Зарево

А мы с вами перенесёмся в менее зелёную область. Пролетая мимо городков, сошедших со страниц увлекательных сказочных книг; мимо уютных домиков с красными крышами, расположившихся на плодородных равнинах; мимо мощённых разноцветным камнем дорог, спрятанных в тени кипарисов; мимо красочных ароматных цветочных клумб. Прикрыв глаза ладонями пролетим над непроходимыми остроконечными серыми скалами Хорровакуи, где ничего не растёт и уже давно нет ни одной живой души. Окажемся на территории, где нет места ни волшебству, ни ярким краскам. Здесь правят балом механические сооружения, словно древние вымершие драконы, извергающие огонь и пар. Бесчисленное количество шестерёнок без остановок крутятся изо дня в день, выполняя свою часть работы. Высокие холодные металлические конструкции, которые стремятся достичь серого затянутого промышленным дымом неба, но достают только до массивных дирижаблей. Эти города растянулись вдоль широкого горного хребта, оставив незаселёнными только заснеженные вершины. Пробегая мимо освещённых фонарями участков улицы, Сэйдж спешил к верхнему уровню города Рибус. В противовес торопящемуся Сэйджу – по улицам вальяжно прогуливались мужчины в высоких чёрных цилиндрах, украшенных круглыми толстыми очками, и дамы в узких длинных и неудобных платьях шоколадного и бордового цветов. Они ступали высокими каблуками в маслянистые лужи, разбрызгивая вокруг жидкость и оставляя после себя мокрые следы. Сэйдж обернулся на скрипучий звук, проезжающего мимо трамвая, заполненного людьми. Свет фонаря осветил его белую фарфоровую кожу, будто она сверкала изнутри. Любая девушка будет завидовать такой кукольной коже, впрочем, как и точёным чертам лица, словно продуманному идеальному изваянию искусного скульптора. Мужчина подобрал подол своего кобальтового пальто и побежал дальше. Возле широкой аркообразной металлической двери, покрытой тринадцатью крутящимися шестерёнками, Сэйдж резко затормозил. Он спешно разгладил руками помятую от движений одежду и пригладил назад непослушные кудрявые волосы. Успокоив дыхание глубоким выдохом, Сэйдж дёрнул за ручку и шагнул внутрь помещения. Просторный зал с множеством, холодящих воздух, конструкций, укреплений и потолочных сводов освещался слабым уличным светом через длинные витражные окна. В каждом окне отображался момент важных изобретений: вертящиеся механизмы; паровая машина; дирижабль в небе; заводы с высокими трубами и литейные. Люди, живущие в горных городах, считали себя прогрессивными на фоне остальных народов. Но сердца их были такими же ледяными, как сталь, пронизывающая весь город, а в глазах горел такой же высокомерный огонь, как в местных круглосуточно работающих плавильнях. Из-под потолка свисали ультрамариновые и бордовые полотна, которые плавно развевались от сквозившего ветра. Акустика в зале была устроена таким образом, что даже от того небольшого количества людей, что находились внутри, раздавалось много шума. Публика расположилась в помещение буквой П. По бокам мужчины и женщины в основном стояли и слушали тех, кто величественно восседал у дальней стены. Сэйдж осторожно проследовал вдоль ряда людей, пытаясь оставаться незамеченным. Правда, это ему не удалось. Мужчина, сидящий в центре, всё же разглядел в толпе знакомую высокую, худую фигуру и еле заметно приветственно кивнул. Остановившись в углу, Сэйдж поинтересовался у одного из стоявших там мужчин: - Давно началось? - Если мы говорим о временных рамках, то недавно. Но сказано было уже много, - ухмыльнулся собеседник, из-за усталости меняя опорную ногу. - И какие настроения? – уточнил Сэйдж, неосознанно разминая уставшую спину костяшками пальцев. Он уже успел окинуть взглядом толпу споривших знакомых и незнакомцев, и мог сделать вывод самостоятельно. Один из приверженцев оппозиционных волшебных взглядов гневно размахивал руками, доказывая правильность своего мнения. На лбу проступила испарина, кончики пальцев нервно подрагивали. Верил ли он сам в то, что говорил? Вряд ли. С противоположной стороны находилась консервативная группа мужчин в наутюженных дорогих костюмах с аккуратно сложенными носовыми платками в нагрудных карманах. Каждый из них напоминал змею, выслеживающую грызуна, с плотоядным глупым взглядом. Они умиротворённо молчали, сложив руки за спиной, ведь понимали, что их поддержит большинство. Людей пугает новое и неизвестное. Им удобнее быть ведомыми по привычному пути. Чуть поодаль, прикрывшись веерами с острыми лезвиями в складках, шептались дамы в расшитых приталенных платьях из плотного жёсткого материала. Наверняка им была неинтересна тема дискуссии и посетили мероприятие лишь ради одной цели – показать свои новые наряды обществу. - Как обычно: магии не место на наших землях, - ядовито выделяя каждое слово подытожил собеседник. Мужчина, сидевший по центру, безучастно наблюдал за происходящими перепалками, устало подперев рукой голову. Его болезненно-бледная кожа резко контрастировала с глубоким оттенком бордового пальто, делая похожим на призрака прошлого. Отчуждённо прикрыв глаза, мужчина усиленно массировал пальцами виски. За ним неотрывно наблюдал Сэйдж, вполуха слушая возмущения своего собеседника по поводу сегодняшнего собрания. В последнее время большинство подобных собраний проходили одинаково: недовольные прежним режимом бунтовали и ругались, призывая к новому порядку. Давид, так звали мужчину болезненного вида, всё также не открывая глаз, поднялся со своего места и проследовал к ближайшей небольшой двери, скрытой за полотном. Сэйдж почтительно поклонился компании, возле которой находился всё это время, и широкими уверенными шагами подошёл к спрятанной двери. Не успел он закрыть за собой дверь, как слева послышался тихий охрипший голос. - Каждый раз одно и тоже. Давид облокотился об холодную каменную стену, отрешённо смотря перед собой. Он закрыл лицо ладонями, продолжая большими пальцами растирать виски. Боль усиливалась, пульсируя и отдавая эхом в уши. Сэйдж потянулся для поддержки, но длинные изящные пальцы сдержанно остановились на половине пути. Он с сожалением сжал руку в кулак и спрятал за спину. - Лекарство не помогает? Его собеседник беспомощно помахал головой, обессилено сползая по каменной холодной стене вниз. Он измученно провёл пальцами сквозь волосы, закидывая голову назад. - Гоулин… - тяжёлый, полный безысходности и стыда, выдох, - должно быть, ты не знаком с ним лично. Он из оппозиционных волшебных взглядов, - Сэйдж внимательно слушал и уже догадывался, о чём именно пойдёт речь. Мужчине хотелось остановить Давида. Не дать ему произнести вслух то, что никто бы в городе не поддержал, а многие даже осудили бы, - он рассказывал мне о целительнице из лесов, - Сэйдж весь сжался, боясь отвергнуть или, что ещё хуже, поддержать эту авантюрную идею. Внутренне он уже готовился, что Давид пошутит об этой целительнице или, на худой конец, не спросит его мнения, - знаю, что звучит глупо. Но я в отчаяние, понимаешь? – Давид поднял голову и проникновенно посмотрел в глаза своему советнику, пусть даже и неофициальному, но имеющему самое большое влияние на него. Он пытался угадать, что ему ответит немногословный мужчина, который разумно взвешивал каждое слово. - Давид, - короткая пауза, которая кажется невыносимо длительной. Улучив пару секунд на размышления, мужчина усиленно потёр переносицу. Вряд ли он отдавал себе в этом отчёт, но делал это движение всегда, чтобы лучше сформулировать мысль, - это очень… очень ненадёжно. Ты можешь тяжело перенести полёт на дирижабле. Уже не говоря о том, что эта целительница… - слова давались с трудом. Сэйдж отвернулся, чтобы скрыть свою растерянность и неуверенность. Что использует эта целительница? Травы, заклинания, магию духов? Поможет ли она человеку с горного города или коварно избавится от него? Можно ли довериться совершенно незнакомой особи? Столько вопросов, на которые можно получить только условно-предположительные ответы. Для советника этого было недостаточно. - Это не проблема, - сквозь боль слабо улыбнулся мужчина, опуская невесомую руку на плечо советника. За последние месяцы он значительно потерял в весе и сейчас это ощутимо чувствовалось, - девушку доставят сюда. - ЧТО?! – Сэйдж резко развернулся, глаза его были наполнены ужасом и неверием в услышанное, - Ты в своём уме?! – ответом послужил осуждающий взгляд, напоминающий об их иерархии, - Жители лесов предпочитают не покидать свои земли. Ты собираешься насильно вывезти сюда человека? - Вряд ли она человек. - И что это меняет?! – не унимался Сэйдж. В нём взревела непозволительная ярость, негодование. Досадно было признавать, что он уже никак не смог бы повлиять на это решение. У Давида был тот самый взгляд, которым он смотрел при неоспоримых для него утверждениях. Около года Давида изводили сильные головные боли. Они наступали внезапно и также внезапно проходили. Врачи, которые осматривали мужчину, лишь разводили руками в замешательстве. Первое время он выглядел, как здоровый человек и видимых причин для появления болей не обнаружилось. Но со временем изнурительные приступы ослабили мужчину, лишили его полноценного сна и радостей жизни, превратив в бледного, раздражённого и уставшего, в тень от себя прежнего. Лекарства, которые изготавливали в горных городах, не уменьшали боль. Поэтому Давид принял решение воспользоваться опасным шагом – прибегнуть к магии обитателей лесов, которая неприемлема для горных жителей. Сэйдж выпрямился, расправил одежду и, высокомерно прикрыв ледяные голубые глаза, непроницаемым металлическим голосом добавил: - Как Ваш советник обязан предупредить, что это решение будет нести опасные для всех последствия. Мужчина покорно поклонился и неспешно подошёл к двери. Не смотря в сторону Давида, он медленно вышел из комнаты. Бледный Давид болезненно скривился и протянул пальцы к двери. Лишь одними губами он произнёс: - Мне жаль, что разочаровал тебя… мой друг… За те несколько минут, что Сэйдж отсутствовал в главном зале – ничего не изменилось. Собравшиеся там люди продолжали всё также эмоционально спорить, пытаясь уверить друг друга в правильности своей точки зрения. Никто из них не догадывался о состоявшемся за плотно закрытой дверью разговоре. Никто из них не мог заметить, какая масштабная буря разрывала сердце мужчины изнутри. Как Сэйдж метался между долгом и человеческим отношением. Как его съедали собственные мысли под прикрытием нервно поправляемых манжет пальто. В таком состоянии он выбежал на людную улицу, над которой уже сгущались дождевые тучи, а в воздухе витал лёгкий запах сырости. Парадоксальное ощущение: в этой толпе он чувствовал себя самым одиноким человеком на земле. Сэйдж попытался вспомнить, когда не щадящее никого чувство одиночества не покидало его; когда он искренне был рад чей-то компании. Кроме Давида. Мужчина коснулся носком ботинка края лужи и моментально брезгливо струсил капли воды на землю. Одного взгляда в отражение было достаточно. Он уже чувствовал себя завороженным и прикованным к тому образу, который усмотрел в луже: мощный силуэт, полностью скрытый накидкой и два горящих сжигающим пламенем глаза. Из рукава показались кончики оранжевых перьев. Они выглядели, как ненастоящие, из другого, более фантастического мира, чем этот. В забытье советник наблюдал, как эти перья тянулись к его запястью, плотно обкручивали его, оставляя золотое клеймо. Один из прохожих неосторожно толкнул Сэйджа в плечо и прошёл дальше. Мужчина тряхнул головой и осмотрелся по сторонам: загадочной фигуры в накидке нигде не было, даже в отражении лужи. Он повернул к себе внутреннюю часть запястья – там красовался контур раскрытой книги.