Хуже, чем смерть

Protège-moi de mes désirs Protège-moi, protège-moi Placebo

***

      Глаза по прежнему были устремлены вниз. Хватит играть в эти глупые игры. Каковы бы ни были намерения Йохана, похоже, что он хотел просто развлечься, но Тенма был не слишком заинтересован в том, чтобы предоставить ему такую возможность. — Скажи мне, чего ты хочешь, — попытался он снова, стараясь скопировать неизменно спокойный тон монстра, — если ты хочешь убить меня, то сделай это уже, — внутренний голос выругал его за эти слова. Это был голос, который никогда не переставал радоваться жизни, голос, который хотел вернуться домой. У Тенмы слишком долго не было дома. Может быть, его не было никогда. — Нет, я не хочу убивать вас, ведь именно вы собираетесь стереть моё существование, помните?       Йохан вновь прозвучал слишком близко. Его тон напоминал взрослого, терпеливо объясняющего очевидный факт слегка растерянному ребенку.  — А теперь давайте взглянем на ваше лицо.       Мужчина вздрогнул от чужих ладоней, обхвативших его щеки. Они были теплыми и мягкими, но на долю секунды показались острыми сосульками. Сосульками настолько холодными, что кожа под ними загорелась жгучим пламенем. — Не трогай... — прошипел Тенма, пытаясь стряхнуть чужие руки, но хватка Йохана была настойчивее.       Не прикасайся ко мне. Оскорбляй меня сколько душе угодно, только не… Не трогай!  — Прекратите сопротивляться. Мне нужно посмотреть, есть ли раны, которые следует обработать, — Йохан мягко надавил на лицо своего пленника. Мужчина постарался расслабиться. Сопротивление было верным способом подтолкнуть монстра к действию, к исполнению отведенной ему роли в этом абсурдном спектакле. Тенма опустил взгляд, пока его лицо внимательно рассматривали, осторожно поворачивая то в одну сторону, то в другую, — Ах, я бы наказал Роберто за то, что он ударил вас по лицу, Доктор Тенма. Но вы уже сами его наказали, не так ли?       Мужчина не ответил, молча торжествуя, что одна из ядовитых стрел Йохана пролетела мимо него. Его мучитель, кажется, заметил эту маленькую эмоцию, ведь глаза его неоднозначно сверкнули. Взгляд молодого человека проникал в самую душу, заставляя кровь стыть в жилах.       Не мог бы ты уже перестать пялиться на меня? Господи…       Словно прочитав мысли, Йохан отпустил его и развернулся, дабы взять что-то с полки. — Ваше лицо выглядит иначе, — в руках монстра теперь была маленькая бутылочка с антисептиком и марлевый тампон, — Вы выглядите намного старше, чем когда мы впервые встретились после долгой разлуки.       Правда? И чья же это может быть вина? — Вы решили больше не разговаривать со мной?       Тенма внимательно наблюдал за движениями рук Йохана, когда тот наливал несколько капель жидкости на марлю. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — возразил мужчина, резко вдохнув, когда ткань прижали к порезу над бровью, куда Роберто ударил доктора его же винтовкой. — Тише, тише.       В голосе блондина прозвучала неожиданно успокаивающая нотка, которая заставила мужчину вскипеть. — Может, хватит обращаться со мной как с ребенком? — Тенма наконец-то поднял глаза, — Я намного старше тебя и не думаю, что в этом есть необходимость. Я сам могу обработать свои раны, я же все-таки врач, нет?       Юноша на секунду отстранился, явно забавляясь чужой реакцией, а затем наклеил на рану пластырь. — Вы знаете, — начал он, разглаживая пластырь длинным пальцем. Смотреть в глаза Йохану было все равно, что заблудиться в море, — я всегда хотел сделать это. — Что, поиграть в доктора? — Тенма попытался вернуть себе самообладание. — Нет. Дотронуться до вашего лица.       Земля разом исчезла из-под ног, сердце Кензо забилось сильнее. Он удивленно таращился на это спокойное выражение лица, а Йохан и не думал отводить взгляд. И, по всей видимости, решил подчеркнуть странность сказанного секундой ранее. — И еще мне очень нравятся ваши длинные волосы.       Тенма мог только смотреть с открытым ртом, в голове не было ничего, кроме сотни вопросительных знаков. Не то, чтобы слова и действия Йохана имели для него большой смысл, но это заставило что-то в животе мужчины перевернуться. — Но мне не нравится ваша щетина, так что давайте что-нибудь с этим сделаем.       Знаки вопроса вдруг стали ярко-красными восклицательными знаками и затряслись в панике, когда Йохан взял с полки прямую бритву с квадратным острием. Тело Тенмы заметно напряглось, из-за чего наручники больно врезались в запястья. — Не беспокойтесь, — улыбнулся Йохан в ответ на такую забавную эмоцию на чужом лице, — Я сам пользуюсь подобным, так что я достаточно опытен.       О, я уверен, что ты очень опытен в перерезании горла, черт тебя дери. — Вам нужно всего лишь не шевелиться, чтобы я случайно не порезал вас.       Кензо в панике огляделся вокруг себя, словно ожидая, что посреди кухни перед ним волшебным образом появится дверь для побега. — К чему все это? Почему? — Вы любите чистое бритье. — Да, но я люблю бриться сам, да и еще эта странная штука…       И я бы предпочел, чтобы меня не брил психопат, который только что признался, что всегда хотел прикоснуться к моему лицу. — Что ж, у меня нет электрической бритвы, которой вы обычно пользуетесь, и нет зеркала, так что если я позволю вам побриться этой «штукой», вы, в конце концов, убьете себя. — Как по мне, так это не самый плохой вариант, — пробормотал Тенма.       Йохан весело рассмеялся. — Я рад, что к вам вернулось ваше чувство юмора, Доктор Тенма. А теперь не шевелитесь, — теплое мокрое полотенце материализовалось на лице мужчины и мягко прижалось к нему.       Я не шутил. — Разве мы не можем просто поговорить как взрослые люди?       Он отчаянно пытался выбрать другой путь, пока его похититель медленными круговыми движениями наносил на его нижнюю челюсть пену для бритья. Тенма задавался вопросом, может ли он вообще воззвать к чужой гордости. — Я бы не советовал вам много говорить, а то пена попадет в рот. А когда вы успокоитесь и будете вести себя как взрослый человек, я буду говорить с вами как со взрослым человеком, — пообещал Йохан, принявшись точить бритву на кожаном бруске. Этот звук пробрал доктора до костей.       Ты хоть знаешь, что такое мужская гордость?       Однако его мучитель был прав. Единственный способ добиться хоть чего-то — успокоиться и думать холодной головой. Любая слабость, любая обида, любая эмоциональная реакция на его действия были для монстра как амброзия, и он выжимал все до последней капли.       Тенма изо всех сил старался не дергаться, когда холодное лезвие коснулось его левой щеки, плавно пройдясь по коже. Другая рука Йохана вновь крепко держала его подбородок, осторожно наклоняя голову в нужное ему положение. — Ты точно любишь лезвия, — произвольно выдавил доктор, пока юноша промывал бритву. Разговор заставил его почувствовать себя немного увереннее, так как он начал задаваться вопросом, сколько еще унижений сможет вынести. — Может быть, это фрейдизм*, — усмехнулся монстр.       Тенма устало приподнял бровь.       Это то, что ты называешь шуткой? — Теперь, что касается вопроса о том, зачем я привел вас сюда…       Предложение звучало многообещающе, но мужчина с трудом заставил себя сосредоточиться на спокойном голосе Йохана. Потребовалось немало сил, чтобы подавить дрожь, которую вызывал скрежет лезвия по коже и аккуратные прикосновения к ней мягких рук. Конечно, будучи врачом, Тенма привык к тесному физическому контакту с пациентами, однако в своей личной жизни, если это можно было назвать личной жизнью, он не был тем человеком, которого подпускает так близко к себе незнакомца. Особенно если этот незнакомец был мужчиной. И в особенности, если этим мужчиной был Йохан. Тенма очень ценил свое личное пространство, а монстр грубо и целенаправленно вторгался в него руками, лицом и даже запахом. Свежим, сладким и ненавязчивым запахом, но хорошо заметным с такого близкого расстояния. Все в юноше казалось сладким, и мужчина беспомощно чувствовал, как его тело начинало поддаваться этой сладости. Против воли, несмотря на издевательства, которым он подвергался, несмотря на все, что он знал о дьяволе перед ним. Прикосновения Йохана были очень нежными, и не вызывали отвращения, как хотелось бы Тенме. На самом деле, казалось, что в этот момент его мозг отказывался получать сигналы из любого другого источника, кроме как от нервных окончаний под прикосновениями и там, где чужое дыхание слегка касалось его лица. Это сбивало с толку, унижало, сводило с ума. Кензо судорожно пытался занять свою голову чем-нибудь другим, к примеру мыслями о побеге, самочувствии Нины, довольно приятном запахе, который начал исходить от духовки, но присутствие монстра сковывало его по рукам и ногам, что было гораздо хуже, чем наручники на запястьях. — …Я не планировал этого, так что за этим не стоит что-то глубокое, что достойно ваших рассуждений.       Попытка поддержать разговор стоила огромных усилий. — Я предполагал, что у тебя всегда есть план, — говорить спокойно получалось только в те короткие промежутки, когда Йохан полоскал лезвие в фарфоровой чаше. Теперь это не казалось таким уж плохим. — Верно, но вы не сыграли отведённую вам роль в моем последнем плане. Я уже упоминал, что весьма разочарован.       Меня нисколько не волнует твое одобрение. — Если твой план заключался в том, чтобы быть убитым, то почему бы тебе не покончить с собой, — осторожно предложил Тенма. Ему не хотелось злить юношу, когда тот держит у его лица острое лезвие, даже не смотря на то, что он был вполне готов умереть от его рук. — Вы все еще не понимаете, — Йохан вздохнул и покачал головой. Несколько прядей светлых волос упали ему на лоб, в то время как бритва скользила по чувствительной коже шеи Тенмы, — Я не хочу так умирать. Я хочу, чтобы меня стерли с лица земли, когда останусь только я один. Библиотека была хорошим шансом… Тысячелетия человеческой истории обратились в пепел.       Мужчина не сразу понял, что его глаза, должно быть, были закрыты некоторое время, ведь чувствовать, ощущать и слышать Йохана продолжительное время было тяжело. Когда он открыл их, чтобы взглянуть на монстра, тот выглядел весьма мечтательно, даже немного грустно, а один уголок рта скривился в намеке на улыбку. Тенма не думал, что молодой человек вдруг станет откровенничать с ним, и не был уверен, что сможет это вынести. — Ты играл с жизнями всех этих людей только для того, чтобы создать идеальный сценарий для своей собственной смерти? — Хм-м… — Но… зачем? — Вы не можете понять, так как у вас есть имя.       Их взгляды встретились, погружая доктора в этот неизменно неподвижный океан без надежды на спасение. Таинственные глубоководные существа скрывались под безмятежной гладью, дожидаясь момента, когда смогут поглотить его целиком. — Я хочу, чтобы другие увидели бесплодную землю, которую вижу я. Хотя бы на мгновенье.       Как ты стал таким? Как любой человек может стать таким?       Тенма обнаружил, что слова Йохана странно его взволновали, накатила легкая тревога. Как он может говорить подобное таким спокойным голосом? Но секундами позже доктор почувствовал нечто, похожее на облегчение, когда юноша вздёрнул его подбородок вверх, прерывая зрительный контакт. — Итак, причина, по которой вы здесь, заключается в том, что я подумал, что нам было бы интересно провести некоторое время вместе. Вот и все.       Э… Что? — В конце концов, — монстр приложил лезвие подбородку Тенмы, двигаясь вниз одним длинным движением, — мы играем важную роль в жизни друг друга, но при этом едва знакомы.       Его большой палец скользнул вверх и лег под губой мужчины, а его голос внезапно приобрел теплые, мурлыкающие нотки. — Хотя я многое знаю о вас, Доктор Тенма.       Палец мягко провел по губам, очерчивая изгиб. Кензо вздрогнул, как от удара током. За мягким касанием последовала режущая боль, заставившая болезненно зашипеть. — Я же сказал вам не двигаться. — Ублюдок! — Такие некультурные слова от такого образованного человека, как вы, доктор? — Йохан холодно улыбнулся, выпрямился и позволил окровавленному лезвию соскользнуть в чашу. Он был явно доволен тем, что его пленник испытывает то, что он и хотел — ярость.       Ты больнее, чем я думал. — Ну, я все равно закончил, — Йохан прижал кровоостанавливающий карандаш к порезу, пока кровь не перестала идти, а затем осторожно вытер лицо мужчины сначала влажным полотенцем, после сухим. Тенма терпел, сжимая кулаки. Он не знал на кого больше сердится — на его мучителя или на себя. И было ли то, что он чувствовал, настоящей яростью, а не паникой.       Неужели это никогда не закончится? — Ах, намного лучше, — пропел блондин, костяшками пальцев скользя по скуле доктора. — Хватит! — Тенма был встревожен тем, как бездыханно он звучал. Казалось, его тело никак не может привыкнуть к этим ощущениям. Становилось только хуже. Чем чаще чужие руки касались его, тем чувствительнее становилась его кожа, и тем больше он жаждал этого.       Рука Йохана остановилась в своем движении, спокойный взгляд неторопливо двинулся вниз по лицу Тенмы, останавливаясь на его губах. Сердце доктора замерло в груди на долю секунды, но тут же забилось в новом, слишком учащенном ритме. Он уставился на красиво изогнутую улыбку монстра, слегка приоткрытую в лукавой усмешке. — Да… намного лучше…       Нет… Ты же не собираешься?.. Нет, ты не можешь!       Неожиданный звон таймера духовки прорезал гнетущую тишину, заставив Тенму подскочить на своем месте. — Ужин готов.       Блондин встал, а мужчина прислонился затылком к спинке стула, закрывая глаза и пытаясь восстановить контроль над дыханием. Никогда в жизни он не испытывал такого страха, даже в операционной или когда Роберто держал его на мушке. То, что происходило только что… Это не могло быть тем, чем казалось, не могло! Это было…       Впереди раздался шум, и мгновение спустя с него сняли наручники. Тенма изо всех сил противился навязчивому желанию вскочить и побежать к двери квартиры — или туда, где, как он думал, находился выход. — Что ж? Ешьте.       Мужчина заставил себя открыть глаза и взять вилку в руки. Адреналин в крови был настолько высок, что одна мысль о том, чтобы что-то съесть, вызывала тошноту. Но если так подумать, он умирал от голода. И еда была несказанно лучше других вещей, которые могли бы произойти в этот самый момент. То, что он мог представить только в самом страшном сне.       Ауфлауф**, приготовленный Йоханом, действительно оказался вкусным, и Тенма чувствовал, как тошнота стала отходить на задний план с каждой съеденной ложкой. Правда, это ни на йоту не улучшило его мрачное настроение. Некоторое время он в отчаянии смотрел на тупой столовый нож, лежащий рядом с его тарелкой, а затем поднял голову, внезапно осознав кое-что. Конечно, монстр проследил за его взглядом и теперь смотрел на него с легким удивлением, жуя свою порцию. К счастью, он воздержался от комментариев. — Ох, я забыл… Не хотите вина? — Нет, — с возмущением и удивлением ответил доктор.       Это что, по-твоему, чертово свидание? — Отлично.       Йохан наполнил один бокал для себя, вероятно, дорогим красным вином, и они продолжили есть в тишине. За что Тенма был не особо благодарен сейчас.       Скажи что-нибудь, куда делось твое остроумие? Что угодно, только не оставляй меня наедине с моими мыслями…       Но мысли безжалостно захватывали его голову. Даже в подростковом и юношеском возрасте Тенма считал себя разумным и очень дисциплинированным человеком. Он никогда не ставил под сомнение эти качества, ведь именно так его воспитали, подготовив к его роли в обществе. Тогда почему его тело сыграло с ним такую злую шутку именно сейчас, в тридцать с небольшим, и при самых нелепых обстоятельствах? Он считал очевидным, что его не привлекают мужчины, ведь он был помолвлен с женщиной, но все же…       Да, безусловно. Йохан был потрясающе красив. Это был такой же очевидный факт, как два плюс два четыре. Он был не просто красив, но и умен, красноречив, обаятелен. Но таких людей было много.       Нет, не таких, как Йохан.       Тенма сжимал вилку в кулаке до тех пор, пока его пальцы не побелели.       Йохан так же был манипулятором. Жестоким, бессердечным.       Психопатом-убийцей, которого я планирую убить.       Был и другой, не менее пугающий вопрос: почему Йохан подвергает его именно таким издевательствам? Все те странные вещи, о которых он говорил, прикосновения. Это не было случайностью. Возможно, монстр предполагал, что это очень эффективный способ уничтожить своего пленника изнутри. Если только…       Нет, не думай! Даже не думай об этом!       Если только во всем этом не было романтического или сексуального подтекста.       Тенма подавился едой и согнулся пополам в приступе кашля. Когда воздух вновь смог поступать в легкие, он поднял голову и увидел, что Йохан задорно улыбается ему через край пустого бокала. — Еда была настолько плоха? — Н-нет.       Внезапно пришло осознание, что его порция уже была пуста, в следствие чего мужчина проглотил вежливую благодарность, которую хотел произнести по привычке. Делать комплименты монстру казалось очень неправильным. — Хм, — Йохан, ни на секунду не спуская глаз со своего пленника, внимательно изучал его. Кензо ужаснулся. Как много из того, о чем он думал, могло быть написано на его лице? Монстр точно знал об этом и он точно не упустит возможности напомнить ему об этом позже, когда он меньше всего будет этого ожидать. Он всегда был плох в покере. — Вы, должно быть, очень устали, Доктор Тенма. Дремать на вершине книжной полки, должно быть, весьма неудобно. Так что вам следует подготовиться ко сну. В ванной для вас есть зубная щетка.       Приготовиться ко сну?       Руки доктора дрожали так сильно, что нанести зубную пасту на щетку оказалось сложной задачей. Он грубо чистил свои зубы, пытаясь подавить страх, который заполнял его изнутри, как черная дыра, медленно затягивающая внутрь. Он совсем не понимал, чего именно боится.       Он снова свяжет меня? Неужели…?       Тенма в страхе огляделся вокруг. Неужели не было ни одного предмета, с помощью которого он мог бы вырубить Йохана? Можно было бы открутить кран... Нет, слишком долго. Он должен был поговорить с ним, должен был убедить его. Он просто должен был сделать хоть что-то.       Монстр уже ждал его, когда он вышел из ванны. — Мне придется обезвредить вас, Доктор Тенма, но я дам вам немного больше свободы, чтобы вы могли спать более комфортно. — Послушай, Йохан… — начал было Тенма, облизывая губы. — Да, Доктор Тенма? — Йохан ободряюще улыбнулся ему, но его глаза и голос казались ледяной рекой, и мужчина боролся с собой, чтобы сохранить равновесие в ее смертоносном потоке. — Послушай… Я не… Я не хочу проводить время с тобой.       Почему же его голос так дрожит? — Как жаль, — Йохан притворно надулся, но это быстро сменилось жестокой ухмылкой, — ведь у вас нет больше выбора. А я-то думал, что у вас репутация человека, который заботится о бывших пациентах. — Но для этого нет причин, — отчаянно запротестовал Тенма, не обращая внимания на чужую насмешку, — Если ты хочешь что-то узнать обо мне, то просто спроси меня! Но — — Доктор Тенма, — вздохнул юноша, как профессор, которого попросили кратко пересказать лекцию для ленивого студента, — Вы не обратили внимание, вероятно, но я сказал, что уже знаю о вас достаточно много. Теперь я хочу узнать вас. В этом есть разница, видите? — Но я не хочу, чтобы ты знал меня, и я не хочу знать тебя, — огрызнулся тот, находясь на пределе своих сил, — Я и так знаю тебя слишком много, чтобы мне это нравилось! Лучше бы я вообще никогда не встречал тебя! — Что ж, теперь вы от меня избавитесь, — Йохан бесстрастно пожал плечами, не обращая внимания на выпады своего пленника, — Я не собираюсь проводить здесь с вами ночь.       Блондин заметил, как у мужчины перехватило дыхание от двусмысленной формулировки, и снова одарил его насмешливой улыбкой. — Надеюсь, вы не слишком разочарованы.       Это был последний забитый гвоздь в гроб Тенмы. Все произошло слишком быстро, он даже не успел понять, как всего через несколько секунд после тщетной попытки атаки он оказался прижатым спиной к груди монстра, а нож-бабочка — к его горлу. — Доктор Тенма!       Йохан выдохнул в притворном удивлении. — Ты сказал… что хочешь быть… убитым мной, — задыхаясь, прошипел Тенма, прежде чем нож еще сильнее вдавился в плоть, едва не порезав кожу. — Верно. Но поскольку вы упустили свой шанс, вам придется терпеливо ждать, пока я предложу вам другую возможность.       Доктор дрожал от ярости и смущения, от тихо произнесенных слов Йохана, от ощущения того, что эти самые слова были произнесены прямо ему в ухо, от прижатых друг к другу голов. Все его тело стало похоже на желе, и он слышал, как безумие приближается длинными, тяжелыми шагами. И он принимал его с распростертыми объятиями. — Я прощу вас только на этот раз, и только потому, что это вы, Доктор Тенма. Надеюсь, вы понимаете.       В голосе Йохана не было ни одышки, ни угрозы, ни даже намека на агрессию. Это было просто утверждение, лишенное каких-либо эмоций.       Когда монстр отпустил его, колени Кензо подкосились, и он опустился на пол. — А ведь это был довольно приятный вечер. Неужели вам так нужно было его испортить? — юноша протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но мужчина проигнорировал такой жест. — Пошел ты, — проговорил Тенма, с трудом поднимаясь на шаткие ноги самостоятельно. Он был смертельно измотан постоянной мысленной борьбой с провокациями Йохана, и еще больше — с той, что он вел против самого себя.       Привяжи меня и катись к черту. Чтобы я мог разрыдаться. Закричать. Просто… Сгинь.