Хуже, чем смерть

Light up, light up As if you have a choice Snow Patrol

***

      Когда Тенма проснулся, скованность исчезла. Он вскочил, покачнулся, почувствовав резкую слабость. Комната была погружена в темноту. Ему нужно было выбраться, быстрее. Спотыкаясь, ноги сами понесли его в коридор. Полосы лунного света падали на входную дверь, хотя доктор и не мог увидеть окна.Йохан был прикован к этой самой двери.       Он был обнажен. Тело его, как и лицо, было прекрасно, словно сошедшее с анатомических пособий. Каждый изгиб был безупречен. Бледный свет стекал по его гладкой коже, будто молоко, а голос казался сладким медом. — Мой дорогой Доктор Тенма, дивитесь на меня! Ди —       Мужчина закрыл рот Йохана ладонью, прижимаясь губами к этой теплой и мягкой шее, целуя от подбородка до самых плеч, утопая в восхитительном запахе и жадно проводя пальцами по его груди. Такой невероятный, такой желанный. Тенма хотел впитать в себя эти ощущения, потерять себя. Его сердце трепетало, походя на рой пойманных трепещущих бабочек.       Мне больше никогда не выбраться…       Его глаза слегка приоткрылись, а затем широко распахнулись. Лицо вдруг стало неестественно горячим, но страшнее всего было осознание, что в паху так же потеплело, наполнив доктора глубоким смущением. Доктор сразу же пожалел, что вообще проснулся.       Или, может быть, я не хотел просыпаться, потому что... Нет! Не может такого быть!       Йохан высунулся из открытого окна в противоположном конце комнаты, будучи повернутым спиной к доктору. Он отодвинул шторы, позволяя солнечному свету ясного осеннего дня наполнить спальню.       Не… Не поворачивайся… Не поворачивайся!       Тенма отчаянно пытался вразумить свой организм и хоть немного успокоиться, слегка пошевелившись, чтобы вытереть влажный лоб рукавом мягкого джемпера. Наконец, сердцебиение начало медленно приходить в норму, но образ прекрасного, обнаженного тела Йохана не покидал его разум.       Почему я думаю о подобном? После вчерашнего, после всего, что он говорил… — Вы долго спали. Уже почти полдень.       Очевидно, его движения, какими бы осторожными они ни были, привлекли внимание чересчур чуткого монстра. Мужчина не стал отвечать ему, хотя голос Йохана всё ещё звучал в его голове. — Я приобрел билеты сегодня утром, через три дня я покину вас. Мне показалось, что вам будет приятно узнать об этом, поскольку я планирую отпустить вас после своего отъезда.       Тенма не был уверен, что перспектива еще три дня находиться под гнетом блондина его радует. Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. — Куда ты уезжаешь?       Он точно знал, что пожалеет об этом вопросе. Монстр повернулся и улыбнулся ему своей меланхоличной улыбкой. Солнце красиво сыграло с его светлыми волосами, создавая впечатление светящейся головы. Доктор усомнился даже на секунду, действительно ли это был дневной свет, а не сам Йохан.       Да, ты бы смог осветить целый дворец. Ты бы мог сжечь его. Будь ты проклят, великолепный ублюдок. — И правда, Доктор Тенма, — мягко упрекнул его Йохан, вновь отвернувшись и положив подбородок на руки, сложенные поверх оконной рамы, — Это ведь будет против правил, если я скажу вам, не так ли? Вам придется разыскать меня, а мне придется дождаться вас. Вот как это происходит. — Что все это значит для тебя? — Тенма поморщился, — Ты говоришь так, будто твоя жизнь — всего лишь игра. — Но это так. Я никогда не понимал, почему другим людям она кажется чем-то иным.       Раздался тихий выдох.       Что за настроение у него сегодня? — Вы только посмотрите на всех этих крошечных спичечных человечков, спешащих по своим делам там, внизу. Все они выглядят такими целеустремленными и довольными собой. Это было бы трагично, если бы не было так смешно, — Йохан усмехнулся.       Доктор нахмурил брови, недоумевая. — Неужели ты никогда не видел ничего ценного в своей жизни? Ты, из всех людей…       Тенма прикусил губу. Ему нужно было заткнуться ради своего же блага, но было уже слишком поздно. — Я, из всех людей? Что вы имеете ввиду, Доктор Тенма? — ласково спросил монстр, закрывая окно и поворачиваясь лицом к своему пленнику. — Ну… — делать комплименты чудовищу, который держал его связанным по рукам и ногам, казалось совершенно безнадежным занятием, — Ты, очевидно, умный и образованный молодой человек, у которого была семья... Нет, несколько приемных семей, которые заботились о тебе. Что бы ни случилось в твоем детстве, многие сироты мечтают о такой удаче, но ты…       Его монолог прервал звонкий смех. — Что смешного? — проворчал мужчина. — Ох, меня не перестает забавлять, что такие люди, как вы, считают интеллект и эрудицию философским камнем, в то время как общеизвестно, что глупые — самые счастливые, — Йохан подошел к кровати и с усмешкой взглянул на него. Его глаза были кристально чистыми и холодными, словно куски льда.       Тебе нужна хорошая пощечина, чтобы стереть это глупое выражение с твоего лица, ведь ты…       Тенма удивился своим мыслям. Он всегда презирал насилие, но, видимо, даже одного дня в компании чудовища было достаточно, чтобы он начал предавать свои принципы. — В интеллекте нет ничего плохого, — пробормотал он, — если использовать его для благих целей, а не для причинения боли людям. — Вот как? И что же это за благая цель, Доктор Тенма?       Теперь ему захотелось дать пощечину себе за то, что позволил юноше втянуть себя в разговор, который не мог привести ни к чему хорошему. — По крайней мере, для саморазвития.       И я даже не буду пытаться говорить с тобой о таких явно нелепых целях, как помощь другим. — Понятно. И вы чувствуете, что стали лучше, поменяв скальпель на винтовку, Доктор Тенма?       Мужчина вздохнул и отвернулся. Действительно, не было смысла разговаривать с Йоханом. — Саморазвитие, — размышлял блондин, присаживаясь на край кровати рядом с Тенмой. Слишком близко, — Это цель, которую вам навязали в детстве?       Тело доктора напряглось от такой близости Йохана, а его слова дошли не сразу. Однако Тенма вдруг понял, что они уже успели проникнуться друг к другу. Юноша и он сам — полные противоположности. Доктор никогда, никогда не сомневался в смысле своего существования. Не потому, что он был особенно уверен в себе, а потому, что иным мыслям не было места в том жестоком обществе, в котором он вырос. Кензо всегда был способен поставить себе цель и достигнуть её. В то время как Йохан, очевидно, считал свою жизнь бессмысленной. — Нет, — нетерпеливо настаивал он, — Это то, что подсказывает мне мое сердце.       Мужчина тут же скривился от откровенности сказанного, искренне надеясь, что монстр пропустит его заявление мимо ушей. — Ваше сердце?       Он не мог пропустить это мимо ушей. Конечно нет. — Вот это уже интересно…       Юноша наклонился и положил голову на грудь своего пленника, что заставило того изумленно выдохнуть. Тенма тут же попытался сосредоточиться на своем сбившемся дыхании, чуть было не выпалив, что Йохану больше нечего делать, кроме как торчать здесь и провоцировать его. Он вовремя прикусил язык, ведь тот мог бы сейчас заниматься вещами гораздо хуже, чем это. Ему нужно было лишь перетерпеть. — Я слышу, как оно бьется, Доктор, — голос Йохана показался слегка задумчивым, когда он нежно положил руку на чужую грудь рядом со своей головой. — Ну, это очевидно, ведь… Я жив, — вздохнул Тенма, чувствуя, как дрожь медленно пробирает его до костей. Стена, которую он воздвиг, чтобы отгородиться от всего, что было сказано его мучителем накануне, от реакций его тела, от его неловкого сна, начала безжалостно рушится.       Прошу тебя, уйди… Уйди, пожалуйста, не трогай меня… — Вас никогда не удивляло, Доктор Тенма, что хотя человеческая жизнь кажется такой сложной и запутанной на первый взгляд, она поддерживается таким маленьким органом размером с кулак?       Голова Йохана была теплой и тяжелой, так близко прижатой к нему. Мужчине нужно было поддержать разговор, как бы сложно ему не было, иначе все могло стать еще хуже. — Ты прекрасно знаешь, что жизнь человека поддерживается не только сердечно-сосудистой системой.       Рука юноши начала медленно и ласково скользить по его груди. — Поскольку центральная нервная система не менее важ… на… и…       Йохан в своих незамысловатых поглаживаниях случайно коснулся его соска, посылая неожиданно сильный сигнал той самой центральной нервной системе, о которой он только что говорил. Нить аргумента рассыпалась. В ту же секунду пальцы монстра остановились в своем скользящем движении и вернулись на то место, которое вызвало столь любопытную реакцию. — В чем дело, Доктор Тенма? Я слушаю, — пробормотал он, чуть надавливая на сосок, после обводя его круговыми движениями. — Йохан! П-прекрати это! — последовал рваный вдох. Глаза расширились в недоумении. — Это ваше чувствительное место, Доктор Тенма?       Юноша слегка повернул голову, а затем, без предупреждения, прикусил второй сосок доктора через тонкую ткань, заставив того вздрогнуть еще сильнее и издать нечто, похожее на хриплый вскрик. Колкая боль и такое неуместное удовольствие пронеслись через него в равной степени, разрывая в клочья жалкие остатки самообладания. — Йохан!       Охваченный паникой, мужчина начал извиваться и дёргать за оковы, совершенно забыв, что это было бесполезно. Монстр действительно дал ему немного больше свободы, приковав его к кровати двумя парами наручников вчера вечером, но этого было недостаточно, чтобы он мог избежать последующих действий Йохана. Совсем скоро Тенма запыхался, почувствовав боль в мышцах. Они походили на горячий пудинг. Йохан лишь терпеливо ждал, приподняв голову и наблюдая за ним. — Вы закончили? — спросил он с забавной улыбкой, когда мужчина принял прежнее расслабленное положение, тяжело дыша, что позволило Йохану положить голову обратно на его грудь. — Ваше сердце теперь бьется гораздо быстрее, Доктор Тенма, — шепнул юноша, — Интересно, смогу ли я почувствовать ваш пульс здесь…       Молодой человек переместился, проведя носом по плечу доктора, после осторожно прижался губами к пульсирующей артерии на его шее. Раздался слабый звук, хныканье, и Кензо с ужасом осознал, что он исходит от него самого. Сердце вновь забилось чаще. — Да… — промурлыкал монстр, прижимаясь сильнее. Его дыхание казалось горячим и покалывающим. Затем произошло непоправимое — Йохан коснулся чувствительной кожи языком, секундой позже всасывая ее, что вызвало еще один ошеломленный вздох его жертвы.       Протесты Тенмы выливались в неловкие невнятные звуки, когда губы дьявола начали неторопливо двигаться вверх, ведя исследовательскими поцелуями вдоль линии его шеи. Доктор принял тщетную попытку отстраниться, но чужая рука успела зарыться в его длинных волосах, крепко удерживая голову на месте. Каждое движение губ юноши, каждое мягкое посасывание отзывалось во всем его теле приятным теплом, заставляя низ живота трепетать совершенно необъяснимо. — Н-нет, пожалуйста… Йохан… Остановись, пожалуйста… Пожалуйста, хватит, Йохан…       Мужчина взывал к нему, как к богу, оканчивая молитву на испуганной ноте, которая, наконец, привлекла внимание мучителя. — В чем дело, Доктор Тенма? — легко спросил дьявол, нежно чмокнув Тенму за мочкой уха, будто в его действиях не было ничего странного. — Не надо, — прохрипел Тенма в ответ. Ему казалось, что собственное тело было связано тугой веревкой, он был не в силах пошевелиться, когда кто-то так нагло играл с ним.       Это должно быть отвратительно, ужасно, омерзительно. Как он может заставлять меня чувствовать себя так? — Почему вы так удивлены?       Прошептал монстр Тенме прямо в ухо, отчего кожа последнего покрылась мурашками. — Вы знали, к чему это приведет.       Йохан коснулся языком основания уха, после прошелся по изгибу шеи, превращая мужчину под собой в жидкий огонь. Он резко выдохнул, наручники больно врезались в запястья, а кулаки сжались. — Не думаю, что мои попытки флирта были слишком утончёнными, — вновь промурлыкал молодой человек, впиваясь в ключицу Тенмы. — Флирт? — сквозь стиснутые зубы выдавил доктор, неконтролируемо дрожа, — Т-ты имеешь в виду… изде… вательства… и угрозы… н-ножом, д-да?       Йохан тихонько засмеялся, прежде чем облизнуть мочку чужого уха и просунуть язык внутрь ушной раковины.       Пленник ощутимо вздрогнул и сдавленно захныкал, прилив блаженного тепла окутал ослабшее тело. В паху снова укололо. Он чувствовал улыбку монстра, задыхаясь от нахлынувших эмоций и ощущений. Чувствовал, как тот медленно орудует языком в его ухе. Как бы не было страшно это признавать, но желание стремительно росло там, где меньше всего хотелось. Чувство досады от предательства собственного тела было настолько сильным, что Тенма искренне удивлялся, как его мозг продолжал удерживать его в сознании.       Похоже, удовлетворенный результатами своих действий, Йохан наконец отстранился, отодвинувшись достаточно далеко, чтобы внимательно осмотреть мужчину. Он с упоением впитывал в себя смесь стыда, шока и возбуждения, что были так очевидно выражены в его жертве.       Юноша вновь показался весьма задумчивым и отстраненным, это показалось Тенме очень неуместным. Последние остатки здравого разума подсказали, что сейчас у него есть чуть ли не единственный шанс попытаться прекратить эту пытку. — Зачем… зачем ты это делаешь? — задыхаясь, спросил доктор, — ты сказал, что я для тебя… как отец.       Блондин наклонил голову. Одно его спокойствие было издевательством. — Я передумал. А может даже, — уголок его рта изогнулся в легкой ироничной улыбке, — я просто извращенец.       Ну, в этом-то уж точно нет никаких сомнений… — Но я… — Это довольно забавно, — бесстрастно добавил он.       Тенма уставился на монстра, все еще не в силах осознать масштабы его безнравственности. — Ты не можешь просто… Делать это ради собственного развлечения! — Почему нет? — Почему нет? Потому что… Потому что это сексуальное насилие!       Мужчина поморщился от собственных слов, чувствуя, что краснеет еще сильнее. Губы Йохана растянулись в злобной ухмылке, которая пробирала до костей. — Нет, мой дорогой Доктор, это не ответ. Это просто очередной способ сказать: «ты не можешь этого сделать», просто подкрепленный юридическим термином. — Не надо мне этой педантичной чепухи! — хрипло огрызнулся тот. — О? Я думал, вы высоко цените образование. — Я не хочу, это отвратительно! Это… неправильно!       Ухмылка покинула лицо юноши, оставляя за собой лишь пугающий взгляд голубых глаз. Глубоководные морские существа вышли на охоту. — Вы помните свой первый поцелуй, Доктор Тенма? Это было не с Евой, не так ли?       Правая рука Йохана, та, что все это время покоилась на плече Кензо, прикоснулась к его щеке, удерживая пальцем подбородок и не давая отвернуться. — Я никогда раньше ни с кем не целовался, — голос монстра вдруг стал таким же мягким и теплым, как и пальцы, легонько водящие по горячей коже, — Вы удивлены? — Йо… Хан, — Тенма с трудом контролировал свой дрожащий голос. Мольба была единственным вариантом, который у него оставался, — Твой сексуальный опыт меня не касается… И я не хочу… Участвовать в нем, так что, пожалуйста… Пожалуйста, — скрывалось с его уст. Далекие, казалось, глаза дивились на него без капли сострадания и человечности.       Блондин снова наклонился к нему, тогда как пленник зажмурился. Тело было слишком напряжено, чтобы пошевелиться, когда кончик носа Йохана слегка коснулся основания его собственного и мучительно медленно скользнул вниз. — Я обещаю вам, что не забуду свой первый поцелуй, Доктор Тенма, — тепло выдохнул он на чужие губы. С большим стыдом мужчина желал поцеловать этого дьявола, его дыхание, запах и близость сводили с ума, — Мне нравится, как вы ждете, пока я поцелую вас, — едва слышно прошептал монстр, прежде чем наконец прижаться мягкими губами к губам Тенмы.       Он просто застыл в этом движении, пальцами поглаживая чужую щеку. В один миг все тревоги, весь страх вымыло из тела Тенмы одной теплой волной. Он ощущал себя легким, невесомым, словно кровь заменили солнечным светом. Ничто больше не казалось важным, ничего больше не существовало, кроме этих мягких губ, которые сейчас прижимались к его собственным. Йохан сперва обхватил верхнюю, а затем нижнюю, посасывая. Тепло распространялось рябью по всему телу, отдавая сладким и восхитительным покалыванием.       Но это чувство внезапно отняли, заставив Тенму разочаровано выдохнуть. Он осторожно приоткрыл веки — и тут же встретился с безбрежным глубоким морем, колышущемся, как от ветра, и покрытым уже знакомой ему рябью.       Монстр усмехнулся, разрушая заклинание. Море застыло в ту же секунду в его глазах, и, будто дав сигнал, вернуло доктору здравый разум, пронзив острыми иглами вины и стыда. — Ты связал меня… чтобы сделать это, — с горечью прошептал он, неожиданно вернув себе способность говорить, — Неужели у тебя совсем нет гордости? — Гордость, Доктор? — размышлял Йохан, — Вы ведь понимаете, что гордыня считается первым и самым серьезным из семи смертных грехов?       Тенма скрипнул зубами в отчаянии.       Он не человек… Он не может быть человеком. — Гордость — такая помеха. Ваша гордость, например, не позволяет вам признать, что вы на самом деле наслаждаетесь этим, Доктор Тенма. — Это не правда! — в ужасе воскликнул мужчина. — Нет? — Йохан приподнялся, на его лице заиграла предательски невинная улыбка, — Может, мне проверить?       Тенма перестал дышать. Правая рука монстра покинула его щеку и, неспешно опускаясь ниже, прошлась по его паху. — С-стой… — Это ваше наказание за то, что вы солгали мне. Примите его, — холодно посоветовал Йохан.       Несмотря на то, что Тенма ожидал этого с самого начала, все его тело сильно напряглось и сжалось от шока и от того, что кончики пальцев юноши гладили его эрекцию сквозь ткань брюк, заставлял вздрагивать и хныкать.       Монстр хихикнул. — А я думал, что азиаты, как правило, не одарены размером.       Доктор яростно прикусил губу, аж до крови. Физическая боль немного облегчила его стыд. — Я не… лгал… Я не наслаждаюсь этим… Это всего лишь… Всего лишь… ха-а…       Рука Йохана сомкнулась вокруг его затвердевшего члена с легким, но настойчивым давлением. Брюки не спасали ситуацию, они чисто физически не могли заглушить столь ужасные, но до боли приятные, ощущения. — Ох, умоляю вас, Доктор, — укоризненно ответил дьявол, — Вы уже не ребенок. Невинная прелюдия не вызвала бы эрекции, если бы вам это не нравилось. Мне действительно нужно объяснять вам это, Доктор? Какой смысл прикидываться дураком?       Действительно, смысла не было. Слова Йохана были остры, как нож, во всех возможных отношениях. Молния его брюк медленно расстегнулась. — Пожалуйста, Йохан… Еще не поздно остановиться… Если ты чувствуешь хоть какое-то уважение ко мне… Пожалуйста… — Умолять меня бесполезно, Доктор Тенма, — без всяких видимых эмоций заметил юноша, — И это вряд ли заставит меня уважать вас больше, как и вас уважать себя меньше. — Тогда что же работает?! — закричал Тенма, дергая свои оковы в последней, отчаянной попытке вырваться и убежать от чужой руки, скользнувшей в его брюки, — Что я могу сказать, чтобы ты остановился? Что я могу сделать, чтобы ты остановился?! — Совершенно очевидно, что чем быстрее вы сдадитесь, тем быстрее все это закончится, — Йохан одарил его злобной ухмылкой, — Если только борьба с этим не заводит вас больше всего.       Тучи на горизонте разума Тенмы стремительно сгущались. Промелькнула мысль о том, чтобы задержать дыхание настолько сильно, чтобы позволить себе потерять сознание, но на деле он не был в силах даже пошевелиться, что уж говорить про такой серьезный волевой акт. И когда теплая ладонь монстра скользнула в прорезь его боксеров, он почувствовал, что не сможет противиться чужой воле, поддаваясь прикосновениям с дрожащим стоном.       Первые движения руки Йохана были осторожными и исследовательскими, слишком невинными для такого чудовища, как он. Доктор задался вопросом, как часто молодой человек делал это с собой и почему его эта неуверенность была такой чертовски возбуждающей, что перед глазами начинало темнеть.       Молодой человек неторопливо высвободил эрекцию из брюк и обхватил ее основание горячей ладонью. Он несколько раз провел ей вверх-вниз по члену, неторопливо, но с постепенно нарастающим давлением, заставляя Тенму вздрогнуть и резко выдохнуть. Затем блондин сосредоточился на головке, большим пальцем растирая предэякулят и нежно потирая уздечку, даже попробовав погрузить кончик своего пальца в щель уретры. Мужчина тихо застонал от этого движения, уже не пытаясь заткнуть себя, ведь его тело беспомощно плавилось под чужими прикосновениями, охваченное самой удивительной, дразнящей дрожью. А монстр внимательно изучал его реакции, по-прежнему крепко удерживая голову Тенмы, чтобы тот не смог отвернуться. Он ласково провёл большим пальцем по лбу доктора, стирая выступивший пот, пока набирал темп. Йохан, несомненно, быстро учился, чередуя плавные и быстрые движения и слегка поворачивая ладонь по пути. В считанные секунды все тело доктора превратилось в мокрое, пульсирующее и горячее месиво. Кровь стучала в его ушах, дыхание сбивалось раз за разом, смешиваясь со стонами. Разрядка ощущалась все ближе и ближе, горячее напряжение нарастало в животе и Тенма плотно стиснул зубы, переполненный эмоциями.       Монстр резко остановился, убирая руку.       Доктор с нотками испуга и разочарования посмотрел на своего мучителя, дрожа. Он почувствовал, как его прошиб холодный пот, когда знакомая жестокая ухмылка засветилась на лице Йохана.       О Боже...       Мужчина уткнулся мокрым лбом в простыню, собираясь с мыслями. — Йохан… Я перестал… сопротивляться… Чего еще… ты хочешь? — Вопрос в том, чего хотите вы, Доктор Тенма. Скажите мне.       Кулаки Тенмы с силой сжались, когда он задыхался от ужаса, не желая отпускать последнюю нить самоуважения, которая у него осталась. — Нет… — Скажите мне, — сладко попросил Йохан еще раз, одним ловким движением проведя по разгоряченной плоти своей жертвы, слишком быстро, чтобы позволить ему кончить, но более чем достаточно, чтобы заставить отчаянно застонать. — Пожалуйста… — едва слышно прохрипел мужчина. — Пожалуйста что, Доктор Тенма? — Йохан повторил быстрое движение, вызывая еще один непристойный звук. Мужчина в ответ на это непроизвольно дернул бёдрами, но Йохан уже успел убрать руку. — Нгх...       Доктор надеяся, что унижение, которое он испытывал, хоть немного ослабит возбуждение. Этого не произошло. — Я мог бы делать это вечно, — мягко пообещал юноша и в очередной раз потер большим пальцем уретру. Глаза доктора намокли. — Дай мне уже кончить, черт бы тебе побрал! — Ну как я могу отказать вам в этом, Доктор Тенма?       Промурлыкал монстр и вновь прильнул к его губам, возобновляя движения рукой. Неторопливо, но неуклонно, позволяя своему пленнику наконец-то кончить в его руку. Кензо содрогнулся, беспомощно и смущенно застонав в поцелуй, а затем и вовсе, будучи на самом пике, яростно впился в губы дьявола своими.       Некоторое время не было ничего, кроме восхитительного, всепоглощающего, темного жара. Мужчина не мог сказать, сколько времени прошло, пока его разум восстанавливал самосознание, поэтому до него дошло не сразу, что Йохан прижался к его шее, как пару минут назад, и больно сжал волосы у самых корней. Только руки, которая мучила его, уже не было. Спустя мгновение пришло и понимание происходящего — Йохан дрожал. Это была легкая, едва заметная, дрожь, но хорошо ощущаемая в таком положении. Тенма лежал неподвижно, широко раскрыв глаза в недоумении, когда молодой человек потянул пряди его волос в сторону неосторожным движением, совсем не похожим на то, как он обычно двигался. Затем, внезапно, юноша крупно вздрогнул. — Кен… зо…       Сердце Тенмы остановилось, когда чужое дыхание оборвалось на двух простых слогах. Тело Йохана медленно расслаблялось, а его лицо казалось горячим и влажным на коже. Несколько мгновений он оставался неподвижным, и доктор почувствовал, как тот с трепетом выдохнул ему в шею, отчего по позвоночнику пробежали мурашки. После, достаточно резко, блондин встал, и, прежде чем спешно покинуть комнату, что казалось несовместимым с каждой чертой его характера, Тенма успел заметить нечто, заставившее его изумленно открыть рот.       Это было сильно покрасневшее и совершенно, совершенно прекрасное незащищенное лицо Йохана. Он видел его лишь долю секунды, но зрелище было настолько неожиданным и захватывающим, что, казалось, впечаталось прямо в сетчатку глаза. Оно полностью заняло его мысли, пока в ванной начала течь вода и не прекращалась очень, очень долго.       Мужчина лежал на кровати, не двигаясь. Только что его подвергли самой постыдной пытке, какую он только мог себе представить. Пытке, которая заставила бы его усомниться в своем существовании. Унижение и жестокость — вот чего он ждал от монстра в самом начале.       Шум воды наконец затих, и доктор тяжело сглотнул, услышав через некоторое время шаги, возвращающиеся в комнату. Он был более чем уверен, что Йохан накажет его за то, что ему пришлось увидеть, и накажет он его прямым выстрелом в голову. Однако юноша не принес с собой оружие, когда вернулся к нему, он просто остановился перед кроватью и посмотрел на своего пленника, воздерживаясь от зрительного контакта. Лицо чудовища вновь приобрело спокойное выражение, но его щеки все еще выглядели румяными, а волосы прилипли ко лбу. Промелькнула мысль о том, что он, вероятно, долгое время держал лицо под холодным напором воды.       Тебе так неприятно чувствовать себя человеком?       Было и еще кое-что, что Тенма смог заметить только потому, что последние двадцать четыре часа был вынужден находиться в одном помещении с монстром — он выглядел смущенным, неуверенным и настороженным. Возможно даже искренне удивленным. Доктор никогда бы и не подумал, что сможет увидеть хоть одну из перечисленных эмоций на этом вечно холодном лице, и он не мог отвести взгляда, ожидая, что для Йохана это станет еще одним хорошим поводом прикончить его поскорее. Брови молодого человека слегка нахмурились, он точно оценивал все «за» и «против», отбрасывая и пересматривая различные варианты действий в сложившейся ситуации. И это было завораживающее зрелище.       В какой-то момент Йохан выпрямился и с его физиономии пропали даже намеки на какие-либо эмоции. — Что ж, Доктор Тенма, — его голос был мягким, но прохладным, — Я не ожидал, что ваша реакция так сильно возбудит меня, но это было довольно увлекательно. Особенно все эти звуки, которые вы издавали, умоляя меня.       Молодой человек постарался дать ему прочувствовать унижение так сильно, как только мог, и в то же время заставил сомневаться, будучи предельно искренним. Тенма, однако, испытал странное облегчение от того, что Йохан вернулся к своему обычному «я», ведь видеть его настолько безоружным было слишком… Тяжело. И теперь, когда, очевидно, его не собирались убивать сие минуту, доктор смог сосредоточиться на своих собственных чувствах. Это была смесь смущения, ненависти, сомнения и ярости. — Но мне жаль, что я обратился к вам по имени. Это было довольно невежливо. — Невежливо?! — Тенма рявкнул в недоумении, — Это все, за что ты просишь прощения, извращенный ублюдок?       Тот бросил на мужчину укоризненный взгляд. — Я приготовлю нам завтрак. — Подожди!       Мужчина вдруг с отвращением осознал, что все еще лежит с расстегнутыми брюками и с собственной спермой на животе и одежде. — Ты не собираешься развязать меня? Я бы не отказался помыться после этого. — Хм, — монстр, казалось, на мгновение задумался, после холодно ухмыляясь, — Мне не очень хочется сейчас разбираться с вашими обидами, поэтому я дам вам немного остыть. — И чья же это вина?! — Видите? Именно это я и имел в виду, — с этими словами Йохан исчез в проеме.       Тенма нервно опустил голову на подушку, слегка поворачивая ее к окну. Такая удивительно прекрасная синева, снова и снова напоминающая о таких же бескрайних голубых глазах.       Осеннее солнце лениво раскрашивало комнату ярко-желтыми полосами.       Доктор со вздохом закрыл глаза, погружаясь в пучину ненависти к этому чудовищу. Ему хотелось вцепиться руками в эту тонкую шею и сдавить до противного хруста трахеи. Ему хотелось прикончить его, хотелось видеть страх в его глазах. Ему хотелось увидеть это беззащитное лицо еще раз.