Дурачьё

Утром выходного его будит поцелуй Мины в лоб. Она ложится рядом и приобнимает его. Киришима еще спит, но приоткрывает глаза и смотрит на нее, слегка улыбаясь. Ее волосы в утреннем рассвете кажутся еще более мягкими и блестящими, она сняла линзы или не надевала их пока, ее глаза нежно-голубые, сонные, а взгляд нежный и теплый. Эйджиро вмиг становится стыдно. Он еле шевелит мозгами, но сбивчивым шепотом говорит: — Я изменил тебе. Его глаза тут же наполняются слезами, хотя плакать уже поздно. Ее лицо осунулось, губы сжались в тонкую линию, подбородок задрожал. — С кем? — еле слышно произнесла она. — С парнем с нашего курса. Глаза Ашидо удивленно смотрели на него. В них затаилась обида, боль и ненависть. — Тебя… Эйджиро, что ты несешь, а? — Ашидо приблизилась к нему. — Ты шутишь надо мной? — Я… Я напился… Я не хочу себя оправдать, Мина… Хочешь, я уйду? — слабым, дрожащим голосом проговорил Киришима. Он слишком устал, чтобы сдерживаться. — Расскажи мне, что произошло, — Ашидо прикрыла глаза и принялась слушать. По мере рассказа голос Киришимы слабел, он шмыгал, всхлипывал, понимая, что он натворил. Под конец они оба расплакались. — Я, похоже, по уши в него… Я знаю… Что тебе это не поможет, но прости меня. Прости… — зашептал Киришима, видя, как у Мины катится слеза по щеке. — Я тебя никогда не прощу, — Ашидо прижалась к нему, пряча лицо в плече. — Всего два дня… Два дня… Эйджиро… Ты… Променял год на два дня. Ты ужасный человек… Киришима навзрыд заплакал, чувствуя, как все летит к чертям. Он сам виноват во всем, что с ним происходит. Виноват, что Кацуки его отвергает, виноват во всем. — Но не жалей ни о чем. Если ты любишь человека — за него надо бороться. Поборись, Эйджи, как ты умеешь, — улыбнулась она сквозь слезы и отстранилась. — А я посмотрю, как ты будешь бороться за него. Ладно? Киришима кивнул, обнял ее крепче и выдохнул. Эти слова вселили в него надежду, мечту и веру.

***

Уже пару часов спустя они вместе сидели на кровати, ели заваренный рамен, так как обоим было неимоверно не хотелось готовить, и обсуждали предстоящие планы на жизнь. Ашидо уже приняла факт, что ее бывший уже парень, нашел себе новую пассию своего же пола, и теперь помогала ему завоевать его сердце. Потому что любовь это что? Это попытка сделать своего любимого человека счастливым. Если твоего любимого человека привлек противоположный пол, разве не будет правильным ему помочь в его любовных начинаниях? — А он красавчик, — Мина приблизила то фото с пляжа. — Да! От одной только мысли… — А член у него большой? — Ашидо улыбнулась, глядя, как лицо Киришимы покрывалось румынцем. — Какая тебе разница… — фыркнул Эйджиро. — Больше твоего? — Мина сделала круглые глаза. — Покажи примерно! Киришима сделал кольцо указательным и большим пальцем. — Хуя, — выдохнула она. — Угу… Но у меня длиннее. Мина задумчиво почесала затылок. — Насколько? Киришима примерно показал. Мина улыбнулась. — Может, мне попробовать его закадрить? Раз уж у тебя не катит, — засмеялась она. — Нет уж. Потом кому ты будешь плакать, что он тебе со мной изменит? Киришима написал Бакуго, прислал пару тик-токов с котиками, и Мина решила не мешать ему, вместо этого пойти с подругами прогуляться. Эйджиро остался дома, в окружении острого аромата приправ рамена и предвкушения. Бакуго ответил. 13:01 Пойдем прогуляемся 13:01 Куда? 13:02 Мне похуй. Погнали, пока зову. 13:04 Потом не ной, что я тебя игнорирую 13:05 Где и во сколько? 13:05 Я у твоей двери. 13:06 Кто тебя впустил? 13:07 Твоя подруга подсказала мне дорогу. Киришима хлопнул себя по лбу, подошел к двери и отворил ее настежь, чуть не ударяя ею Бакуго, стоящего в наушниках. — Заходи. Просто как-то неудобно… Извини… — Эйджиро впустил Кацуки и запер дверь. — Будешь что-то? — Лучше открой окно. Ты только этой быстрорастворимой ебаниной питаешься? — Кацуки нахмурился, повесил куртку, снял обувь и сел на стул на маленькой кухоньке. — Обычно девушка готовила… Но сейчас да, я не умею готовить, — Эйджиро добродушно улыбнулся, видя, как выражение лица Бакуго меняется вмиг. — Девушка, — повторил Кацуки, удивленно разглядывая маленькую студию. — Угу, — Киришима чистил зубы. — То есть, у тебя есть девушка? — Бакуго нахмуренно посмотрел в окно. — Блять, я лучше пойду. — Нет! Подожди, — Эйджиро кинул щетку в раковину. — Мы расстались! Бакуго остановился, цыкнул, отвел взгляд и сел назад. Эйджиро по реакции все понял. Значит, у него все же есть шансы на этого веснусчатого монстра. Он сумел ему понравиться? Сумел же? Телефон Эйджиро пиликает на кровати, Бакуго встает, чтобы подать его Киришиме, но видит горящий экран. От девушки, которая подсказала ему дорогу. «Удачи». Кацуки чуть нахмурился, взял телефон и передал Эйджиро, он улыбнулся, надраивая свои зубы. На их чистку уходило больше времени из-за формы. Бакуго взял из корзины с фруктами банан и положил назад. Он даже не знал, что ему делать. Киришима понравился ему, но слишком часто его кидали, слишком часто ему били из слепых зон. Доверился — и по всему городу уже слухи ползут, что он последняя шлюха. Поэтому Бакуго и переехал, поступил в ВУЗ, где никого знакомого нет. И в первые полгода учебы его никто не трогал — он нашел себе друзей, которые не будут пиздеть много о его сексуальных предпочтениях, так как сами являлись людьми с не совсем традиционными взглядами на отношения. Киришима объявился, схватил за самое важное, выбив из колеи. Еще и то, что произошло вчера… Где-то под ложечкой засосало. Хотелось еще раз его поцеловать. У Бакуго была мысль подойти и засосать его как следует, как положено и заведено — с языком, но он засмотрелся на голую спину, с аккуратными мышцами и ровной впадинкой позвоночника. Это законно вообще? Вот так расхаживать по собственной квартире полуголым? И главный вопрос. Когда он успел снять футболку? Когда он пялился в потолок? Или в окно? Бакуго встал, подошел сзади, наблюдая, как Киришима усердно трет зубы, аккуратно коснулся голой теплой кожи, Эйджиро вздрогнул и обернулся. Кацуки аккуратно взял щетку из рук Киришимы, вынул ее из приоткрытого рта, глянул в удивленные кровавые глаза, чуть привстал на цыпочки и поцеловал его, тут же чувствуя вкус ядреной мяты и какой-то хвои или смолы. Киришима опешил, не сразу отвечая на чужой поцелуй. Бакуго, пользуясь моментом, чуть стонет в поцелуй и проходится руками по спине. «А если наврал, что расстались? Сколько раз я был тем третьим лишним?» — подумал Кацуки, тут же отстраняясь и отходя. — «Кацуки, ты в своем уме? Надеюсь, нет». — Ой, — Эйджиро большим пальцем стер с уголка губ Бакуго пасту. Кацуки сел назад, смотрел в пол, и Эйджиро понял, что лучше к нему не приставать. Бакуго думал о том, как ему быть. Киришима мог солгать ему, как многие делали. Лицо милое, но вот нутро может отдавать еще той гнильцой. Бакуго мысленно дал себе пощечину. Киришима закончил с зубами, а Бакуго заедал вкус пасты бананом, который неправильно лежал в корзине изначально. Киришима быстро оделся, причесался, и скоро был готов к выходу. Они покинули квартиру, и Бакуго даже не обратил внимание, как одет Киришима. Так он в университет не ходил. Эйджиро жуть как шли рубашки, да еще и заправил в черные джинсы а-ля mom, поверх нацепил бананку, где, скорее всего, поместился только его Сяоми и кошелек. Бакуго внимательно посмотрел на руки Киришимы, что-то в них точно изменилось… Черные матовые ногти. Когда успел? Или с утра уже так было? Кацуки оглядел себя. «Черт, мы выглядим, как парочка». Черная толстовка с маленькой надписью «you blow my mind», синие джинсы, простенькие кеды черного цвета и браслет с такой же цепью. Киришима спросил про их планы, но Кацуки лишь хмыкнул, не найдя, что ответить. В итоге они вышли из кампуса, Эйджиро поздоровался с какими-то ребятами, о которых Бакуго понятия не имел, видел их по большому везению первый раз в жизни. — Ты завтракал? — спросил Киришима. — Не-а, — повел плечами Кацуки. — Ты на интервальном голодании? — Нет, мне просто лень готовить, — фыркнул Бакуго. — С чего ты взял, блять, что я на интервальном голодании? Эйджиро отвел взгляд. — Тогда почему ты носишь оверсайз? — спросил робко Киришима. — Ты угараешь? — Бакуго нахмуренно посмотрел на Эйджиро. — Я не голодаю. У тебя тоже джинсы оверсайз. Ты что голодаешь? — Сам знаешь, я ем один рамен, — захихикал Киришима. — Пойдем зайдем куда-нибудь, я угощаю. — У меня есть деньги, — фыркнул в ответ Кацуки, сразу чувствуя, как румянец подступает к щекам. — Жарко пиздец. Никакой лучшей отговорки покрасневшим щекам Бакуго не придумал. Краснеешь от смущения — ври. Ври, что давление скакануло. Ври, что тебе душно. Киришима заулыбался. Улицы были тихими, видимо, все еще отходили от пятничного вечера. Они свернули в какой-то сквер. Ветер шелестел кронами деревьев, не давая слышать звуки машин. — Слушай… Я так хочу тебе сказать, — Киришима смотрел куда угодно. — Ты мне так нравишься… Не знаю, я еще никогда такого ни к кому не испытывал… Представляешь? У Бакуго забегал взгляд и вспотели ладони. «Что мне, блять, говорить?! Я не хочу быть тем, с кем он будет изменять своей девушке!» — Знаешь, — Кацуки выдохнул. — Я бы не торопил события. Я… Киришима остановился и выжидающе смотрел на него. «Что отвечать? Что отвечать?!» — мысли Бакуго в этот момент. Он же ждет. — У меня просто никогда не было никаких отношений… — выпалил он, сразу отворачиваясь и думая, что же он натворил. Киришима ахуевше замер, лишь изредка моргая. Они простояли, оба в шоке от сказанного, по меньшей мере минуту. — Мне не стоило… — начал Киришима. — Прости меня. Вчера в библиотеке… — Все хорошо… Не извиняйся, блять, — Бакуго еле держал себя в руках, чтобы не взорваться, не отшить его с концами и забыться в алкоголе. — Пойдем поедим. Как Эйджиро легко ему поверил? Как?! Он смотрел на него так влюбленно, и Бакуго едва мог сдержаться, чтобы не послать все нахуй. У него и в мыслях не было его дурить! Просто не хочется быть игрушкой, которую потом снова выбросят.