Хуже, чем смерть

Now when I caught myself, I had to stop myself From saying something that I should have never thought of you Paramore

***

      Его глаза все еще были закрыты, когда с кухни стали доноситься приятные и до боли знакомые запахи. Ароматный кофе и свежая выпечка. Тенма слабо улыбнулся, вспоминая про свое любимое лакомство — круассаны. Настолько сильно он их любил, что о его слабости знали бывшие коллеги в Дюссельдорфе, которым удавалось застать его за обедом. Хорошее было время. Вероятно, что Йохан знал и об этом.       Но приятные воспоминания быстро исчезли, возвращая в жестокую реальность. Да, Йохан точно знал об этом. Раз ему удалось раздобыть информацию о его детстве, его личной жизни и работе, то узнать такой глупый факт, как любовь к круассанам, было проще простого.       Он одержим мной.       Этого уже нельзя было отрицать. Когда молодой человек объяснил причину его пребывания здесь, Тенма отмахнулся от нее, как от очередной насмешки, но на деле в словах Йохана было больше правды, чем хотелось. Всплыли его недавние слова:       «Я всегда хотел сделать это. Дотронуться до вашего лица», «Я подумал, что нам было бы интересно провести некоторое время вместе».       Это совсем не то, о чем приятно вспоминать, но эти признания, такие простые и смущающие, обволакивали мозг, будто паутина шелкопряда.       «Я обещаю вам, что не забуду свой первый поцелуй, Доктор Тенма».       Тенма нахмурился. Тошно от осознания. Это казалось слишком неправильным во всех возможных и невозможных смыслах. И все же, маленькие кусочки пазла медленно заполняли картину умопомрачительного безумия, которое было логичным в своем собственном, глубоко тревожном значении, как калейдоскопическое изображение ада. И в этой картине были послания, оставленные Йоханом для него.       Но почему именно я?       Убийства, благодаря которым доктор стал заведующим хирургическим отделением, когда мог стать кем угодно и без этой «благодарности».       Усилия и ресурсы, которые, несомненно, потратил монстр, чтобы изучить каждый аспект его жизни.       Тот факт, что он хотел, чтобы Тенма, вероятно, был его палачом, или та крошечная деталь, что он знал правильное произношение его имени. Мужчина отмечал, что немцы обычно путаются с длиной второго слога, и даже Ева никогда не выговаривала его правильно, хотя тот всегда был слишком вежлив, чтобы делать замечания. Но Йохан…       «Кен… зо…»       Никто и никогда раньше не произносил его имя с таким желанием и жаром. От одной только мысли об этом щеки снова начинали гореть.       Когда блондин вернулся в комнату, накатило облегчение, ведь наконец-то цепочка навязчивых мыслей начала рассыпаться и делиться пространством со свежим воздухом. Волосы Йохана высохли, и весь его облик вновь стал безупречным. Тенма впервые отметил, что сегодня тот был одет менее формально: на нем были только лишь черные брюки и бежевое поло. Однако Йохан по-прежнему выглядел так, словно присутствовал на официальном банкете, ведь он всегда ходил с такой идеальной осанкой и естественной элегантностью, что дыхание захватывало. Нельзя было не поражаться красоте монстра каждый раз, когда он вновь появлялся перед его взором, будто ангел перед грешным смертным.       Я не могу отвести взгляда…       Тенма поймал себя на мысли, что рассматривал лицо монстра, пытаясь найти на нём хотя бы малейшее изменение. Тень той беззащитности, что он видел ранее. Правда, это оказалось бесполезным занятием.       Йохан времени не терял на бессмысленные гляделки, доставая из кармана брюк связку ключей и подходя к кровати. Он игриво вертел ключики в пальцах и скользил взглядом по груди своего пленника, заставляя Тенму стиснуть зубы и внезапно вспомнить, в каком виде ему до сих пор приходилось лежать.       Ты наслаждаешься этим, не так ли? — Возможно, вы хотите сменить одежду, — предложил юноша, наконец склонившись, чтобы расстегнуть наручники на ногах. — О, неужели, — иронично прошипел мужчина. Видимо, его разум был настолько перегружен множеством различных эмоций, что он не нашел лучшего варианта, кроме как прибегнуть к сарказму. — Но, на самом деле, мне показалось, что вы не часто удовлетворяете себя, — хитрая улыбка промелькнула на чужом лице.       Удивительно, что такие глупые провокации дьявола все еще хорошо срабатывали на Тенме, даже после всех унижений, которым он подвергся совсем недавно. — Похоже, ты тоже не часто это делаешь, — огрызнулся он, не успев прикусить язык, и тут же мысленно дав себе пощечину за то, что опустился до уровня монстра. И еще за наивное ожидание, что поведение Йохана по отношению к нему хоть как-то изменится после произошедшего. На самом деле, в свете гротескности всей этой ситуации, ему хотелось бить себя по лицу до тех пор, пока он не проснется.       Реакция доктора вызвала у блондина лишь удивленную усмешку, пока он открывал правый наручник. — Не похоже, что у вас были какие-либо претензии.       Он явно получал удовольствие от этой маленькой игры, и Тенма сжал челюсти, проглатывая ответ, в котором не было ничего, кроме слов, обычно не входящих в его обиход. Но вот что ему проигнорировать не получилось, так это чужие мягкие волосы, едва касающиеся его лба, когда молодой человек наклонялся и отстегивал последний наручник. — На этот раз не ответите, Доктор? — наигранно вздохнул Йохан, — А я уже начал получать удовольствие от нашей беседы.       А я нет.       Так и не сказав ни слова, Тенма встал с кровати, застегнул молнию штанов и направился прямиком в ванную.       Чувство вины и отвращения снова и снова наполняли его, когда рядом не оказывалось белокурого юноши. Это так походило на огромную грозовую тучу, которая всегда виднелась на горизонте и вселяла ужас, но никогда не сдвигалась с места. А после начинался дождь, полный ненависти и печали. Капли этого дождя, одна за другой, падали на него, напоминая удар тяжелого кнута. Больно, невыносимо тяжело, но он не мог не поддаваться.       На полочке белого шкафа на этот раз лежала его одежда, в которой он был еще до попадания в это место, постиранная и выглаженная. Но она не помогла мужчине почувствовать себя чище, как и быстрый горячий душ. Он все смотрел на едва заметные пятна на выброшенных брюках — это было ужасным свидетельством предательства его тела, из-за чего крик все нарастал, нарастал в горле, грозясь его разорвать.       Боже, я отвратителен, отвратителен, отвратителен…       Он в очередной раз больно кусает губы, надеясь найти хоть какое-то утешение в железном привкусе крови. В очередной раз прячет лицо в ладонях, прислонившись к стене. В очередной раз пытается подавить крик ужаса, сжигающий его легкие, подобно пламени в Мюнхенской библиотеке.       Успокойся. Именно этого ожидает монстр, ты не должен танцевать под его дудку. Проклятье… Ты ведь мужчина, тебе почти сорок, успокойся же, ну!       Тенма сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, сосредоточившись на ощущении теплого воздуха в груди. Она вздымается и опускается, медленно, никуда не торопясь. Такие техники обычно хорошо работали с тревожными пациентами, хотя сам доктор редко испытывал необходимость опробовать их на себе. Он обладал удивительно устойчивой психикой, даже в ситуациях сильного стресса, когда во время операции у пациента начинало стремительно падать давление. Или когда он сталкивался с самыми ужасными дорожными авариями. Его мозг просто отключал все эмоции и концентрировался на поставленной задаче, его руки не дрожали. Так почему же сейчас все наоборот?       Даже после ужасного инцидента в Гейдельберге он довольно быстро оправился от шока, сосредоточившись на своей главной задаче. Так почему же сейчас он чувствовал себя таким беспомощным, когда до монстра рукой подать? Как этому двадцатилетнему мальчишке удалось так сильно вывести его из равновесия?       Как обычно, замечания Йохана были весьма наблюдательны. Тенма действительно удовлетворял потребности своего тела не так уж и часто. Точнее, в этом не было особой необходимости, ведь такие вещи никогда не играли важной роли в его жизни. Конечно, он наслаждался сексом с Евой, просто это была приятная часть их романтической жизни. А после их расставания у него была всего пара коротких интрижек с другими женщинами, но дальше плотских утех это никогда не заходило, ведь он так много времени проводил в больнице, что коллеги шутили, что он мог бы с таким же успехом переехать к себе в кабинет. И Тенма с удовольствием смеялся вместе с ними, зная, что его вполне устраивает такое положение вещей. Это ведь означало, что он никогда не чувствовал себя одиноким или нуждающимся в поиске партнера, несмотря на постоянные усилия доктора Беккера пристроить к нему богатых молодых девиц.       Мужчина всегда старался избегать этих неловких вопросов о его личной жизни, поскольку, несмотря на уверенность в своих профессиональных знаниях и навыках, он был очень неуклюжим в любовных делах. Даже в старших классах школы на школьных вечеринках, когда его друзья указывали на девушек, которые явно были заинтересованы в нем, Тенма никогда не понимал, как именно он должен был реагировать на их намеки. В конце концов, он всегда выбирал безопасный и надежный вариант дружбы, в результате чего у него появлялось довольно много друзей женского пола. И когда доктор Хайнеманн познакомил Тенму со своей дочерью, их отношения развивались очень естественным и удобным сценарием, будто это было само собой разумеющееся событие. И доктор был более чем доволен этим.       Теперь, Йохан…       Крик вновь подступил к горлу, давя на него с новой силой. То, что монстру удалось сделать с ним сегодня утром, настолько выбило его из колеи, что все остальные его бесчисленные заботы казались незначительными. Йохан словно открыл в его разуме дверь, о существовании которой Тенма даже не подозревал. Тьма в этом дверном проеме была до ужаса пугающей, она открыто смотрела на доктора своими безжизненными глазами, с каждой секундой, проведенной рядом с монстром, поглощая все сильнее.       Тенма отпрянул и в отчаянии ударил стену позади себя, тут же морщась от боли. Просто быть такого не могло, чтобы его влекло к этому презренному, жестокому, бесчеловечному существу, не способному испытывать и грамма сострадания, что уж говорить о любви. Ни за что, ни за что на свете. Ему не хватит целой жизни, чтобы расписать причины.       Но, я…       Доктор бил стену кулаком до тех пор, пока боль, наконец, не смогла прорезать черное облако вины и на белом кафеле не появилось пятно крови. Он хотел бы, чтобы эта стена оказалась лицом Йохана, и он жалел, что не может выбить из него это невыносимое, самодовольное совершенство.       Ты делаешь это, потому что думаешь, что сможешь сломить меня. Другой причины нет. Другой причины быть не может.       Мужчина прижался языком к ушибленным костяшкам, позволяя горячей слюне попасть на раны.       Но я отказываюсь, отказываюсь быть сломленным тобой! Ты слышишь меня?       Тенма почувствовал, как к нему возвращается способность мыслить рационально. Конечно, это был излюбленный способ действий Йохана. Ему, похоже, не особенно нравилось прямое насилие, хотя он мог убить человека, даже глазом не моргнув. Нет, он предпочитал создавать неизбежные сценарии, брать других за руку и вести их к краю пропасти, откуда они могли ясно видеть всю презренность своего существования. Затем они прыгали, а монстр наблюдал.       Мужчина содрогнулся, вспомнив казнь Юнкерса, и тут же поспешил засунуть мысли об этом в коробку, убрав ту куда подальше.       «Я хочу, чтобы другие хоть на мгновение увидели бесплодную землю, которую вижу я».       Это был почти сократовский подход, метод, который прекрасно работал, потому что жертвы монстра не могли не отвечать ему так, как отвечали бы на самые темные вопросы, скрытые в их собственных сердцах.       Но он не может заставить меня усомниться в себе, если я ему не позволю. Это мое решение.       Это была утешительная мысль. Тенма подобрал свою выброшенную одежду и принялся отстирывать позорные пятна. Ему просто необходимо было прекратить думать в такой саморазрушительной манере, ведь его непроизвольным реакциям на Йохана, несомненно, было психологически обоснованное объяснение. Он слишком легко позволил монстру поймать себя на удочку.       После проделанной работы, мужчина разложил одежду на батарее, мрачно осматривая ее напоследок.       Как будто уже живу здесь. Отвратительно. — Как долго вы намерены там прятаться? Я голоден.       Голос Йохана, доносившийся из коридора, заставил его подпрыгнуть, но он быстро взял себя в руки. — А я нет.       Тенма показал удивительное спокойствие, когда выходил из комнаты. Он позволил себе не смотреть на монстра, вернулся в комнату и упал обратно на жесткий матрас, за что был весьма горд собой. Однако приближающиеся медленные шаги все же напрягали, как если бы он прогуливал урок и вдруг услышал, что учитель направляется к нему. — Так вы не будете завтракать? Или вы ждете продолжения того, что мы делали ранее? — Юноша не стал подходить к кровати, останавливаясь у окна в противоположной части комнаты.       Доктор не ответил на довольно-таки слабую попытку Йохана задеть его.       Кажется, он и правда чувствовал себя намного увереннее, пока юноша находился на приличном от него расстоянии и не прикасался к нему. Но это было лишь маленькой ничтожной победой, которая вряд ли поможет ему, и об этом стоило помнить.       На несколько долгих секунд воцарилась гробовая тишина и Тенма почувствовал, как пара голубых глаз прожигает его насквозь. — Понятно…       Спокойный голос зазвучал отдаленно — Йохан вновь смотрел в окно. — У доктора Райхвейна прекрасный маленький сад, не так ли? — размышлял блондин, — Напротив стоит дом, из которого открывается неплохой вид на него. Дитер часто играет в этом саду… Он ждет, когда вы вернетесь, Доктор Тенма.       Тенма слишком быстро сдался, тут же испугавшись. — Хорошо, хорошо, — мужчина поспешно поднялся, — Тебе не нужно угрожать мне жизнью ребенка. — Угрожать, Доктор?       Йохан обернулся с ангельски невинной улыбкой и прислонился спиной к оконной раме, явно довольный тем, что вновь привлек внимание пленника. Это не было благородным поступком, как и все, что делал монстр, но приплетать маленького мальчика, которого это не касалось, было сверх наглости. И это добавило к списку Тенмы еще одну причину ненавидеть своего мучителя.       Будто мне их итак не хватает… — Вернемся в самое начало, Йохан. Что я могу сделать, чтобы ты прекратил этот фарс и отпустил меня? Поскольку ты явно не собираешься меня убивать!       Блондин слегка разочарованно наклонил голову. Его дорогой доктор задавал этот вопрос слишком часто, чтобы отвечать на него каждый раз, поэтому молодой человек решил сохранить молчание, тем самым подливая масло в огонь. Тенма в очередной раз терял самообладание. — Скажи мне! — Не дуться, как маленький ребенок, было бы многообещающим началом, — снисходительно предложил тот и задорно прищурился.       Ты… — Если ты хочешь сломить меня, то я обещаю, что у тебя ничего не выйдет!       Тенма сжал кулаки, решив, что в этой ситуации нет больше никаких вариантов, кроме как раскрыть свои карты. — Это вызов, доктор?       Один уголок губ монстра изогнулся в опасной, но в то же время очаровательной улыбке. Сложно было понять, как эти два противоположных качества могут сочетаться вместе, как вдруг Йохан кивнул. — Но вы правы.       Мужчина уставился на него. — Я видел многих сломленных людей в своей жизни, Доктор Тенма, — взгляд Йохана переместился куда-то за его спину, будто он вглядывался в неопределенную даль, — Люди, которые потеряли все признаки человечности, которые желали только смерти, которые несли в мир одно несчастье…       Дьявол вновь заглянул в глаза Тенмы, пронизывая своим холодом до самого сердца. — Но вас, доктор, так просто не сломить. Более того, я не позволю вам сломаться, пока вы не убьете меня своими собственными руками. И тогда, наконец, вы сможете увидеть меня. Ах, вы поймете! Но пока…       Пульс мужчины, казалось бы, остановился. — …Давайте уже позавтракаем.       Йохан покинул комнату. Его движения обладали все той же элегантностью и строгостью, они не оставили сомнений, что монстр хочет, чтобы Тенма последовал за ним.       И Тенма последовал, сожалея о том, что не нажал тогда на курок.