Хуже, чем смерть

I couldn't feel, so I tried to touch. Leonard Cohen

***

      Тенма поспешно положил гитару обратно на пол, услышав, как в замке входной двери проворачивается ключ. Перед уходом Йохан приковал одну из его рук к изголовью кровати на длинную цепь, поставив инструмент у прикроватной тумбочки. Мужчина некоторое время мрачно смотрел на него, прекрасно понимая, что тот не случайно оставил его в пределах досягаемости. Ни в одном поступке Йохана не было ничего случайного, никогда. Мир, который создал для себя монстр, черная дыра, в которую безвозвратно затягивало все вокруг, был невыразимо извращен, но не иррационален. И по причинам, которые, несомненно, были вполне логичны в этой неуместно красивой белокурой головке, он явно хотел, чтобы Тенма соприкоснулся со всеми осколками своей личности, которые он сознательно подавлял, или бессознательно терял, или, возможно, никогда полностью не открывал — воспоминания, чувства, ощущения. И, черт возьми, ему это удалось!       В течение всего этого времени доктор искренне пытался максимально использовать предоставленную ему свободу, но в пределах досягаемости не было ничего, что могло бы помочь ему сбежать. Кровать была прикреплена к полу, и ее металлическое изголовье было достаточно прочным, как и наручники. Это были не те, которые можно купить в магазине секс-игрушек или реквизита. Похоже, это были настоящие полицейские наручники, и Тенма даже не хотел думать о том, где и как юноша достал их.       В конце концов, мужчина смирился со своей беспомощностью и взял в руки гитару, остаток дня проведя в попытках сыграть несколько песен по памяти и надеясь отвлечься от многих, многих вещей, от которых ему отчаянно требовалось отвлечься. Это были песни, которые он любил слушать по радио до того, как его жизнь превратилась в ужасный беспорядок, песни, которые он помнил еще с юных лет. Получалось у него на удивление неплохо, да и, к тому же, это действительно помогло отвлечься от навязчивых мыслей.       Йохан также оставил ему пару круассанов и несколько сендвичей, но к ним Тенма так и не прикоснулся. С наступлением темноты было все труднее предугадать, вернется ли монстр сегодня вообще, и доктору очень не нравилось, как противоречивые эмоции терзали его при мысли о том, что он не увидит юношу в ближайшее время. Но то, как подпрыгнуло его сердце, когда он услышал звук открываемой входной двери, было еще хуже. — Трудно поверить, что вы уже много лет не играли, Доктор Тенма.       Йохан включил свет, когда вошел, и мужчина бросил на него взгляд, в котором одновременно уживались удивление, оцепенение и невольное восхищение. Он бы предпочел, чтобы все его эмоции остались во мраке. — Я немного постоял снаружи, послушал вас, — пояснил блондин, подойдя к кровати, непринужденно, словно возвращаясь домой после рабочего дня, и сняв с руки пленника наручник. Как ни странно, он больше ничего не сказал.       Казалось, что-то происходит за этим отрешенным, неподвижным выражением лица, но он решил не посвящать Тенму в свои мысли, к счастью. Чуть позже он предложил ему стакан воды и разрешил воспользоваться ванной, а затем вновь пристегнул к изголовью кровати, выходя из комнаты.       Доктор сидел на краю кровати в полном замешательстве. Из кухни доносился слабый шум — ножки стула скребли по полу, после наступила тишина. Он нахмурился. То, что Йохан оставил его в покое, вместо очередных пыток и издевательских разговоров, было совершенно ненормальным. Не то, чтобы ему хотелось этого, или чтобы поведение монстра можно было оценить по каким-либо стандартам нормы, но все же. Время тянулось мучительно медленно.       Ситуация не потеряла своей странности, даже когда монстр наконец вернулся к нему. Он остановился в нескольких метрах от кровати и просто стоял, сложив руки за спиной, безмолвно наблюдая за ним. На лице юноши было нечитаемое выражение, которое он, казалось, надевал по умолчанию, когда не пытался сымитировать какую-либо эмоцию. На любом другом человеке эта маска свидетельствовала бы о попытке умолчать что-либо, но в случае с Йоханом она означала чуть более высокую степень самобытности. Однако, как ни странно, именно его искренность сильнее всего пугала Тенму.       Беспокойство доктора росло с каждой секундой. Он несколько раз бесцельно оглядывал комнату, затем с опаской поднимал глаза на молодого человека, но ничего не менялось. Ему была ненавистна мысль о том, что именно он должен начать разговор с монстром, но эта неуютная тишина, повисшая между ними, была просто невыносима. — Эм, Йохан? — попытался Тенма с вынужденной непринужденностью, — Тебе что-нибудь нужно?       Тут, в течение доли секунды, лицо монстра изменилось на одно из нескольких мягко насмешливых выражений, очень знакомых, будто всплывших из Бог знает каких глубин. — Я рад, что вы спрашиваете, Доктор Тенма, — он подошел к креслу, одним элегантным движением снял пиджак и повесил его на спинку, — Да, в самом деле.       Тенма часто задавался вопросом, чем занимался Йохан в течение дня, что заставляло его изо дня в день переодеваться в формальную одежду. Может быть, он просто предпочитал носить костюмы, а может это было очередным прикрытием. Однако мысли доктора быстро переключились, когда молодой человек поддел пальцем узел галстука и осторожно потянул, не сводя с него глаз. Он стал медленно развязывать вещицу, пока та свободно не повисла на его плечах. — Что… Что ты делаешь? — Тенма нервно следил за чужими действиями, недоумевая. — Раздеваюсь, — ответ был настолько же простым и очевидным, насколько озадачивающим. — А? — Я собираюсь переспать с вами, Доктор Тенма, — сообщил ему монстр совершенно точно, будто объявляя повестку для деловой встречи.       Мужчине потребовалось пара долгих секунд, чтобы передать полученную информацию в мозг, где она была немедленно отвергнута как очевидная ошибка слуха. — Ч-что? — Думаю, вы поняли, — на изгибе губ Йохана заиграла злая улыбка, а его длинные тонкие пальцы двинулись к воротнику бледно-голубой рубашки, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу. Кензо поднял руки перед собой в неопределенном останавливающем жесте, не осознавая этого. — П-подожди, что ты говоришь? Я мужчина!       Блондин усмехнулся, ни на секунду не отводя взгляда от своей жертвы. — Да, Доктор Тенма, я знаю. Если у меня и были какие-то сомнения, то сегодня утром они были развеяны, — пуговицы медленно расстегивались одна за одной, — Конечно, вы знаете о широком спектре применимых сексуальных практик.       Понимание того, что монстр говорит серьезно, начало медленно доходить до Тенмы. Его сердце затрепетало, словно бабочка, а затем ускорилось, разгоняя по венам леденящий, оцепеняющий страх. Однако очень, очень глубоко внутри него было что-то еще, что-то более страшное, искра абсурдного возбуждения, вызванная осознанием того, что он предвидел это, он ждал этого с самого начала. Вдруг он обнаружил, что погружается в состояние внетелесного восприятия, глядя на свое собственное выражение лица, которое смотрело на чудовище с жалким выражением оленя в свете фар. — Йохан, нет! — Тенма поднял руки в знак более решительного протеста, но его голос был далек от твердости, — Этого… Не произойдет. Я не собираюсь спать с тобой. — Не волнуйтесь, Доктор Тенма, — мягко успокоил его Йохан, — Я сделаю всю работу. Вам просто нужно расслабиться.       Это не звучало успокаивающе. — Что… — во рту пересохло, а его руки начали слегка дрожать, — Это… Невозможно! Ты с ума сошел? — Хм… — блондин наклонил свою красивую голову в этом безумном, насмешливо-задумчивом фирменном жесте. Его руки не останавливались в своих неторопливых движениях, — Это вопрос, доктор? — Я не буду делать это с мужчиной! Я не буду делать это с тобой! Это неправильно! Ты… Ты болен!       Юноша рассмеялся. Мягкий, гортанный звук вибрировал через небольшое расстояние между ними и проникал в тело мужчины, добавляясь к дрожи, которая уже неудержимо распространялась в нем. Монстр, казалось, наслаждался тем, что у его пленника не было больше выбора, кроме как беспомощно наблюдать за тем, как он медленно раздевается перед ним. — Ах, Доктор Тенма. Как странно. Полагаю, вы бы сочли совершенно естественным, если бы я наставил на вас пистолет. Но вы называете меня «больным» за то, что я хочу переспать с человеком, который меня привлекает? Единственным человеком, к которому я когда-либо испытывал влечение, если быть честным. Вы уверены, что ваша моральная ось все еще находится в правильном месте? — Ты болен, — хрипло повторил Кензо, его способность здраво мыслить и обдуманно отвечать быстро гасла.       Йохан со вздохом покачал головой. Искаженная элегантность его риторики сейчас явно была потрачена впустую. — Что ж, поэтому я с вами, доктор, — заметил он. — Тебе не нужен врач! Тебе нужен гробовщик! — вскрикнул мужчина, не в силах больше сдерживать панику. — Всему свое время, — молодой человек одарил Тенму обезоруживающе очаровательной улыбкой, наконец снимая рубашку и обнажая бледную грудную клетку. Без всей этой официальной одежды Йохан удивительным образом выглядел несколько моложе своих лет, что резко контрастировало с его манерой речи и всем остальным его нелепо-самодовольным поведением. К Кензо быстро пришло осознание, что тот был примерно вдвое моложе его, мальчишкой, который только-только стал мужчиной. От этого вся ситуация казалась бы еще более ужасной, если бы она уже не достигла высшего уровня ужаса, — А теперь…       Йохан сделал шаг к нему, все еще сохраняя опасную улыбку на своем изящном лице, когда его пленник одним неосторожным движением забрался обратно на кровать. Учитывая то, что монстр собирался сделать, это, вероятно, было не самым мудрым решением, но единственное, о чем Тенма мог думать в тот момент, так это не позволить расстоянию между ними сократиться. Если Йохан подойдет ближе, если он прикоснется к нему… Он погибнет. — Даже не…       Доктор зашипел, вжавшись спиной в стену. Несмотря на то, что он был напуган до невозможности, его глаза не переставали задевать идеально вылепленные ключицы юноши, чужую бледную кожу, выглядевшую такой же мягкой, как и в его сне. — Или что? — дьявол ухмыльнулся, сделал еще два выверенных шага и остановился перед кроватью, — Почему вы так взволнованы, Доктор Тенма? Это логическое продолжение того, что мы сделали сегодня утром. Вам же понравилось. — Мне не… Не понравилось!       Молодой человек одарил его мягко укоряющим взглядом родителя, который только что поймал своего ребенка на лжи, настолько очевидной, что дальнейшие комментарии излишни. — Не похоже, что у вас раньше никогда не было секса, доктор. В отличие от меня.       Тенма нахмурился, больно вжимаясь лопатками в стену и искренне надеясь, что она каким-то образом втянет его внутрь. — Так вот… Каким ты хочешь его видеть, Йохан? — сознание доктора отчаянно искало малейшую лазейку, любой способ добраться до монстра, — Ты действительно хочешь, чтобы твой первый секс был…       Мужчина тяжело сглотнул, чувствуя холодный пот, окативший его с ног до головы. — Нет, Доктор Тенма, это вы хотите, чтобы это было изнасилованием, — он холодно усмехнулся, засунув обе руки в карманы брюк, — Я готов переспать с вами даже с вашего согласия.       Даже «с»?!       Манера мышления Йохана сочетала в себе запредельный абсурд и строгую внутреннюю логику, что всегда до дрожи в коленях поражало, даже в такой момент, как сейчас. — Именно поэтому я дам вам возможность не быть связанным полностью.       Блондин позволил своему колену встать на матрас, наклоняясь и тут же ловя чужую ногу, пытающуюся его ударить. Секундой позже, скользнув ладонью по бедру Тенмы, дьявол прижался к его губам.       Ужас, который испытал доктор, на этот раз был настолько ярким, что смог перевесить другие, весьма нежелательные ощущения от близости монстра. Не отдавая себе отчет, он яростно укусил нижнюю губу Йохана, чувствуя, как железный привкус наполняет его рот. Юноша, в свою очередь, не издал ни звука, когда соскользнул с кровати, выпрямился и прижал пальцы к лопнувшей губе. Лицо его ничуть не изменилось, не было и намека на боль или гнев, что напрягало еще сильнее. — Ну что ж, Доктор Тенма, — вздохнул он, продолжая осматривать кончики своих пальцев, перепачканных кровью. По какой-то необъяснимой причине кровавый оттенок на его губах делал его еще более дьявольски красивым, — Вы сделали свой выбор.       Внезапно Йохан повернул голову в сторону, его внимание, очевидно, привлекло что-то, чего Тенма не мог видеть, автоматически проследив за его взглядом. Лишь долю секунды спустя он получил очень хорошо спланированный и точно выполненный удар в солнечное сплетение, который вырубил его на долгие минуты, пока он извивался от боли, отчаянно пытаясь вновь задышать. Когда темнота вокруг него наконец начала рассеиваться, впуская в легкие столь необходимый кислород, обе его руки и ноги снова были прикованы к кровати, но на этот раз мужчина лежал на животе.       Тенма, конечно, не был из тех, кого легко довести до слез, но он чувствовал, как слезы скапливаются в уголках глаз от переизбытка шока и стыда. Его только что обманули, возможно, самым старым и глупым трюком на свете. Он снова недооценил монстра, попросту не ожидая, что тот действительно ударит его. Мужчина чувствовал себя преданным самим собой, тем, как он немного открылся молодому человеку в то утро, пусть и против своей воли. В те моменты, когда, глядя на Йохана, он чувствовал что-то еще, кроме страха и отвращения, что-то неопределенно теплое. Йохан планомерно разрушил стену, укрывающую самые сокровенные и тайные чувства, а затем бесцеремонно вторгнулся в это скрытое место, воспользовавшись умелыми манипуляциями. Тенма ненавидел, ненавидел эту боль больше всего на свете. — Почему вы заставили меня сделать это, Доктор Тенма?       В спокойных словах дьявола была скрытая, но режущая грань. — Вам нравится, когда вам причиняют боль? — он потянул пленника за волосы, слегка приподнимая его голову, — Вы хотите, чтобы это было больно? Потому что если это то, чего вы хотите, то я могу… — Н-нет, — простонал тот, потерпев поражение. — Хорошо, — его голова опустилась обратно на подушку. Голос Йохана смягчился, — Я тоже думал иначе. Теперь будьте хорошим доктором.       Тенма вжался носом в наволочку, глотая слезы. Он чувствовал, как все его существо ослабевает, растворяясь в унижении и лишаясь желания бороться. Монстр позволил себе несколько секунд, очевидно, насладиться видом своего пленника, распростертого и беззащитного перед ним. После он забрался на кровать.       Дыхание доктора замерло, когда одно из колен Йохана было осторожно помещено под его левым бедром, а руки молодого человека легли по обе стороны от плеч. Он хотел бы, чтобы его сердце никогда больше не билось, но оно продолжало, неровно, но с нарастающей скоростью, когда монстр зарылся носом в его длинные волосы, издавая довольный мурлыкающий звук. Он потерся носом о затылок мужчины и медленно прижался грудью к его спине. Тенма громко выдохнул. Эта теплая тяжесть обволакивала и обездвиживала, вдавливая глубоко в матрас. — Доктор Тенма, — прошептал блондин ему на ухо. В этом спокойном голосе был лишь маленький след неожиданной, непривычной хрипотцы, из-за которой пошли мурашки, — Втайне вы ждали, что кто-то придет и возьмет вас, без необходимости знать вашего мнения, потому что вы никогда не чувствовали, что принадлежите себе. Разве не так? Я сделаю это для вас, Доктор Тенма.       Тенма хныкал, пытаясь откинуть голову, эти меткие слова пронзили его насквозь, сбивая с мысли. Внезапно молодой человек вернулся в прошлое сидячее положение, опираясь на него рукой. Раздался слабый металлический звук, невольно заставивший вздрогнуть и повернуть голову, насколько это было возможно в его нынешнем положении. Он успел мельком увидеть уже знакомый нож-бабочку Йохана, прежде чем его вновь плотно прижали к кровати. Юноша наклонился, соприкасаясь теплыми губами с ухом пленника. — Я сделаю вас своим, доктор.       Кензо дернулся от столь животрепещущих слов, которые всколыхнули что-то темное и неизвестное внутри него, и от ощущения холодного металла, касающегося его шеи и проскальзывающего под воротник. — Тише, тише, — монстр не позволял тому двигаться, пока острое лезвие разрезало ткань, — Какой смысл был мне снимать рубашку, если я не смогу почувствовать вашу кожу?       Он отодвинул две половинки разорванной вещицы в стороны. — Надеюсь, это не был ваш любимый джемпер.       Юноша издал неопределенный тихий вздох, когда его пальцы прошлись по обнаженной спине Тенмы. В том, как молодой человек прикасался к нему, сначала только лишь кончиками пальцем, а затем осторожно надавливая ладонями, прослеживая каждый изгиб и выпуклость крепкого тела, было что-то трепетное, что-то от ребенка, который наконец-то смог взять в руки дорогую игрушку, о которой всегда мечтал.       Доктор подавил отчаянное рыдание. Нежные прикосновения Йохана казались до смешного приятными. Он был готов вновь забыть, насколько жестоким был дьявол всего несколько секунд назад, лишь бы он не прекращал гладить его. Боль в животе боролась со странным приятным потягиванием, словно мягкие ладони монстра были магнитом, притягивающим все железо в его крови и заставляющим ее течь быстрее.       Когда правая рука мучителя легонько сомкнулась на его шее в неожиданно собственническом жесте, по нему пробежала горячая дрожь. Левая же рука скользила ниже, по бокам и пояснице, оставляя после себя щекочущее покалывание. Йохан прижался теплой грудью к его спине, осыпая шею и лопатки влажными поцелуями.       Было что-то безумно манящее в этой непринужденности, с которой монстр исследовал тело своего пленника, заставляя того чувствовать себя так, будто он действительно являлся его собственностью. Тенма вдруг вспомнил, как он впервые переспал с Евой, каким невероятно неуверенным и неуклюжим он себя чувствовал с весьма опытной и требовательной девушкой. Неестественная уверенность Йохана была самоуверенностью мальчика, который никогда не смотрел на себя, никогда не сомневался в себе. Нет, даже не знал настоящего «себя» в глубине своих многочисленных внешних оболочек.       Поэтому ты хочешь, чтобы я посмотрел на тебя? Неужели ты хочешь проникнуть в меня, чтобы увидеть себя через мои глаза? Тебе так легко проникать в других людей, потому что у тебя нет своего образа, который бы тебя сдерживал?       Рука блондина запуталась в длинных волосах Тенмы, а его зубы вонзились в шею, втягивая чувствительную кожу. Мужчина вздрогнул, закусывая край подушки в попытке подавить нежелательный стон, но нежные поцелуи и посасывания не прекращались, в конце-концов выдавливая столь неловкий звук из него. Монстр удовлетворенно замурлыкал.       Его язык медленно прошелся по позвоночнику доктора, вызывая у тела под собой крупную дрожь. Он немного сместил свободную руку, задевая край широких брюк Тенмы и одним плавным движением скользя внутрь. — Йо… Хан… Убери руку, — Кензо был удивлен хрипотой в своем голосе, внезапно осознав, что уже давно не сопротивляется.       Йохан усмехнулся, сжав ненадолго ладонь и заставив мужчину вздрогнуть. — Хорошо.       Юноша вытащил запястье из брюк Тенмы, но в ту же секунду он обхватил его бедро, приподняв и заставив того слегка перевернуться на бок. Его пальцы слишком быстро оказались на молнии чужих брюк. Тенма чуть ли не задохнулся от столь неожиданного прикосновения, отчаянно пытаясь вырваться из хватки дьявола, но все попытки были тщетными. Юноша удерживал его своим весом, пока расстегивал молнию. — Н-нет, прошу тебя… Остановись, — он сильно дрожал, чувствуя, как с каждой секундой собственные щеки горят все сильнее. Протест прозвучал совсем неубедительно, что мало способствовало улучшению ситуации, ведь, на деле, его тело жаждало, жаждало получить внимание. — То, как вы боретесь с собой, доктор, — пробормотал монстр ему на ухо, без труда спуская брюки и нижнее белье с его ног, — Завораживает. Я ценю ваши усилия. — Иди к черту! — прошипел Тенма. Ощущение того, что теперь он был полностью обнажен внизу, было унизительным… Унизительно возбуждающим. — L'enfer, c'est les autres*, доктор Тенма, — горячий язык дьявола тут же оказался в ушной раковине жертвы, когда мягкие пальцы сомкнулись вокруг его ждущей эрекции, тем самым вызвав изумленный стон, — Вы не читали Сартра? **.       Йохан неторопливо начал поглаживать его половой орган. — Сартр ошибается. Экзистенциализм, безусловно, не является гуманизмом.       Тепло юноши, его необъяснимо сладкий запах, все еще идеально спокойный голос, поглощающий целиком и полностью, эта ласкающая рука… Тенма растворялся, как кусочек масла, падающий в яму с пламенем. Он отчаянно вжимался мокрым лицом в подушку, стиснув зубы, лишь бы заглушить звуки, которые вырывались из него с каждым движением умелых пальцев Йохана. Каждый сантиметр его разгоряченной плоти покалывало от наслаждения, словно он был наэлектризован. Кровь пульсировала в венах, торопясь жадно поглотить все эти невероятные ощущения, но прикосновения монстра оставались безумно легкими, почти дразнящими, заставляя дрожать от желания.       Он не сразу обратил внимание на слабый звук, похожий на открывание крышки пластиковой бутылочки, когда молодой человек наклонился в сторону. Однако глаза Тенмы широко распахнулись от шока, почувствовав, как скользкий и холодный палец молодого человека стал растирать его анальное отверстие, а затем мягко вошел внутрь, постепенно продвигаясь от дистальной фаланги до костяшки. Мужчина шумно выдохнул, замерев, пока Йохан не повторил это незамысловатое движение. Ему не было больно, но он чувствовал дискомфорт и невыразимую неловкость. — Что…       Возмущение было настолько непреодолимым, что он не мог нормально протестовать, только молча дергал за наручники, достаточно сильно, чтобы на запястьях появились синяки. И эта острая боль милосердно перекрывала постыдное удовольствие, которое он испытывал. — Хм. Больно? — задумчиво спросил Йохан, добавляя немного холодной жидкости на ложбинку и осторожно вводя второй палец. — Стой!       Тенма дернулся, болезненно выворачивая шею. Его мышцы напряглись, что только усилило невыносимые ощущения от пальцев Йохана, прижатых к его внутренним стенкам. — Внутри вас так горячо, — с ласковой улыбкой сообщил ему юноша, когда их глаза впервые за долгое время встретились. Удивительно, но его лицо по-прежнему не выражало никаких видимых эмоций, даже следов возбуждения, — Я всегда знал, что внутри вас горячо.       Добавил он двусмысленно, воспользовавшись случаем, чтобы наклониться и небрежно поцеловать Тенму. Йохан лизнул уголок его губ, в то самое время, когда его пальцы неожиданно повернулись внутри него. Мужчина потрясенно застонал, застигнутый врасплох горячей дрожью. — Не похоже, что вы действительно хотите, чтобы я остановился, — насмешливо заметил блондин, снова выпрямляясь и возобновляя поглаживания на чужом члене.       На этот раз он оказывал более дозированное давление, пока многократно вводил и выводил пальцы из своей жертвы с постоянно возрастающей скоростью. Голова доктора беспомощно опустилась обратно на подушку, невероятно захватывающее ощущение мгновенно позволило ему забыть обо всей боли, дискомфорте и стыде, как и обо всем остальном вокруг. Пугающе сильный жар поглощал его с ног до головы. Он застонал сквозь стиснутые зубы. — Теперь вы достаточно растянуты, — пробормотал Йохан, садясь и прекращая любую стимуляцию.       Тенма чувствовал, как напрягается его живот в предвкушении того, что обещало быть гораздо бо́льшим. Мужчина вздохнул в разочаровании, паника возвращалась к нему с полной силой, готовая задушить.       Тихий, но очень хорошо различимый звук расстегивания молнии где-то позади пробрал до костей. Этот изнуряющий, бесконечный канат между пламенем и льдом, по которому монстр заставлял его ходить… Это было так далеко за пределами безопасного, умеренно теплого диапазона эмоций, в котором он всегда предпочитал пребывать.       Как бы Кензо ни старался игнорировать это, но чудовище действительно не осталось равнодушным к происходящему, несмотря на его безэмоциональное лицо, в этом плане юноша оказался более чем человечным. Верить в это совершенно не получалось.       Ему захотелось закричать, когда до ушей снова донесся звук открываемой бутылочки, однако слова, вырвавшиеся из его уст, были лишь шепотом. — Йохан, пожалуйста… Приди в с-себя… Не делай этого… — Вы боитесь боли, Доктор Тенма? — мягко спросил молодой человек, не двигаясь с того места, где он сидел на мужчине верхом. На Йохане всё ещё были его брюки. Они тёрлись своей прохладной тканью о разгорячённую кожу. — Нет, — соврал тот, не в силах сдержать дрожь в голосе, — Я просто… Не хочу этого.       В основном это была правда. По крайней мере, наполовину. — Неважно, чем, — сглотнул доктор, — Неважно, чем это может… Показаться тебе.       Наступила тишина. Тенма облизал губы, решив действовать напролом. Ему нечего было терять. — …То, что ты сказал сегодня утром… То, что у нас есть что-то общее. Возможно, ты не совсем ошибаешься, ведь я… Теперь я лучше понимаю.       Кулаки непроизвольно сжались. — Йохан, ты уже узнал достаточно много обо мне. Больше, чем кто-либо. Тебе н-не нужно этого делать, это не поможет тебе узнать меня лучше. Просто… Остановись!       Прошло несколько секунд, и Тенма гадал, действительно ли монстр задумался над этим, или он просто мучает его своим молчанием, но затем раздался тихий смех. Надежда рассыпалась на маленькие кусочки, когда пришло осознание, что последняя попытка достучаться до Йохана осталась без ответа. — Доктор Тенма, я ценю вашу искренность, но этого недостаточно.       Молодой человек наклонился вперед, вновь соприкасаясь грудью со спиной пленника. — Потому что я хочу быть внутри вас во всех смыслах, — чужое дыхание обдало теплом затылок, и мужчина захныкал, почувствовав горячую, шёлковую твёрдость, прижимающуюся к его пояснице.       До этого момента он действительно не понимал, насколько на самом деле был напуган. Он дрожал как лист. Лист, который вот-вот сорвут с ветки и разорвут пополам.       Он пытался успокоить себя, говорил себе, что это всего лишь секс, что это не будет длиться вечно. И все же его сердце забилось с головокружительной скоростью, когда Йохан неторопливо принял удобное для себя положение, расставив ноги Тенмы чуть шире и слегка потянув его за поясницу к себе. Глаза доктора плотно зажмурились, словно он надеялся, что сможет исчезнуть, погрузившись в темноту.       Нет, этого не может быть… — Вам не нужно так бояться, — этот невыносимо ласковый голос сделал нелепую и тщетную попытку утешить его, пока сам юноша смазывал свой член остатками масла или тем, чем это было на самом деле, — Я буду нежен, обещаю.       Он приставил головку ко входу, вызвав невнятное сопротивление у мужчины, чуть надавливая, но почти сразу же отстраняясь с тяжелым вздохом. — Вы усложняете мне задачу. — Славно, — прошептал Тенма, получая слабый поцелуй в лопатку. — Вовсе не славно, — монстр продолжал водить губами по влажной коже, — Я не хочу причинять вам больше боли, чем необходимо, Доктор Тенма. Вы должны расслабиться.       Доктор прекрасно понимал, что в данный момент лучшим решением было просто позволить монстру действовать по своему усмотрению, ведь, чем быстрее они начнут, тем быстрее все это закончится. Но весь его организм не мог прекратить сопротивляться, несмотря на адское возбуждение и желание. Да и позволить этому мальчику взять его таким унизительным образом было просто немыслимо. — Не смогу… Расслабиться… — выдавил он из себя сквозь стиснутые зубы, когда головка толкнулась вновь.       Чужой нос коснулся его щеки. — Ganbatte kudasai, sensei. Daijoubu desu yo. ***       Глаза мужчины изумленно распахнулись. Безупречное произношение японского языка будто прорезало что-то в сознании, заставив на секунду замереть и забыть обо всем на свете. Этой секунды оказалось достаточно, чтобы Йохан смог войти в него на пару сантиметров. Тенма втянул воздух так резко, что болезненно отозвалось в легких, но это вряд ли могло сравниться с болью, пронзившей его тело. — Так-то лучше, доктор. Теперь будет намного легче, — горячо прошептал ему дьявол куда-то в область шеи.       Как может твой голос оставаться таким же идеально спокойным? Как ты можешь продолжать обращаться ко мне формально? И откуда, черт возьми, ты знаешь японский?       Тенма в отчаянии вцепился зубами в наволочку, когда молодой человек продолжил потихоньку погружаться глубже. Мужчина не думал, что ему и правда будет так больно, несмотря на масло и тот факт, что Йохан действительно был очень нежен. Он, казалось, никуда не спешил, делая долгие паузы, чтобы его пленник мог постепенно привыкнуть к распирающим ощущениям. Тем не менее, тот не мог подавить болезненный выдох после каждого такого осторожного движения. Ощущение того, что чей-то член пульсирует в нем, раздвигая горячие стенки, разрывало в пух и прах.       Столь саднящая боль заставила забыть о своей гордости. Тенма искренне молился, чтобы рука Йохана снова начала ласкать его, дабы этот процесс принес ему хоть какую-то каплю удовольствия, но, очевидно, блондин не собирался делать этого, продолжая погружаться сантиметр за сантиметром и не давая возможности пошевелиться. Очередной такой аккуратный толчок вывел доктора за грань болевого порога. — …Пожалуйста… Не надо больше, Йохан… Я не могу…       Юноша вдруг наклонился и протянул правую руку вперед для опоры, утыкаясь в длинные волосы. Мужчина вздрогнул. Такие нежные жесты со стороны Йохана были невыносимо неуместны. — Я вошел только наполовину.       Все его тело содрогнулось от ужаса.       Это была только половина?!       Тенму вовсе не удивило, что природа была щедра к монстру во всех отношениях. У него было все, о чем только мечтали парни его возраста. Кроме души, конечно. — Я возьму вас так глубоко, как только смогу, Доктор Тенма, — пообещал он, снова неумолимо обхватывая чужие бедра и с жестокой решимостью проникая практически на всю длину. Мужчина под ним застонал в агонии, извиваясь и дергая наручники. — Я убью тебя! Боже… — Конечно, убьете, — успокаивающе заверил его Йохан, целуя его шею перед очередным грубым движением.       Последовал еще один болезненный звук вперемешку с тихим всхлипом. — Это действительно так больно? — блондин сделал секундную паузу, прозвучавшую до ужаса невинно. — А ты что… Думаешь… Ублюдок… — его ногти больно вонзились в кожу ладоней. — Хм.       Очевидно, сейчас он представлял собой настолько жалкое зрелище, что даже сам дьявол решил проявить милосердие, потому что его правая рука соскользнула к горящему члену Тенмы, и доктор всхлипнул, испытывая безумную благодарность. Потребовалось некоторое время незамысловатых движений, чтобы приятное покалывание вернулось, мало-помалу, борясь с болью. Еще чуть позже она стала отходить на второй план, а тело его наконец-то расслабилось.       Ладонь юноши уверенно скользила по стволу Кензо, заставляя его трепетать и слегка вилять бедрами, когда она останавливалась на головке и ласкала уретру. Он чувствовал как жар, странно пульсирующий внутри него, медленно начинает растекается, словно ковер тепла, охватывая каждую клетку тела. Это ощущение не было похоже на то, что он когда-либо испытывал, будто все барьеры вокруг него поддались и растаяли. Будто он был всего лишь неуклюжим кусочком пластилина, который размягчался в умелых, теплых руках монстра, под горячим дыханием у его уха, от которого волосы вставали дыбом.       Неожиданно он почувствовал, как горячий язык Йохана скользит по его щеке и закрытому веку. Тенма задрожал от отвращения и нелепого возбуждения, издав самый постыдный гортанный стон. Видимо, монстру это пришлось по вкусу, потому что он продолжил медленно вылизывать его, будто кот, аккуратно очищая лицо от слез и нежно обводя большим пальцем выпуклые венки на его эрекции. Мужчина был уверен, что его сейчас стошнит от всех этих ощущений, ведь его живот сводило все сильнее и сильнее. — Вы хороши на вкус, — прошептал Йохан в висок, и его голос снова стал едва уловимым, но странно манящим. — Иди… На хуй… — пролепетал доктор, беспомощно утыкаясь в подушку. — Пожалуй, я предпочитаю, чтобы вы были на нем.       Последовал последний напористый толчок, вогнавший член юноши полностью. Тенма глубоко вдохнул, тут же забыв как дышать. Боль все еще хорошо чувствовалась во всем теле, но в конечном счете это было хорошо во всех возможных отношениях. — Вы чувствуете это, Доктор Тенма? То, как вы сейчас принадлежите мне? Целиком и полностью…       И прежде чем осознать это, он бессознательно издал постыдный, но несомненно утвердительный звук. Против его воли, если у него вообще осталась собственная воля.       Кензо безвозвратно потерял контроль над собой, все его тело превратилось в одно единое пульсирующее нечто. Он больше не принадлежал самому себе, все его существо теперь принадлежало Йохану. Волосы, дыхание, пульс. Все. Невозможная близость молодого человека заполняла мужчину изнутри, окутав самой вкусной сахарной ватой, настолько густой, что можно было отгородиться от целого мира. — Вы хотели понять… Чувствуете ли вы меня сейчас? — Д-да, — последовал жалобный всхлип.       Его кровь жаждала, жаждала чтобы дьявол двигался внутри него, чтобы он овладел им целиком. И молодой человек услышал его мольбу, прижимаясь бедрами каждый раз, когда медленно входил в него.       Эти мягкие губы требовательно целовали Тенму, каждый толчок вызывал невероятно постыдные дрожащие стоны, многие из которых глушились подушкой. Он тонул в этих сильных, пенящихся волнах удовольствия, задыхаясь, нет, не желая больше никогда дышать.       Боже, боже, боже…       Йохан постепенно наращивал темп, вцепившись рукой в плечо своего пленника, дабы поддержать равновесие, дабы проникнуть еще глубже. Ему удалось несколько раз задеть чужую простату, что мгновенно отозвалось в теле Тенмы электрическим ударом и заставило протяжно завыть.       Конечно, доктор знал об анатомической особенности мужского тела, стоящей за этим, но он никогда бы не подумал, что это может ощущаться так, что что-либо на белом свете может вызвать у него подобные ощущения.       Тенма откинул голову назад, на плечо Йохана, и тот обхватил ладонью его мокрый лоб, прижимаясь щекой к щеке, пока он снова и снова стимулировал его особенную железу, словно высекая искры кремнем. Пальцы монстра медленно проскользнули между дрожащих губ мужчины и прижались к его языку. Сам он не прекращал оставлять многочисленные требовательные поцелуи на скулах и нижней челюсти, явно наслаждаясь бесстыдными стонами, вызванные собственными столь точными и грубыми движениями.       Последняя капля стыда пронеслась в голове Тенмы, когда он понял, что готов добровольно кончить, будучи изнасилованным. Разум в ту же секунду был стерт добела, до яркого белого света, который заполнял его, унося с собой тяжесть.       Блондин вновь обхватил болезненную эрекцию доктора, сжимая. — Назовите меня… Этим именем… — приказал Йохан. Тяжелое дыхание юноши слегка подрагивало на шее пленника.       Ему не нужно было просить. Он больше не был монстром без имени. Он был единственным, кто сейчас существовал для Тенмы, единственным, кто имел хоть какой-то смысл. Каждый торопливый, горячий вздох, каждый глухой удар сердца, каждый напряженный мускул, дрожащий от предвкушения. Всем этим был он. — Йо… хан!       В нем горело только одно единственное желание — увидеть голубые, бесконечно глубокие глаза, чтобы его сердце растворилось в этих опасных, неизведанных глубинах.       Но чудовище не позволяло смотреть на него, утыкаясь в висок Кензо, прижимая его к себе. Не сейчас. — Да, — вздохнул Йохан, сбившись с прежнего рационального темпа и переходя на сильные, бесконтрольные толчки, — Это мое любимое имя… Раз уж вы меня так называете… Доктор.       Знание того, что молодой человек, часто дыша и покрывая шею дрожащими поцелуями, теряет контроль над собой — было всем, что нужно Тенме, чтобы наконец подвести его к самому краю бездны. Он был охвачен восхитительным, всепоглощающим, диким огнем. Во всём теле мужчины одновременно взорвались тысячи искр, когда зубы Йохана сомкнулись на его плече. Кензо вскрикнул и содрогнулся, ощущая влажный жар, наполнивший его и погрузивший в чувство безусловной принадлежности с головой.       Мужчина не успел прийти в себя, когда заметил, что его нежно гладят по волосам. Сердечная привязанность в этом жесте почти смогла отвлечь от намерения монстра не давать ему повернуть голову, но это была ненужная предосторожность. Тенма не мог пошевелиться. — Что ж… все было... так плохо, как вы ожидали?       Слова эти юноша произнес с придыханием, почти трогательно, но он быстро взял себя в руки и глубоко вздохнул.       Как Тенма мог жить дальше после этого? Как мог снова уважать себя? Но правда была весьма проста: он никогда не чувствовал себя таким живым, как сейчас.