности напасть. Сделав глубокий вдох, я подняла голову, стараясь сохранить маску безразличия, которая защищала меня все эти годы. — Вы можете ненавидеть меня сколько угодно, — сказала я, обращаясь к Ребекке и другим. — Но никто из вас не осмелился бы сделать то, что нужно. Я просто взяла на себя то, что вы боялись совершить. Ребекка шагнула ко мне, её руки сжались в кулаки, но Клаус остановил её. — Хватит, — сказал он, его голос был низким, но угрожающим. — Это была её жертва. И ты не имеешь права осуждать её за это. — Жертва? — усмехнулась Ребекка, её глаза сверкнули. — Ты называешь это жертвой? Она убила его, не моргнув и глазом! Я хотела что-то ответить, но в этот момент услышала слабый шёпот позади. Мои глаза расширились, и я резко обернулась. Кол лежал на полу, но его пальцы слабо шевелились. Он ещё был жив. — Нет… — прошептала я, чувствуя, как страх сковывает меня. Клаус заметил это первым. Его лицо стало мрачным, он шагнул к телу брата, а затем обернулся ко мне. — Он сильнее, чем я думал, — сказал он, нахмурившись. — Если он выживет, всё начнётся снова. Я почувствовала, как мой мир рушится. Это означало, что мне придётся сделать это снова. На этот раз так, чтобы не было ни малейшего шанса на ошибку. — Нет, — твёрдо произнесла я, чувствуя, как моё сердце разрывается. — Я больше не сделаю этого. Но Клаус уже протягивал мне новый кол, его взгляд был железным. — У тебя нет выбора. Ко мне подошёл Деймон, его лицо отражало ужас и сомнение. Он произнёс: — Ты не обязана. Пусть они сами решают свои проблемы. Но я знала, что если не сделаю это, мир может не выдержать. Я взяла кол из рук Клауса, чувствуя, как дрожат мои пальцы. — Прости меня, но я не могу иначе, — прошептала я себе под нос. Я подошла к нему, его глаза открылись, и он посмотрел на меня, полный слабости и боли. — Ты… снова? — выдохнул он. — Это для тебя же, — ответила я, снова надев маску сарказма. — Ты слишком упрям, чтобы умереть с первого раза. И в этот момент я вонзила кол снова, закрывая глаза, чтобы не видеть, как угасает свет в его взгляде.