𝐃𝐎 𝐘𝐎𝐔 𝐖𝐀𝐍𝐓 𝐓𝐎 𝐊𝐍𝐎𝐖 𝐇𝐎𝐖 𝐃𝐄𝐀𝐓𝐇 𝐊𝐈𝐒𝐒𝐄𝐒?╰┈➤Ｔｈｅ Ｖａｍｐｉｒｅ Ｄｉａｒｉｅｓ・ᴰᵃᵐᵒⁿ ˢᵃˡᵛᵃᵗᵒʳᵉ & ⱽⁱᵒˡᵉᵗ ᴿᵉⁱˢˢ ✔

▲

⬎

Хᴏчᴇɯь, ɜнᴀᴛь, ᴋᴀᴋ цᴇᴧуᴇᴛ ᴄʍᴇᴩᴛь?

⬐

❝Еᥴ᧘ᥙ ʍы х᧐ᴛᥙʍ д᧐жᥙᴛь д᧐ уᴛρᥲ, нᥲʍ нужн᧐ дʙᥙᴦᥲᴛьᥴя!❞

.

___________

╮

ˢˡⁱᵖᵏⁿᵒᵗ — ᴾˢʸᶜʰᵒˢᵒᶜⁱᵃˡ♬

▶︎ •၊၊||၊|။||||| 0:10

▼

— 1998 год. 1 июля —

Портленд, Висконсин.

Дом Коллинз.

-

Солнце палило немилосердно, плавя асфальт маленькой парковки за придорожной закусочной 'У Пита'. Обычный летний день в сонном Портленде, если бы не одно "но". Драка – это норма для мальчишек. Толчки, подножки, пара неуклюжих ударов, быстрое перемирие и снова гонять мяч. Но то, что происходило сейчас, не было обычной дракой. Дэниел с глазами, горящими недетской яростью, стоял над избитым телом. На вид старшеклассник, он лежал на земле, свернувшись калачиком, пытаясь закрыть голову руками. Но Дэниел не давал ему ни единого шанса. Остальные ребята стояли вокруг, словно парализованные. Они пришли подраться может, немного посмеяться, но не на это. В их глазах читался ужас и какое-то боязливое восхищение. Никто не решался вмешаться. Дэниел, обычно тихий и незаметный, сейчас излучал такую ауру неприкрытой животной агрессии, что к нему было страшно подойти. — Дэн! Хватит! Остановись! Дэниел не слышал. Он видел только расплывающееся, окровавленное лицо под собой, слышал только хриплые стоны. Внутри него бушевал ураган. Голоса, которые он так отчаянно пытался заглушить в своей голове, сейчас кричали в унисон, подпитывая его ярость. Они говорили, что он слабый, что его никто не любит, что он должен показать свою силу. И он показывал. Он помнил, как старшеклассник толкнул его вчера в школе, насмехался над его старой курткой и странной манерой говорить. Обычная школьная травля. Но для Дэниела это было последней каплей. Он копил эту злость, эту обиду, этот страх, пока она не вырвалась наружу с такой неудержимой силой. Удар. Ещё один. И ещё. Кровь залила лицо Дэниела, но он не останавливался. Он бил и бил. Старшеклассник перестал сопротивляться, лишь слабо постанывал. Внезапно как будто кто-то щëлкнул выключателем, ярость отступила. Дэниел замер, тяжело дыша. Он посмотрел на свои окровавленные кулаки, на избитого парня под собой, на испуганные лица друзей. Внутри наступила пустота. Холодная, зияющая пустота. Голоса в голове затихли, оставив после себя только гулкое эхо. Вокруг – лица. Искажённые гримасами ужаса, отвращения, непонимания. Глаза, полные неприкрытого страха, прожигали насквозь. Его друзья… или скорее те, кого он считал друзьями, отшатнулись, словно он был заразен. — Стой! Не двигайся! Две машины с визгом затормозили у обочины, и из них выскочили четверо крепких мужчин в форме. Их лица были суровы и неприступны. — Дэниел Коллинз! Вы арестованы за нанесение тяжких телесных повреждений! Дэниел вздрогнул. Страх парализовал его, но тут же его место заняла ярость. — Нет! Я не виноват! Это они! Они заставили меня! — закричал парнишка, указывая на пустоту вокруг себя. Его голос сорвался, превратившись в истеричный шёпот. — Это не я! Пожалуйста, поверьте мне! Полицейские переглянулись, на их лицах читалось недоверие и презрение. Один из них, самый крупный, сделал шаг вперёд. — Хватит молоть чушь, парень. У тебя все руки в крови. Идём с нами. Они двинулись к нему, и Дэниел отшатнулся, словно от чумы. Он чувствовал, как ужас сковывает его тело, но в то же время в нём зрело отчаянное сопротивление. — Нет! Не трогайте меня! Я говорю вам, это не я! Он отбивался, но полицейские были сильнее. Они схватили его за руки, скручивая за спиной. — Пустите! Вы не понимаете! Я же говорю, это не я! Его бросили на заднее сиденье патрульной машины. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая его от мира. В салоне пахло дешёвым пластиком и чем-то неприятно-кислым, что только усиливало его тошноту. Зажигание взревело, мотор заурчал. Дэниел бился головой о стекло, рыдая навзрыд. Он барабанил кулаками по непробиваемому барьеру, но звук казался приглушëнным. — Это ошибка! Вы ошиблись! С каждым километром, отдалявшим его от дома, от его прежней жизни, надежда таяла. Что его ждёт? Никто не слышит его. Никто не верит ему.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 1998 год. 3 июля —

-

Психиатрическая лечебница "Тихие Вершины" располагалась вдали от города, на холме, окружённом вековым лесом. Когда-то это был уединённый монастырь, но с течением времени молитвы сменились шёпотом безумия, а кельи – палатами для тех, кто потерялся в лабиринтах своего разума. Здесь давали надежду. Или, по крайней мере, старались её давать. Доктор Эмилиан Романов, глава "Тихих Вершин", сидел в своём кабинете, заваленном книгами и папками. Он был высоким худощавым мужчиной с глубокими морщинами у глаз, свидетельствующими о долгих годах работы с самыми сложными случаями. Сегодня его внимание было приковано к портфолио Дэниела Коллинза. Дэниел Коллинз, 11 лет — стандартное имя, стандартная фамилия. В папке было много информации. Дэниел отличался успехами в спорте – особенно ему удавалась лёгкая атлетика и футбол. Он был силён, вынослив и, по словам тренера, обладал огромным потенциалом. Учёба давалась ему легко, особенно математика. Его интеллект был явно выше среднего. Все учителя отзывались о нём, как о тихом, послушном мальчике. Но потом… Свидетельства очевидцев были ужасны. Беспричинная ярость, нечеловеческая сила, полная потеря контроля. До этого момента Дэниел никогда не проявлял агрессии. Всё произошло внезапно. Первые признаки нестабильности стали проявляться около двух месяцев назад: ночные кошмары, жалобы на головные боли, а теперь и голоса. Доктор Романов отложил папку, снял очки и потëр переносицу. Ему было жаль этого юного пациента. Он видел слишком много сломанных судеб, загубленных жизней. Он знал, что путь к исцелению будет долгим и трудным, но он был готов попытаться. Мужчина откинулся на спинку кресла, подняв взгляд на двух взрослых, сидящих напротив него. — Прежде всего, я выражаю вам свои соболезнования. Это ужасная трагедия. Я изучил материалы, поговорил с персоналом, наблюдал за Дэниелом. И мне необходимо понять… что предшествовало этому? Очевидцы говорят, что до этого момента Дэниел был тихим, послушным ребёнком. Что могло спровоцировать такую агрессию? Жозефина судорожно вздохнула. — Мы… мы не знаем, доктор. Он всегда был… необычным мальчиком. Чувствительным. Но агрессивным? Никогда. Глаза Гарри казалось, горели внутренним огнём. — Мы воспитывали его в строгости, доктор. В вере. Учили добру и послушанию. Может, это дьявол его попутал? Доктор Романов нахмурился. — Дьявол? Гарри, я понимаю вашу веру, но мы должны искать рациональные объяснения. Жозефина закусила губу. – Иногда он бормотал что-то невнятное. Говорил, что ему кто-то что-то говорит. Но мы думали, это детские фантазии. У всех детей бывают воображаемые друзья. — И как часто это происходило? — Трудно сказать, – ответил Гарри. – Редко. Может, раз или два. Мы старались пресекать это. Говорили, что это грех, что нужно молиться. Доктор Романов кивнул, записывая что-то в блокнот. — Вы упомянули веру. Как часто Дэниел посещал церковь? Как вы прививали ему религиозные убеждения? Жозефина выпрямилась, словно стараясь казаться выше и увереннее. — Мы очень религиозная семья. Посещаем церковь каждое воскресенье. Дома мы читаем Библию, молимся перед едой и сном. Мы хотели, чтобы Дэниел вырос хорошим, богобоязненным человеком. — И он был богобоязненным? Последовала короткая пауза. Гарри перехватил взгляд Жозефины. — Да, доктор. Он всегда был послушным. Читает молитвы, помогает по дому… Он был хорошим мальчиком. Доктор Романов отложил ручку. Он знал, что они лгут. Что-то в их ответах не клеилось, чувствовалась натянутость, тщательно скрываемая правда. — Хорошо, – сказал он, стараясь сохранить нейтральный тон. – Я думаю, нам стоит начать с медикаментозной терапии и психотерапии. Дэниел будет находиться под постоянным наблюдением. Мы начнём с небольших доз антипсихотиков и антидепрессантов, чтобы стабилизировать его эмоциональное состояние. Важно купировать галлюцинации и тревожность. Первым препаратом будет галоперидол, в минимальной дозировке, который мы будем постепенно увеличивать, наблюдая за реакцией. Также, я назначу флуоксетин, чтобы стабилизировать его настроение. Нам также необходимо исключить органические поражения мозга, поэтому мы проведём ряд неврологических обследований, включая МРТ. Дэниелу также будут необходимы сеансы психотерапии. Я буду работать с ним один на один, пытаясь выяснить, что его беспокоит, что он чувствует. Мы будем использовать когнитивно-поведенческую терапию, чтобы помочь ему научиться контролировать свои эмоции и импульсы. Важно понимать, что это длительный процесс. Потребуется время и терпение. Жозефина и Гарри переглянулись. Они понимали, что другого выбора у них нет. Их секрет, как гложущий червь, разъедал изнутри. Подвал, закрытый на замок, молитвы до хрипоты, страх перед гневом Господним - всё это запеклось в памяти Дэниела, обратившись в шёпот голосов, которые толкали его к краю пропасти. И теперь, когда правда угрожала вырваться наружу, они были готовы на всё, чтобы сохранить свой религиозный фанатизм в тайне, даже если это означало жертву жизнью собственного сына.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 1998 год. 10 июля —

-

Уже прошла неделя. Неделя жизни в этом странном месте. Неделя относительного покоя. Дэниел лежал на своей узкой скрипучей койке, уставившись в потрескавшийся потолок палаты. Тишина здесь была обманчивой. Снаружи, в коридоре постоянно доносились приглушëнные голоса медсестёр, иногда – крики. Внутри – тишина нарушалась лишь редкими всхлипами его соседа по палате, мальчика по имени Кевин. Еда была пресной. Каша без вкуса, тушёные овощи, больше похожие на размокшую бумагу, чем на еду. Иногда давали яблочное пюре, и это был маленький праздник. Телевизор включали на час после обеда. Старые мультики, какие-то заунывные сериалы. В холле стоял стол с шахматами и шашками. Но никто почти не играл. Большинство пациентов были старше. Морщинистые лица, пустые глаза, дрожащие руки. Они бродили по коридорам, словно призраки, шепча что-то невнятное себе под нос. Детей было мало. Но они были. Его сосед был всего на год старше. Кевин был хрупким, болезненным на вид, с огромными, как у испуганного оленёнка, глазами. Ему поставили диагноз "аутизм с элементами самоагрессии". Иногда без видимой причины Кевин начинал биться головой о стену, издавая тихие болезненные стоны. Медсëстры тут же подбегали и уводили его. Но в остальное время Кевин был тихим и безобидным. Он целыми днями рисовал в своём альбоме странных существ, похожих на помесь птиц и рыб. Дэниел чувствовал себя здесь… неправильно. Он не чувствовал себя таким же, как они. Как будто он попал сюда по ошибке. Но было кое-что, чему он был рад. Чему он был безумно рад. Здесь не было родителей. Ни отца, ни матери. Больше никаких избиений, никакого тёмного подвала, никакого голода. Здесь была еда, кровать и… тишина. Тишина внутри него. Голоса почти затихли. Иногда, когда он засыпал, они возвращались, шептали гадости, напоминали о том, что он сделал. Но здесь, в этом странном месте, они были слабее. Кевин, сидевший на своей кровати вдруг вздрогнул и замер. Его глаза расширились, в них плескался ужас. Он начал что-то шептать, неразборчиво и быстро, как будто молился. Дэниел насторожился. Он видел это и раньше. Это всегда начиналось так. Тихий шёпот, расширенные глаза, а потом… удар головой о стену. Кевин начал раскачиваться вперёд-назад, всё быстрее и быстрее. Шёпот перерос в невнятное бормотание. — Эй? — тихо позвал Дэниел, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Мальчик не ответил. Он продолжал раскачиваться, словно одержимый. Внезапно он вскочил на ноги и бросился к стене. Дэниел отскочил в сторону, испугавшись, но Кевин не ударился о стену. Вместо этого он уставился в окно, на яркое летнее солнце. И… улыбнулся. Жуткой, неестественной улыбкой. — Тише, малышка, не говори ни слова, мама купит тебе птицу-пересмешницу. И если эта птица-пересмешница не запоет, мама купит тебе кольцо с бриллиантом. И если это кольцо с бриллиантом не засияет, мама сломает тебе хребет. Кевин остановился, его жуткая улыбка словно примёрзла к лицу. Затем, без всякого предупреждения он издал пронзительный, нечеловеческий визг. Тело его начало трястись в конвульсиях, мышцы дëргались под тонкой кожей, словно под ней ползали насекомые. Дэниел устало вздохнул. Он уже привык к этим приступам, но каждый раз они вытягивали из него последние силы. Он отскочил от кровати и, стараясь не смотреть на корчащегося в безумии Кевина, подошёл к двери. На каждом этаже был дежурный персонал, специально обученный справляться с подобными ситуациями. Мальчик начал отчаянно стучать в дверь, крича: — Нужна помощь! Быстрее! Палата семь! Через несколько секунд он увидел, как к ним приближается медбрат лет сорока, с усталым лицом и засаленными волосами. Оценив серьёзность ситуации, он быстро вытащил связку ключей из кармана и отпер дверь. Кевин всё ещё трясся, но визг стих, сменившись хриплым булькающим звуком. Его глаза были закачены вверх, и было видно лишь белки. Медбрат, увидев состояние Кевина, побледнел. Он знал, что дальше действовать нужно быстро. — Держи его, — скомандовал мужчина, доставая из кармана шприц с транквилизатором. Дэниел крепко схватил Кевина за руки, стараясь удержать его, пока медбрат готовил укол. Кевин дëргался и брыкался, но Дэниел не отпускал, чувствуя, как его пальцы немеют от напряжения. Медбрат ловким движением ввёл лекарство в плечо мальчика. Прошло несколько секунд, прежде чем транквилизатор начал действовать. Движения Кевина стали замедляться, его тело обмякло. Медбрат облегченно выдохнул и быстро проверил пульс Кевина. — Он просто спит, — сказал он, поднимаясь с колен. — Помоги мне перенести его на кровать. Дэниел помог медбрату поднять Кевина и уложить его на кровать. Он смотрел на его безмятежное лицо, на котором больше не было ни следа ужаса, ни жуткой улыбки. Только бледность и усталость. — Что с ним будет? Медбрат пожал плечами. — То же, что и всегда. Наблюдение, лекарства. Может быть электрошок. Зависит от того, что решат врачи. С этими словами он развернулся и покинул палату, с лязгом запирая за собой массивную металлическую дверь. Дэниел устало подошёл к своей кровати и лёг на неё, поворачиваясь лицом к стене. Он укутался в тонкое, пахнущее стиральным порошком одеяло, пытаясь вытолкнуть из головы увиденное и, главное, услышанное. Он знал, что заснуть будет непросто. Стоило ему закрыть глаза, как снова это вернулось. ...Крот роет тоннель сквозь мой череп… …Шёпот в темноте, голоса, зовущие по имени, но не его… …Красный цвет, красный цвет везде, на стенах, на полу, на потолке… …Белые халаты, лица без глаз, руки, тянущиеся из ниоткуда… …Бесконечный коридор, без дверей, без окон, только холод и тишина… Он вздрогнул. Мальчик закрыл глаза ещё сильнее и уткнулся лицом в подушку, отчаянно пытаясь игнорировать этот жуткий хор в своей голове. Желание уснуть, забыться хотя бы на несколько часов стало почти физической болью. Но голос безумия был настойчив.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 1998 год. 14 ноября —

-

После нескольких месяцев пребывания в стенах лечебницы Дэниел обнаружил, что, как ни странно, привыкает к этому месту. Ужасно, да, но это была его новая реальность. Он понял, что ключом к выживанию здесь было держать голову опущенной и избегать проблем. В отличие от многих других пациентов, которые бушевали и протестовали, Дэниел старался быть тихим и послушным. Он был свидетелем того, что случалось с теми, кто выходил из себя. Их уводили в одиночную камеру где-то в подвале. Никто не знал, что там происходило, но те, кто возвращался, были лишь оболочками прежних себя. Дэниел не мог этого допустить. Идея оказаться в ещё более замкнутом пространстве, в абсолютной изоляции, вызывала у него панический ужас. Сегодня был день прогулки. Редкая возможность покинуть удушающее помещение. На улице было прохладно, свежий воздух приятно охлаждал лицо. Площадка, куда их выводили, представляла собой небольшое, почти пустое пространство, но для Дэниела это был лучик свободы. Он отошёл от остальных и сел на скамейку, устремив скучающий взгляд на происходящее вокруг. За время своего пребывания здесь Дэниел успел немного изучить других пациентов. Он начал относиться к этому как к своего рода изучению животного мира, только вместо львов и тигров тут были люди, сломанные разумом. Вот, например, старик по имени Виктор, который уверял всех, что является Наполеоном Бонапартом. Он всегда носил воображаемую треуголку и говорил о планах завоевания мира. Дэниелу было смешно и грустно наблюдать за ним. Диагноз Виктора, как он подслушал от медсестёр, была мания величия, осложненная деменцией. А чуть дальше мечется по кругу молодая женщина. Кажется, её зовут Дорис. Её руки постоянно в движении, словно она пытается что-то поймать в воздухе. Она смеётся и плачет одновременно, выкрикивая бессвязные фразы. Биполярное расстройство с острыми маниакальными эпизодами. В другом углу, нервно расхаживал высокий мужчина с дëргающимся глазом. Это был Джейден, бывший военный, как он узнал из обрывков чужих разговоров. Его мучили кошмары о войне, он постоянно твердил о предательстве и заговорах. Похоже, посттравматический синдром довёл его до такого состояния. Ещё один персонаж, который всегда привлекал внимание, был мужчина по имени Микки. Он был крупным, мускулистым и, казалось, никогда не переставал двигаться. Он постоянно что-то бормотал и делал резкие, непредсказуемые движения. Микки страдал от параноидной шизофрении, и, по словам персонала, он представлял опасность для окружающих, если вовремя не давать ему лекарства. — Наслаждаешься представлением? Дэниел вздрогнул и обернулся. За его спиной стояла Мишель, девочка-подросток, лет тринадцати, с искорками бунта в глазах. В этой лечебнице она была кем-то вроде знаменитости. Слишком юная, слишком дерзкая для этого места. Её лицо было исчерчено тонкими шрамами – следами бесчисленных драк. У Мишель был диагностирован маниакально-депрессивный психоз с выраженными вспышками агрессии. Она металась между эйфорией и глубокой депрессией, между безудержным весельем и мрачной апатией. Говорили, что она провела в психбольницах большую часть своей короткой жизни. Девочка сделала глубокую затяжку сигаретой, выдохнув клуб дыма прямо в лицо Дэниелу. – Будешь? – предложила она, протягивая ему окурок. — Не курю, — пробормотал он тихо, пряча взгляд. Мишель фыркнула, выбрасывая окурок и давя его грязным ботинком. — Что, правильный слишком? – усмехнулась она, присаживаясь рядом с ним на скамейку. – Небось, маменькин сыночек, который никогда плохого слова не скажет? Дэниел молчал, стараясь не смотреть на неё. Её близость была пугающей и возбуждающей одновременно. — А ты чë тут один сидишь? – не унималась Мишель. – Боишься, что укусят? Они, конечно, тут все немного тю-тю. Но никто ещё не умирал. — Я… я просто смотрю, – тихо ответил Дэниел. — Смотришь? На что? На цирк уродов? Неужели так интересно смотреть на чужое безумие? — Я не знаю, – пробормотал Дэниел, всё больше смущаясь. Мишель фыркнула. — Чë ты вообще здесь делаешь? Родители сбагрили? Надоел? Дэниел молчал, сжимая губы в тонкую линию. Ему не хотелось говорить о своих проблемах с этой дерзкой девчонкой. Но в её глазах он видел нечто, чего не видел ни в ком другом в этом месте – искру понимания, отчаяния и, возможно, даже сочувствия. — У меня… – начал он, тихо, запнувшись. – У меня… в голове голоса. Они говорят мне разные вещи. И я не знаю, что делать, как их остановить, поэтому я здесь. – его голос упал почти до шёпота. Он опустил голову, ожидая насмешек. Мишель молчала несколько секунд, а потом разразилась громким хохотом. Дэниел вздрогнул, съëжившись ещё больше. – Голоса в голове? Ха! Да брось! Ты думаешь, это что-то особенное? Да тут у каждого второго в голове целый симфонический оркестр играет! Мальчику стало стыдно, и он почувствовал, как к глазам подступают слёзы. – Да ладно тебе, не реви, – смягчилась Мишель, хотя в её голосе по-прежнему звучала дерзость. – Подумаешь, голоса. Только ты, видно, совсем ещё салажонок, раз так расстраиваешься. Их надо игнорировать, вот и всё. Представь, что это просто радио, которое плохо ловит. Дэниел поднял на неё растерянный взгляд. — Но они… они говорят мне плохие вещи. Про меня. Про других. Говорят, что я плохой. Мишель поджала губы. — Просто заткни уши. Главное – не давать им власти над тобой. Они - просто шум. Она замолчала, а потом неожиданно мягко провела кончиками пальцев по его щеке. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Дэниел почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь. — Ну и личико у тебя. Здесь редко таких встретишь. Все какие-то… помятые жизнью. А ты - юный ангелочек, попавший в ад. Мишель наклонилась ближе, и Дэниел почувствовал её дыхание на своей шее. — Знаешь, здесь бывает очень одиноко. И я могла бы скрасить твоё одиночество. Она облизнула мочку его уха, и по телу пробежал озноб. Он дëрнулся, смущённый и испуганный её действиями. Это было… странно. И непривычно. Мишель усмехнулась, увидев его реакцию. Она встала со скамейки, выпрямилась и, покачивая бёдрами, стала уходить. — Подумай об этом, малыш, – бросила она через плечо, не оборачиваясь. Дэниел остался сидеть на месте, ошеломлённый. Голоса в голове на мгновение затихли, заглушëнные хаосом чувств, которые вызвала в нём эта странная, дерзкая девочка. Он не понимал, что только что произошло, но знал одно: его жизнь в психбольнице больше никогда не будет прежней.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2000 год. 27 октября —

-

В комнате для собраний царил приглушëнный гул. Пациенты, одетые в одинаковые халаты, сидели на жёстких стульях, уставившись в пол или рассеянно глядя в окно. Доктор Лебедев, крупный мужчина с залысинами и усталым взглядом, пытался привлечь внимание. — Итак, друзья, как мы и договаривались, сегодня у нас... э-э... внеплановое собрание, посвящённое вопросам коммуникации и взаимопонимания, — проговорил он, поправляя очки на переносице. Его голос тонул в общем гомоне. Кто-то тихо бормотал что-то неразборчивое, кто-то рисовал пальцем на столе невидимые узоры. В обычные дни Дэниел, которому сейчас тринадцать, сидел где-то в задних рядах, стараясь слиться с серой массой. Голоса почти утихли. После двух лет медикаментозного лечения и регулярных сеансов психотерапии они стали тише, словно растворились в густом тумане, а иногда и вовсе пропадали. Но сегодня юноши здесь не было. Как и Мишель. Его дерзкой и непредсказуемой Мишель. Мишель, которой теперь пятнадцать, научила его многому. Она показала, что мир не заканчивается за этими стенами, что можно бороться, можно бунтовать, можно чувствовать. В свои года она казалась ему воплощением свободы, дикой кошкой, угодившей в клетку. Он, тихий и запуганный, не понимал, почему она выбрала его. Но она выбрала. И последние два года они были неразлучны. Вместо шумной и скучной комнаты для собраний, сейчас Дэниел и Мишель сидели на крыше старого корпуса. Ветер трепал её волосы. Она курила сигарету, украдкой принесённую от одного из санитаров, и смотрела на лес, раскинувшийся внизу. — Скучно там, да? — спросила она, выдыхая дым. Дэниел кивнул, прижавшись к ней ближе. Он больше не боялся холода. Мишель была его теплом, его защитой от мира и собственных демонов. — Доктор Лебедев опять будет говорить о важности эмпатии и позитивных аффирмациях, — фыркнула она. — Лучше уж здесь, с тобой. Мишель притянула его к себе и поцеловала. Это был нежный, робкий поцелуй, но в нём чувствовалась искра, обещание чего-то большего. Это был поцелуй двух одиночеств, нашедших друг друга в странном, пугающем месте. Дэниел ответил на поцелуй с той страстью, на которую был способен в свои тринадцать. В её объятиях голоса стихали окончательно. Оставался только шёпот ветра. — Сбежим отсюда? — прошептал он, словно озвучивая самую заветную мечту. Слова сорвались с губ прежде, чем он успел осознать, что сказал. Мишель удивлённо вскинула брови. — Сбежать? Куда? — Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда. Мишель усмехнулась, затягиваясь сигаретой. — Романтик, однако. И куда же мы, по-твоему, побежим? У нас даже денег нет. — Я достану, — уверенно заявил Дэниел. Он не знал, откуда он их возьмёт, но в этот момент в её глазах он был готов горы свернуть. — Работа, подработка... найдём. Главное уехать. Она отстранилась от него, задумчиво глядя вдаль. — Это опасно. — А здесь не опасно? — возразил он, сжимая её руку. — Здесь нас пичкают таблетками и заставляют говорить о чувствах, которые мы не испытываем. Мишель замолчала, закусив губу. Она знала, что он прав. Она и сама мечтала о побеге, но страх держал её здесь, в этом заточении, где хотя бы была иллюзия безопасности. — Скоро Рождество. Все будут заняты приготовлениями, охрана ослабит бдительность. Все будут думать о празднике, а не о нас. И… я слышал, как санитары говорили, что на Рождество многим пациентам дают увольнительные. Будет хаос, неразбериха. Это наш шанс затеряться в толпе. К тому же, думаешь, кто-то будет искать двух сбежавших психов в канун праздника? Дэниел попытался представить себе это: они вдвоём, на свободе, в предрождественской суете города. Везде огни, музыка, запах еды. Это звучало как сказка как сон. Но одновременно и пугало. — И что мы будем делать? Где жить? — Сначала убежим. А там придумаем. Вместе. — Ты правда веришь, что это возможно? Сбежать и жить нормальной жизнью? Дэниел пожал плечами. — Я не знаю, что такое нормальная жизнь. Но я знаю, что хочу жить. Настоящей жизнью. Не той, которую нам здесь предлагают. И я верю, что с тобой у нас есть шанс. Даже если он ничтожно мал. Мишель смотрела на него, словно видела впервые. Взгляд изучающий, оценивающий. Наконец она улыбнулась, на этот раз искренне. — Ладно, — сказала девушка. — Уговорил. Бежим. Но если нас поймают, я тебя сдам с потрохами. Дэниел засмеялся, чувствуя, как страх отступает перед нахлынувшим восторгом. — Договорились. Вдруг снизу раздался крик: — Эй! Вы двое! Что вы там делаете? Мишель раздражённо закатила глаза. — Ну вот, приплыли, — пробормотала она и, повернувшись к санитару, крикнула с дерзкой ухмылкой: — Иди к чëрту, старый козёл! Дэниел испуганно посмотрел на неё. – Зачем ты так? Теперь нам точно влетит. – Пусть. Что он нам сделает? Запретит смотреть телевизор? – Мишель усмехнулась. Санитар, кряхтя, поднялся по пожарной лестнице на крышу. Это был здоровенный мужчина с красным лицом и вечной угрюмой складкой между бровей. — Я же говорил вам! — прорычал он, подходя ближе. — Нельзя находиться на крыше! Это нарушение режима! Сейчас же вниз! Мишель фыркнула и демонстративно затушила сигарету. — Ладно, ладно, не кипятись, дедуля. Спускаемся. Дэниел с облегчением поднялся. Он всегда боялся последствий, и Мишель, казалось, совершенно этого не понимала. Они медленно побрели к пожарной лестнице. Мишель шла нарочито медленно, с вызовом глядя на санитара. Когда они спустились, к ним подбежала худенькая девушка с растрëпанными волосами. Это была Лиза, их общая подруга. — Мишель! Дэниел! Вы, где были? Все вас ищут! Прежде чем Мишель успела ответить, санитар схватил Лизу за руку. — Иди отсюда! Тебе тоже не положено здесь быть! Сейчас же в палату! — Но… — Лиза попыталась возразить, но санитар грубо перебил её: — Никаких, но! Здесь вам не проходной двор! Есть правила, и их нужно соблюдать! Понятно? Лиза испуганно кивнула. Санитар, крепко держа её за руку, повёл обратно в корпус. Мишель, наблюдая за этим, вспыхнула. — Эй, жирный! Отпусти её! Что ты к ней привязался? Санитар остановился и повернулся к ней. — Ты у меня сейчас доиграешься, девка! Я тебе устрою! Будешь сидеть в карцере, пока не поумнеешь! Мишель расхохоталась ему в лицо. — Карцер? Да я там как дома! Пугай своих внуков, козёл! Дэниел схватил Мишель за руку и потащил её за собой. — Мишель, хватит! Пожалуйста! Она вырвалась, но уже не сопротивлялась так яростно. Санитар, не отпуская Лизу, проследовал за ними. Внутри, в коридоре, он усадил Лизу на скамейку. — Сиди здесь и жди, — прорычал он ей и снова повернулся к Мишель, которая прожигала его ненавидящим взглядом. — А с тобой я разберусь позже. Мишель продолжала обзываться, провожая санитара злобным взглядом. Дэниел, чувствуя себя виноватым и испуганным, молча наблюдал за происходящим. — Зачем ты так? Теперь нам точно влетит. — А что я должна была делать? Молча смотреть? Этот старый маразматик думает, что может командовать нами, как стадом баранов. — Я понимаю, но… — Дэниел замялся. — Может быть, нужно немного держать себя в руках. Мишель презрительно фыркнула. — Держать себя в руках? Чтобы что? Чтобы прожить свою жизнь, как послушная овечка в этом дурдоме? Нет уж, спасибо! Наступила тишина. Дэниел знал, что спорить с Мишель бесполезно. Она всегда была такой – импульсивной, бунтующей, не признающей никаких правил. Именно это его и привлекало в ней, несмотря на все её выходки. Позже Мишель подошла к Лизе. — Ты в порядке? Лиза покачала головой. — Всё хорошо. Спасибо тебе. — Не за что. Мы должны держаться вместе.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2009 год. 6 ноября —

Мистик Фоллс, Вирджиния

Наши дни

Школа Мистик Фоллс.

-

Вот она, долгожданная пятница. День, когда ученики обычно сбрасывают с плеч груз учебной недели и предвкушают грядущие выходные. Но сегодня в воздухе висело нечто иное. Ни единой предвкушающей улыбки, ни заразительного смеха – только глухая тишина, омраченная тревогой. Миссис Эплтон, учительница математики с многолетним стажем, обычно энергичная и жизнерадостная, сегодня казалась бледной и измученной. Она нервно перебирала бумаги на своём столе, избегая взгляда учеников. Обычно она с энтузиазмом бросалась в пучину алгебраических уравнений, но сегодня её мысли были далеки от математики. Наконец, собравшись с духом, женщина подняла глаза на класс. — Я думаю, многие из вас наверняка видели вчерашние новости. В классе послышался тихий, почти неслышный вздох. Все знали, о чëм она говорит. Убийство Эммы. В Мистик Фоллс, где, казалось, жизнь текла размеренно и спокойно, подобное событие было чем-то невообразимым, страшным нарушением привычного порядка. — Администрация школы и городские власти чрезвычайно обеспокоены произошедшим. Мы понимаем, что вы напуганы и поэтому… поэтому мы приняли решение временно ввести комендантский час. С сегодняшнего дня после десяти часов вечера всем школьникам запрещено находиться на улице без сопровождения взрослых. Патрулирование города будет усилено. И, пожалуйста, будьте бдительны, не ходите в одиночку, особенно в тёмное время суток. Сообщайте обо всём подозрительном старшим, родителям, учителям, полиции. Кому угодно. — Миссис Эплтон, – спросила Кирстен, лениво крутя на пальце локон волос. — А как комендантский час защитит нас от того, кто способен убить человека в его собственной комнате? Кто знает, может, он уже здесь, среди нас… прячется под личиной обычного студента? В классе воцарилось гробовое молчание. Слова девушки прозвучали как удар хлыста. Каждый невольно оглянулся на соседа. В воздухе повисла паранойя. Никто не знал, кому теперь можно доверять. Вайолет резко захлопнула блокнот, в котором до этого увлечённо рисовала причудливые узоры. Перспектива сидеть в одном помещении с Кирстен, да ещё и за спиной, пробуждала в ней неконтролируемое бешенство. Девушка медленно повернулась к ней, натянув на лицо подобие улыбки, больше похожее на оскал. — Слушай, сучка, — прошипела она низким опасным мурлыканьем, которое могла слышать только блондинка. — ... если ты ещё раз брякнешь такую хрень, я тебе этот карандаш, — Вайолет подняла его и без колебаний поднесла остриём к горлу Кирстен, — засуну так глубоко, что говорить больше не сможешь. Ясно? Кирстен, казалось, ничуть не испугалась. Напротив, по её губам скользнула самодовольная усмешка, а в глазах мелькнула какая-то странная, почти маниакальная искра. Она медленно подняла руки, демонстрируя, что не собирается сопротивляться. А потом её пальцы плавно согнулись, и в лицо Вайолет был дерзко выставлен средний палец. Вайолет почувствовала, как внутри закипает гнев. Она ненавидела эту самоуверенность, эту наглую уверенность. Ей хотелось сорваться, выпустить наружу всю накопившуюся злость. Однако она лишь медленно опустила карандаш. Кирстен, воспользовавшись моментом, чуть подалась вперёд и лениво, почти пренебрежительно похлопала её по щеке. — Ой, да ладно, Вай, не кипятись. То, как эта мерзкая рука коснулась её кожи, было последней каплей. Вайолет чувствовала, как внутри неё взрывается ярость, как кровь кипит в венах. Она больше не контролировала себя. Всё произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Девушка в два счëта перехватила запястье блондинки и вывернула руку под неестественным углом. Она не собиралась ломать кости, по крайней мере, пока. Но боль должна была быть невыносимой. — Ааааргх! Вайолет наклонилась ближе к лицу. — Никогда. Не смей. Меня трогать. – Прости! – прохрипела блондинка, задыхаясь от боли и страха. – Мне очень жаль! Ярость всё ещё бурлила в ней, как лава, грозясь затопить всё вокруг. Но каким-то невероятным усилием воли Вайолет разжала пальцы и вернулась к своему рисунку. Она поудобнее уселась на стуле, открыла блокнот, автоматически начиная набрасывать хаотичные штрихи, не осознавая, что именно рисует. Девушка чувствовала взгляд учительницы и шёпот одноклассников, но ей было всё равно. В их глазах она, вероятно, выглядела сумасшедшей. И может быть, они были правы. Кирстен, прижимая к себе пульсирующую руку, с ненавистью смотрела на рыжую макушку. Задыхаясь от обиды, она прошипела про себя достаточно тихо, как ей показалось, чтобы никто не услышал: – Психопатка. Но чуткий слух Вайолет уловил это слово. НИКТО! СЛЫШИТЕ? НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ТАК К НЕЙ ОБРАЩАТЬСЯ! ОСОБЕННО ТАКОЕ НИЧТОЖЕСТВО, КАК КИРСТЕН ФЛИПКЕНС! Стремительным движением, словно разъярëнная пантера, Вайолет оказалась рядом. Схватила её за воротник белоснежной блузки и резким рывком подняла блондинку со стула. Расстояние между ними сократилось до критического минимума. — Повтори, — прошипела она, её голос был низким и угрожающим, словно рычание дикого зверя. — Повтори это ещё раз. Мисс Эплтон, очнувшись от ступора, вскочила со своего места. – Рейсс! Немедленно отпусти её! Но Вайолет не шелохнулась. — Скажи ещё раз. Давай, рискни. Кирстен усмехнулась, несмотря на то, что воздух уже с трудом проходил в лёгкие. — Ты долбанутая… серьёзно. Кто так вообще реагирует? — Та, кто не собирается терпеть дерьмо от самодовольных сучек вроде тебя. Миссис Эплтон метнулась к ним, потянув Вайолет за плечо: — Отпусти её сейчас же! — Пошла прочь, — рявкнула девушка, даже не повернув головы. Её голос был каким-то чужим — грубым, тёмным, будто принадлежал не ей. — Совсем поехала?! — резко вмешался Мэтт, до этого молча наблюдавший за сценой. Он встал так резко, что его стул с грохотом отлетел назад. — Отпусти её! — Не трогай меня! — Ты ей сейчас шею свернёшь, какого чёрта ты творишь?! — Она назвала меня психопаткой! — Окей, и ты решила это доказать?! — Мэтт с усилием отдёрнул её от Кирстен. Та рухнула обратно на стул, кашляя и держась за горло. — Рейсс! Немедленно выйди из класса! — закричала миссис Эплтон, не узнавая свой голос. — Вон! Сейчас же! Секунда - и Вайолет уже метнулась к двери. Перед выходом она бросила последний взгляд через плечо, будто прожигая взглядом каждого в этом классе. — Осторожнее, ребята. А то у кого-то следующего будет не только ссадина. Когда за Вайолет с грохотом закрылась дверь, в классе воцарилась пугающая тишина. Ни один стул не скрипнул, ни один зевок не сорвался с губ. Все просто... замерли. Мэтт медленно сел, опустив голову. Его сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Он украдкой посмотрел на Кирстен, которая, по-прежнему держась за шею, смотрела перед собой отсутствующим взглядом. Крутая девчонка с репутацией задиры — сейчас выглядела просто потерянной. — Боже… Это было по-настоящему, да? — Она могла её задушить. Я реально подумала, что она это сделает. — Господи, она больная… — А если она вернётся? Кирстен посмотрела на свои руки. Дрожь. Лёгкая, едва заметная. Но она была. И это бесило её больше всего. Мэтт повернулся к ней: — Ты сама это начала. — Ты серьёзно сейчас? — прошипела блондинка. — Я пошутила. А она чуть не убила меня. — Ты её провоцировала. — И что? Это не повод кидаться на людей! — девушка встала, но сразу же села обратно, скривившись от боли. Миссис Эплтон обернулась к ним. — Всё! Хватит! Ни слова больше. — она провела рукой по лицу, стараясь взять себя в руки. — Все остаются на местах. Пока не прозвенит звонок — никто никуда не выходит. Понятно? Класс закивал. Никто даже не подумал возразить. — Кирстен, — она подошла к ней ближе, её голос стал мягче. — Пошли, я отведу тебя в медпункт. Девушка неохотно, но без возражений послушалась. Они вышли, дверь снова закрылась — на этот раз тихо.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Больница Мистик Фоллс —

-

Деймон медленно открыл дверь больничной палаты и вошёл внутрь, не спеша, словно оценивая обстановку. В палате стояла тишина, нарушаемая лишь звуками аппаратов. Лиз лежала на кровати, голова перевязана, глаза полузакрыты. Но при его входе она слегка приподняла взгляд. Деймон остановился не улыбаясь, но с привычной иронией в голосе сказал: — Добрый день, шериф. Надеюсь, визит не слишком неожиданный. Лиз слабо улыбнулась. — Деймон… Рада вас видеть. Проходите, пожалуйста. Деймон с нарочитой небрежностью прошёл вперёд, и присел на стул рядом с кроватью. Желая казаться непринуждëнным, он выдавил из себя подобие комплимента: – Что ж, должен признать, для человека, которого едва не прикончил вампир, вы выглядите… вполне неплохо. Почти свежо. Улыбка Лиз тут же угасла. Перед её внутренним взором возникли размытые, хаотичные фрагменты того кошмарного вечера. Страх. Отчаяние. Ярость на себя. План был… несовершенен. Фатально несовершенен. Она, шериф, страж порядка, допустила такую грубую ошибку. И чуть не поплатилась за это жизнью. А что, если бы всё закончилось иначе? Кэролайн осталась бы без матери. Эта мысль, как ледяной кинжал, вонзалась в самое сердце. Вина, разъедающая, парализующая, душила её. Она подвела всех. Деймон молчал, наблюдая за её внутренней борьбой. Благодаря тому, что Лиз на какое-то время погрузилась в себя, она не заметила лёгкую усмешку, скользнувшую по его губам. Он читал её, как открытую книгу. Вина, стыд, страх – эти эмоции были написаны крупными буквами на её лице. Забавно. Всегда забавно наблюдать за мучениями смертных, за их тщетными попытками контролировать ситуацию, которая им заведомо не подвластна. Но сейчас, именно сейчас нужно было притвориться порядочным. Искренним. Добродушным. Человечным. Как же это противно! — Шериф, — тихо произнёс Деймон, нарушая гнетущее молчание, — прекратите себя истязать. Вы не виноваты. — Разве я так очевидна? – Лиз подняла на него тяжёлый взгляд. Деймон наклонил голову, на его лице появилась тень насмешки. — Поймите, ловить вампиров - это немного сложнее, чем пьяных подростков на углу улицы. Лиз горько усмехнулась. Бледный свет люминесцентных ламп подчёркивал морщины усталости, пролегающие у её глаз. — Ирония судьбы, — прошептала она, глядя в потолок. — Всю жизнь я посвятила защите этого города, а теперь... теперь я сама едва не стала жертвой. Я должна была это предвидеть. — Прекратите, — Деймон выгнулся вперёд, его тон стал более твёрдым, почти приказным. — Никто не мог этого предвидеть. Вы делаете всё, что в ваших силах, с информацией, которой располагаете. И поверьте мне, борьба с вампирами - это не то, чему учат в полицейской академии. Лиз не могла сдержать тихий хриплый смех. В словах мужчины, в его неожиданной поддержке и лёгкой иронии было что-то по-настоящему облегчающее. Она повернула голову к нему, наблюдая, как на его лице появляется едва заметная ухмылка. Он был доволен, что смог её развеселить. — Спасибо, Деймон. Деймон пожал плечами, демонстрируя свой фирменный цинизм. — Не стоит благодарности, шериф. Просто кто-то же должен напоминать вам, что даже в таком хаосе вы остаетесь лучшим копом в этом городе. — Я надеюсь, что продолжу сотрудничать с тобой в будущем. Нам понадобится вся возможная помощь. — Разумеется. Он встал со стула, намереваясь покинуть палату, но вдруг остановился, словно что-то вспомнил. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло настороженное любопытство. — Скажите, вы помните что-нибудь о том моменте, когда вампир вырубил вас? Лиз нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. В голове была пустота. Полнейшая. Она помнила, как вампир вырвался, ярость в его глазах, и как всё померкло, прежде чем он исчез. — Только момент нападения. Деймон сдержанно кивнул, едва заметно, стараясь скрыть зарождающуюся на губах победную улыбку. Значит, Лекси выполнила обещание и применила своё принуждение, когда вербена вышла из организма женщины. Это было прекрасно. И избавляло от множества неудобных вопросов и потенциальных проблем.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

Сердце сжималось в тисках невыносимой боли, будто его разрывали на части. Это был не просто страх, это был животный ужас, проникающий в каждую клетку тела. Паника, как волна цунами, захлëстывала разум, лишая его способности мыслить рационально. Вайолет буквально влетела в туалет, колени тут же предательски подогнулись, и она рухнула на холодный кафель, тяжело дыша. Резким движением задрала кофту - и оцепенела, увидев яркое, болезненно-красное пятно в области сердца. Она слабо дотронулась до воспалённой кожи, и волна боли тут же скрутила её сильнее, будто изнутри что-то рвётся наружу. Слёзы сами потекли из глаз - от боли, от ужаса, от бессилия. Что происходит с ней? Надо... надо собраться. Надо дышать. Надо думать. Но в ней всё ломалось. Что-то внутри неё... рушилось, кричало, вырывалось наружу. Она чувствовала - это уже не страх. Это ярость. Глухая, слепая, чужая. Как будто кто-то другой вселился в неё и начал отнимать тело. Ей хотелось разнести всё в клочья. Уничтожить. Убивать. Собрав остатки воли, девушка, шатаясь, поднялась с холодного пола и подошла к раковине. Дрожащими руками включила воду и плеснула ледяной струёй в лицо. Раз. Два. Три. Но вода не помогла. Кожа загорелась сильнее, как будто её облили кипятком. И тут — шаги. Кто-то идёт. Дверь приоткрылась. Вайолет обернулась, резко, как зверь, и зарычала: — Не подходи! Убирайся! Этот голос... он не был её. Он был низким, с хрипотцой, полным угрозы, будто не из человеческого горла. На пороге замерла Дана. И в следующую секунду её лицо исказил ужас. Она узнала свою одноклассницу, но... не до конца. Это не была Вайолет. В её глазах вспыхнуло что-то нечеловеческое — ядовито-жёлтый свет, пугающий, дикий. А во рту мелькнули... клыки. НАСТОЯЩИЕ! Инстинкт выживания сработал раньше сознания — она развернулась и бросилась прочь, зовя на помощь. А Вайолет, всё ещё тяжело дыша, снова повернулась к зеркалу. И когда её взгляд столкнулся с отражением — она отшатнулась, споткнулась и упала, вскрикнув от ужаса. Это была не она. ГОСПОДИ... ЭТО НЕ ОНА!

Отражение в зеркале не лгало. Этот кошмар, то существо, от которого она убегала в лесу… Оно было не где-то там. Оно было внутри. Она и есть этот монстр. — Нет… — всхлипнула Вайолет и ударила себя по щеке. Сначала слабо. Потом сильнее. И ещё. Снова и снова. — ПРОСНИСЬ! — завопила она, и в этот момент всё вокруг содрогнулось. Лампочки взорвались — одна за другой, как стеклянные бомбы, осыпая кафель раскалёнными осколками. Девушка закричала ещё раз, громче, злее — уже почти не своим голосом. Не замечая, как сжала кулак и со всей силы ударила по полу. Плитка треснула. Осталась вмятина. А на её руке кровь. Но она не чувствовала боли. Наоборот. Это дало облегчение. Только теперь — она больше не боялась. Всё стало проще. Тише. Чужая сила заполнила каждую клетку. Желание стало кристально-чётким. Разрушать. Рвать плоть. Почувствовать, как ломаются кости. Утолить голод. Она поднялась. Без дрожи. Без слабости. Её движения теперь были точны, выверены. Почти хищные. Словно тело наконец обрело правильную форму. Она подошла к двери. Остановилась на секунду. Рука легла на ручку. Лёгкий скрип — и она приоткрыла её. И в этот же миг — мощный рывок. Не успела Вайолет даже вскрикнуть, как чья-то железная хватка вцепилась в её плечи. Всё произошло настолько молниеносно, что она не успела ни осознать, ни среагировать. Следующее, что она почувствовала – это свежий прохладный воздух, ударивший в лицо. Потом, вопреки ожидаемой грубости, этот кто-то аккуратно, медленно уложил её на землю. Вайолет приподнялась на локтях, оглядываясь вокруг. Лес. Вокруг — только деревья. Ни звука, ни движения. Но ощущение… оно было отчётливое. Давящее чувство чьего-то присутствия. Она здесь не одна. Кто-то или что-то наблюдало за ней, скрываясь в тени деревьев. — Вайолет! Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь густую листву. Вдали между деревьями мелькнул силуэт. Он приближался, становясь всё более чётким. Корнелия. Женщина бежала к ней, рискуя сломать лодыжку на высоких каблуках. В её глазах плескался неподдельный ужас и облегчение. Как только Корнелия добралась до Вайолет, она рухнула рядом с ней на землю и заключила её в крепкие объятия, прижимая к себе, словно боясь, что она исчезнет. — Слава Богу, ты в порядке! Я так испугалась! Девушка не ответила. Она была в полном замешательстве. Её мозг отказывался обрабатывать происходящее. Кто её вытащил? Как Корнелия нашла её здесь? Что вообще происходит? Вайолет не понимала ничего.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

Дэниел, словно сомнамбула, протирал и без того чистые бокалы. Движения его были замедленными, каждое касание – усилием. Наливать янтарную жидкость в рюмки, взбивать молочную пену для капучино, даже просто открывать бутылку пива – всё это казалось непосильной задачей. Новость о смерти Эммы обрушилась на него, как тонна кирпичей. Жестокая кончина в её же собственной комнате… За гранью понимания. Они расстались не лучшим образом, но парень никогда не желал ей зла. Даже наоборот, в глубине души надеялся, что она найдёт своё счастье. И теперь… пустота. Горький ком подкатил к горлу, когда он представил, что сейчас переживают родители Эммы и её брат. Потерять ребёнка… это противоестественно, это самое страшное, что может случиться с человеком. Он невольно сжал кулаки, нахмурившись. В голове всплыло милое личико Вайолет. Одна мысль о том, что с ней может что-то случиться, парализовала его страхом. Он не переживёт это, просто не переживёт. И если кто-то, кто угодно посмеет причинить ей хоть малейший вред… Он поклялся себе, кровью поклялся, что перегрызëт глотку обидчику. И особенно если этот… Сальваторе окажется причастен. Он закопает его живьём и будет танцевать на его могиле. – Дэниел! Ты где летаешь?! Клиенты ждут! – Робби хмуро наблюдал за его отрешëнностью. Морщинистое лицо, пропахшее табаком и виски, выражало крайнее недовольство. – Ты сегодня как муха сонная. В себя приди, и работай! Дэниел медленно поднял взгляд. Он должен сосредоточиться, должен работать. Но мысли роились в голове, как разъярëнные пчёлы, не давая покоя. — Послушай, я понимаю, что сейчас самый разгар, но… можно мне сегодня уйти пораньше? Робби скривился, словно попробовал что-то кислое. – Это ещё что за новости? С чего вдруг тебя приспичило? У нас тут что, благотворительная организация? Ты подписался на работу, вот и работай. – Я знаю, что это неудобно, но… – парень запнулся, подбирая слова. – Умерла знакомая. Внезапно. И… ну, я не очень хорошо себя чувствую. Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Я всё отработаю, обещаю. Останусь на следующей неделе в две смены, если нужно. – Мало мне, что Донован пропала, теперь ещё и это. Тоже мне трагедия, знакомая умерла. У меня тут, знаешь ли, бизнес страдает! Дэниел ждал, затаив дыхание. Он знал, что Робби может быть упрямым как осёл, но в глубине души он верил в его человечность. – Ладно, – наконец сказал он, глядя Дэниелу прямо в глаза. – Но с учётом того, что у нас и так нехватка персонала, просто так я тебя не отпущу. И вот договор: отработаешь до двух, а потом вали. И никаких поблажек. А чтобы я был спокоен, в следующую субботу отработаешь две смены, как и говорил. Иначе больше никаких отгулов. Ты меня понял? Дэниел облегчëнно выдохнул. Это было лучше, чем ничего.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Больница Мистик Фоллс

-

Кэролайн осторожно приоткрыла дверь, опасаясь потревожить мать. В воздухе витал запах дезинфицирующих средств, привычный и отталкивающий одновременно. Лицо Лиз, обычно такое волевое и энергичное, сейчас казалось осунувшимся и бледным. Кэролайн сделала глубокий вдох и вошла. — Мам? Лиз открыла глаза и слабо улыбнулась. — Кэролайн. Ты пришла. — Ну конечно, я пришла. Я же твоя дочь, — ответила девушка, стараясь придать своему голосу лёгкость, хотя внутри всё сжималось от тревоги. — Что случилось? Лиз на секунду отвела взгляд, словно подбирая слова. — Была облава. Ситуация вышла из-под контроля. — Облава? На кого? Наркоторговцы? Грабители? — Кэролайн нахмурилась. Она знала, что работа матери опасна, но никогда не думала, что это может коснуться её так близко. — Просто... плохие люди, Кэролайн. Неважно. Главное, что всё кончилось, — ответила Лиз, стараясь сменить тему. — Как школа? Как черлидинг? Кэролайн почувствовала раздражение. Она приехала поддержать мать, а та снова пытается отгородиться от неё, уйти в обыденность, будто ничего и не произошло. — Серьёзно? Ты спрашиваешь про черлидинг? — Кэролайн, я в порядке. Просто... мне нужно время, чтобы всё это переварить, — Лиз прикрыла глаза рукой. — Я не хочу сейчас говорить о работе. Пожалуйста. Кэролайн вздохнула. — Хорошо. Но... скажи мне хотя бы, ты в безопасности? Это больше не повторится? Лиз замялась. Кэролайн заметила, как напряглись мышцы на её шее, как взгляд стал каким-то странным, испуганным. — Мне нужно кое-что уладить. Кое-что, что я должна была закончить давным-давно. Но я обещаю, Кэролайн, я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Я всегда буду тебя защищать. Кэролайн почувствовала, как мурашки побежали по коже. Что-то в её голосе, в её выражении лица говорило, что всё гораздо серьёзнее, чем она думает. — Защищать от чего? — тихо спросила Кэролайн, пытаясь поймать взгляд матери. Лиз ничего не ответила. Она просто посмотрела на неё долгим печальным взглядом, в котором Кэролайн увидела не только боль, но и какое-то глубокое, необъяснимое отчаяние. Воцарилась неловкая тишина. Девушка рассматривала свои руки, комкая подол платья. Лиз наблюдала за ней молча. Наконец она откашлялась, прерывая тягостное молчание. — Кстати… Как ты себя чувствуешь после вечеринки? — Вполне нормально, – ответила Кэролайн, стараясь говорить непринуждённо. — Просто небольшое похмелье. — Мэтт позаботился о тебе, – продолжила Лиз, внимательно глядя на дочь. Кэролайн почувствовала, как краска приливает к лицу. Она смутно помнила, как просила Мэтта остаться, как они лежали вместе в её кровати… Но никаких деталей вспомнить не могла. Только тепло его тела рядом и чувство необъяснимой безопасности. — Да. Ну… Мэтт всегда такой, – пробормотала Кэролайн, избегая взгляда матери. — Он хороший друг. Просто друг. И я его ценю. Очень. Но… ты же знаешь, это всё несерьёзно. Она демонстративно пожала плечами, стараясь казаться равнодушной, но в душе боролось смятение. Мэтт всегда был рядом. Надёжный, верный, понимающий. Может быть, слишком понимающий. И в тот день… что-то изменилось. Возможно, только для неё, но изменилось. Лиз усмехнулась. — Он больше чем просто хороший друг. — Мам, пожалуйста, – Кэролайн нахмурилась, чувствуя, что её лицо горит всё сильнее. — Не начинай. Я просто выпила лишнего. Мэтт поступил как джентльмен, вот и всё. Кэролайн знала что Мэтт ей небезразличен, но боялась признаться в этом даже самой себе. Ведь он был таким хорошим, таким правильным… А она? Она даже не знала, чего хочет от жизни. — Я просто хочу, чтобы ты знала, – мягко сказала Лиз, — что у тебя есть хорошие люди рядом. И ты заслуживаешь быть счастливой, Кэролайн. Не упусти своё счастье, пока оно рядом. Кэролайн ничего не ответила. Она просто смотрела на мать, на её бледное лицо, тронутое усталостью. И впервые за долгое время ей захотелось просто обнять её, сказать, что она любит её, что постарается быть той дочерью, которой Лиз всегда хотела видеть. Но слова так и остались невысказанными. Напряжение между ними всё ещё было слишком сильным, чтобы вот так просто исчезнуть. Зато Кэролайн крепко сжала её руку, пытаясь передать все свои чувства без слов.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Пансионат Сальваторе —

-

В гостиной, развалившись на диване, сидел Стефан. Его поза была расслабленной, но взгляд, устремлённый в экран ноутбука, выдавал глубокую задумчивость и мрачность. Он совершенно не реагировал на происходящее вокруг, казалось будто погрузился в какой-то свой отдельный мир. Деймон, заметив брата, приподнял бровь в ироничном удивлении. — Что за зрелище? Святой Стефан, прогуливающий школу? Неужели мир перевернулся? — прокомментировал он, нарочито громко отхлëбывая из кружки. Стефан даже не дëрнулся в ответ. Деймон закатил глаза на его непробиваемость. — Ладно, ладно, играем в молчанку. Но знаешь, зрелище то ещё. Стефан по-прежнему не реагировал. — Взбодрись! Лекси жива и невредима. Повод для радости, разве нет? Стефан, не отрывая взгляда от экрана, бросил: — Да, Деймон, отличный повод для радости. Особенно учитывая, кто пытался её убить. Деймон раздражённо выдохнул и плюхнулся рядом с ним на диван. — Ради всего святого, Стефан, ты хоть понимаешь, что творится в городе? Люди стали подозревать, что вампиры могут ходить днём. Если бы их подозрения пали на нас, на тебя, что бы ты делал? Я должен был отвести удар. Нужно было найти козла отпущения, и блондиночка идеально подходила на эту роль. Он протянул свою кружку, на треть заполненную кровью. — Выпей. Усмирит твои нервы, святоша. Уверен, тебе сейчас это необходимо. Стефан резко встал с дивана, оттолкнувшись от него так, словно прикосновение Деймона обжигало его. Он буквально чувствовал, как ненависть расползается в нём, отравляя всё вокруг. — Куда это ты собрался? К Елене? Уверен, она с радостью выслушает твои жалобы на то, какой я ужасный брат. Стефан остановился. Его плечи поникли. На лице застыла гримаса страдальца. В глазах – отражение вечной, гнетущей тоски. То, что произошло с Лекси, стало лишь очередным подтверждением его страшной истины: он никогда не сможет жить нормальной человеческой жизнью. Никогда не сможет позволить себе счастье, особенно с Еленой. Каждое его решение, каждое его действие несло в себе угрозу для неё. Он не мог даже представить, что с ней может что-то случиться по его вине. Он не вынесет этого. Он лучше умрёт, чем позволит ей пострадать. И с каждой минутой, проведённой рядом с ней, риск возрастал. Стефан медленно повернулся к брату, его голос звучал глухо и надломленно: — Я не пойду к Елене. Не сегодня. И, наверное, никогда. Деймон откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя презрение к словам брата. – Неужели ты думаешь, я поверю в этот твой новый обет молчания? Ты не можешь просто так взять и отказаться от своей ненаглядной. Хотя… – он сделал глоток и бросил взгляд на ноутбук, – кстати, о новостях. Какой-то психопат развлекается, врываясь в дома и вырезая молодых студенток. Стефан смотрел на Деймона, и на его лице постепенно проступал страх, смешанный с абсолютным, ошеломляющим непониманием. Он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. – Человек? Деймон лениво пожал плечами, но усмешка на его лице стала ещё более ядовитой. Он отставил стакан и наклонился к ноутбуку, ловкими движениями пальцев набирая что-то на клавиатуре. Через несколько мгновений он повернул экран к брату, не говоря ни слова. Стефан, не понимая, что Деймон хочет ему показать, подошёл ближе и присел на край дивана рядом с ним. Он сфокусировал взгляд и когда увидел знакомое лицо на экране, издал тихий удивлённый вдох. — Неужели ты думаешь, он причастен к этому? – Не то чтобы думаю. Скорее чувствую. Ты же знаешь, у меня чутьë на психов. А от этого Дэниела несло безумием за километр. Похоже, парень решил взять отпуск от терапии и поиграть в Джека-потрошителя. Стефан нахмурился. – Чутьë на психов? Звучит самоуверенно даже для тебя. Просто потому, что он кажется странным, не значит, что он убийца. У тебя есть хоть какие-то доказательства, кроме твоих субъективных ощущений? Деймон усмехнулся, не отрывая взгляда от лица брата. – Доказательства? Да брось, Стефан. В этом городе, где каждый второй скрывает свой скелет в шкафу, "доказательства" – это последнее, что стоит искать. Я покопался в его прошлом. Выяснил, что парень провёл пару лет в психушке. Диагноз, правда, засекречен, но, думаю, не трудно догадаться, что там не за "лёгкую депрессию" лечат. Стефан встал с дивана, ощущая, как беспокойство сжимает его грудь. – Хорошо, допустим, ты прав. И что ты предлагаешь? Просто напасть на него и вырвать признание? Ты же знаешь, это ничем хорошим не закончится. В доли секунды Деймон оказался вплотную к брату. Его лицо было в дюйме от лица Стефана. Он сверлил его ледяным взглядом, полным насмешки и презрения. – Знаешь, в чëм твоя проблема, братец? – прошипел он, наклоняясь ближе. – Ты всегда сомневаешься. Вечно взвешиваешь, рассуждаешь. А пока ты тут разводишь свои моральные дилеммы, этот псих может готовить себе новую игрушку. И знаешь, кто, возможно, станет следующей жертвой? Твоя драгоценная Елена. Так что если ты предпочитаешь сидеть и наблюдать, как твою девушку разделывают на кусочки, то ради Бога. Но я предпочитаю действовать. Деймон с силой толкнул Стефана в грудь, отвернулся и направился к выходу. Он не мог терять ни секунды. Мысль, словно ядовитая змея, обвилась вокруг его сердца: а что, если Дэниел уже внёс Вайолет в свой список? Что, если этот безумец уже крутится вокруг неё, втирается в доверие, пускает пыль в глаза своим безобидным видом? Нет. Ни в коем случае. Пусть они сейчас и в ссоре, пусть Вайолет видеть его не хочет, пусть он для неё последнее, что она желает в этом мире, он этого не допустит. Деймон не позволит, чтобы хоть что-то случилось с ней. Никому. Хоть один волосок упадет с её головы, и Деймон поклялся себе, что вырвет Дэниелу сердце, не моргнув и глазом. Он уничтожит его. Сотрёт с лица земли. Стефан в это время застыл, словно громом поражённый. Деймон никогда не менялся. Импульсивный, жестокий, всегда готовый действовать, не задумываясь о последствиях. Но под этой маской, которую он так тщательно поддерживал, всегда скрывалась... Забота? Страх? Возможно, да. Но признавать это Деймон никогда не станет. «Он боится», — подумал Стефан. «Боится потерять ещё одного человека, к которому привязался». Гнев, смешанный с пониманием, пронзил его. Стефан понимал брата, понимал его страхи и его боль. Но он также понимал, что импульсивные действия, основанные на страхе, редко приводили к хорошим результатам. Стефан глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он не мог позволить Деймону в одиночку разобраться с Дэниелом. — Деймон! – крикнул Стефан, почти срываясь на бег. Он нагнал брата у синего Камаро, уже готового сорваться с места. — Что. Решил всë-таки примкнуть к моей гениальной стратегии 'бей первым, думай потом?' – процедил старший Сальватор насмешливо приподняв бровь. Стефан проигнорировал ядовитый укол. — Мы пойдём вместе, но сделаем это по-моему. Мы поговорим с Дэниелом. Без угроз и насилия. Постараемся узнать правду. Деймон фыркнул, закатив глаза. — Ага, конечно. И он нам всё честно расскажет, сидя и попивая чаëк? Ты наивный, Стефан. Как ребёнок, верящий в зубную фею. Стефан лишь нахмурился, упрямо поджав губы. Он подошёл к машине, открыл дверцу и сел внутрь, демонстративно игнорируя саркастические взгляды брата. Деймон, стиснув зубы, пару секунд сверлил брата взглядом. «Время терять нельзя». С тяжёлым вздохом он сел на водительское сиденье захлопнув дверцу. Заведя мотор, Деймон сорвался с места, вдавив педаль газа в пол. Машина взревела, оставляя за собой шлейф пыли. Он ехал быстро, почти бесшабашно, обгоняя другие машины и игнорируя знаки ограничения скорости. Стефан молча сидел рядом, устремив взгляд в окно, его лицо было задумчивым и мрачным. В салоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь рёвом мотора и тихим скрежетом шин об асфальт. Каждый из братьев был погружен в свои мысли, но оба, в глубине души, понимали: их ждёт трудный разговор.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Cadillac Escalade 2006 года плавно катил по извилистой дороге. Вайолет исподтишка бросала на Корнелию подозрительные взгляды, оценивая её спокойное, почти каменное выражение лица. Тишина, царившая в салоне, давила на неё, как тяжёлый груз. Девушка нервно теребила пальцы, поджимая губы. Слишком много сумбурных событий обрушилось на неё этим утром, а ответов, как назло, не было ни одного. Неожиданно твёрдый тон Корнелии нарушил тишину: — Не злись, Вайолет. Мне сейчас нужно максимальное внимание. Не хочу, чтобы мы обе попали в аварию из-за твоих эмоций. Голова девушки мгновенно повернулась к Корнелии. — Откуда ты знаешь, что я злюсь? Корнелия усмехнулась, в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Неужели ты забыла? Я же экстрасенс. Я чувствую твои эмоции, словно они мои собственные, — женщина сделала короткую паузу, немного смягчив тон. — Это как... эмпатия, только в гипертрофированной форме. Я улавливаю мельчайшие колебания твоего настроения, ощущаю твоё беспокойство, твой страх. И поверь, сейчас там настоящий вулкан. Вайолет скептически вскинула бровь. — Значит, ты и будущее видишь? Как иначе ты объяснишь то, что ты знала, где я была? Корнелия кивнула, невозмутимо глядя вперёд. — Да, иногда я вижу отблески вероятных событий. Нечёткие картины, как сон, который трудно вспомнить. Но я знала, что ты в опасности, и видела фрагмент леса достаточно, чтобы тебя найти. Я знала, что ты будешь там. И я знала, что это важно - найти тебя. — Там был… мужчина, — проговорила Вайолет, голос дрогнул. — Он вытащил меня. Если бы не он… если бы не он, я бы… — девушка запнулась, не в силах закончить фразу. Образы всплывали в памяти: холодный ужас, страх, ощущение абсолютной беспомощности. Она резко подняла взгляд на откидное зеркальце. Пальцы дрожали, когда Вайолет протянула туда руку. Ей было страшно. До чёртиков страшно снова увидеть отражение того… чего-то, что на мгновение завладело её телом. Того кошмарного преображения в нечто чудовищное, неестественное. Но любопытство и отчаянное желание убедиться в своей нормальности пересилили страх. Она рискнула. В свете автомобильного салона на неё смотрело её обычное лицо. Глаза с привычной смесью сарказма, её ровный нос, её полные губы. Чтобы окончательно убедиться, девушка приоткрыла рот, стараясь разглядеть отражение зубов. Никаких клыков. Никакого намёка на нечеловеческую сущность. Обычные человеческие зубы. Резко закрыв зеркальце, Вайолет повернулась к Корнелии, голос её едва был слышен. — Ты… ты веришь в… ну, в сверхъестественное? В вампиров, например? Корнелия спокойно пожала плечами. — Если существуют экстрасенсы, те, кто чувствует и видит то, что недоступно другим, то почему бы не существовать и другим… существам? Вполне логично. Да, я встречала… тех, кого называют вампирами. Не скажу, что это был приятный опыт. Вайлоет чувствовала как по телу пробежали мурашки. — Со мной… кое-что произошло. Я не знаю, как это произошло. Я… я не была собой. Я будто… не была человеком. На секунду… на секунду мне захотелось отбросить эту чёртову человечность и просто… убивать. Меня переполняла такая сильная ненависть. Боже… — она закрыла лицо руками. — Я устроила такой концерт посреди класса. Теперь мне точно не обойтись одним походом к школьному психологу. Меня теперь точно в психушку запрут! И что я ему скажу? "Здравствуйте, доктор, знаете, тут такое дело я внезапно превратилась в монстра и чуть не убила одноклассницу, но потом мне полегчало?" Да мне никто не поверит! Все решат, что я совсем спятила… А что, если это повторится? Лицо Корнелии стало непроницаемым, почти хмурым. Пальцы её сильнее сжали обтянутый кожей руль, словно она пыталась взять себя в руки, обуздать собственные бушующие внутри эмоции. — Я остановилась здесь неподалёку. И останусь, пока ты не научишься контролировать себя. Пока я не буду уверена, что ты не навредишь никому. Маленькая искорка надежды зажглась в сердце Вайолет. Понимание, что она не одна в этом кошмаре, что есть кто-то, готовый помочь, вселило облегчение. — Спасибо, — прошептала девушка. — Но... ты думаешь, у тебя получится мне помочь? Это в твоих силах? — Возможно, это и не совсем моя сфера. Я экстрасенс, а не великая ведьма. Но я везу тебя к той, кто разбирается в магии лучше, чем кто-либо, кого я знаю. Молчание вновь опустилось в салоне автомобиля, теперь ещё более напряжённое, чем прежде. Вайолет казалось, что время тянется бесконечно долго. Спустя несколько томительных минут она заметила знакомую дорогу, а затем и двухэтажный домик Она была здесь разве что раза три, не больше. Это был дом Бонни. Корнелия припарковалась на обочине, заглушив двигатель. Обе молча вышли из машины. Девушка почувствовала, как её охватывает странный, необъяснимый страх. Каждый раз, когда она видела Шейлу Беннет, от неё исходила такая мощная, почти осязаемая энергетика, что становилось не по себе. Но теперь, когда она знала правду о себе, всё встало на свои места. Вайолет, будучи сверхъестественным существом, могла инстинктивно чувствовать присутствие другого сверхъестественного. Корнелия, решительно вздохнув, постучала в старую деревянную дверь. Внутри дома послышались тихие мерные шаги, и входная дверь медленно приоткрылась. В образовавшейся щели показалось морщинистое, но всё ещё доброе лицо Шейлы. Увидев девочек, на её лице расцвела широкая тёплая улыбка. – Здравствуйте, – смущенно пробормотала Вайолет, стараясь держаться молодцом и выдавить подобие улыбки. Шейла на мгновение прикрыла глаза, ощущая волну энергии, исходящей от Вайолет. Энергия девочки была словно разбитый витраж. Она чувствовала, как эта юная душа истощена и уязвима, словно загнанный зверь, отчаянно нуждающийся в защите. — Проходите, — произнесла Шейла, отступая, чтобы пропустить их в дом. — Располагайтесь в гостиной, а я пока приготовлю кое-что. Корнелия, в отличие от Вайолет, чувствовала себя здесь гораздо свободнее, ведь она не впервые переступала порог этого дома. Они вдвоём опустились на старенький, но уютный диванчик. Вайолет, чересчур выпрямив спину, начала нервно оглядывать обстановку. Взгляд с интересом скользил по многочисленным книгам, аккуратно расставленным на полках. Её внимание особенно привлекли странные, искусно сделанные предметы, висевшие на стенах – амулеты, от которых исходила слабая, но отчётливая энергетика. Шейла вернулась довольно быстро, держа в руках дымящуюся кружку. Она протянула её девушке со словами: — Держи, дорогая. Это поможет тебе восстановить силы. — Спасибо, — прошептала Вайолет, принимая кружку обеими руками. Она сделала осторожный глоток. На вкус это было… не горько и не сладко. Отчётливо чувствовались терпкие нотки вереска, лёгкая горчинка полыни и еле уловимый привкус мёда. — Итак... с чего начнём? — спросила Вайолет, чувствуя, как напиток мягко согревает горло. Шейла на мгновение задумалась, затем медленно улыбнулась: — Мы начнём с самого начала. С того самого момента, когда ты сделала свой первый вдох. Твоего рождения. Именно в этих первых мгновениях жизни скрыты твои настоящие корни. Воспоминания, которые сознание давно забыло, но которые лежат в основе твоей силы и сущности. — Но как это возможно? — нахмурилась Вайолет. — Я была всего лишь младенцем, разве у меня могут быть хоть какие-то воспоминания о тех днях? — Это будет как смотреть фильм со стороны - наблюдать за собой, не влияя на происходящее. Ты просто станешь свидетелем того, что тогда произошло, и именно это поможет понять твоё происхождение и истоки силы. Вайолет на мгновение помолчала, её лицо выражало сомнение. — Это не больно? — Ритуал требует тонкой настройки и большой осторожности. Вот почему мы проведём его на рассвете. В тот момент, когда границы между мирами становятся тоньше, а энергия более восприимчива. Это поможет сделать процесс максимально мягким и безопасным для тебя. В этот момент Корнелия, тихо наблюдавшая за разговором, спокойно вмешалась: — Моя роль - быть твоим якорем. Я буду чувствовать каждое колебание твоей энергии и помогать направлять её, чтобы ты не потерялась в этом потоке воспоминаний. Ритуал. Ритуал, который, возможно, позволит ей увидеть лица тех, кого она никогда не знала, но по которым так отчаянно тосковала – родители. Это звучало настолько неправдоподобно, настолько безумно, что хотелось истерически расхохотаться. Но смеха не было. Только мерзкий ком страха, застрявший в горле, мешающий дышать. Что, если что-то пойдёт не так? Что, если она снова провалится в ту бездну, где единственным желанием было уничтожение?

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

Стефан, прикрывая глаза от слепящего света, устало потëр переносицу. — Ты не можешь просто выскочить и напасть на него средь бела дня. Деймон с довольной ухмылкой заглушил двигатель. — Согласен. День не самое подходящее время для воспитательных мер. Слишком много свидетелей. Хотя… это Мистик Фоллс, здесь уже привыкли к странностям, — он подмигнул брату и, распахнув дверь, выскользнул из машины. Стефан вздохнул. Нужно было держать себя в руках. Сейчас, когда они и так ходили по тонкому льду, его импульсивность была совершенно ни к чему. Любое неосторожное действие могло привлечь ненужное внимание. Выбравшись из машины, он последовал за Деймоном в бар. Внутри было немноголюдно, что играло им на руку. Скользнув взглядом по залу, они быстро выделили цель. Дэниел, абсолютно ничего не подозревая, спокойно наливал пиво, не догадываясь, что его имя чисто теоретически значится в списке "подлежащих отлову". Деймон уже рванул вперёд, но Стефан перехватил его за плечо. — Деймон, стой! Мы же договорились. Никакой агрессии. Мы просто поговорим с ним. Деймон с шумом выдохнул, закатывая глаза. В этом жесте читалось всё его раздражение от этой очередной попытки брата изобразить ангела-хранителя. — Ах, Стефан, твоя вечная тяга к справедливости просто умиляет. Знаешь, что я думаю? Иногда просто нужно довериться интуиции. Моя интуиция говорит, что этот тип - просто сгусток неприятностей и от него нужно избавиться. И желательно быстро. Да и потом, разве хоть раз в жизни ты не хотел немного развлечься? Старший Сальваторе предпринял ещё одну попытку вырваться из хватки, но Стефан лишь крепче сжал его плечо. Не ожидая такой настойчивости, он оттолкнул его в грудь, несильно, но ощутимо. — Да что с тобой такое? — прошипел Деймон сквозь сжатые зубы, теряя последние капли терпения. — Речь идёт о жизни человека, — ответил Стефан твёрдо, игнорируя толчок. — Это не игра. — Ой, да ладно тебе! — Деймон усмехнулся, его тон стал язвительным. — Вспомни, сколько жизней мы уже прервали. Одна больше, одна меньше - какая, к чëрту, разница? К тому же он не святой. Поверь мне, люди вроде него не заслуживают сочувствия. А ты всё возишься со своими моральными принципами. Когда же ты перестанешь пытаться быть героем? — Я пытаюсь быть человеком, Деймон. Деймон отпрянул, скривившись словно от зубной боли. — Человеком? Ты серьёзно? После всего, что ты сделал? После того как пил человеческую кровь годами, оставляя за собой кровавый след? Это смешно, Стеф. Ты тратишь свою вечность впустую, пытаясь искупить грехи, которые не искупить. Пытаешься стать тем, кем никогда не будешь. – Это было давно, – пробормотал Стефан, отводя взгляд, не в силах выдержать прожигающего взгляда брата. – Да и с тех пор ничего не изменилось, – безжалостно парировал Деймон. — Просто ты стал более умело скрывать своего зверя. Но он там. Ждёт своего часа. А я, в отличие от тебя, хотя бы честен с собой. Я принимаю свою природу. А ты просто трусишь. Трусишь признать, кто ты есть на самом деле. С этими словами Деймон грубо оттолкнул брата в сторону и направился к барной стойке. Он ловко запрыгнул на высокий табурет, актëрски моментально натягивая маску небрежности, всем своим видом показывая, что он всего лишь случайный посетитель, зашедший пропустить стаканчик. Дэниел почувствовал движение и обернулся. Увидев Сальваторе, он на мгновение напрягся. Но его напряжение возросло вдвое, когда за Деймоном появился и занял соседний табурет его младший брат. — Двойной бурбон. Самый выдержанный, какой у тебя есть. А моему брату... – он бросил саркастический взгляд на Стефана. — ... что-нибудь менее крепкое. — Что вам нужно? — спросил Дэниел, стараясь сохранять спокойствие. Деймон пожал плечами, опëршись локтями о полированную стойку бара. — Пришли пообщаться. Видишь ли, Дэниел, от твоих ответов зависит, увидишь ли ты завтрашний рассвет. Если меня всё устроит, будешь жить долго и счастливо. Ну а если нет… что ж, скажем так, встреча с солнечным светом тебе больше не грозит. Стефан, понимая, что распущенный язык брата может натворить дел, быстро перехватил инициативу. — Ты наверняка знаешь об убийстве Эммы? — мягко спросил он, стараясь сгладить резкость ситуации. Дэниел медленно кивнул, не понимая, куда клонят вампиры. — Да, знаю. Это ужасно. — Вы были знакомы? — продолжил Стефан, внимательно наблюдая за его реакцией. — Мы встречались… некоторое время, — ответил Дэниел, чувствуя, как с каждой секундой атмосфера становится всё более напряжённой. Стефан замялся, подбирая слова. Ему хотелось быть деликатным, но он понимал, что времени мало. Деймон, плевать хотевший на деликатность, закончил за брата. Его лицо мгновенно стало ледяным, а взгляд – пронзительным. Он наклонился вперёд, всматриваясь в глаза юноши. — Давай не будем ходить вокруг да около. У меня есть стойкое, непреодолимое, даже, пожалуй, феерическое впечатление, что это именно ты превратил ту милую блондинку в холодный труп, у которого, к сожалению, больше нет шансов выбрать себе платье на выпускной. Дэниел возмущённо распахнул рот. — Ты спятил! Я никогда бы... – Ш-ш! – Стефан резко шикнул на него призывая к тишине. — Не слушай его. Деймон… он просто прямолинеен. Мы не виним тебя. Мы просто пытаемся понять, что здесь произошло. Просто будь честен с нами. Это всё, что мы просим. Дэниел, немного успокоившись, бросил быстрый взгляд на Деймона, а затем твёрдо заявил: — Мне нечего скрывать. — Ох, правда? — лениво протянул Деймон. Его голос сочился иронией. — Прямо совсем ничего? Ни маленькой тайны, ни крошечной лжи? Совсем-совсем? Дэниел, чувствуя, как нарастает гнев, вскипел: — Какого чёрта вам вообще от меня нужно?! Стефан уже открыл было рот, желая успокоить ситуацию, но брат опередил его. – Знаешь, так к слову пришлось,– небрежно начал Деймон, словно размышляя вслух. – Есть тут неподалёку одно чудное место… "Горные Вершины". Санаторий, так сказать. Для людей с особенным складом ума. Одному мальчонку лет так тринадцати, стало скучно, и он решил поиграть в исчезновение. Вот только назад он так и не вернулся. Странное дело, правда? И знаешь, что самое любопытное? Никто его особо и не искал. Ну, подумаешь, псих какой-то сбежал. Кому он нужен? С каждым словом Деймона кулаки Дэниела сжимались всё сильнее, ногти впивались в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Лицо его исказила такая гримаса ярости, такой животной ненависти, что любой, взглянув на него, подумал бы, что этот парень сейчас сорвётся и свернёт кому-нибудь шею. Ему хотелось сорваться с места, перемахнуть через барную стойку и придушить эту наглую ухмылку. «Я убью его. Просто сейчас же убью» – твердил себе парень, судорожно глотая воздух, чтобы хоть как-то подавить рвущееся наружу безумие. Эффект, произведëнный его словами, заставил Деймона довольно ухмыльнуться. Наблюдать, как парень на глазах теряет контроль, было зрелищем, достойным отдельного внимания. — Я. Её. Не. Убивал. Деймон приподнял бровь, притворно удивлённый. — Ну, ты меня почти убедил. — Какого хрена именно меня ты подозреваешь? Неужели в этом Мистик Фоллс нет других ублюдков, жаждущих пролить кровь?! — Раз уж ты так рьяно отрицаешь свою причастность... Где ты был в момент убийства? Парень выпрямился во весь рост, посмотрел вампиру прямо в глаза. — Да пошёл ты в самую задницу Сальваторе! Ты понял? В самую, мать твою задницу! – и как контрольный выстрел, он вздëрнул средний палец, щедро приправив его взглядом, полным презрения. Этот выпад смертного молокососа оказался крайне неудачным ходом. Самодовольная улыбка мгновенно сползла с лица Деймона, уступая место холодной хищной гримасе. Его лицо быстро преобразилось, проявляя острые клыки и налитые кровью глаза. Он мгновенно вытянулся вперёд, схватил Дэниела за шею, сдавив её с пугающей силой. — Слушай сюда, щенок. Ты вообще не в том положении, чтобы хамить мне. Ещё одно такое слово, и я с удовольствием изучу на тебе все свои любимые пытки. Понял? Краем глаза заметив, как некоторые посетители бара начали оглядываться на них, Стефан бросился к брату. — Деймон, прекрати! Ты привлекаешь ненужное внимание. Остынь, — скомандовал он, положив руку на плечо. Деймон с видимой неохотой ослабил хватку. Он грубо оттолкнул руку Стефана, прожигая Дэниела взглядом, полным нескрываемой ненависти. Дэниел закашлялся, хватая ртом воздух. После того как Деймон отошёл в сторону, Стефан повернулся к побледневшему юноше. В его взгляде, хоть и чувствовалась усталость, сквозило искреннее сожаление. — Прости его. Он... он немного вспыльчив. Дэниел, всё ещё тяжело дыша, злобно уставился на Стефана. В его глазах плескалось не меньше злости. — Лучше бы ты своего психованного братца приструнил, чем извиняться передо мной! Стефан замер. Он всегда старался быть сдержанным, контролировать свои эмоции, быть образцом спокойствия и рассудительности. Он всегда боролся со своей тёмной стороной. Но сейчас… сейчас нервы были на пределе. Упрямство этого мальчишки выводило его из себя. Он нервничал. Очень сильно. Его и без того расшатанное состояние усугублялось тревогой за Елену. А Дэниел не давал конкретных ответов, увиливал, не давая понять, причастен он к чему-то или нет. Внутри Стефана бушевал ураган эмоций – ярость, страх, отчаяние. Он чувствовал, как его губы непроизвольно сжимаются в тонкую линию, а пальцы сжимаются в кулаки.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Беннет —

-

Вайолет, вооружившись любопытством исследователя, скользила пальцем по корешкам потëртых книг, выстроившихся вдоль стены гостиной. За книгами прятались и семейные фотографии, запечатлевшие моменты прошлого. На одной из них девушка застыла, увидев улыбающуюся девочку с копной тёмных волос на руках мужчины с добрыми глазами. Маленькая Бонни и её отец… — Миссис Беннет, — тихо начала Вайолет, не отрывая взгляда от фотографии, — почему Бонни сейчас не живёт с вами? Шейла, словно очнувшись от глубокой задумчивости, резко обернулась, и её взгляд на мгновение застыл на Вайолет с нескрываемым удивлением. Она медленно подошла ближе к девочке, пристально глядя на ту же фотографию, где маленькая Бонни беззаботно улыбалась камере. — Откуда ты знаешь? Вайолет пожала плечами, ощущая себя немного неловко под пристальным взглядом Шейлы. — Просто интуиция, наверное. На лице Шейлы отразилась тень грусти. Она сложила руки на груди, задумчиво наблюдая за тем, как играют солнечные лучи на пылинках в воздухе. — Руди… он считает меня немного... эксцентричной, возможно, даже чокнутой. Боюсь, он не совсем мне доверяет. Особенно когда дело касается Бонни. — Он тоже ведьмак? — с наивным любопытством спросила Вайолет. Шейла покачала головой. — Нет. Руди - обычный человек. А вот моя дочь, она была ведьмой. Очень сильной. Но… были причины, по которым ей пришлось нас покинуть. Вайолет нахмурилась, пытаясь понять намёк. — Вы не общаетесь? Шейла снова покачала головой, и на мгновение в её глазах промелькнула боль. Девушка почувствовала себя ужасно за бесцеремонность своих расспросов. Тема явно была болезненной. — Простите. Я не хотела… Шейла тепло улыбнулась и положила свою шершавую, но тёплую руку на плечо девочки. — Не переживай, милая. Всё в порядке. Не все истории заканчиваются так, как нам бы хотелось. В этот самый момент из-за дверей показалась Корнелия. — Мы можем ехать. Вайолет кивнула, стряхивая с себя остатки смущения. Она снова обернулась к Шейле, чувствуя благодарность, переполняющую её. – Спасибо. Это значит для меня очень много. Шейла мягко кивнула в ответ. – И да, – добавила она, когда Вайолет уже собиралась уходить, – перед ритуалом постарайся хорошо выспаться. Это очень важно. Тебе понадобится вся твоя энергия. — Всё ведь будет хорошо? — спросила девушка тихо, с надеждой, перемешанной с сомнением. Шейла на секунду задумалась, её взгляд стал серьёзным и проницательным. — Главное верить, – ответила она честно. — И не бояться. Помни, Вайолет, всё может пойти не по плану. Нужно быть готовой ко всему. Но я этого не допущу. Я сделаю всё, что в моих силах. Вайолет кивнула, чувствуя, что слова Шейлы вселяют в неё немного уверенности, словно слабый луч света, пробивающийся сквозь густую тьму. – Спасибо. Затем она повернулась и, стараясь не показывать своего волнения, направилась к двери, где её ждала Корнелия. Впереди была неизвестность, но она знала, что не одна. И это, возможно, было самым важным.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

Кэролайн сидела, опустив голову, словно провинившийся ребёнок, и даже не притронулась к еде. Разговор с мамой утром выбил её из колеи, оставив тягостное послевкусие. Девушка украдкой поглядывала на Мэтта. Раньше, когда их пути случайно пересекались, она едва ли обращала на него внимание. Он был просто Мэттом, другом Елены, человеком из прошлого. Но сейчас… Сейчас она видела его совершенно другими глазами. Господи, он был невероятно симпатичным. Особенно эти глаза - голубые, как безоблачное летнее небо. У Деймона взгляд был пронзительным, дерзким, с намёком на опасность. А у Мэтта… в его голубых глазах плескалась искренность, тепло, уязвимость, что-то такое чистое и светлое, что отзывалось в душе Кэролайн неожиданным ощущением покоя. От этой мысли её сердце забилось быстрее, а щёки залил предательский румянец. Чëрт возьми, она стеснялась! Кэролайн Форбс - королева школы! И вдруг стесняется обычного парня! Это было настораживающе непривычно и… будоражаще. Внезапный взрыв смеха из-за стола, где сидели члены школьной футбольной команды, заставил Кэролайн вздрогнуть и снова посмотреть в его сторону. Мэтт сидел там расслабленный и непринуждëнный, оживлëнно беседуя со своим товарищем по команде. Он выглядел… сексуально. Даже то, как он взял в руки этот обычный бургер и начал его есть, казалось каким-то очаровательным. Кэролайн мысленно дала себе пощëчину. «Прекрати!» Нужно срочно что-то делать, иначе она просто взорвётся от этого внезапного прилива чувств. «Нужно просто подойти и сказать привет» – уговаривала девушка себя. В этом нет ничего сложного. Она тысячу раз так делала. Но почему тело не слушается? Почему коленки дрожат, словно она собирается прыгнуть с парашютом? Это неуверенность? Боится ли она, что её отвергнут? Нет! Мэтт не такой. Она уверена, что нравится ему. Зачем ещё он, отвез её домой и остался, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке? Он мог этого не делать. Но он сделал. Значит, это что-то значит. Надежда зажглась маленьким, но ярким огоньком внутри неё. Улыбка сама собой расползлась на лице Кэролайн, и она, наконец, взяла вилку и начала есть. Мысли в голове больше не были хаотичным вихрем, а выстраивались в логическую цепочку: «Он меня не отвергнет. Я ему нравлюсь. Нужно действовать». Елена, сидевшая рядом и наблюдавшая за этой резкой переменой в настроении подруги, лукаво прищурилась. — Наша принцесса, наконец вернулась из мира Мэтта Донована? Я уж думала, ты навсегда там пропала. Тори, сидевшая напротив, подняла брови в изумлении. Она оторвалась от своего пирога и удивлëнно посмотрела на Кэролайн. — Подожди, подожди, — прощебетала девушка, не скрывая своего шока. — Ты... ты что, влюбилась? Кэролайн чуть не подавилась куском салата. Её лицо сильнее залилось краской, а глаза забегали по сторонам, ища хоть какой-то способ оправдаться. — Что? Нет, конечно, нет! — выпалила она слишком быстро, чтобы это звучало правдиво. — С чего вы вообще взяли? Мы просто... друзья. Она попыталась сделать глоток воды, но промахнулась и пролила немного на стол. Краска на её щеках стала ещё ярче. Елена и Тори обменялись красноречивыми взглядами. В их глазах читалось понимание и лёгкая ухмылка. Они видели всё насквозь. — Да ладно, Кэролайн, — протянула Елена, нежно поддразнивая подругу. — Влюбилась, как пить дать. — Однозначно, — подтвердила Торри с улыбкой. — Да по тебе же видно. Ты светишься! Кэролайн от бессилия отодвинула тарелку с салатом и с тихим стоном упала головой прямо на стол, уткнувшись лицом в сложенные руки. — Я никчëмная, — пробормотала девушка сквозь пальцы. Елена тут же погладила её по спине в утешительном жесте. — Ну что ты такое говоришь? — возразила она. — Ты не никчëмная Кэролайн. Ты потрясающая. Ты умная, красивая, организованная... — И невероятно щедрая, — добавила Тори. — Ты всегда готова помочь другим. Кэролайн подняла голову и саркастически ухмыльнулась. — Да? Тогда почему он до сих пор не подошёл ко мне? Почему не звонит? Почему не шлёт мне цветы и не пишет любовные сонеты? Елена задумалась на секунду, прикусив губу. — Может, он просто боится испортить вашу дружбу, опасаясь, что если что-то пойдёт не так, вы больше не сможете общаться? Тори кивнула. — Или, — добавила она, — может быть, он ждёт, что ты сделаешь первый шаг. Мэтт всегда был немного… застенчивым. Кэролайн снова задумалась. В словах подруг был смысл. Возможно, Мэтт действительно просто не решался сделать первый шаг, боясь получить отказ. В этот момент Тори, словно очнувшись, начала оглядывать шумную столовую. — А где Вайолет? Что-то я её не вижу. Елена машинально повторила движение девушки, сканируя лица одноклассников за столами. И правда, Вайолет нигде не было видно. Елена нахмурилась. Она припомнила, что подруги не было в школе с самого утра. — Наверное, решила где-нибудь в другом месте перекусить. В эту секунду, словно ураган, к ним подлетел Джереми. Толкнув сестру в бок, чтобы освободить себе немного места, он выпалил: — Вы слышали, что утром стряслось?! Все три девушки отрицательно покачали головами. Даже Кэролайн, ненадолго забыв о Мэтте, с любопытством уставилась на Джереми. Тот, словно заведëнный, начал тараторить: — Коди… ну, он слышал от своей сестры… Короче, Вайолет сегодня утром с Кирстен сцепилась! Девушки переглянулись. Новость, конечно, интересная, но не сенсационная. Практически вся школа знала о взаимной неприязни между девочками. Их встречи редко обходились без словесных перепалок и язвительных комментариев. Однако в глазах Джереми было что-то такое, что говорило о том, что на этот раз всё было гораздо серьёзнее, чем обычная перебранка. Джереми жадно отхлебнул сока из стакана сестры, даже не спросив разрешения. – В общем… – продолжил парень, переводя дух, – Кирстен её как-то спровоцировала, что-то ляпнула… А Вайолет она просто сорвалась. Прямо посреди урока, наплевав на весь класс, накинулась на неё и начала душит. ДУШИТЬ, понимаете?! Елена нахмурилась. Что-то здесь не складывалось. Вайолет была, конечно, не святой, но такой вспышки ярости от неё никто не ожидал. Она знала девушку давно, но никогда не видела её в таком состоянии. Злость, да, но чтобы душить… это уже переходило все границы. – Ладно, допустим, — сказала Елена, пытаясь проанализировать услышанное. – Но что такого могла сказать Кирстен? – Понятия не имею, – развёл руками Джереми. — Эта сучка всегда умеет находить самые больные места. — Что ты там про меня сказал, Гилберт? Елена ахнула от неожиданности. Откуда она взялась? Инстинкт старшей сестры мгновенно включился. Она резко встала со стола, пытаясь сгладить ситуацию. — Кирстен, привет. Может, не стоит так остро реагировать? Джереми просто... — она замолчала, не зная, как закончить фразу. Кирстен лишь презрительно усмехнулась жалкой попытке Елены примирить их. Не удостоив её ответом, она снова повернулась к подростку, прожигая его взглядом. — Ну? Джереми напрягся. За свою жизнь он встречал немало парней, одним своим видом вселявших страх. Но эта блондинка умудрялась вызывать в нём дрожь, помноженную на десять. Кэролайн, устало закатив глаза, решила тоже внести свою лепту. Она отвинтила крышку своей бутылки воды, сделала демонстративный глоток и нарочито громко протянула: — В последнее время здесь какой-то… душный воздух. И запах, как будто кто-то вытащил старую тряпку из-под раковины. Кирстен выпрямилась и, высоко вскинув подбородок, процедила сквозь зубы: — Нарываешься, Форбс? — Неужели ты думаешь, я настолько отчаянно нуждаюсь в твоём внимании? — девушка окинула блондинку сканирующим взглядом, задержавшись на её платье. Это было платье от Juicy Couture из какой-то давно забытой коллекции начала 2000-х. — К слову, я знаю пару бутиков, где подделку от оригинала невозможно спутать. Могу даже подсказать места, где скидки бывают. Та, не ожидая такого отпора, скривилась: — Ты сама-то хоть в зеркало смотришься? Твой идеальный блонд и спонсорская улыбка, конечно, впечатляют… ровно до того момента, как понимаешь, что за ними скрывается пустота размером с Марианскую впадину. Кэролайн нахмурила брови, поражëнная тем, как много злобы и зависти может поместиться в одной, казалось бы, привлекательной девушке. Откуда в ней столько яда? В этот момент к ним подошёл Мэтт, с беспокойством переводя взгляд с одной девушки на другую, ненадолго задерживаясь на Кэролайн. — Всё в порядке, дамы? — спросил он с обезоруживающей улыбкой. — Просто в радиусе нескольких метров начинает ощущаться аномальная концентрация женской энергии. Улыбка тут же расцвета на губах Кэролайн, а сердце наполнилось теплом. Мэтт, как благородный рыцарь, спешил на помощь, пусть и в своей неповторимой, немного комичной манере. От этого незначительного, на первый взгляд поступка, от осознания его заботы, она чувствовала, как влюбляется в него ещё сильнее. Кирстен фыркнула, закатила глаза и съязвила: — Не волнуйся, герой. Всё в порядке. Просто помогаем друг другу осознать свою незначительность в этом мире, не более. Девушка развернулась и нарочито махнула своим конским хвостом прямо в лицо Мэтта, словно показывая, что ему не стоит вмешиваться в "женские дела". Мэтт, конечно, попытался сдержать удивление от этой глупости. Когда Кирстен наконец, ушла, он посмотрел прямо на Кэролайн. — Всё в порядке? Кэролайн, словно очнувшись несколько раз судорожно кивнула, чувствуя, как щёки снова заливаются краской. — Да... да, всё в порядке, — пробормотала она, запинаясь. — Спасибо. Мэтт мягко улыбнулся уголком губ, его взгляд потеплел. И от этой искренней, немного неловкой улыбки у Кэролайн перехватило дыхание. Он повернулся обратно, возвращаясь к своему столику, даже не подозревая, как Кэролайн была готова упасть в обморок.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Вайолет стояла перед зеркалом в своей комнате, взгляд её был прикован к собственному отражению. Она с маниакальным упорством пыталась вызвать в себе ту звериную сущность, с которой столкнулась всего несколько часов назад. Тщетно. Затем девушка широко открыла рот, осматривая свои зубы, но клыки, эти зловещие предвестники дьявольской натуры, и не думали появляться. Сдавленно вздохнув, Вайолет решила прибегнуть к более примитивному способу – попыталась зарычать на своё отражение, как дикий зверь. Снова неудача. В бессильной злобе она махнула на всё рукой и рухнула на кровать. Сон не шёл, мысли роились в голове, не давая покоя. Но она знала, что ей необходимо хотя бы немного отдохнуть. Впереди ритуал, требующий концентрации и сил, и она не могла подвести ни себя, ни Корнелию, ни Шейлу. Веки едва успели сомкнуться, когда тишину прорезал звук приближающегося автомобиля, а затем и приглушëнные голоса. Вайолет резко распахнула глаза, не понимая, что происходит. Глюк? Она напрягла слух, пытаясь разобрать слова, и узнала – это были голоса братьев Сальваторе. Деймон вылезал из машины, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень неудовольствия. — Ты совсем забыл, что мы с этой ведьмочкой играем в молчанку? Или ты решил, что я так и мечтаю увидеть её кислую мину? Стефан бросил на брата испепеляющий взгляд. — Нам нужно предупредить Вайолет. Дэниел что-то скрывает, и я не хочу, чтобы он использовал её. Не хочу, чтобы нас потом выставили злодеями, появившимися в самый неподходящий момент. На лице Деймона расцвела самодовольная улыбка. Он хлопнул Стефана по плечу, чувствуя себя триумфатором. — Я же говорил, что у меня чутьё на таких подонков. Стефан, сложив руки в замок перед собой, смиренно согласился. — Я готов помочь тебе докопаться до правды. Даже если это означает, что мне придётся сотрудничать с тобой. Деймон снова двинулся к дверям дома, не упуская возможности подшутить. — Ну, спасибо, братец, за предложение помощи. Но, боюсь, тебе придётся довольствоваться ролью зрителя. Интуиция - это то, что мне досталось в генах сполна. А тебе - лишь сочувствие и вечная мораль. Он уже занёс руку, чтобы постучать, как вдруг дверь резко распахнулась. Деймон от неожиданности отступил на шаг, приподняв брови. — Я ясно дала понять, что не хочу тебя видеть, Сальватор, — прошипела Вайолет, её взгляд прожигал вампира насквозь. – Или ты страдаешь прогрессирующей тупостью, от которой не спасает даже вечная жизнь? Но прежде чем Деймон успел ответить, из-за его плеча вышел Стефан. — Прости за неожиданный визит, но это действительно важно, — сказал он, стараясь сгладить впечатление, произведённое братом. Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого. Нет уж! Больше никаких драм и бессмысленных приключений. Ей уже хватило с ними абсурда, и передозировка была ощутима. Хотелось просто тишины и покоя. Но, очевидно, судьба решила иначе. Деймон закатил глаза, его терпение иссякало. — А ты, я смотрю, совсем от жизни оторвалась. Новости-то хоть иногда смотришь? Город гудит. Девчонку нашли мёртвой в собственной квартире. — У меня нет времени на телевизор, Деймон. У меня дела поважнее, — отрезала Вайолет и попыталась захлопнуть дверь прямо перед их носами. Она уже почувствовала вкус победы, как вдруг Деймон с ловкостью просунул ногу между дверью и косяком. Стефан, воспользовавшись секундной заминкой, тут же вклинился в разговор: — Вайолет, мы не просто так здесь. Обстоятельства её смерти... предполагают убийство. И это не было делом рук вампира. — И у нас есть веские подозрения, что твой маленький дружок приложил к этому руку. — Да плевать мне, кто её там прикончил! Хоть сам чëрт! Мне нет до этого дела! Валите отсюда! Кое-как с невероятным усилием ей всё же удалось захлопнуть дверь. Победа! Девушка отвернулась, чувствуя приятную дрожь решимости. Но триумф был недолгим. Секунду спустя до её слуха донëсся оглушительный треск. Дверь с петель вырванная Деймоном, с грохотом отлетела в сторону. И вот он собственной персоной вошёл в её дом как полноправный хозяин. — Какого чëрта ты творишь?! Это вторжение в частную собственность! Вампир пожал плечами, равнодушно оглядывая сорванную с петель дверь. — Могла бы просто впустить нас. И никакого вандализма не было бы. Вайолет глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Бесполезно спорить с вампиром, особенно с таким, как Деймон Сальваторе. — Откуда такая уверенность? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё клокотал гнев. — Почему вы так уверены, что это он? — У нас есть труп, — цинично ответил Деймон, — и у нас есть твой навязчивый поклонник, который, как по мне, из-за всех сил старается казаться невинным. — Мы кое-что нашли насчёт его прошлого, — добавил Стефан, чувствуя невидимую стену перед собой. — Информацию, которую тебе стоит узнать, прежде чем вы снова встретитесь. Деймон фыркнул, иронично приподняв бровь. — Если он, конечно, останется жив. – Никто никого не убьёт, – заверил Стефан, стараясь привлечь её внимание своим мягким голосом, вселяя надежду. – Мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности. И чтобы ты знала правду. Правда. Прошлое Дэниела. Это было интересно и одновременно пугало. Ведь она и вправду мало о нём знала. Они познакомились совсем недавно, и их общение было лёгким, непринуждëнным. Их последняя встреча… закончилась не совсем так, как она ожидала, оставив после себя смутное ощущение неловкости и недосказанности. Но, несмотря на это, глубоко внутри она чувствовала уверенность. Дэниел не мог причинить никому вреда. Он был добрым, отзывчивым, искренним. Но что, если она ошибалась? Что, если под маской обаяния скрывается что-то тёмное и опасное? Нет. Если Дэниел действительно виновен, она будет первой, кто его накажет. Но пока она верила в него. И эту веру она не позволит у неё отнять. Чтобы ни сказал ни Деймон ни Стефан, она точно не даст его в обиду. Она защитит Дэниела. Или, по крайней мере, попытается.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Больница Мистик Фоллс —

-

Дверь палаты тихонько скрипнула, и в комнату вошёл Роуэн. На лице его застыла натянутая, почти болезненная улыбка. – Шериф Форбс, – произнёс он, стараясь звучать бодро. – Как вы себя чувствуете? – Лучше, – ответила Лиз, чувствуя, как ложь застревает в горле. Голова болела нестерпимо, и каждое движение отдавалось эхом в ушах. – Что-нибудь новое? Поймали того ублюдка? Улыбка на лице мужчины мгновенно померкла. Беспокойство Лиз усилилось. – В чëм дело? Говори. — Обнаружили ещё четыре тела. Сердце Лиз заколотилось быстрее. – Четыре? Кто? – Дэнис Картрайт, парень из футбольной команды. Бенджи Миллер, он работал в баре. И Маркус Филдинг, он учился в старшей школе. Четвёртая… Сара Дженкинс, новенькая в городе. Лиз откинулась на подушку, чувствуя, как волна холода окатила её. Четыре жизни, оборванные в одночасье. Молодые, полные надежд… – Человек? – прошептала она, боясь услышать ответ. – С первой жертвой всё было ясно - ножевое ранение. А вот с этими… Он протянул ей тонкую папку. Внутри лежали фотографии с мест преступлений. Лиз с трудом заставила себя взглянуть. На одном из снимков на шее Сары отчётливо виднелись две небольшие аккуратные дырочки. – Что вы собираетесь делать? – прошептала Лиз, не отрывая взгляда от ужасных фотографий. – Мы установили комендантский час. Опрашиваем свидетелей. Но, Лиз, честно говоря, мы в тупике. – Хорошо, – отрезала Лиз. – Я должна помочь. – Вам нужен отдых, – сказал мужчина, бросив взгляд на её повязку. – Вы ещё не в форме. Я прослежу за всем. – Отдых? – Лиз усмехнулась, чувствуя, как гнев придаёт ей сил. – Какой тут может быть отдых? На кону жизни людей. И жизнь моей дочери. В голове Лиз промелькнул образ Кэролайн. Хрупкая, беззащитная, как и все остальные жертвы. Она должна найти этого убийцу, чего бы ей это ни стоило. Плевать на головную боль, плевать на рекомендации врачей. Кэролайн – самое дорогое, что у неё есть. Она обязана её защитить.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

Как обычно реализуют себя женщины, когда им уже ближе к тридцати? Кто-то углубляется в карьеру, стремясь покорить новые вершины. Кто-то, наоборот, с головой уходит в семью, пытаясь создать идеальный уют и тепло очага. Дженна Соммерс была исключением. Она жила сегодняшним днём, не заглядывая далеко вперёд, но и не застревая в прошлом. Сегодня ей повезло. Работа закончилась раньше, и она, предвкушая тишину и покой, вошла в дом. Внутри царило непривычное спокойствие. Ни оглушающего шума телевизора, ни вечных перепалок между Еленой и Джереми. Непроизвольная блаженная улыбка осветила её лицо. Женщина с удовольствием бросила сумку в угол, предвкушая полный релакс. Освободила свои волосы от стягивающей резинки, и волнистые кудри живописно рассыпались по плечам. Движимою жаждой и желанием побаловать себя, Дженна подбежала к холодильнику и выудила оттуда холодную банку пива и коробку с наполовину съеденной пиццей. Вчерашний ужин. Может, на сегодня заказать что-нибудь ещё? Вредная пища? Да. Вкусная? Безусловно. Полезная? Ни в коем случае. Но что ей оставалось делать? Времени на полноценную готовку катастрофически не хватало, и спасали только доставки на дом. Да и кто её осудит? Елена и Джереми уже привыкли и, кажется, даже начали одобрять её кулинарные пристрастия. Дженна плюхнулась на диван и, схватив пульт, принялась переключать каналы. Первый фильм, попавшийся ей на глаза, был "Реальная любовь" - рождественская романтическая комедия 2003 года. Дженна скривилась. Романтика в её личной жизни явно не задалась. Она не понимала, как у героев фильмов так просто получается встречать свою любовь. У неё всё было сложнее и прозаичнее. Снова нажав на кнопку, она прогнала с экрана слащавые лица и выбрала "Звонок" (2002 год). Вот это уже другое дело! Мрачная атмосфера, саспенс, зловещее напряжение. Она поудобнее устроилась на диване, открыла банку пива и сделала большой глоток. Ммм, какое блаженство! Но не успела она до конца расслабиться, как послышались голоса и хлопок входной двери. Сначала в поле зрения появился Джереми. На его лице, к удивлению Дженны, красовалась искренняя, почти озорная ухмылка. — Привет, Джен! — крикнул подросток, заметив тётю, которая, лениво улыбаясь, помахала ему рукой. Дженна сделала звук телевизора потише и с любопытством спросила: — Как тест? Джереми ещё больше ухмыльнулся, направляясь к ней. Попутно он снял с плеча рюкзак, достал оттуда сложенный листок бумаги и протянул его. Дженна поставила пиво на столик и с удивлением подняла брови, увидев красующуюся на листке большую красную букву "А". Неужели он правда сдал на отлично? Что-то тут не чисто... — Не подмазал ли ты преподавателя? – полушутливо, с подозрением в голосе предположила Дженна. Джереми демонстративно нахмурился, делая вид, что оскорблен до глубины души. — Эй! Это результат бессонных ночей, проведённых с учебниками под подушкой! Я из них, можно сказать, и не вылезал! Дженна рассмеялась, отбрасывая сомнения. — Ну, тогда тебе полагается награда за усердие, – она протянула ему коробку с пиццей. — Забирай всю. Заслужил. Радостно подхватив фаст-фуд, Джереми благодарно кивнул. Развернувшись, чтобы пойти к себе в комнату, он бросил на сестру ещё один хитрый взгляд. Дженна заметила лукавство в его глазах и вопросительно приподняла бровь. — Что такое? — Елена завалила. Елена, до этого сохранявшая молчание, мгновенно нахмурилась. Она хотела влепить брату подзатыльник, но он, предвидя это, молниеносно дал дëру. Девушка тяжело вздохнула и плюхнулась рядом на диван, не отрывая взгляда от телевизора, стараясь игнорировать пытливый взгляд тёти. — У тебя проблемы в школе? Елена издала ещё один, более глубокий вздох, оставаясь немой. Как ей объяснить, что вместо зубрëжки она по уши втянута в сверхъестественные разборки и ей совершенно не до учёбы? Плюс ко всему, Стефан исчез. Просто испарился. Целую неделю ни слуху, ни духу. Ни звонка, ни смс, ничего. Её разрывало от волнения. Только-только они, казалось, начали сближаться, как вдруг… полный игнор. Конечно, она могла бы пойти к нему домой и всё выяснить. Но мысль навязываться, выглядеть отчаянной вызывала у неё отвращение. Её терзали сомнения: Может, она что-то сделала не так? Может, он передумал? Или, что ещё хуже – что-то случилось? Где он? И почему он просто не позвонит? Дженна наклонилась ближе, её лицо озаряла мягкая, понимающая улыбка. — Знаешь, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, причиной такой хандры обычно был… парень. Елена удивлëнно вскинула голову. — Как ты...? Дженна пожала плечами, её улыбка стала шире. — Интуиция. Елена замялась, собираясь с духом. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она, наконец, решилась поделиться своей болью. — Я… я совсем запуталась. Не знаю, что мне делать. Он просто… игнорирует меня. Взгляд Дженны стал серьёзнее. — Знаешь, в отношениях важно помнить, что ты не можешь контролировать другого человека. Ты можешь контролировать только себя и свою реакцию. Если кто-то тебя игнорирует, не трать время на то, чтобы гадать, почему. Займись собой, своими интересами. Покажи ему, что ты не зависишь от его внимания. А если он тебя игнорирует долго, может, он просто не стоит твоих переживаний. Елена грустно улыбнулась. — Легко говорить. А ты сама следовала своим советам? Дженна усмехнулась. — Ну, скажем так, я многому научилась на своих ошибках, — парировала она, подмигнув племяннице. — Именно поэтому я их тебе и рассказываю, чтобы ты не повторяла мои. — Значит, ты предлагаешь мне просто забыть о нём? — Я не говорю "забыть". Я говорю перестать ставить его в центр своей вселенной. Позволь себе дышать, жить, радоваться без оглядки на него. Верни себе контроль над своими эмоциями. Пойми, что ты гораздо сильнее, чем думаешь. И тогда… тогда ты увидишь, что произойдёт дальше. Может он одумается. Может ты поймёшь, что он тебе больше не нужен. Но в любом случае, это будет твой выбор. В груди Елены понемногу угасала боль, уступая место надежде. Может быть, Дженна права. Может быть, ей действительно нужно просто перестать зацикливаться на Стефане и начать жить своей жизнью. И тогда… что-то обязательно изменится.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Вайолет сидела на краю кровати, уставившись на экран ноутбука. Слова плыли перед глазами, теряя смысл. Дэниел… Дэниел, её друг, провёл годы в психиатрической больнице? Это казалось невозможным, абсурдным. Деймон с непроницаемым выражением на лице неторопливо расхаживал по её скромной комнате. Он осматривал полки с книгами, небрежно брал в руки фотографии. Стефан, напротив, стоял у двери, сжимая руки в кулаки. Его привычная учтивость и сдержанность явно боролись с дискомфортом от вторжения в личное пространство Вайолет. Он впервые был в её доме и сейчас чувствовал себя незваным гостем. Тишину нарушил звук закрывающейся крышки ноутбука. Вайолет с усилием подняла взгляд на мужчин. — Это не может быть правдой. Два месяца. Два месяца она знала Дэниела. Два месяца он был её другом, её отдушиной в одиноком мире Мистик Фоллс. Он был добрым, внимательным, немного странным, но всегда рядом. Деймон остановился и повернулся к ней, засунув руки в карманы кожаной куртки. Его взгляд был холодным и пронзительным. — Правда редко бывает приятной. Вайолет покачала головой, отчаянно пытаясь ухватиться за хоть какую-то надежду. — Но зачем ему это делать? Дэниел… он бы не причинил никому вреда. Он мухи не обидит. Деймон ухмыльнулся. — Мухи не приносят столько проблем, как девушки, не так ли? Стефан посмотрел на Деймона с укоризной, затем снова повернулся к Вайолет. — Мы пытались поговорить с Дэниелом, узнать, что происходит. Но он уклонялся от прямых ответов. Не хочу забегать вперёд, но такое поведение вызывает серьёзные подозрения. Девушка обхватила себя руками, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. — Я не знаю, что сказать, — прошептала она, чувствуя, как в глазах щиплет от слëз. — Я не верю… Но… — Но, — перебил её Деймон, — в глубине души ты сомневаешься. И правильно делаешь. Вайолет вспомнила его уклончивые ответы на вопросы о его прошлом. Он всегда переводил тему или отшучивался. Она принимала это за скрытность, за желание не ворошить прошлое. Но теперь… — Я должна с ним поговорить, — выпалила девушка, чувствуя внезапный прилив решимости. Ей нужно было услышать это от него, заглянуть в его глаза и понять, что правда, а что ложь. Деймон нахмурился. — Ты никуда не пойдёшь. — Я не позволю тебе решать за меня. Вы пришли, выложили всё это дерьмо и теперь ждёте, что я просто сяду и буду ждать? Да пошли вы оба! Она вскочила с кровати, резко оттолкнувшись ногами. До двери было всего несколько шагов, но Деймон быстро преградил ей путь. — Рехнулась? — рявкнул он, в его голосе слышались одновременно раздражение и беспокойство. — Ты понимаешь, что рискуешь своей жизнью? — Плевать! — огрызнулась Вайолет, пытаясь обойти его. — Ты не можешь меня остановить. — Могу и остановлю, — Деймон схватил её за руку. — Ты слишком слепа, чтобы видеть опасность, которая маячит прямо перед тобой. — А ты слишком самоуверен, чтобы думать, что знаешь всё лучше меня! Напряжение в комнате достигло предела. Казалось, ещё секунда, и между ними вспыхнет настоящая буря. — Деймон, — тихо вмешался Стефан, до этого молча наблюдавший за сценой. Он подошёл ближе и положил руку на плечо брата. — Может, стоит немного успокоиться? Деймон бросил на брата злобный взгляд, но всё же немного отступил, отпустив девушку. — Послушай, — сказал Стефан, обращаясь к ней мягким успокаивающим тоном. — Мы понимаем, что тебе сложно принять эту информацию. Но мы не хотим, чтобы ты подвергала себя риску. Дай нам время, чтобы разобраться в этом. Мы найдём доказательства, подтверждающие или опровергающие его вину. Просто… пожалуйста, не делай ничего необдуманного. Вайолет молчала, глядя то на Стефана, то на Деймона. В глазах первого она видела искреннее беспокойство, в глазах второго – лишь упрямую уверенность в своей правоте. И всё же, несмотря на всю свою злость и обиду, она понимала, что они хотят как лучше. — Хорошо, — прошептала девушка, сдаваясь. — Но если он окажется невиновен… — Если он окажется невиновен, — перебил её Деймон, — я первый извинюсь и куплю тебе самый большой букет роз, который только смогу найти. А до тех пор… оставайся здесь. И не высовывайся. Вайолет приподняла бровь, усмехаясь. — Знаешь что? Хренушки тебе! Интуиция подсказывает, ты прикончишь его, едва он откроет рот, — Вайолет решительно направилась к своему ящику. — Поэтому я в деле. Деймон закатил глаза, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень раздражения. — Серьёзно? Мы тут пытаемся тебя защитить, а ты выкидываешь что-то подобное? Стефан попытался подойти к ней более рассудительно. — Вайолет, это опасно. Мы не знаем, на что способен Дэниел. Если Деймон прав… Но Вайолет его уже не слушала. Перерыв весь ящик, она, наконец, выудила оттуда старенький, но надёжный электрошокер. Сжимая его в руке, она повернулась к братьям. — Вы же сами видели, на что я способна, – в её тоне звучала сталь. — Я могу за себя постоять. И, кстати, вы забываете, что у меня есть не только интуиция, но и кое-какие... навыки. Так что, если Дэниел окажется не тем, кем кажется, я смогу дать ему отпор. Не хуже вас. Как же Деймона раздражала эта её уверенность в себе, эта упрямая вера в собственную правоту. Он нутром чуял опасность, исходящую от этого парня. Но спорить с Вайолет было бесполезно. Это лишь отнимет драгоценное время, которое они могли бы потратить на то, чтобы уберечь город, и, возможно, город. Вайолет положила электрошокер в сумочку и, проходя мимо них, невзначай бросила: — Я знаю, где он живёт. Деймон, конечно, это уловил. Ему оставалось лишь тяжело вздохнуть и двинуться за ней, чувствуя, как Стефан плетëтся сзади. — Неужели у вас уже были домашние посиделки с настольными играми и чаем. Девушка на секунду замерла. Ей не хотелось делиться подробностями, но слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать. — После вечеринки Основателей я немного перебрала, и он отвёз меня к себе, чтобы я проспалась. — Может, тебе стоит меньше пить? Тогда, глядишь, не будешь просыпаться в постели с потенциальными психопатами. Вайолет вспыхнула. Ей не нравилось, когда её поучали, особенно Деймон Сальваторе, чьё прошлое было усыпано трупами. — Я смотрю, ты у нас моральный компас? Может, тебе стоит вспомнить свои привычки убивать без разбора? — бросила девушка, останавливаясь прямо на лестнице. Деймон одарил ее очаровательной, но абсолютно фальшивой улыбкой. — Мои "привычки убивать без разбора" давно в прошлом. А вот предостеречь симпатичную девушку от опасности - это, безусловно, акт добродетели, не находишь? Вайолет поняла, что сейчас было совсем не до ссор. Слишком много всего навалилось, чтобы тратить время на перепалку с вампиром. Она нарочито взмахнула длинным хвостом, попав ему по лицу, и продолжила спускаться к двери. — Неужели тебе так сложно хоть раз воздержаться от провокаций? — прозвучал тихий, но серьёзный голос Стефана. — Она сама нарывается, Стеф, — небрежно бросил Деймон через плечо. Вайолет, остановившись уже у самой двери, обернулась. Заметив, что братья не спешат её догонять, она закатила глаза. — Вы чё там застряли? Деймон, бросив самодовольный взгляд на брата, направился к выходу. Стефан в свою очередь чуть за сторонился. Он мысленно помолился, чтобы этот день прошёл без особых происшествий и жертв.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

Занятия давно закончились, и толпа студентов схлынула, оставив лишь небольшие группы, разбредшиеся по территории. Кэролайн, переминаясь с ноги на ногу, стояла возле своей машины. Она несколько раз глубоко вздохнула, убеждая себя, что сейчас самое время. «Просто подойди. Просто скажи. Это всего лишь несколько слов» — твердила она себе, словно мантру. Но её уверенность таяла с каждой секундой. Собрав последние крохи решимости, девушка выпрямилась и направилась уверенной походкой к группе спортсменов, стоявших неподалёку. Они, шумно обсуждая что-то, резко замолчали, словно по команде, когда увидели приближающуюся блондинку с чересчур серьёзным выражением лица. Её обычно лучезарная улыбка исчезла, оставив лишь напряжение, застывшее на губах. — Кэролайн? — произнёс Мэтт, с ожиданием смотря на неё. Это было слишком сложно. Особенно при всех. Но ведь ей нужно было просто сказать: "Хэй, Мэтт! Может, потусуемся сегодня вечером? Поиграем в бильярд?" И всё. Ничего сложного. Главное - уверенность и обольстительная улыбка. Но где же они, когда так нужны? Мэтт, всё больше настораживался от её странного поведения и затянувшегося молчания. — Ты что-то хочешь? — Я... — уверенно начала девушка, эффектно взмахнув локонами, которые, казалось, были её последним оружием в этой непростой ситуации. Она набрала в грудь воздуха, готовясь выстрелить своим тщательно продуманным предложением. — Кэролайн, — Мэтт прервал её, подняв руку. — Если это что-то не очень важное, может, это подождёт? У нас сейчас тренировка. Парень виновато улыбнулся, словно извиняясь за то, что рушит её планы, о которых, конечно, не имел ни малейшего представления. — Поговорим позже, хорошо? — Да! — прощебетала Кэролайн, и её вынужденный оптимизм был таким болезненно ярким, что это ощущалось как физическая боль. — Тогда в другой раз. Мэтт кивнул, наградив её мягкой понимающей улыбкой. Он что-то коротко пробормотал своим друзьям, и вся компания направилась в сторону поля, возобновив прерванный разговор. Кэролайн наблюдала, как они уходят. Улыбка сползла с её лица, обнажая разочарование и смущение. Она чувствовала себя глупо и жалко. В груди словно образовалась пустота, которую она тщетно пыталась заполнить хоть каким-то подобием безразличия. Щёки предательски покраснели, и она отвела взгляд, боясь встретиться с кем-либо глазами.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Деймон, расположившись за рулём, всем своим видом излучал расслабленность. Он даже насвистывал какую-то незатейливую мелодию, словно собирался на пикник. Стефан же сидел рядом, словно на иголках. Он то и дело бросал беспокойные взгляды на брата, а потом оглядывался на заднее сиденье, где сидела Вайолет. Девушка сверлила взглядом затылок Деймона. Каждый его жест, каждое движение мускулов на шее казались ей зловещими предвестниками. — Ну и погодка. Просто создана для того, чтобы выслеживать людей с нестабильной психикой. Говорят, они особенно активны в солнечные дни, когда их внутренние демоны просятся наружу, — весело бросил Деймон. Вайолет уже открыла было рот, чтобы осадить его, заставить прекратить навешивать ярлыки на Дэниела, но вовремя прикусила язык. Он специально её провоцировал. Пытался вывести из равновесия. Стефан, почувствовав нарастающее напряжение, постарался сгладить углы. — Если уж говорить о людях с нестабильной психикой, то ты, брат, дашь фору любому пациенту психиатрической клиники. На лице Деймона мелькнула усмешка. Вайолет резким движением выхватила из сумки электрошокер и со щелчком включила его. Искры пронзили воздух, сопровождая звук, который заставил Деймона вздрогнуть. – Ещё одно слово, и я угощу тебя разрядом! — Неужели ты действительно думаешь, что эта маленькая штучка меня остановит? Вайолет усмехнулась уголком губ. — Мне просто интересно, как сильно ток может навредить вампиру. Деймон закатил глаза. — Ну что за варварство, – пробормотал он, включая радио. Из динамиков хлынула музыка. Тейлор Свифт своим звонким голосом запела "You Belong With Me". На мгновение повисла тишина. Казалось, что каждая секунда замерла в ожидании чего-то. Песня, словно насмешливая ирония судьбы, вторглась в их напряжённую атмосферу. Стефан смотрел в окно на мельтешащие силуэты деревьев, и перед его глазами, как проекция старой киноплёнки, появилась она – Елена. Её улыбка, звонкий смех в ответ на его неуклюжие шутки. Он вспомнил их поход в кино, тот неловкий и одновременно волнующий первый поцелуй. Ощутил фантомное тепло её руки в своей. Это было волшебство. Он так безумно скучал по ней. Эта разлука казалась невыносимой пыткой. Но их прошлое, их сказка навсегда осталась за чертой – в архивах памяти под грифом "не подлежит восстановлению". Сердце Стефана сжалось от болезненного осознания: он потерял не просто девушку, он потерял часть себя, веру в то, что счастье возможно. Вайолет, скрестив руки на груди, пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Но сердце бешено колотилось, когда она услышала строки: — Что всё, что ты искал всегда было рядом. — Если бы ты осознал, что я одна понимаю тебя. — Я всегда была здесь, почему ты не видел? — Мы созданы друг для друга. — Мы созданы друг для друга. Чёрт возьми, она же поклялась себе держаться подальше от Деймона Сальваторе! Но теперь её другу грозит смертельная опасность, а сам Деймон – это ходячая катастрофа, за которой нужен глаз да глаз. Эта сумасшедшая миссия, эта поездка - всё это только ради того, чтобы спасти парня, который ей практически никто. Но разве можно остаться в стороне, когда знаешь, что можешь помочь? Деймон, резко выворачивая руль на следующем повороте, злобно прищурился. Брать Вайолет с собой было ошибкой. Но... всегда было это "но". Он просто хотел снова увидеть её. Услышать стук её сердца, почувствовать лёгкое дуновение её дыхания. Поймать её мимолëтный взгляд и, возможно, задержать его на мгновение дольше, чем положено. И вот она здесь, рядом. Он украдкой взглянул в зеркало заднего вида. Её лицо, украшено недовольством, было повëрнуто к окну. Холодная отстранëнность, которую он так часто в ней видел, заставляла его скрежетать зубами. Деймон попытался представить Кэтрин на её месте, навязать ей знакомые черты. Но вместо каштановых вьющихся локонов он видел огненно-рыжие пряди. Вместо оливковой кожи – белоснежную, с нежным розовым румянцем на щеках. Кэтрин… Кэтрин всегда была высокой, статной, с точëной фигуркой, классической красотой, которая неизменно приковывала взгляды. Она была воплощением соблазна и опасности. Вайолет же... Вайолет была миниатюрной, хрупкой, почти детской. Её небольшая фигура казалась такой беззащитной, но эта обманчивая хрупкость резко контрастировала с её вспыльчивым характером, с яростью, способной обрушиться на любого, кто только посмеет её обидеть. В ней было что-то дикое и непокорное, что-то такое, что манило Деймона, как мотылька к пламени. И это его чертовски раздражало. А глаза… У Кэтрин они были цвета молочного шоколада, тёплые и манящие, но скрывающие за собой бездонную пропасть коварства. А у Вайолет, он заметил своим сверхъестественным зрением, они были медовые, с золотистыми искорками, и при свете солнца казались просто нереально яркими. Его поток мыслей был грубо прерван ворчанием. – Не понимаю, как ты можешь это слушать, – процедила девушка, презрительно скривив губы. Она потянулась собираясь выключить навязчивый мотив, и в этот момент Деймон резко затормозил. Вайолет, не ожидавшая такого манёвра, чуть не вылетела вперёд. — Тейлор Свифт - это классика. Голос поколения. Певчая птичка нашего времени. Вайолет одарила его взглядом, способным прожечь дыру. — Да уж, классика для тех, кому нечем занять мозг. Мне, знаешь ли, больше по душе что-нибудь более содержательное. Деймон приподнял бровь, хитро прищурившись. — Содержательное? Ах, да, я помню тот вечер, когда ты случайно включила что-то… ну, скажем так, более энергичное. Ты же у нас любительница лирики "погорячее". Не давая ей возможности ответить достойным ударом, Деймон также резко завёл машин. От неожиданности Вайолет откинулась обратно назад, чуть не прикусив язык. Стефан устало вздохнул, чувствуя себя здесь абсолютно лишним, но благоразумно промолчал. Следующие пятнадцать минут они ехали в относительном молчании, лишь изредка бросая друг на друга злобные взгляды. Наконец впереди показался огромный многоэтажный дом. Обшарпанный фасад был испещрен трещинами, балконы выглядели так, будто вот-вот обрушатся. Вокруг царила суета: люди спешили по своим делам, дети гоняли мяч на потрескавшемся асфальте, а из открытых окон доносились обрывки разговоров и звуки телевизора. – Останови здесь. Деймон послушно припарковал машину. Один за другим они вышли из салона. Вайолет уверенно направилась внутрь здания, чувствуя, как братья следуют за ней. Старая плитка под ногами была грязной, а стены исписаны граффити. Они прошли к лифту, который, судя по объявлению, не работал. – Пешком? – обречëнно спросила девушка, бросив взгляд на братьев. Деймон пожал плечами. – Что поделать. Зато разомнëмся. Вайолет вздохнула и двинулась к лестнице. Каждый этаж казался бесконечным. Запах влажной штукатурки и дешёвых сигарет въедался в лёгкие. Поднимаясь всё выше и выше, она всё сильнее ощущала волнение. Наконец, добравшись до нужного восьмого этажа, Вайолет остановилась у двери, выкрашенной в облупившийся грязно-зелëный цвет. Стефан задумчиво почесал подбородок. — Как мы... С диким рыком, вырвавшимся из груди, Вайолет подняла ногу и обрушила её на ветхую дверь. Раздался оглушительный треск ломающегося дерева. Дверь с первого же удара вылетела из петель, с грохотом рухнув внутрь квартиры. Деймон присвистнул, оценивая масштаб разрушений. Умение Вайолет крушить всё вокруг всегда его забавляло. Он переглянулся с братом, и они в унисон двинулись вперёд, осторожно переступая через обломки. Их лица выражали мрачный интерес, готовность к любому повороту событий. Однако их опасения оказались напрасными. Всё выглядело так, как в тот день, когда Вайолет покинула это место в последний раз. Ничего не изменилось. Никаких следов борьбы, никаких признаков присутствия кого-либо постороннего. Стефан, прикрыв глаза, нахмурился, напрягая все свои вампирские чувства. Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить хоть малейший намёк на кровь, на присутствие другого вампира или человека. Ничего. Обычная квартира с типичным запахом старой мебели и отдалённым ароматом недопитого кофе. Ничего подозрительного. Деймон, всегда готовый найти ложку дёгтя в бочке мёда, съязвил, скрестив руки на груди: — Слишком всё идеально, не находишь? Как будто кто-то очень хорошо постарался замести следы. Вайолет, проигнорировав реплику вампира, вошла вглубь квартиры. Её плечи были напряжены, а взгляд лихорадочно сканировал пространство, словно она искала нечто, что не могла даже толком описать. Она направилась прямиком в спальню, словно инстинкт вёл её туда, где, возможно, скрывалась разгадка. Братья, понимая, что время не терпит, последовали за ней, разделяясь, чтобы охватить большую площадь. Стефан остался в гостиной, методично осматривая каждый уголок, в то время как Деймон с привычной ленцой принялся обследовать другую комнату.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Дэниел заглушил двигатель своей машины, и тишина, повисшая в салоне, лишь усилила нервную дрожь, пробежавшую по телу. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить себе путь наружу. В голове у себя парень репетировал поток извинений за ту непростительную глупость, что он совершил пару дней назад. Он поступил как законченный эгоист, как настоящий козёл и теперь умолял всех Богов, чтобы Вайолет смогла его простить. Что их отношения, некогда такие светлые и беззаботные, вернутся в прежнее русло. Собравшись с духом, парень вышел из машины и, стараясь сохранять спокойствие, направился к крыльцу. Подняв руку, он робко постучал в дверь. Пару томительных секунд прошли в полном молчании. Ни звука. Никакого признака жизни за дверью. Он постучал снова, на этот раз громче и настойчивее. Но снова - тишина. Может быть, её просто нет дома? Может, она куда-нибудь отъехала, или пошла в магазин? Но почему-то эта мысль не успокаивала. Внутри нарастало тёмное предчувствие беды. Движимый необъяснимым предчувствием, Дэниел осторожно взялся за дверную ручку. Она оказалась неожиданно податливой. Дверь со скрипом отворилась и чуть не рухнула внутрь. Лишь чудом Дэниел успел подхватить её. В груди у него всё оборвалось. Дверь была явно взломана. Сердце бешено колотилось, отгоняя прочь рациональные мысли, уступая место паническому страху. Кто-то был здесь помимо Вайолет. И, судя по всему, не с самыми добрыми намерениями. — Вайолет! – крикнул Дэниел, срываясь с места. — Вайолет, ты здесь?! – парень сорвал голос, когда оказался у двери её комнаты. Он ворвался внутрь, ожидая худшего. Но комната была пуста. Куда она могла деться? Похищение? Что здесь произошло? Нет! Не стоит паниковать. Не стоит поддаваться страху. Паника - худший советчик в такой ситуации. Он должен собраться. Должен думать. Дэниел прислонился к дверному косяку, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Медленный выдох. Ещё один вдох. И ещё один выдох. «Нужно успокоиться. Нужно думать рационально. Иначе всё может закончиться очень плохо». Дрожащими пальцами Дэниел достал из кармана телефон. Он быстро нашёл её номер и нажал кнопку вызова. Гудок. Гудок. Гудок. Тишина. Затем: "Привет! Сейчас я не могу ответить, наверное, занята покорением мира или просто сплю. Оставьте сообщение, и я обязательно перезвоню, как только выберусь из плена своих гениальных мыслей!" Дэниел с силой сжал телефон в руке, подавляя рык, рвущийся из горла. Чëрт! Чёрт! Чёрт! Как назло, у него не было ни единого контакта знакомых Вайолет, ни этих… Сальваторов. Стоп. Сальваторы! Деймон и Стефан. Они же наверняка должны знать, где сейчас Вайолет. Эта мысль, как искра, пробила облако отчаяния. Парень мигом развернулся и бросился обратно к входной двери, надеясь, что ещё не слишком поздно. Каждая секунда сейчас была на вес золота.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Хопкинс —

-

Бонни сидела за своим письменным столом, вяло вращая ручку между пальцами. Апатия сковала её, словно холодная цепь. Ничто вокруг не предвещало плохого, но это лишь усиливало её тревогу. Веки тяжелели, но она отчаянно боролась со сном, опасаясь провалиться в кошмар. Боялась вновь очнуться в густом непроглядном лесу, лицом к лицу со своей прапрабабушкой Эмили. Всё, что происходило с ней в последнее время, пугало до дрожи. Она не могла понять природу этих видений, их причину. Неужели Эмили таким образом пыталась установить с ней связь? Но зачем? Что ей нужно? Вдобавок ко всему, Бонни постоянно чувствовала мощнейший поток энергии, настолько сильный, что порой ей не хватало воздуха. Она отчаянно пыталась определить его источник, но, увы, пока это было ей не под силу. Девушка ощущала свою слабость, понимала, что до желанной силы ещё далеко. Резкий стук в дверь вырвал её из тягостных раздумий. Бонни невольно вздрогнула и поспешно опустила ручку на стол, стараясь придать себе максимально непринуждëнный вид. В дверном проёме показалось лицо её отца. — Я подумал, нам не помешает немного расслабиться. Поэтому заказал пиццу с пепперони. Спускайся, пока она не остыла. В уголках губ Бонни дрогнула слабая улыбка. — Уже иду, пап, – ответила девушка, поднимаясь со стула. Незаметно для себя, она машинально потëрла своё ожерелье, висевшее на шее.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Коллинз —

-

Вайолет уже около двадцати минут рылась в вещах своего друга, но тщетно. Ничего подозрительного, ничего, что могло бы пролить свет на происходящее. От чувства раздражения она плюхнулась на кровать, и тут же в груди пронзила острая боль. Девушка поморщилась и машинально начала поглаживать больное место. Внезапная вибрация телефона заставила её вздрогнуть. Достав гаджет из сумки, она увидела на экране имя Дэниела. Что ему нужно? Почему именно сейчас? Брать трубку или нет? Если возьмёт, что ему сказать? А если проигнорирует звонок, то окончательно испортит и без того хрупкие отношения. Её пальцы замерли над кнопкой. В конце концов, она просто сбросила вызов, надеясь, что поступила правильно. Поднявшись, Вайолет направилась в другую комнату, где, по идее, должен был находиться Деймон. Удивительно, но за всё это время она ни разу не услышала его голоса. Заглянув в комнату, она увидела вампира, сидящего на диване и внимательно изучающего какие-то конверты. — Что-нибудь нашёл? — спросила девушка, подходя ближе. В ту же секунду за её спиной возник Стефан, с не меньшим любопытством наблюдая за братом. Деймон оторвался от чтения и вскинул бровь с фирменной самодовольной усмешкой. — Кое-что интересное. Боюсь, тебе это вряд ли понравится. Слишком много правды может навредить неокрепшей психике. — В смысле? — Вайолет нахмурилась и, не раздумывая, плюхнулась рядом с вампиром. Деймон протянул ей один из конвертов. — Любуйся. Вайолет приняла конверт и пробежала глазами по блеклой надписи: "Психиатрическая больница Блэквилла". Недоумение отразилось в её взгляде, когда она подняла глаза на Деймона. — И что это значит? – спросила она, чувствуя, как в груди зарождается неприятное предчувствие. Деймон пожал плечами, делая вид, что равнодушно изучает другой конверт. — А что тут непонятного? Видимо, семейная предрасположенность. Стефан, заинтересовавшись, подошёл ближе и взял несколько конвертов, погружаясь в их изучение. Вайолет замолчала, внезапно ощутив холодок, пробежавший по спине. В памяти всплыл разговор с Дэниелом, когда он обмолвился о своём дедушке, страдавшем ментальными расстройствами. Тогда она отмахнулась от его слов, решив, что это не стоит внимания. Забыла об этом. Теперь же, глядя на конверт в своих руках, она ощутила, как тревога расползается по ней липким страхом. Неужели Деймон прав? Неужели безумие может передаваться по наследству, подобно цвету глаз или форме носа? Это вообще возможно? Внезапно резкий свист Деймона вырвал её из пучины раздумий. — Ну, теперь понятно, почему он так трогательно заботиться о тебе. Вайолет резко повернулась к нему, и её взгляд упал на фотографию, которую Деймон держал в руке. На ней был Дэниел, совсем ещё мальчишка, лет двенадцати. По обе стороны от него стояли две девочки и обнимали его за плечи. На первый взгляд – обычная детская фотография, запечатлевшая дружбу трёх ребят. Но одна из девочек… Неужели...? Рыжие волосы чуть светлее её собственных, щедро усыпанное веснушками лицо, дерзкий изгиб губ… И этот бунтарский огонёк. Это было невозможно. Просто странное совпадение. Люди бывают похожи. Не стоит искать тайный смысл там, где его нет. — Ты в порядке? – прозвучал озабоченный голос Стефана, вырывая её из пучины мыслей. Вайолет кивнула, с трудом выдавив из себя односложный ответ: — Мне просто нужен воздух. Не говоря больше ни слова, девушка вскочила и, практически выбежав из квартиры, захлопнула за собой дверь. Прохладный воздух коснулся её пылающего лица, немного проясняя мысли. Сама того не осознавая, она сунула руку в карман куртки и вытащила смятую сигарету. Целая вечность прошла с тех пор, как она курила в последний раз. Это было её маленькой победой, знаком самоконтроля, подтверждением, что она сильнее своих слабостей. Но сейчас это казалось необходимостью. Ничего другого, что могло бы остановить эту внутреннюю дрожь, у неё под рукой просто не было. Зажав сигарету между губами, девушка яростно принялась рыться в сумке в поисках зажигалки. Её отсутствия она боялась больше всего. Но тут... Лёгкое прикосновение к лицу – вспышка огня – и сигарета благодарно задымилась, принося мгновенное облегчение. Вайолет вздрогнула, удивленно подняла голову и немедленно выпустила густой клубок дыма. — Всё ещё играешь с огнём, — протянул Деймон, его взгляд скользнул с сигареты на её лицо. — Я думал, ты давно бросила это вредное занятие. Вайолет закатила глаза. — Не стоит читать мне лекции о вреде курения. Особенно тебе. Она сделала ещё одну затяжку, наслаждаясь никотином, растекающимся по венам. Это ненадолго заглушало рой мыслей в голове. Деймон наклонил голову, его губы скривились в ухмылке, полной самодовольства. — Я всего лишь проявляю заботу. — Очень трогательно, — сухо ответила девушка. — Забота – это моё второе имя. После «сногсшибательный» и «неотразимый» разумеется. — И еще "омерзительный". Хотя погоди, думаю, это твоё первое имя. Вайолет хотела продолжить язвительную тираду, поставить этого самовлюблённого вампира на место, но внезапно почувствовала усталость. Ссора с Деймоном, как правило, только усугубляла и без того паршивое настроение. Она сделала глубокую затяжку, намереваясь отвернуться и просто уйти, но в ту же секунду Деймон возник прямо перед ней. Его взгляд был каким-то странным, слишком пристальным, отчего Вайолет поëжилась. Она чувствовала себя так, словно он сканирует её насквозь, пытаясь разгадать какую-то загадку. — Что… — начала она, чувствуя, как нарастает раздражение, но Деймон прервал её, не отрывая взгляда. — Что случилось? Вайолет нервно рассмеялась, натянуто улыбаясь. — Ты о чëм? Деймон закатил глаза. Он явно не поверил ни единому её слову. Его взгляд стал ещё более проницательным, нагло заглядывая прямо в её зрачки. — Неужели тебя так задело, что ты всё это время была всего лишь подменой? А настоящий объект восхищения, должно быть, в этот самый момент отбивается от санитаров. Тяжело осознавать, что ты - лишь копия, пусть даже и весьма неплохая, верно? Вайолет почувствовала, как кровь приливает к лицу. Ярость, которую она с таким трудом сдерживала, вырвалась на свободу. — Знаешь, Сальватор, — процедила девушка сквозь зубы, — ты всё больше и больше разжигаешь во мне желание найти верёвку с вербеной, скрутить тебя и закопать где-нибудь в лесу подальше от цивилизации. И не просто закопать, а так, чтобы ни одна живая душа тебя больше не нашла. Каждый раз, когда ты открываешь свой поганый рот, я всё ближе к осуществлению этого прекрасного плана! — Твои угрозы переходят на новый уровень, — промурлыкал он, играя бровями. — Почти пугают. Почти. В этом диалоге не было ни капли здравого смысла, ни малейшего намёка на конструктивный разговор. Вайолет пообещала себе, что больше никогда не заговорит с этим кровопийцей. Это был её план, её спасение. Прямо сейчас она предпочла бы общество со Стефаном, лишь бы не видеть больше эту насмешливую физиономию. Вайолет потушила окурок, придавив каблуком прямо на асфальте. Собравшись возвращаться в дом, она нарочито сильно толкнула Деймона плечом, бормоча что-то вроде — Свали отсюда. — Полегче, куколка, — он едва коснулся её плеча кончиками пальцев, и в этот момент произошло то, чего не ожидал никто из них. Вампир был с чудовищной силой впечатан в кирпичную стену дома. Воздух выбило из лёгких, острая боль пронзила рёбра. Он на мгновение поморщился, безуспешно пытаясь вдохнуть. — Какого чёрта? — прохрипел Деймон, медленно открывая зажмуренные глаза. Пальцы девушки, ещё секунду назад такие хрупкие, сейчас сжимали его трахею, не давая вдохнуть полной грудью. — Сверхъестественная скорость, значит? Какой неожиданный сюрприз. Что ещё в кармане припрятано, милая? Когти? Клыки? Вайолет сжала его горло ещё сильнее, игнорируя его болезненные попытки вырваться. — После всего, что ты натворил, даже не надейся, что я буду мило с тобой беседовать, как прежде. Я больше не та наивная дурочка, которая по тебе сохнет. Меня тошнит от одного твоего вида. Ещё раз прикоснешься ко мне... И я вырву твоё сердце и отправлю Лекси в качестве рождественского подарка. Понял? Деймон, чувствуя, как кислород покидает его мозг, сипло проговорил: — По… понял… Только отпусти… Вайолет, с отвращением скривив губы, отпустила его, оттолкнув так, что он едва удержался на ногах. Развернувшись, она стала отходить к машине. В этот момент из дома выбежал Стефан, его лицо выражало крайнюю тревогу. Он лихорадочно переводил взгляд с брата, который жадно глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание, на Вайолет, которая уже на достаточное расстояние отошла к машине. Недоумение и беспокойство читались в каждой чëрточке его лица. — Что случилось? Вайолет обернулась через плечо. — Не волнуйся, Стеф. Просто преподала твоему брату небольшой урок хороших манер.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Дерево, ещё одно дерево. Дом, человек, выгуливающий мопса, дерево, молодая пара, толкающая коляску - всё это мелькало за окном с головокружительной скоростью. Вайолет смотрела сквозь стекло пустым взглядом. Эмоции, казалось, испарились, оставив её с ощущением вакуума, что было странно, учитывая недавние события. Фотографии тех девушек застряли в её голове, особенно рыжеволосой. Девушка чувствовала, что всё глубже погружается в зыбучие пески отчаяния. Неужели в её жизни никогда не наступит просветление? Неужели ей суждено лишь вечное беспокойство, страх и смутное предчувствие беды? Когда же, наконец, в её жизни появится хоть немного настоящей, чистой радости? Внезапно салон автомобиля снова наполнился голосом Тейлор Свифт. Вайолет резко выгнулась вперёд и, не говоря ни слова, вырубила надоевший трек. Деймон скосил на неё недовольный, злой взгляд. Очевидно, ему не понравилось, что кто-то осмелился посягнуть на его музыкальные предпочтения. Но он был таким же упрямым, и поэтому в ту же секунду музыка снова заиграла из динамиков ещё громче прежнего. Вайолет сжала кулаки. — Ты издеваешься? Деймон пожал плечами с нарочито невинным видом: — Что ты такое говоришь? Просто наслаждаюсь дорогой. И да, на всякий случай, чтобы ты знала, это моя машина. Так что позволь напомнить, плейлист тоже мой. — Ты нарочно делаешь мне хуже? — О, не драматизируй, — ухмыльнулся вампир, не отрывая взгляда от дороги. — Не думаю, что ты умрёшь от переизбытка поп-музыки. Хотя, знаешь, есть один способ проверить... Он лукаво подмигнул. — Может, хватит? — Стефан наконец, не выдержал. Он смотрел на них с таким видом, словно наблюдал за ссорой детей. — У нас есть дела поважнее. Что мы будем делать с Дэниелом? Вайолет резко повернулась к Стефану, в её взгляде читалось неприкрытое раздражение. — А что нам с ним делать? Мы вломились в его квартиру, трупов там не нашли. Так что предлагаю забыть об этом и оставить его в покое. А кто убил Эмму… Пусть полиция этим разбирается. Нечего в чужие дела лезть. — Тебе стоит быть осторожнее. Особенно, когда ты одна, — мягко предупредил он, поворачиваясь к ней. – Осторожнее? Да она сама кого угодно в расход пустит, — хихикнул Деймон, словно сама мысль о том, что Вайолет может быть в опасности, казалась ему абсурдной. Он явно не представлял её в роли этакой "девушки в беде". Стефан проигнорировал его колкость и, снова повернувшись к Вайолет, добавил, мягко прося: – Просто, прошу тебя, если будет такая возможность, присмотри за Еленой тоже. Вайолет подняла брови, удивлëнно посмотрев на Стефана. – А почему бы тебе самому этим не заняться? Вы же, кажется, помирились. Стефан ненадолго замолчал, обдумывая, как правильно донести свою мысль, не выдав душевную боль. — Мы "помирились"… в каком-то смысле, — начал он тихо. — Но я не могу быть рядом с ней. Я не могу… больше не могу. Я люблю Елену больше, чем ты можешь себе представить. Но эта любовь… она становится для неё опасной. Я приношу ей только боль и страдания. Она заслуживает большего. Она заслуживает спокойной жизни, нормального парня, человеческого тепла. Возможно, когда-нибудь она забудет меня и влюбится в кого-то, кто сможет дать ей всё, чего я не могу. Эти слова, словно осколки стекла, врезались в сердце Вайолет. Она почувствовала эту боль физически. Было до жути несправедливо. Только сейчас, когда она начала по-настоящему считать Стефана своим приятелем, когда она готова была без колебаний принять их отношения с Еленой, он вдруг отказывается от всего. Ведь они оба выглядели так по-настоящему счастливыми на той вечеринке. Боже, на той вечеринке они излучали такую сильную энергетику, что, казалось, могли питать ею весь Мистик Фоллс. Счастливая, кокетливая Елена и Стефан, смотрящий на неё с такой нежностью и любовью, что у Вайолет самой щемило в груди. А теперь? Неужели всё это зря? Она понимала логику Стефана – держаться на расстоянии, дабы уберечь Елену. Но неужели он действительно готов отрезать всё так резко, без борьбы? Неужели всё закончится, так и не начавшись по-настоящему? Всё было бы хорошо, если бы не… – Это ты виноват! – выплюнула Вайолет, поворачиваясь к Деймону. Она со всей силы хлопнула его по плечу, надеясь, что хотя бы частично снимет груз горечи, давящий на грудь. — Ну конечно, кто же ещё? — закатил он глаза, прикладывая руку к груди, словно от сильной обиды. — Я, как всегда, корень всех зол, эталон злодея и вообще ходячая катастрофа. – А разве есть причина думать иначе? — Браво! Ты меня раскусила! Действительно, я обожаю разрушать чужие жизни. Это моё любимое хобби, особенно если эта жизнь принадлежит моему младшему брату. Вайолет отвернулась, снова устремив взгляд в окно, но внезапно поймала взгляд голубых зрачков Деймона через зеркало заднего вида. Его глаза, обычно полные насмешки и самодовольства, сейчас были странно… серыми. Холодными. И… Одна секунда. Голова закружилась, словно она сорвалась в свободное падение. Всё пронеслось перед глазами с бешеной скоростью, как старая киноплёнка, перемотанная на максимальной скорости. Реальность поплыла, и её выдернуло из салона машины в кромешную темноту. Зрение не могло уловить ничего определённого, но слух обострился до предела. Она отчётливо слышала ржание лошадей и низкие, грубые мужские голоса. — Деймон, быстрее! Быстрее! Вайолет узнала голос. Это был Стефан. Но это был не тот Стефан, которого она знала. Рядом, в смутном очертании находился другой брат, но он тоже был другим. Они оба были одеты в старомодную одежду, словно сошедшие со страниц исторического романа. Это был другой век. Она смотрела на них, но словно сквозь толстое мутное стекло. А потом – выстрел. Оглушительный внезапный разряд. Кровь… Вайолет почувствовала её запах, терпкий и металлический, пропитавший воздух. И вот уже на земле лежал мужчина. Деймон? Кто-то стрелял. Кто-то убил его. Лежащий на земле Сальватор издавал хриплые последние звуки. Его тело дëрнулось в предсмертной агонии, и всё стихло. Тишина, ещё более жуткая после выстрела, накрыла всё вокруг. Он мёртв. Яркий резкий свет ворвался в её сознание. Чувство движения вернулось, и она снова была в машине. Вайолет резко открыла глаза, ощущая, как их щиплет от яркого солнца. — Что с тобой? – встревоженно спросил Стефан, наблюдая за её растерянным видом. — Я… – Вайолет запнулась, не зная, что сказать. Она отвернулась к окну, пытаясь собраться с мыслями, укротить дрожь в теле. Что это было? Видение из прошлого? Момент из их смертной жизни, до того, как стали вампирами? Вайолет содрогнулась. Один только вид его мёртвого тела вызвал приступ тошноты. Мысль о том, что он когда-то был смертным, беззащитным, что он мог умереть… это было невыносимо. Это ломало привычную картину мира, в которой Деймон был сильным, неуязвимым, вечным.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Пансионат Сальваторе —

-

Деймон уже потянулся к ручке двери, намереваясь поскорее покинуть компанию брата, как вдруг… — Знаешь, Деймон, это…непривычно, — медленно проговорил Стефан, его голос звучал выжидающе, с нотками осторожного удивления. — Всю дорогу - ни единого колкого комментария. Неужели что-то настолько гложет тебя, что лишило дара речи? Расскажи, что у тебя на душе, брат? Деймон бросил на него хмурый взгляд, в котором плескалось раздражение. — Твои попытки поиграть в психолога трогательны, Стеф. — Я просто подумал… может быть, тебе хочется поговорить. Излить душу. Выплеснуть все эти эмоции. — Прости, но светская беседа о душевных терзаниях не входит в мою программу на сегодня, — заявил Деймон, открыл дверцу и, хлопнув ею, выскочил из машины. Он зашагал по гравийной дорожке к дому, стараясь не обращать внимания на Стефана, который, как назойливая муха, продолжал жужжать у него над ухом. Стефан, однако, не собирался так просто отступать. Он выскочил из машины и догнал брата. — Позволь мне угадать, Деймон, — его голос сочился иронией. — Твоё настроение связано с тем, что ты не смог повесить убийство на человека, к которому питаешь личную неприязнь? Деймон резко остановился, его кулаки непроизвольно сжались. Внутренний огонь, который он так старательно подавлял, вспыхнул с новой силой. — Поверь мне, Стефан, сейчас не лучшее время для твоих остроумных ремарок. Продолжишь в том же духе, и ты сильно пожалеешь, что вообще открыл рот. Стефан, здраво оценив напряжённую атмосферу, благоразумно замолчал. В конце концов, перспектива получить словесный (а может и не только) нагоняй от Деймона энтузиазма не вызывала. Они прошли ещё несколько метров, когда оба синхронно замерли, словно по команде. Их вампирский слух уловил отчётливый звук постороннего шума, доносящийся из глубин их пансионата. Решив не гадать, братья двинулись к дому, полные нехороших предчувствий. Стефан распахнул дверь и мгновенно начал выискивать источник шума, того, кто осмелился вторгнуться на их территорию. Его взгляд застыл на фигуре, расположившейся в кресле. Дэниел совершенно невозмутимо отпил глоток бурбона из личного запаса Деймона и, подняв глаза, встретил гневный взгляд Сальваторов с вызывающей улыбкой. — О, вы, должно быть, жильцы? — протянул парень с едкой язвительностью, отпивая ещё порцию дорогого напитка. Стефан вышел вперёд. — Что ты здесь делаешь? Дэниел неторопливо поставил стакан на стол и ответил: — Ищу кое-кого. И моя интуиция подсказывает, что вы двое вполне можете знать, где она. — Кто? — не сразу понял Стефан. — Мою девушку, — ответил Дэниел, его взгляд стал твёрже. — Вайолет. Стефан машинально скосил взгляд на брата, чьë лицо было нехорошим предзнаменованием. В его глазах плясали опасные огоньки. Стефан знал этот взгляд. Если этот юноша скажет что-нибудь не то, даже он не сможет остановить Деймона. Но вместо этого старший Сальваторе криво усмехнулся и с ленцой сделал пару шагов вперёд. — Боюсь, Дэнни, Вайолет сейчас не горит желанием видеть твоё лицо. И не думаю, что это изменится ни завтра, ни послезавтра. А возможно… — он сделал паузу, играя с напряжением, — возможно, никогда. Парень даже не дрогнул под этим ядовитым взглядом. Он молниеносно сократил расстояние между ними, встав почти вплотную к вампиру. — Где она?! Что ты с ней сделал, ублюдок?! Реакция Дэниела явно позабавила Деймона. — Ох, Дэнни, Дэнни… Вайолет очень, очень расстроена твоим маленьким секретиком. Так что, боюсь, тебе навечно забронировано место во френдзоне. Или даже хуже… просто старые знакомые, которых связывает лишь смутное воспоминание о былой симпатии. Печально, правда? — Не испытывай моё терпение. Я найду её, даже если мне придётся перевернуть этот город вверх дном. Ты просто сэкономишь мне время, если скажешь, где она. — Уверен, ты найдëшь её. В конце концов, ты такой целеустремлëнный. — Ты… — Дэниел запнулся, пытаясь сдержать ярость. — Если ты причинил ей вред… — Вред? О нет. Я лишь помог ей увидеть правду. А правда, как известно, иногда бывает болезненной. А теперь, если ты закончил со своими вопросами, предлагаю тебе покинуть наш скромный дом. Дэниел, не сводя глаз с Деймона, медленно отступил на шаг. Он понимал, что словесные перепалки здесь ни к чему не приведут. Он должен действовать. Резким движением парень расстегнул куртку и выхватил из-под неё самодельный деревянный кол. Но Деймон был быстрее. В мгновение ока он вырвал оружие из рук и пригвоздил Дэниела к стене, уперев заостренный кончик кола прямо в живот. — Думаешь, ты достаточно крут, чтобы играть с вампирами? — Деймон! – Стефан попытался оттащить брата. — Отойди, Стефан! — Ты перегибаешь палку! Просто успокойся! — потом его взгляд, полный мольбы, переместился на молодого человека. — Дэниел, послушай. Мы были в твоей квартире. И кое-что нашли. Он достал из кармана телефон и показал фотографию. Дэниел, до этого отчаянно пытавшийся вырваться, внезапно обмяк. Он перестал сопротивляться давлению Деймона. Вся его энергия, казалось, испарилась. Стефан, увидев эту резкую перемену, понял, что попал в точку. Он сделал шаг вперёд, стараясь говорить мягко и убедительно. — Я прошу тебя, скажи нам, кто эти девушки? Где они сейчас? Внутри юноши бушевала буря. Боль разъедала его сердце, словно серная кислота, прожигая насквозь каждую клетку. Мишель… одно её имя было достаточно, чтобы вызвать водопад воспоминаний, каждое из которых теперь было отравлено чувством вины. Если бы он только… Если бы он не поддался этой безумной идее с побегом, может быть, она бы сейчас смеялась. Её глаза искрились бы озорством, как он любил. Может быть, он снова увидел бы её улыбку, светлую и чистую, способную растопить лёд. Но теперь он знал это наверняка. Этот шанс был утрачен безвозвратно. Невозвратность времени, невозможность исправить содеянное терзала его душу. Он предал её. Предал их обоих. И это знание было горше любой боли. — Мишель… Её звали Мишель. Мы познакомились в больнице. Парень прикрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога. — В начале я избегал её. Она была слишком навязчивой. Слишком живой, когда я чувствовал себя мёртвым внутри. Она видела меня насквозь, а я этого ужасно боялся. Она говорила то, что думала, не боялась задавать неудобные вопросы, лезла в душу, не спрашивая разрешения. Потом я сам не заметил, как начал привязываться к ней. Как начал нуждаться в ней. Мишель… она была добра ко мне. Она научила меня, как выжить в этом безумном доме. Всегда была рядом. Только с ней я чувствовал себя в безопасности. Деймон отступил на три шага назад. Он так же, как и Стефан, впился взглядом в юношу с неподдельным интересом. Дэниел снова вздохнул, готовясь к самой сложной части своего рассказа. — До того, как я попал туда… у меня была семья, – он поморщился, словно от зубной боли. — Любовь к Богу... их была удушающей. Они считали, что я болен, одержим… – он замолчал, словно боясь озвучить то, что происходило. – Запирали часто в подвале. Темнота и тишина… они сводили меня с ума. Потом… потом моя психика не выдержала. Я начал слышать голоса. Они… шептали, кричали, угрожали… Они были везде, внутри моей головы, снаружи… — парень вздрогнул. – Родители… они испугались. Решили, что я нуждаюсь в лечении. И сдали меня. Дэниел вновь закрыл глаза, стараясь сдержать дрожь. — Мой диагноз… Шизофрения, сопровождающаяся слуховыми галлюцинациями. Так они это называли. Но… – Дэниел открыл глаза и посмотрел прямо в глаза Стефану, – уже несколько лет я ничего не слышу. Деймон хмыкнул, прерывая гнетущую тишину. — Ну, что тут скажешь? Типичные фанатики. Похоже, у нас с тобой есть что-то общее. Семейные травмы – наше всё. Стефан укоризненно посмотрел на брата. — Деймон, прекрати. — Он прав, — тихо произнёс Дэниел, бросая мимолëтный взгляд на Деймона. — Они думали, что делают правильно. Они верили, что спасают мою душу. Просто… у них было извращëнное представление о любви. — Скажи, как тебе удалось сбежать? Дэниел поморщился, словно вопрос причинил ему физическую боль. В его глазах промелькнула тень, и на мгновение они стали стеклянными и пустыми, словно он отдалился от них, вновь погружаясь в кошмар прошлого. Он невольно сжал кулаки, вспоминая ту страшную ночь, которую с удовольствием стёр бы из памяти навсегда.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

На коленях балансировала картонная коробка с остатками жареной курочки из "Kentucky Fried", от которой исходил аппетитный аромат. Пальцы ног, старательно раздвинутые ватными дисками, медленно покрывались глянцевым слоем чёрного лака. На экране ноутбука сияло довольное лицо Лекси. Вампирша, словно прочитав мысли Вайолет, позвонила ей сразу после того, как та переступила порог дома. — Как там Испания? Лекси, сидящая, по всей видимости, в каком-то шумном баре, откинулась на спинку стула и обворожительно улыбнулась. — Детка, это просто взрыв мозга. Представь себе: солнце, море, красивые загорелые парни, жаждущие внимания бессмертной блондинки... И сангрия! Море сангрии! Честно говоря, я даже начала немного забывать вкус крови. Почти. Но если серьёзно, было круто. Барселона - это просто невероятный город. Архитектура Гауди, узкие улочки Готического квартала, вкуснейшие тапас на каждом углу. Вайолет закатила глаза, стараясь сдержать улыбку. — А как же твой парень? Лекси на мгновение замялась, потом театрально вздохнула и подняла руку. На её изящном безымянном пальце сверкнуло изысканное обручальное кольцо. — Ну, как бы тебе сказать… Теперь уже был, — невинно промурлыкала вампирша. Вайолет едва не подавилась собственной слюной. Её глаза расширились, словно блюдца. Девушка откинула коробку на пол, не обращая внимания на рассыпавшиеся крошки, и выдернула ватные диски из пальцев ног. — Что? Ты… ты обручилась?! Где?! Как?! Лекси, объяснись немедленно! Лекси звонко засмеялась, запрокинув голову. — Два дня назад. На берегу моря, под звёздным небом. Это было… идеально. Он произнёс такую трогательную речь, что даже я, существо практически лишённое сентиментальности, расплакалась. И да, теперь я будущая Лекси Феннелл! Звучит неплохо, правда? — Два дня назад?! А почему ты мне сразу не сказала?! Я твоя подруга! Я должна быть первой, кто узнает такие новости! И Феннелл? Лекси Феннелл? Звучит офигитительно! Но… свадьба когда? Где? Какое платье? Мне нужно срочно заняться организацией девичника! Лекси снова рассмеялась. — Вай, успокойся! Всему своё время. Мы ещё ничего толком не планировали. Только обручились. Но я обещаю, ты будешь первой, кто узнает обо всех деталях. А пока… давай поговорим о твоих планах на вечер. Что собираешься делать после того, как закончишь поедать курицу? Вайолет, слегка успокоившись, снова потянулась к коробке. — Ну, — протянула она, жуя, — сегодня вечером у меня запланирован ритуальный просмотр романтической комедии под уютным пледом с горой попкорна и галлоном мороженого. А потом, после того, как ты расскажешь мне все детали, я, пожалуй, начну разрабатывать коварный план девичника века. Лимузин, лучшие стриптизëры города. Всё в лучших традициях незабываемой ночи. Лекси скривилась, представив себе эту картину. — Вай, умоляю, пощади Лиама. Он точно не оценит армию полуголых мужчин, танцующих вокруг меня. Вайолет нахмурилась, изображая обиду. — Ну что ты сразу всё обламываешь! Это же девичник! Можно хотя бы немного безумия? Она взглянула на подругу. Во взгляде Лекси отчётливо читалось: "Даже не думай". Вайолет сдалась, надув губы. — Ладно, ладно, уговорила, зануда-будущая-жена. — Кстати... — Лекси запнулась, будто собираясь с духом. — Как там… Деймон? Вайолет замерла с куриным крылышком в руке, и её лицо слегка помрачнело. — Деймон? Лекси кивнула, стараясь казаться непринуждëнной, хотя внутри бушевал ураган противоречивых чувств. — Просто любопытно, как он. — Деймон? Даже само упоминание этого имени вызывает у меня отвращение. После того, что он сделал... Я не желаю ни видеть, ни слышать о нём. Пусть провалится в самую глубокую бездну, и пусть его там гложет вечное одиночество. Забудь о нём, Лекси. Он не стоит даже глотка воздуха, который мы тратим на его имя. Лекси понимающе кивнула, зная, что любые слова утешения сейчас будут лишними, как соль на открытой ране. Но она не могла удержаться, чтобы не высказать свои мысли. — Знаешь, Ви, — начала вампирша мягко, — иногда ненависть это просто оборотная сторона любви. Когда ты так бурно реагируешь, это значит, что тебе не всё равно. Это как… как гаснущий костёр: сначала он пылает ярким пламенем, потом остаются только угли, долго тлеющие, и в конце концов, всё превращается в пепел. Так и с ненавистью. Она проходит сама, незаметно для тебя. Вайолет нахмурилась. — Нет, Лекси. Это не про меня. Я никогда не прощу Деймона. Девушка украдкой взглянула на подругу. Ей отчаянно хотелось рассказать о своём безумном дне. Но она не могла. Это было бы слишком эгоистично. Особенно сейчас, когда Лекси наконец-то обрела счастье с Лиамом. Пусть подруга живёт своей жизнью, строит планы на будущее, а её проблемы подождут. Она не позволит себе омрачить её радость. «Сейчас главная задача – не выдать себя. Не позволить Лекси понять, как сильно я напугана». Тем временем вампирша пробормотала себе под нос: — Может, зря я всё рассказала Лиаму. Он такой… эмоциональный. Особенно когда дело касается моих обидчиков. Боюсь, как бы он чего не натворил. А когда я обращу его, все эмоции усилятся в тысячу раз… Он же запросто может пойти на какую-нибудь глупость. А Стефан… Он не вынесет, если с Деймоном что-то случится. Он может это скрывать под маской ненависти и отречения, но я-то знаю, как он дорожит братом. Вайолет, заметив внезапную перемену в настроении подруги, постаралась собраться с духом. Она улыбнулась, стараясь придать голосу бодрый, успокаивающий тон: — Всё будет хорошо. Лиам взрослый парень, не станет же он бросаться на Деймона с кулаками. Перестань накручивать себя, — девушка на секунду задумалась, а потом решительно сменила тему. – Слушай, а ты видела новую коллекцию Valentino? Там такие платья… Просто закачаешься! Нужно обязательно посмотреть их вместе. Лицо Лекси постепенно посветлело. Мода – это всегда безопасно и увлекательно. Она улыбнулась, и они погрузились в обсуждение новых трендов. А проблемы… Проблемы всегда можно отложить на потом.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2000 год, 24 декабря —

Психиатрическая лечебница "Тихие Вершины"

-

Наконец-то настал тот день. Ночь перед Рождеством обернулась ночью свободы. Мишель знала это место как свои пять пальцев. Каждый коридор, каждый тупик, каждую слепую зону, где не дотягивались всевидящие камеры. Она выучила расписание охраны, как таблицу умножения. Знала, когда бдительность персонала ослабевает, уступая место предпраздничной суете. Сегодня идеальный шторм. Праздничный вечер, полупустые посты, медсёстры, занятые украшением общих комнат и распаковкой подарков. Риск был велик, но шанс выбраться на свободу, вдохнуть морозный воздух настоящей зимы стоил того. В общей комнате царило умиротворение. Большой телевизор, установленный на стене, транслировал «Один дома 2». Кто-то молча уставился в экран, пытаясь убежать от реальности в приключения маленького Кевина. Кто-то, прижавшись к горячей батарее, тщетно пытался согреться. Кто-то бессмысленно смотрел в окно, наблюдая, как крупные хлопья снега застилают мир за пределами больничных стен. Мишель, Лиза и Дэниел сидели плечом к плечу на старом продавленном диване. Каждый был погружен в свои мысли. Сердце бешено колотилось в предчувствии неизбежного. Внутри каждого бурлил коктейль из страха, надежды и адреналина. Юноша казался самым уязвимым. Мишель украдкой погладила его руку, стараясь вселить уверенность. Ровно в 20:00 они начали действовать. Первый шаг всегда самый сложный. Мишель, собравшись с духом, медленно поднялась с дивана. Никто не обратил на неё внимания. Она знала, что в коридоре сейчас никого. Охранник, как и всегда в это время, отправился в столовую за своим ужином, а его сменщик ещё не заступил на пост. У них было несколько минут, драгоценных минут, которые могли решить их судьбу. Замок на двери их секции был стар и не надёжен, но всё равно требовал сноровки и терпения. Девочка присела на корточки, вставляя скрепку в замочную скважину. Пальцы дрожали, но она продолжала работать, концентрируясь на каждом щелчке, на каждом повороте. Мгновение тянулось как вечность. Наконец, с тихим, едва слышным «щëлк» замок поддался. Дверь медленно, очень медленно отворилась, пропуская их в пустой, зловеще тихий коридор. Трое беглецов прижались к стене, стараясь слиться с тенью. Они крались вперёд, осторожно ступая, избегая попадания в поле зрения камер наблюдения и случайных патрулей. Мишель, решительная и бесстрашная, шла первой, задавая темп. Лиза следовала за ней, бдительно осматриваясь. Дэниел плëлся в конце, стараясь не отставать и не издавать ни звука. Их цель – старый склад на втором этаже, заброшенное помещение. Место, где можно перевести дух и подготовиться к следующему рывку. Мишель остановилась перед облупившейся серой дверью. Краска потрескалась и осыпалась, обнажая ржавый металл. Петли заскрежетали, когда девочка аккуратно толкнула дверь. Запах ударил в нос – затхлый, пыльный, с примесью плесени и забытых медикаментов. Лиза достала из кармана небольшой фонарик. Где она раздобыла его, оставалось загадкой. Вероятно, стащила во время одного из дежурств на кухне. Луч света пополз по стенам, выхватывая из мрака хаотичное нагромождение предметов: штабеля пыльных коробок, сломанные медицинские приборы, ржавые тележки, сваленные в углу ящики. — Можем подождать, пока охрана ослабит внимание. Дать им сделать обход и двинуться дальше, — произнесла Мишель. Время тянулось мучительно медленно. По ощущениям прошла целая вечность, но стрелки часов на наручных часах показывали 20:32. Мишель достала из кармана сложенный листок бумаги. Это была схема коридоров, тщательно зарисованная ею за долгие годы пребывания в лечебнице. — Сначала пройдём через подсобку, — начала она тихим, но уверенным голосом, разглаживая помятый листок. — Там есть маленькая дверь, ведущая в технический туннель. Он выводит прямо к запасному выходу во дворе. Лиза кивнула, сжимая в руке фонарик так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она была готова к действиям. Готова на всё, лишь бы выбраться отсюда. Сердце Дэниела стучало так громко, что казалось, его биение услышат во всём здании. В животе крутило от страха и предвкушения. Но в глубине души, несмотря на весь ужас происходящего, Дэниел знал – это их единственный шанс. Шанс на свободу. Шанс на Рождество, проведённое не в стенах этого проклятого места. Шанс на новую жизнь, где он сможет дышать полной грудью и сам решать свою судьбу. Мишель, заметив его дрожь, нежно коснулась его руки. — Эй, всё в порядке? Дэниел попытался улыбнуться, но у него получилось лишь кривая гримаса. — Просто… волнуюсь. Мишель подошла к нему почти в плотную, заглядывая в его большие испуганные глаза. — Знаю, страшно. Мне тоже страшно. Но мы вместе. И мы справимся. Помнишь, что я тебе говорила? Представь, что мы герои фильма про шпионов. И это наше первое задание, — она взяла его вторую руку в свою. — Послушай, Дэнни, я понимаю, что тебе всего тринадцать, и это всё может показаться слишком сложным. Но ты сильнее, чем думаешь. Ты смелый и умный. И ты нам нужен. Без тебя у нас ничего не получится. Дэниел немного успокоился под её взглядом. Слова Мишель звучали искренне и ободряюще. Он взглянул на неё и почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он не хотел её подвести. Внезапно Мишель наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Это было настолько неожиданно, что Дэниел замер. Она отстранилась и ухмыльнулась. — Ну что, жених, ты готов бежать со своей невестой? После всего этого тебе придётся на мне жениться. Так что лучше согласись прямо сейчас. – она подмигнула, стараясь разрядить обстановку. – А если серьёзно, ты со мной? — Да, — ответил он твёрдо. — Я с вами. Они медленно вышли из склада, и двинулись к подсобке, где в темноте уже дожидалась их следующая преграда — ржавый замок на старой двери. Это была неприметная дверь рядом с техническим крылом, которое больше никто не использовал. Мишель снова достала скрепку. — Сколько осталось до обхода? — прошептала Лиза. — Минут семь, максимум, — отозвалась Мишель, не отрываясь от замка. Замок поддался. Он скрипнул — негромко, но этого хватило, чтобы все трое замерли. В коридоре всё ещё была тишина. Мишель надавила плечом, и дверь тихо приоткрылась. Запах пыли, старой краски и сырости ударил в лицо. Мишель зажгла крохотный карманный фонарик, свет от которого пробежал по бетонному полу, деревянным ящикам и трубам, протянутым вдоль стены. — Туда, — прошептала она и указала на дальнюю стену. — Маленькая дверь. Видите? Они подкрались к ней, стараясь не задевать ничего на пути. Дэниел чуть не споткнулся о старую коробку, но Лиза вовремя подхватила его за локоть. — Здесь нет замка, только заевший механизм, — прошептала Мишель. Она крутанула ручку, надавила плечом, и дверь с глухим стоном приоткрылась. За дверью начинался туннель — узкий, низкий проход, который вёл за пределы основного здания. — Готовы? — Мишель обернулась. Дэниел молча кивнул. Лиза сжала кулаки. — Тогда пошли. Они вошли в туннель. Сначала пришлось идти полусогнувшись, потом почти на корточках. — Осталось метров двадцать. Потом лестница и выходной люк во двор. — Ты уверена, что люк не закрыт снаружи? — Лиза говорила сквозь стиснутые зубы. — Проверяла. Он не заперт, просто тяжёлый. Если мы все навалимся, откроем. Когда они добрались до конца туннеля, перед ними выросла металлическая лестница, ведущая вверх. Наверху круглый люк с затёртой ручкой. — Наверх, — скомандовала Мишель. — Дэниел, ты первый. Лиза следом. Я замыкаю. Дэниел быстро вскарабкался, держась за холодные перила. Наверху он надавил на люк, но тот не поддался. — Сильнее! — прошептала Мишель. — Лиза, помоги ему! Кое-как они вдвоём навалились на люк и спустя несколько секунд с тяжёлым звуком он приоткрылся. Тут же хлынул ледяной ночной воздух — воздух свободы. Снаружи было темно, где-то далеко звучала рождественская музыка. Мишель вылезла. Они оказались в углу заднего двора, за старым техническим блоком. Прямо перед ними — высокий бетонный забор, поросший плющом. И рядом — обшарпанный сарай, за которым пряталась их последняя надежда — стремянка.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2009 год. 7 ноября —

Мистик Фоллс, Вирджиния.

Наши дни.

-

Влажный прохладный воздух, пропитанный запахом сырой земли и хвои, приятно охлаждал кожу, обещая скорый рассвет. Сердце Вайолет отбивало бешеный ритм. Она из-за всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, держать себя молодцом, но по телу то и дело пробегали нервные мурашки, заставляя тонкие волоски на руках вставать дыбом. Ладони вспотели, а дыхание сбивалось, несмотря на все попытки дышать ровно. Вскоре тропа вывела их на небольшую, округлую поляну. Почувствовав их приближение, Шейла плавно обернулась. — Вы как раз вовремя, — произнесла она, обводя их обеих внимательным взглядом. — Нам лучше начать немедленно. Каждая минута на счету. Ни одно слово возражения не сорвалось с их губ. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, и каждая клетка тела подсказывала, что медлить нельзя. — Вайолет, встань напротив меня внутри круга, — приказала Шейла, указывая на точку. — Корнелия, ты займëшь место справа от Вайолет. Держитесь за руки. Ваша связь усилит поток. Вайолет тут же шагнула вперёд, чувствуя, как земля под ногами вибрирует от скрытой силы. Она встала в указанную точку, а Корнелия заняла своё место справа. Девушка дрожащими пальцами нащупала прохладную сухую ладонь Корнелии и сжала её так сильно, как только могла. Шейла глубоко, медитативно вздохнула и положила обе ладони на голову Вайолет. Затем ведьма закрыла глаза, и её веки дрогнули. Первые слова заклинания были едва слышным шёпотом: — Рай'вена лаш'таре. Сол'мари ин'велас. Ка'эрдос хин'тарос. Потом голос начал постепенно, но неуклонно набирать силу, становясь всё громче, властнее, наполняясь необузданной дикой энергией: — Эл'дора си'нема. Фал'кона а'мара. Зи'лор'на ки'реда. Ви'дара! Тал'наор! Сначала это было лёгкое покалывание, словно миллиарды крошечных иголочек танцевали на коже. Это ощущение начало стремительно распространяться, проникая глубже. Это было похоже на электрический ток, но не болезненный разряд, а на живой, текучий поток, который наполнял каждую клетку её тела.

Clint Mansell – Lux Aeterna

А потом произошло нечто невероятное. Вайолет начала ощущать, как её физическое тело, её плоть и кровь начало будто отдаляться от неё. Не метафорически, а буквально. Это было так, словно её сознание, её истинное «Я» начинало отслаиваться от бренной оболочки, становясь легче, свободнее, находясь на грани между двумя мирами. Голова неистово закружилась, словно её вестибулярный аппарат сошёл с ума. Ноги подкосились, грозя уронить её на землю, но девушка упрямо, из последних сил держалась на ногах, цепляясь за реальность. В тот же миг подул первый порыв ветра. Где-то вдали, словно предвестник надвигающейся бури, послышался отдалённый рокот грозы. Казалось, сама природа откликалась на магию, вершившуюся здесь. Вайолет охватил непонятный иррациональный страх. Он шёл не от разума, а откуда-то из глубины инстинктов. Голос Шейлы, продолжавший неистово произносить заклинание, звучал уже где-то отдалённо, искажëнно, словно доносился через толщу воды или густой туман. Чувство, что они делают что-то неправильно, что пересекают невидимую черту, влезают туда, куда не стоит, не покидало её. Ветер превратился в яростный беснующийся ураган. Корнелия, до сих пор стоявшая с закрытыми глазами, не выдержала и приоткрыла их. Увиденное повергло её в настоящий ужас. Вайолет, которая до этого лишь боролась с головокружением, теперь изменилась. Её лицо было искажено гримасой, больше похожей на звериный оскал, чем на человеческое выражение. Глаза горели янтарным нечеловеческим светом. А из приоткрытого рта виднелись заострившиеся клыки. «Какого чёрта?» Она инстинктивно хотела подать Шейле сигнал, намекнуть, чтобы это немедленно прекратилось. Но ведьма была в своём трансе, полностью поглощенная заклинанием. Её руки дрожали, но не от слабости, а от чудовищного напряжения. Кожа словно горела изнутри, но она упрямо держалась за девушку, стиснув её голову в своих ладонях. Это оказалось намного сложнее и труднее, чем она могла себе представить. Очевидно, кто-то неизвестный и могущественный боролся за контроль над разумом Вайолет, не желая пускать их глубже. Протяжный утробный крик, полный отчаяния и первобытной боли, разорвал какофонию ветра и грома. Птицы, испуганные этим звуком, разом взмыли в тёмное небо. Никто в первые мгновения не мог понять, чей это звук. Вайолет сквозь пелену безумия снова почувствовала то непонятное, всепоглощающее чувство, что охватило её и этим утром. Чувство убивать. Нет! Только не это! Как взять себя в руки?! Почему сейчас?! Почему именно сейчас, в самый кульминационный момент ритуала?! Это было настолько невыносимо больно, настолько мучительно, что просто хотелось взять и убить себя, лишь бы прекратить эту агонию. — Шейла! Остановись! Останови это НЕМЕДЛЕННО! — истошно кричала Корнелия. Женщина бросилась к ведьме, схватила за плечи, пытаясь вырвать из пучины ритуального транса. — Прекрати! Остановись, ради всего святого! Но Шейла ничего не слышала. Её тело, словно высеченное из камня, не реагировало на прикосновения, а взгляд был прикован к мерцающей бездне перед ней – порталу в прошлое, что она так отчаянно пыталась открыть. Шейла видела. Она кое-что увидела. Но образ был слишком расплывчат, слишком затуманен. Ещё чуть-чуть. Ещё немного энергии, ещё один рывок и, возможно, она увидит лицо той женщины. Возможно, она её знает. Вместе с ней, сквозь обрывки сознания и нарастающий хаос в собственной душе, Вайолет то же начала видеть это. Глубокая, неестественно пустынная лесная чаща, где парадоксально не было ни единого дерева, ни малейшего признака какой-либо растительности или живой твари. Только выжженная серая земля и абсолютная тишина, давящая на перепонки, словно вакуум. В самом центре этого мертвенного пространства располагался круг, явно созданный руками. Но не из камней или веток, а из костей. Внутри этого круга были двое. Одна фигура стояла чуть в стороне, наблюдая за происходящим. У неё была тёмная кожа и длинные чёрные волосы. Выражение её лица было холодным, словно высеченным изо льда, но почему-то, несмотря на всю его отстранëнность, оно казалось очень добрым. Другая женщина стояла спиной, плотно прижимая что-то к себе, оберегая. Это был младенец. Ближе. Нужно подойти ближе. И словно повинуясь видение приблизилось, позволяя различить детали. Женщина со спины вдруг стала чертить какой-то знак. Спираль. Она чертила её прямо в области груди ребёнка, нежно, но с безумной решимостью. И вдруг та, другая женщина с тёмной кожей, подошла ближе и помогла сделать надрез на ладони той, что держала младенца. Кровь. Пару капель упали прямо на нежную кожу, где была начерчена спираль. И что самое удивительное, самое жуткое – ребёнок даже не плакал. Ни единого звука. Его маленькие ручки были расслаблены, а взгляд безмятежным. Женщина с ребёнком подняла голову, её голос, хотя и звучал нежно, был полон силы, древнего приказа: — Luna taceat. Custodi sanguinem meum, — она опустила взгляд на малыша, проводя пальцем по лбу. — Filiam meam occulta. Nullus oculus te videat. С этими словами она сняла с себя кулон. Он был необычайно тяжёлым, сделанным из камня, от которого отчётливо исходила пульсация. Вайолет даже в трансе почувствовала волны энергии, настолько мощной, что никогда прежде не ощущала ничего подобного. Камень казался живым, вмещающим в себя целую вселенную. Женщина повесила этот загадочный кулон на шею, и камень мгновенно слился с кожей, став одной частью с ребёнком. Она переглянулась взглядом с той, другой женщиной с тёмной кожей. И в этой секунде молчания было больше понимания, чем в многих словах. Дальше она ровным монотонным голосом начала читать новое заклинание, но расслышать его было не суждено. В следующее мгновение реальность обрушилась на Шейлу с такой силой, что она ахнула. Вайолет завопила с новой ужасающей силой, голосом, полным нечеловеческой боли и ярости. Её крик был настолько мощным, что отбросил Шейлу прочь, словно невидимая волна энергии. Корнелия с нарастающим беспокойством тут же хотела броситься к Вайолет, но прежде чем она успела сделать хотя бы шаг, девушка исчезла. Просто растворилась в воздухе за одну секунду, оставив после себя лишь эхо своего дикого крика.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Пансионат Сальваторе —

-

Тяжесть истины, высказанной вслух, парадоксальным образом принесла облегчение. Рассказать правду даже этим вампирам, которых он знал всего ничего, было несравнимо легче, чем держать её в себе. Деймон, как и полагается, не собирался растрачивать драгоценное время на извинения за свои недавние подозрения. Он вальяжно развалился в кресле, держа в руке стакан с виски, лениво позвякивая кубиками льда. Его взгляд, обычно острый и насмешливый, сейчас был чуть затуманен алкоголем, но всё равно оставался равнодушным. Он лишь изредка подносил стакан к губам, делая неторопливые глотки. Стефан же сидел на другом диване, напротив Дэниела, подавшись вперёд. Его локти упирались в колени, а взгляд, полный сочувствия, был прикован к юноше. В отличие от своего брата, Стефан не мог просто отмахнуться от глубокой раны, которую только что обнажил Дэниел. — Как ты… как ты жил всё это время? Ты сбежал… и потом. Они ведь наверняка искали тебя? Полиция, социальные службы, кто угодно. Сбежать из такой клиники... Дэниел медленно поднял голову. — Сначала… хаос. Просто бежал. Не было плана, не было направления. Лес, заброшенные дома… учился спать с одним открытым глазом. Первое время я питался тем, что найду. Объедками, иногда удавалось что-то украсть из приоткрытых машин или с задворок магазинов. Страх был постоянным фоном. Он как будто слился с воздухом, которым я дышал. Каждый шорох, каждый незнакомец на улице… я всегда ждал, что меня узнают, что за мной придут. Деймон фыркнул, не отрываясь от своего стакана. — Вижу, навыки выживания у тебя на высоте. Стефан проигнорировал колкость брата, его взгляд не отрывался от Дэниела. — Но как ты оставался неуловимым столько лет? — Научился сливаться с толпой. Не привлекать внимания. Смотреть в глаза, но не задерживаться взглядом. Слушать, но не задавать вопросов. Постепенно начал понимать, как "быть нормальным", как не выделяться. Вероятно, через пару месяцев меня признали погибшим. Я менял внешность как хамелеон. Цвет волос, стрижка, одежда. Старался не задерживаться на одном месте слишком долго. Переезжал из города в город. Жил в самых дешёвых ночлежках, на съëмных комнатах, где никогда не спрашивали паспорт. Работал нелегально, за наличку. Стройки, разгрузка, мытье посуды в ресторанах, сады. Любая работа, где не нужны были документы и где можно было бы просто исчезнуть, если что-то шло не так. — И ты ни разу не попал в поле зрения полиции? – скептически протянул Деймон, отставляя стакан и подаваясь вперёд. — Ни одного инцидента? Никто тебя не пробил по базам? — Я был осторожен. Очень осторожен. Моя жизнь зависела от этого. Я не совершал преступлений, кроме вот… иногда приходилось что-то украсть, чтобы не умереть с голоду. Я избегал конфликтов, держался подальше от любых неприятностей. Если я видел полицию, я поворачивал за угол. У меня развилась какая-то параноидальная чуйка на опасность, что позволяло мне предвидеть и избегать проблем. Я научился читать людей, улавливать их настроение, чтобы понять, можно ли им доверять хоть на секунду или лучше держаться подальше. Библиотеки были моим убежищем. Я проводил часы в них, читая всё подряд: географию, историю, право, даже медицину. Учился всему, что могло помочь мне выжить, спрятаться, понять мир, от которого я был оторван. Несколько раз, когда меня пытались остановить или допросить по пустякам, я просто сбегал, растворялся в толпе, благо городские джунгли давали много возможностей для этого, — он провёл рукой по лбу, словно стряхивая невидимую паутину воспоминаний. — Самое сложное это одиночество. Не иметь никого, кому можно доверять. Никому не рассказывать о себе. Создавать тысячи фальшивых историй, чтобы объяснить, кто ты и откуда. Это истощает больше, чем голод или усталость. Каждый день новый спектакль. Деймон покачал головой, в его глазах появился отблеск какого-то извращëнного восхищения. — Ты, оказывается, не так уж и прост, Дэнни. Всё время таскать с собой этот милый маленький секретик. Должно быть, очень весело. Но ты точно уверен, что ты не убивал? Учитывая твою… психиатрическую предысторию. Глаза Дэниела наполнились болью, он сгорбился ещё сильнее. — Я… я знаю, что это звучит… — он запнулся, ища слова. — Но я не убивал никого. Никогда. Даже когда мне было тяжело, даже когда было больно. Я видел достаточно жестокости там, где я был. Я видел, как люди теряют контроль. И я поклялся себе, что никогда не стану таким. Я просто хотел выжить. Просто хотел найти место, где я мог бы быть… обычным. Стефан тяжело вздохнул, его взгляд стал ещё более сочувствующим. — Так ты просто… жил. Прятался. Все эти годы. — Все эти годы, – эхом повторил юноша. — А потом – бум! – Деймон щëлкнул пальцами, привлекая всё внимание к себе, – появилась Вайолет! И вот тут-то начинается самое интересное, не так ли? – его голос был полон притворной слащавости, от которой у Стефана свело зубы. – Взгляды, искры, бабочки в животе. Весь этот стандартный набор сопливой романтики, который так любят глупые люди. Или как вы, чувствительные натуры, говорите: "Ой, мамочки, я влюбился! Какое чувство! Я больше не одинок!" Стефан почувствовал, как напряжение в Дэниеле возрастает, почти физически ощущая, как тот сжимается под давлением этих слов. — И что с того, что она точная копия твоей мёртвой подружки? Мелочи, правда? — вампир опустил голос до заговорщицкого шёпота, но его слова резали как бритва. – Или нет? Может это даже… пикантно? Новая, улучшенная версия старой. — Деймон, хватит! – произнёс Стефан сдержанно, но его голос был полон скрытой угрозы. — Ну а что? Что такого я сказал? – он повернулся к брату, вопросительно приподняв бровь, словно искренне не понимал причину возмущения. – Правда глаза колет? Неудобная правда о том, как легко заменить одних людей другими, если они выглядят достаточно похоже? – Деймон снова перевёл взгляд на Дэниела, который теперь выглядел так, словно его сейчас вывернет наизнанку. – Или это просто… удобство? Найти кого-то, кто напомнит о прошлом, но при этом является абсолютно чистым листом, без всех этих… неприятных воспоминаний? Очень практично, я бы сказал. Что такого? Последние слова Деймона стали последней каплей. Парень резко вскочил с дивана, его движение было таким внезапным, что Стефан вздрогнул. — Ты! – прорычал Дэниел, его голос сорвался на крик. – Ты понятия не имеешь, что такое боль, Деймон! Тебе, наверное, даже удобно, да? Всегда быть той самой сломанной язвительной пародией на человека! Ты только и можешь, что разрушать всё вокруг себя и издеваться над чувствами других, потому что сам настолько пуст, что боишься по-настоящему почувствовать что-то! В гостиной повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Его глаза сузились, но лишь на мгновение. По лицу расползлась широкая, но на этот раз уже искренняя, почти восхищëнная улыбка. Вампир медленно, но веско захлопал в ладоши, отбивая издевательский ритм. — Браво, Дэниел! Браво! Какая наблюдательность! Какой удар! Прямо в яблочко, мальчик мой! Закончивший свою едкую овацию Деймон плавным движением сократил расстояние между ними, захватив стакан. Затем грубо пихнул его прямо в руки. — Вот, держи. Выпей. Не волнуйся, алкоголь отлично помогает забыть, кто ты есть на самом деле. По крайней мере, на некоторое время. Лёгкий, почти незаметный подмиг – и вампир уже развернулся, направляясь к массивной входной двери. Прохладный предрассветный воздух манил его, обещая временное избавление от удушающей атмосферы дома и тяжести собственных мыслей. Он вышел на крыльцо, вдыхая свежесть наступающего утра. Честно говоря, этот многочасовой разговор хорошенько измотал его. Деймон почувствовал редкую, почти человеческую усталость. Ему просто хотелось спать, глубоко и без снов. Но прежде, чем он успел вернуться в дом, его сверхъестественный слух уловил едва различимое, почти незаметное присутствие. Это был ни ветерок, ни шелест листьев, не утренние птицы. Это был кто-то. Деймон нахмурился, его органы мгновенно перешли в режим максимальной готовности. Он попытался что-нибудь разглядеть в рассеянном свете рассвета, но было тщетно. Внезапные гости? Что ж, он надеялся, что они хорошо умеют убегать. Деймон едва заметно улыбнулся собственной мысли, уже предвкушая небольшую утреннюю разминку. Но эта улыбка тут же исчезла, когда звук стал отчётливее. Это был плач. Глубокий, надрывный, наполненный неподдельной болью. Не прошло и секунды, как Деймон сорвался с места, превратившись в размытое пятно. Он мчался, ведомый инстинктом, странным чувством тревоги, которое редко посещало его. Но как только он достиг точки, откуда, казалось, исходил этот трагический звук, всё куда-то внезапно исчезло. Тишина. Абсолютная. Плач оборвался, словно его никогда и не было. Деймон осторожно начал осматриваться, его глаза скользили по каждой тени, по каждому кусту, пытаясь уловить хоть одно движение, хоть малейший признак чужого присутствия. Каждый нерв на его теле натянулся до предела. Его готовность была настроена на максимум. Внезапно сверху что-то обрушилось на него с оглушительной скоростью и мощью. Деймон, не ожидавший столь дерзкого и внезапного нападения, не успел среагировать. Воздух вырвался из лёгких, когда он рухнул на влажную землю, придавленный чужим весом. Удар был жёстким, но инстинкты вампира сработали мгновенно. Не успев даже осознать, что именно на него набросилось, Деймон взорвался яростью и силой швырнул неведомого нападавшего прочь. Тело, что мгновение назад его прижимало, отлетело в сторону, ударившись о ствол дуба. Деймон вскочил на ноги и развернулся, готовый к схватке, но… противника нигде не было. Тот исчез так же внезапно, как и появился. Вампир раздражённо выдохнул, стряхивая прилипшую к джинсам грязь, и огляделся. — Ладно, раз так, – сардонически процедил он, – у нас есть два варианта. Либо ты выходишь, и мы выясняем, кто ты и почему решил меня разозлить, и тогда, возможно, ты отделаешься парой сломанных костей… либо я начинаю тебя искать. Но учти, у меня крайне ограниченное терпение, и когда я тебя найду, а я всегда нахожу, ты пож... Его голос оборвался. Ноздри уловили знакомый узнаваемый аромат. Сладковатый, обволакивающий запах фиалки. — Вайолет? — медленно, почти шёпотом произнёс Деймон, его взгляд вновь обежал окрестности, но теперь уже с совершенно иным выражением. Это было абсурдно. Нелепо. Это не могло быть она. Но этот запах… Он был безошибочен. — Ты что, решила поиграть в прятки? Я думал, мы уже выросли из этого, — вампир попытался придать своему голосу привычную легкомысленность, но в нём прозвучала нотка зарождающейся тревоги. Снова движение. Вдруг из-за спины, всего в нескольких футах, послышался шорох. Но на этот раз Деймон был готов. Вихрем развернувшись, он сделал резкий выпад, его рука молниеносно выхватила тонкое тело, прижимая его к шершавому стволу ближайшего дерева. Но то, что он увидел перед собой, повергло его в настоящий шок. Перед ним была Вайолет. Её обычно сияющие глаза были дико расширены и совершенно безумны. В них не было ни капли узнавания. Волосы были растрëпаны, на лице виднелись следы грязи и несколько свежих царапин. Она выглядела одичавшей, совсем не похожей на ту девушку, которую он знал. — Что, чëрт возьми, с тобой случилось? Она вырывалась, издавая низкие гортанные звуки, больше похожие на рычание, чем на человеческие слова. Каждая её мышца напряглась, когда она пыталась вырваться из его хватки, но её силы, казалось, истощались с каждым движением. — Вайолет! – он слегка встряхнул её, пытаясь привлечь внимание. – Посмотри на меня! Это я, Деймон! Её единственным ответом был очередной рык, полный первобытной ярости и попытка укусить его руку. Деймон отдëрнул руку. Его глаза расширились от потрясение и непонимания. Это была не она. Это был не человек. Но и не вампир. Что же это было? И кто посмел превратить её в это дикое одичавшее создание, которое теперь безумно билось в его руках, не узнавая его? Её борьба внезапно ослабла. Яростные рычания сменились хриплым прерывистым дыханием. Мышцы ослабли, и девушка обмякла, повисая в его хватке. Деймон, всё ещё ошеломлённый необъяснимой трансформацией, машинально ослабил хватку, осторожно опуская её на землю. Он опустился рядом, внимательно вглядываясь в её лицо. Дыхание девушки было затруднëнным, поверхностным, словно она только что пробежала марафонскую дистанцию. Голова беспомощно свисала, плечи дрожали. Но, казалось, худшее миновало. Медленно, с усилием Вайолет приподняла голову. Её глаза, сначала затуманенные, медленно сфокусировались. Она поймала взгляд Деймона. В них мелькнуло что-то похожее на узнавание, потом глубокое замешательство. — Деймон? — прошептала она, её голос был слабым, почти неразличимым, полным непонимания. — Что… что ты здесь делаешь? Вампир попытался изобразить хоть какое-то подобие улыбки, но вышло скорее что-то вроде кривой усмешки – слишком много вопросов, слишком много боли в её глазах. Он просто кивнул подтверждая. Вайолет медленно огляделась, словно впервые видя окружающий мир. Взгляд метался, пытаясь зацепиться за что-то знакомое, но тщетно. В голове царила абсолютная пустота. Последнее, что она помнила… Что это было? Она попыталась. Призвать хоть обрывок воспоминаний, хоть крохотную деталь. И тогда она закричала. Боль вернулась. Вспышка, будто тысячи игл пронзили виски, а внутренности скрутились в тугой горящий узел. Вайолет зажмурилась, согнулась пополам, прижимая ладони к голове, и из её груди вырвались надрывные всхлипы. Деймон подался вперёд, его обычная самоуверенность мгновенно улетучилась. Он не знал, что делать с этим видом боли. Кровоточащие раны он мог залатать, кости вправить. Но это? Поняв, что оставаться здесь небезопасно, и что ей нужна помощь, которую он не мог оказать на месте, Деймон принял решение. С максимальной осторожностью он подхватил её на руки. Вайолет была невесомой, словно пёрышко. Он напрягся, готовясь рвануть со всех ног, чтобы как можно быстрее доставить её в безопасное место. — Куда ты? — В больницу, — безапелляционно ответил Деймон, его взгляд тревожно метался по лицу девушки, пытаясь оценить масштабы бедствия. Он искренне презирал всё, что связано с человеческой медициной – эти стерильные запахи, болтливые врачи и бесполезные аппараты. Но сейчас, когда Вайолет буквально обмякла в его объятиях, он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Эта ситуация была явно за гранью его вампирских компетенций. Вайолет в тот же миг замотала головой, прижимаясь к нему ещё крепче. — Нет! Только не туда... Пожалуйста, Деймон, не хочу в больницу. Деймон сокрушенно выдохнул, закатив глаза. — Ну разумеется, — протянул он с едкой саркастической ноткой. — Зачем нам, собственно, квалифицированная профессиональная помощь, когда можно просто… что, Вайолет? Что ты предлагаешь взамен? Самоисцеление? Молитву? Вайолет лишь сильнее вцепилась в ткань его куртки. Мысль о том, чтобы снова оказаться в холодной больничной палате, в окружении незнакомых лиц и монотонного писка аппаратов, доводила её почти до паники. Там она будет одна. Совсем одна, без привычных лиц, без возможности объяснить, что с ней произошло. А если отец увидит её в таком состоянии? Он же будет рвать на себе волосы от беспокойства. Как она объяснит ему, почему её тело так дрожит? Почему она так слаба? Почему её кожа такая бледная? У неё не было ответов, которые бы его успокоили. И уж тем более не было сил придумывать их. Нет, больница – это худший, самый невыносимый вариант. Деймон, не дожидаясь ответа, принял решение. Он не будет тратить время на препирательства. Всё произошло в считанные секунды. С вампирской скоростью, едва заметной человеческому глазу, он уже оказался у дверей пансионата. Небрежно, но эффективно, он ногой распахнул тяжёлую дверь, не сбавляя темпа. Молниеносно пронëсся по коридору, вверх по лестнице, прямиком в свою спальню. С поразительной для его обычной грубости нежностью он осторожно опустил Вайолет на свою широкую кровать, заботливо поправляя подушки под её головой. Стефан и Дэниел, почуяв необычное движение или просто услышав шум быстрого перемещения, в тот же миг возникли в дверном проёме. Их глаза с тревогой и непониманием уставились на Деймона, склонившегося над девушкой. Первым очнулся Дэниел. Его лицо исказилось от ярости. — Что, чëрт возьми, произошло?! — рявкнул он, делая шаг вперёд. Деймон даже не удостоил его взглядом. Он уже направился в ванную комнату. Через мгновение вампир вернулся, в руках у него была небольшая махровая тряпочка, обильно смоченная ледяной водой. Аккуратно приложив её к бледной, слегка подрагивающей коже Вайолет, он лишь бросил через плечо, не отрываясь от своего занятия: — Сам бы хотел знать. — Как это понимать?! — голос Дэниела перешёл на крик, и он уже почти ринулся к вампиру, но Стефан перехватил его за руку, не давая двинуться дальше. Деймон, наконец, оторвался от Вайолет, его голубые глаза, полные холодного безразличия, встретились с пылающим взглядом юноши. Он выпрямился, слегка скривив губы в своей фирменной усмешке, которая никак не вязалась с тревожной ситуацией. — Ну, извини, Дэнни, — протянул он насмешливо разводя руками. — Не выдали мне хрустальный шар, чтобы я заранее знал, что эту маленькую бунтарку внезапно подкосит. Я не экстрасенс. Дэниел упрямо, почти в трансе, подошёл к кровати. Видеть её в таком состоянии было просто невыносимо, изнуряюще больно. Боль нарастала, переходя в звериный вой, который парень отчаянно подавлял где-то глубоко внутри себя, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Хотелось кричать, рвать и метать, крушить всё вокруг, лишь бы эта агония прекратилась. Казалось, он готов был броситься на любого, кто посмеет встать между ним и Вайолет. Деймон, хоть и продолжал изображать равнодушие, уловил эту почти осязаемую волну отчаяния. В его глазах что-то мелькнуло: то ли раздражение от столь явных эмоций, то ли смутное, неудобное понимание. С присущей ему неохотой, но всё же он принял решение оставить их наедине. Не говоря больше ни слова, хотя его язык так и чесался отпустить едкое слово, чтобы разрядить обстановку или просто сбежать от неудобной тишины, вампир не оглядываясь, покинул свою спальню. Он прекрасно знал, куда ведёт его путь: прямиком к бутылке бурбона. Стефан ещё ненадолго задержался, бросив обеспокоенный взгляд на Дэниела, склонившегося над Вайолет. Он хотел что-то сказать, предложить помощь, но видел, что сейчас Дэниелу нужно было только одно – быть рядом с ней. Наконец вздохнув, Стефан тоже пошёл за братом, аккуратно, почти бесшумно прикрыв за собой дверь.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Беннет —

-

Шейла лежала на широкой кровати, накрытая до подбородка толстым шерстяным одеялом, но даже оно не могло согреть до конца. Тело её, некогда наполненное энергией, теперь казалось пустым, выпотрошенным, словно старинная кукла, из которой вытащили всю набивку. Чтобы прийти в себя после такого, потребуется не один день, возможно, недели, прежде чем её силы хоть немного вернутся. Дверь тихо скрипнула, и в комнату бесшумно вошла Корнелия. На лице играла деликатная тёплая улыбка. — Как ты? Шейла, собрав последние крохи сил, чуть приподнялась на локте, морщась от резкой боли в спине. Она слабо пожала плечами, пытаясь отшутиться, чтобы скрыть полный упадок сил. — Ну, кажется, я только что пыталась переплюнуть саму Смерть. Улыбка Корнелии исчезла, уступая место глубокой серьёзности. Она подошла ближе, присела на край кровати, и её взгляд стал пронзительным. — Что ты видела? Что произошло? Лицо Шейлы мгновенно приобрело холодный, отстранённый вид, глаза уставились в одну точку на стене, словно пытаясь заглянуть сквозь неё. То, с чем она столкнулась, было поистине за гранью её опыта, за пределами всего, что она когда-либо видела или чувствовала. Ничто в её долгих годах изучения древней магии и столкновений с могущественными силами не подготовило её к этому. Стоило ей лишь попытаться собрать обрывки того видения, лишь попытаться ухватиться за ускользающие фрагменты, как в её разум вонзалась острая, невыносимая боль. — Мы не просто заглянули в чужую память, Корнелия, — голос Шейлы был низким и хриплым, каждое слово давалось с трудом. — Мы столкнулись с чем-то, что не хочет быть найденным. Мы не должны были туда лезть. Она медленно перевела взгляд на Корнелию, её глаза были пустыми, но полными глубокой, леденящей истины. — Кто-то намеренно блокирует её воспоминания. Не просто блок. Это активная живая защита. Слишком совершенная, слишком древняя. Это не просто стена из магии – это разум. Чьё-то сознание настолько мощное, что оно способно не просто оттолкнуть, но и уничтожить любого, кто попытается проникнуть. Если я попробую снова... моё тело может просто не выдержать. Магия не всесильна. Есть пределы даже для самого могущественного колдовства. И я не готова рисковать своей жизнью ради ответа, который, возможно, нам вообще не положено знать. Иногда незнание — это спасение. Лицо Корнелии побледнело ещё больше, а глаза наполнились отчаянием. — Но... я не могу её бросить. Я дала ей своё слово. Я обещала ей помочь, обещала быть рядом. — Сейчас главная проблема не в истоках её сил, Корнелия, а в её собственных эмоциях. Если мы научим её быть менее подверженной страстям, менее восприимчивой к внешним раздражителям, контролировать каждое своё чувство, то велика вероятность, что её неконтролируемые способности не вспыхнут в самый неподходящий момент. Корнелия медленно кивнула, отчасти соглашаясь с этим. Она всегда замечала, как сильно эмоции Вайолет влияли на её магию. Если потренировать девушку в этом, возможно, удастся избежать опасности. Но надолго ли это? Сможет ли она вечно подавлять свои истинные чувства?

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 1999 год. 24 декабря —

Бруклин, Нью-Йорк.

Детский приют - Дом Желаний

-

День словно сошёл с Рождественской открытки. Крупные пушистые снежинки лениво кружились в воздухе, укрывая всё вокруг ослепительно белым покрывалом. Во дворе приюта царила шумная радостная какофония детских голосов. Дети, раскрасневшиеся от мороза, с азартом лепили снеговиков, бросались снежками и хвастались своими творениями перед сёстрами, которые приглядывали за ними с добрыми улыбками. Вайолет, крепко обнимая своего нового плюшевого друга, с тихой завистью наблюдала за шумным весельем. Ей тоже хотелось кидаться снежками, лепить снеговиков и хохотать вместе со всеми. Но стоило ей бросить взгляд в сторону крыльца, где её родители оживлённо беседовали с сестрой Хелен и ещё одной незнакомой женщиной, как настроение мгновенно улучшалось. Скоро, совсем скоро её заберут отсюда, и начнётся новая жизнь. Там будут новые друзья, которые не будут шептаться за спиной и избегать её, а будут принимать её такой, какая она есть – любознательной, мечтательной и немного застенчивой Вайолет. Воодушевлëнная предвкушением новой жизни, малышка отошла подальше, к самому забору, где снега было особенно много. Бережно усадив Флаффи рядом, она принялась за работу. Сначала она слепила плотный шар, подходящий для туловища, затем аккуратно проделала в нём две маленькие ямки, которые должны были стать глазками. Вместо ушей она вставила два пожухлых листика, сорванных с ближайшего куста. Улыбаясь, Вайолет внимательно осмотрела своё творение, а потом с гордостью показала его Флаффи. Именно в этот момент мужской голос привлек еë внимание. — Невероятно. От настоящего не отличишь. Вайолет резко обернулась. Рядом с ней на корточки присел незнакомый мужчина. На его лице играла добрая искренняя улыбка, а глаза с восхищением рассматривали её снежного зайчика. Девочка не ответила сразу. В приюте её учили, что разговаривать с незнакомцами нельзя, даже если они кажутся очень дружелюбными. Но если её скоро заберут домой, разве старые правила ещё действуют? Разве теперь ей не позволено самой решать, с кем говорить, а с кем нет? – Он похож на моего Флаффи, – тихо произнесла Вайолет, опуская глаза на своего плюшевого зайца. – Только Флаффи мягкий, а этот холодный. — И как же зовут этого смельчака, что не боится мороза? Вайолет нахмурилась задумавшись. — Я не знаю… Я его только что слепила. Я ещё не успела придумать ему имя. — Тогда это нужно срочно исправить, — предложил мужчина с видом знатока. — Как насчет Бастера? Или, может, Снежок? Или, знаешь… Фрости? Носик девочки сморщился, словно от кислого лимона, и она энергично покачала головой. – Фу… Какие-то они все некрутые. Мужчина звонко рассмеялся. Смех у него был тёплый и заразительный, и почему-то сердечко девочки застучало быстрее. Её рот чуть приоткрылся, и она начала разглядывать его более детально. Он был высоким. Несмотря на объëмное чёрное пальто, которое выглядело очень дорогим и элегантным, было видно, что он стройный, даже мускулистый. Светлые русые волосы. Прямой нос, выразительная линия подбородка. Зелёные глаза с оттенком голубого смотрели на неё с какой-то обезоруживающей нежностью. Она прикинула, что ему около 25 лет. Вайолет быстро взяла себя в руки, понимая, что ведёт себя грубо, так бесцеремонно разглядывая незнакомца. Оглянувшись, девочка заметила, что её родители заканчивают разговор. И чтобы избежать выговора за то, что она так далеко отошла, Вайолет быстро встала на ноги и протянула изделие мужчине. – Возьмите, – сказала она застенчиво. – Он теперь ваш. Раз вам так понравилось. Мужчина принял снежную фигурку с той же бережностью, с какой принял бы хрустальную вазу. — Я буду беречь его. И обещаю придумать ему самое крутое имя на свете. Вайолет посерьëзнела, что было очень мило. Нахмурив брови, словно строгий инспектор, она вытянула указательный палец вперёд и важно произнесла: – Вы пообещали! Если узнаю, что вы не назвали его по-крутому, я папе расскажу! Он у меня сильный! Мужчина покорно кивнул, сдерживая улыбку. – Обязательно выполню обещание, мэм, – сказал он, лукаво прищуриваясь, и протянул мизинец. Вайолет сначала опешила. Но потом её глаза загорелись от восторга. Малышка быстро подскочила к мужчине и вытянула свой маленький мизинчик. Они скрестили их, заключая нерушимую клятву. Затем, быстро развернувшись, она схватила Флаффи, крепко обнимая его обеими руками. Счастливая Вайолет побежала навстречу своим родителям, которые, заметив дочь, уже шли в её сторону. Не успев добежать, девочка с разбегу прыгнула прямо в объятия Джоди. Мать подхватила её, крепко обняв в ответ. Втроём они направились к машине. Марк заботливо пристегнул Вайолет на заднем сиденье в детском кресле. Её хрупкое сердечко билось со скоростью света. Ведь уже через каких-то пару часов она окажется дома, в тепле и уюте, в кругу своей семьи. У неё будет собственная комната, как у взрослой, полная ярких игрушек, которые терпеливо дожидались её приезда. А самое главное – завтра у неё будет первое настоящее Рождество, с нарядной ёлкой, сверкающими гирляндами, горой подарков и всевозможными вкусностями, о которых она только мечтала. Вайолет с широкой улыбкой начала рассматривать пейзаж за окном, проплывающие мимо дома и деревья. Её улыбка стала ещё шире, когда она увидела того самого мужчину, стоявшего на обочине и смотревшего ей вслед. Он мягко помахал ей рукой. Вайолет, не теряя ни секунды, отчаянно махала в ответ, пока его силуэт не скрылся из виду, растворившись вдали. — Кому ты машешь? – спросила Джоди, повернувшись к дочери. Вайолет застопорилась. Её улыбка слегка померкла. Она даже не спросила его имени.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2009 год. 11 ноября —

Мистик Фоллс, Вирджиния.

Наши дни.

-

Мягкий солнечный свет, пробиваясь сквозь окно, ласкал лицо Вайолет, заставляя медленно, неохотно открыть глаза. Ресницы дрогнули, и мир проявился расплывчатыми пятнами, постепенно обретая резкость. Первое, что она ощутила, был нежный обволакивающий запах — смесь старого дерева, дорогого одеколона и чего-то неуловимо домашнего, чужого, но почему-то такого знакомого. Сон, который только что отпустил её, не был сном в привычном смысле — это было воспоминание. Она снова увидела того мужчину. Вайолет редко позволяла себе вспоминать тот день, хотя он был одним из самых счастливых в её жизни. Но послевкусие этого воспоминания оставляло странное тревожное ощущение. Ей всегда казалось, что его появление тогда не было случайным. Может, он знал её? Пересекались ли их пути после того дня? Этот вопрос висел в воздухе, не находя ответа. — Эй, ты как?! — голос, полный такой острой тревоги, что Вайолет вздрогнула, подскочив на кровати. Она резко повернула голову и увидела Дэниела. Его вид… он желал лучшего. Под глазами залегли тёмные круги, волосы были растрëпаны, а рубашка помята. Казалось, он не спал не то что несколько часов, а целые дни. — Д-Дэниел? Что ты… что ты здесь делаешь? – пробормотала Вайолет, всё ещё пытаясь собрать мысли в кучу. Но парень лишь отмахнулся, резким движением тряхнув головой. — Это неважно! — выдохнул он, чуть ли не срываясь на крик. — Боже, Вайолет, я чуть с ума не сошёл! Я так волновался… когда Деймон принёс тебя… Ты… — Деймон? — резко перебила его Вайолет, нахмурившись. И только сейчас, оглядевшись по сторонам, она, наконец, поняла. Высокие потолки. Старинная мебель. И эта кровать, огромная, заправленная шёлковыми простынями. Спальня Сальватора. Снова. Чëрт возьми, это превращается в какую-то ужасную привычку! Пора бы уже перестать так делать. Но, признавшись только себе самой, кровать у Деймона была несравненно удобнее, чем её собственная. — Да! Да, Деймон принёс тебя! — голос Дэниела дрожал, а глаза были широко распахнуты от невысказанного ужаса. — Вайолет, ты выглядела… выглядела просто ужасно! Я не знал, что мне делать! Мой мозг просто отказал! Я думал… я думал ты… а он… он сказал, что ты наотрез отказалась идти в больницу! Что с тобой произошло, ради всего святого?! Точно! Ритуал. Тот самый ритуал, который должен был принести ответы, а обернулся полным хаосом. Она снова превратилась в чëрт знает что, в это зубастое, кровожадное нечто… и Деймон появился очень вовремя. Слишком во время. Ведь кто знает, если бы никого не было рядом… если бы он не оказался там, или кто-либо другой… Возможно, она бы половине горожан перегрызла бы глотки, погрязнув в кровавой оргии. И тогда город не искал бы теперь каких-то там мифических вампиров, нет. Он искал бы сумасшедшую школьницу с клыками. От этой мысли по всему телу пробежала крупная, отвратительная дрожь. — Вайолет, что произошло? Девушка попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь слабо дёрнулись. — Дэнни, это… это очень долгая история, — мягко начала она, пытаясь успокоить его, оттянуть момент. Она не была готова рассказать ему всю правду, не сейчас. Но Дэниел был упрям. Очень упрям. Он покачал головой, и его взгляд стал твёрдым, почти требовательным. — Мне всё равно, насколько она долгая! Я хочу знать! Я должен знать! — он повысил голос, переходя на крик. — Ты даже не представляешь, что я пережил, пока ждал, пока ты придёшь в себя! — Как долго я проспала? Парень на мгновение замер. Он отвёл взгляд, его плечи чуть поникли, а на лице промелькнула тень нерешительности. Он открыл рот, закрыл, будто подбирая слова, а затем тихо, почти неразборчиво пробормотал: — Четыре дня. Вайолет уставилась на него, её глаза расширились до предела. — Твою мать! — выдохнула она, и это было скорее не ругательство, а стон отчаяния. Четыре дня. Целых девяносто шесть часов её не было дома. Девяносто шесть часов неизвестности для её отца. Дэниел откашлялся, нарушая нарастающую тишину. Он поëрзал на стуле, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и с опаской покосился на подругу. — Ты… ты не переживай об этом, — начал он, тщательно подбирая слова, боясь её реакции. — Деймон… он сходил к твоему отцу. Решил вопрос, почему тебя не было. При слове «решил» Вайолет почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине. — Решил? Как решил? — голос её был низким, почти угрожающим. Дэниел снова потупил взгляд. Он моргнул пару раз, потом чуть пожал плечами, избегая прямого ответа. Было очевидно, что он что-то скрывает, и это лишь усиливало её тревогу. Между ними повисла небольшая тишина. Каждый из них был погружен в свои мысли, в свои вопросы. Но, наконец, Вайолет сдалась. Она глубоко вдохнула, собираясь с силами, и выдохнула правду, словно сбрасывая с себя огромный груз. — Слушай, я в курсе твоей истории с психиатрической клиникой. И, честно говоря, меня вообще не волнует, как ты там оказался. Я влезла в твою квартиру не для того, чтобы копаться в твоём прошлом или выяснять твои личные секреты. Я хотела доказать Деймону, что это не ты убил Эмму. Но вместо чёрного мешка я нашла фотографию. И знаешь, что самое отвратительное во всей этой ситуации? То, что всё это время ты смотрел на меня, на мои глаза, на моё лицо и видел в них не меня. Ты видел её, Дэниел. Дэниел медленно, почти незаметно кивнул. В его глазах отразилась вся мука. — Да, — прошептал парень, его голос был глухим, почти неузнаваемым. — Ты права. Абсолютно права. Когда я впервые увидел тебя… это было словно призрак из прошлого. Твои глаза, твоя манера говорить, даже то, как ты двигаешься… всё это сбило меня с толку. Моё сердце тогда забилось так сильно, словно пыталось вырваться из груди, потому что на одно ужасное, безумное мгновение мне показалось, что я вернул её. Что Мишель вернулась. Я видел в тебе спасение от своей боли, от своего кошмара. Дэниел глубоко вздохнул, словно собираясь с силами для нового признания, ещё более болезненного. — И я… прости меня. Прости меня за ту вспышку гнева, когда я сорвался на тебя. Я не хотел. В тот момент, наверное, я просто не смог контролировать себя. Я испугался. Страх потерять тебя, даже не успев по-настоящему обрести, он скрутил меня. Наверное, это была ревность. Я не хочу делить тебя ни с кем. Ты стала слишком важной, слишком… реальной. Я правда. Правда люблю тебя, Вайолет. Я готов доказать это как угодно, стать для тебя лучшим парнем на свете, кем угодно, только, пожалуйста… — его голос надломился, а глаза умоляюще посмотрели на неё. — Только, пожалуйста, не отвергай меня. Не отталкивай. Ведь ты же не понимаешь, насколько ты стала для меня… всем. Вайолет слушала его, не перебивая, не выражая ни малейшего намёка на осуждение или даже удивление. Она чувствовала ту боль, то отчаяние, которое сквозило в каждом его слове, ту внутреннюю борьбу, которая разрывала его на части. — Дэнни, — наконец произнесла она, её голос был спокойным и удивительно рассудительным, — Я вижу твои страдания, твою искренность в этом. И я верю, что ты не лжёшь, когда говоришь, что я стала для тебя важной. Но… это не любовь. Девушка сделала небольшую паузу, давая ему время осмыслить её слова. — То, что ты сейчас переживаешь, это… привязанность, это зависимость от образа, который ты создал в своей голове. Ты потерял кого-то очень важного, и теперь ты пытаешься найти замену. Это нормальная человеческая реакция — искать утешение в том, что напоминает потерянное. Ты видишь меня не как Вайолет, а как её. Ты привязался не ко мне как к личности, а к её отражению. Это может быть очень болезненно и сложно понять, потому что твои чувства к этому образу кажутся настоящими. Но они связаны с тем, что ты не можешь отпустить прошлое. Всё, что она сказала, было правдой. Его чувства, его привязанность, его постоянное возвращение к образу Мишель — всё это было иллюзией. Он снова и снова пытался себя убедить, что он что-то чувствует к Вайолет, но на самом деле он цеплялся за воспоминания, за образ, который был намного ярче, чем сама реальность. Он закрыл глаза, ощущая, как его грудь сжимается от внутренней боли. Это было как если бы его пустая оболочка столкнулась с самой страшной правдой — той, от которой невозможно скрыться. — Я не смог уберечь их… это моя вина. Парень едва сдерживался, чтобы не сорваться в слёзы. Слабость — это то, чего он не мог себе позволить, но перед Вайолет ему было трудно держаться. — Я был слабым. Я должен был… я должен был их спасти. — Дэнни… — её голос был мягким, почти шёпотом, — Ты мне расскажешь, что случилось? Что произошло с ними?

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2000 год, 24 декабря —

Психиатрическая лечебница "Тихие Вершины"

-

Мишель, Лиза и Дэниел пробивались сквозь кромешный ад. Часы назад они были всего лишь "пациентами", а теперь, сбежавшие на свободу, столкнулись лицом к лицу с бушующей стихией. Дышать становилось почти невозможно – казалось, лёгкие вот-вот сгорят. Видимость была абсолютно нулевой. Мир сузился до нескольких сантиметров перед их глазами. Дети плотнее кутались в свои тонкие, совсем не подходящие для такой погоды кофты, насквозь промокшие. Пальцы на руках онемели, ноги в кедах едва чувствовались. Время потеряло всякий смысл. Может быть, час, а может и два они брели по этому бесконечному заснеженному лесу. Сугробы один за другим безжалостно поглощали их силы, доходя порой до пояса. Но никто не сдавался. Нет. Они прошли через слишком многое, чтобы повернуть назад. Жажда свободы – всё это гнало их вперёд сквозь буран, сквозь боль. Пути назад уже не было. — М-мишель! — голос Дэниела едва пробился сквозь вой бури, — Думаешь... мы доберëмся? — Ещё немного! Совсем скоро мы будем в тёплых постелях! И… и какао! Дэниел, несмотря на дрожь, ухватился за эту идею, как за соломинку. Он представил себе тепло, мягкую постель, густой шоколадный напиток с зефирками. — Какао... да! А я… я первым делом пойду в магазин комиксов! — его голос, усиленный надеждой, звучал чуть увереннее. — И... и куплю огромный бургер! С сыром и беконом, знаешь, такой, чтобы соус стекал по рукам! Мишель засмеялась. — О да! Бургер! Я поддержу тебя! А я... я первым делом приму горячущую ванну! Чтобы просто сидеть там, пока вода не остынет! И чтобы пены было... по самые уши! Дэниел энергично кивнул, его сознание уже рисовало эти картины. — И я хочу... я хочу сходить в кино! На какой-нибудь новый блокбастер! С огромным попкорном! — А потом мы просто погуляем! По улице! Просто так! Не торопясь, без всяких там 'графиков' и 'терапии'. Просто подышим свободным воздухом! И никто не будет на нас пялиться, как на экспонатов! Дэниел обернулся к Лизе. — А ты, Лиз? Что ты сделаешь первым делом, когда мы выберемся? Девочка на пару секунд замерла, пытаясь выровнять дыхание. — Я хочу завести собаку, – заявила она, и это прозвучало как самая драгоценная мечта. — Золотистого ретривера. Такого... большого, пушистого и доброго. Они ведь всегда такие преданные, да? И умные. Он будет ждать меня у двери, когда я приду домой. Мы будем гулять в парке, и я буду бросать ему мячик. А по вечерам он будет лежать у моих ног. Я буду гладить его мягкую шерсть, и он будет тихо сопеть. Мишель и Дэниел одобрительно кивнули. Золотистый ретривер. Словно символ тепла, верности и безусловной любви. Собака – это, пожалуй, лучший вариант, чтобы начать новую жизнь. Своего рода первая глава. Забота и любовь к кому-то, кто полностью зависит от тебя, – отличный мотиватор для будущего. Собираясь двинуться дальше, они вдруг услышали отчётливый звук. Звук, который заставил их кровь застыть в жилах. Обернувшись, они увидели, как Лиза, пошатнувшись, рухнула на колени, а затем медленно, неестественно завалилась на бок, не в силах подняться. — Лиза! – Мишель рванула к ней, мгновенно забыв о собственном изнеможении. Она упала рядом, пытаясь расшевелить подругу, привести её в чувство. — Лиз, проснись! Ну же! Не сдавайся! Но девочка была слишком слаба, её лицо стало мертвенно-бледным, а дыхание поверхностным. Собрав всё своё мужество в кулак, Мишель дрожащими от холода и страха руками, не с первой попытки, но всё же смогла подхватить худое невесомое тело Лизы и, перекинув через плечо, взвалить себе на спину. Каждый шаг с такой ношей давался с неимоверным трудом. Дэниел же оставался стоять в ступоре, парализованный ужасом. Этот случай был словно предвестник того, что в любую минуту это могло случиться и с ними. На улице минус сорок? А может, все минус пятьдесят градусов? А на них лишь тонюсенькая кофта и спальные штаны, промокшие насквозь и превратившиеся в ледяную корку. Как они вообще ещё живые? Как они двигаются? Мысль о бескрайних милях, отделявших их от города, от любого намёка на цивилизацию стала невыносимой. Это не свобода, это смертельная ловушка! Каждый шаг, казалось, лишь глубже затягивал их в бездну безысходности. Холод проникал до костей, высасывая последние крохи тепла, превращая их самих в ледяные статуи. Они умрут здесь, замёрзнут в этом белом безмолвии, и никто никогда не узнает об их последней отчаянной попытке выжить. Паника сжала его грудь, заставляя задыхаться, а перед глазами поплыли белые пятна. Мишель, проходя мимо него, рявкнула: — Хватит стоять столбом! Шевели задницей, Дэниел! Если мы хотим дожить до утра, нам нужно двигаться! Быстро! Дэниел вздрогнул, словно от удара током, но покорно кивнул, и они снова двинулись вперёд, проваливаясь в сугробы. Мишель чувствовала, как Лиза на её спине начинает беспокойно шевелиться, едва слышно бормоча что-то: — ...белые феи... они танцуют на снегу... искорки... посмотри, Мишель... Мишель слегка наклонила голову, прижимая подругу крепче. — Что, солнышко? Потерпи ещё немного, уже скоро... Девочка снова забормотала, словно в забытьи, её речь была ещё более бессвязной: — Кролики смеются... они танцуют на снегу... а мама... мама зовëт... нет, нет, не туда! Там шипы! Дэниел, идущий чуть позади, встревоженно всмотрелся в бледное, искажённое лихорадкой лицо подруги. — С ней всё будет хорошо? Мишель резко кивнула, даже не обернувшись. — А как же иначе? — отрезала она, и в её голосе звучала стальная решимость. — Она крепкая девочка, выдержит. Дэниел снова кивнул, но его взгляд упал на руки Мишель. Они дрожали. Не просто чуть-чуть, а заметно крупной дрожью, выдававшей предельное напряжение и усталость. И в этот момент его захлестнула волна обжигающего стыда. Как же он мог быть таким бесполезным? Его руки, чëрт возьми, должны были сейчас держать Лизу! Он мужчина. Он должен быть опорой, щитом тем, кто взваливает на себя самый тяжёлый груз. Он должен быть самым сильным, самым отважным, самым надёжным. Это был его долг, его ответственность. И он чувствовал себя жалко, осознавая, насколько сильно он сейчас не соответствует этим ожиданиям, прежде всего своим собственным. Он шагнул вперёд, собираясь предложить, нет, потребовать забрать Лизу. — Мишель, давай я... я понесу её. Ты... Но Мишель резко отшатнулась, её взгляд пронзил его, а из уст вырвался короткий нервный смешок. — Твои то хиленькие ручки? Да ты сам едва ноги передвигаешь! Нам нужен темп, Дэниел, а не лишний груз. Отставать не вариант. Не давая ему и шанса на ответ, она ускорила шаг, сцепив зубы до боли. Каждый шаг был испытанием, а мышцы вопили от перегрузки. Как бы сильно ей сейчас ни было трудно, тяжело, больно, Мишель не собиралась сдаваться. Она Мишель Форрестер, и это имя было для неё синонимом упрямства, выносливости и непоколебимой воли. Никогда. Не тогда, когда жизни её друзей висели на волоске, не тогда, когда каждый вдох был мукой, и не тогда, когда впереди простиралась лишь бескрайняя заснеженная пустота. Она пережила ад в той клинике, переживёт и эту бурю. Они должны выжить. И она будет идти, пока её ноги не откажут окончательно, пока сердце не остановится, пока она не рухнет. Но не раньше, чем они доберутся до безопасного места.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2009 год. 11 ноября —

Мистик Фоллс, Вирджиния.

Наши дни.

-

Шок – это было слишком милосердное слово, чтобы описать тот водоворот чувств, что бушевал внутри Вайолет. Трудно было поверить, что этот хрупкий мальчик пережил подобное. Его неокрепшая психика, его невинная душа – как они могли выдержать такое? Сердце Вайолет сжималось от жалости, но большую часть её души поглощал лепящий, обжигающий гнев. Гнев на его родителей. Как? Как эти твари, эти моральные уроды могли так поступить со своим собственным ребёнком? Как им хватило духу упрятать его в это адское место, лишить его детства, света, будущего? Ей хотелось посмотреть им в глаза, увидеть их самодовольные, равнодушные выражения, а затем медленно, с наслаждением выколоть их собственными пальцами, чтобы те почувствовали боль и ужас, через которые прошёл их сын. Это была лишь малая толика того, что она им сделала бы. Вайолет представляла, как она будет медленно лишать их всего, что им дорого, как будет наблюдать за их агонией, наслаждаясь каждым их стоном, каждым слезинкой. Они заслуживали худшего. Они заслуживали гореть в аду, где даже Дьявол отворачивался бы от их зловонных душ, настолько они были мерзки. В следующую секунду дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге возник хозяин комнаты. Он скрестил руки на груди, чуть склонив голову, и его взгляд, словно рентген, прошёлся по лицу Вайолет, задерживаясь на бледности её щёк и тёмных кругах под глазами. — Кто это тут у нас? Спящая красавица соизволила проснуться, — протянул Деймон своим фирменным издевательским тоном. — Должен признать, для человека, который провалялся мёртвым грузом несколько суток, ты выглядишь... на удивление по-человечески. Если, конечно, не считать этого специфического запаха. Вайолет моментально залилась краской. Запах. Конечно, запах. Она же спала, вспотела, да и сколько времени прошло с последней нормальной ванны? Она нервно потянула одеяло повыше, натягивая его до самого подбородка, пытаясь спрятаться от едкого взгляда вампира. Дэниел, до этого сидевший неподвижно, резко встал со стула. — Я… мне, наверное, лучше пойти домой. Я позвоню позже. И, не дожидаясь ответа, бросился к выходу. Деймон вежливо отступил назад, позволяя мальчику пройти, и на секунду проводил его взглядом, прежде чем издать насмешливый свист. — Ну, что тут скажешь? У парня явно не задалось по жизни. — Он тебе всё рассказал? — в голосе Вайолет сквозило чистое неверие. — Естественно. Хоть и пришлось немного побудить его к откровенности. Вайолет тяжело вздохнула, её губы искривились в колкой улыбке, лишённой всякого веселья. — Надеюсь, твоё эго теперь довольно. Великий инквизитор. Девушка сделала попытку подняться, её ноги уже готовы были соскользнуть с кровати на холодный пол, как вдруг… Деймон, прижал её к мягкому матрасу, одна рука легла над головой, другая на бедро, фиксируя её положение. Лицо вампира оказалось в считанных сантиметрах от её собственного, а взгляд, обычно полный иронии, сейчас был сосредоточен и пронзителен. Он настойчиво разглядывал девушку, словно пытаясь прочесть каждую чёрточку, каждый оттенок эмоций. Вайолет, несмотря на всю свою силу воли почувствовала, как сердце предательски забилось. Это внезапное, агрессивное, но в то же время интимное вторжение в личное пространство, ощущение тепла его тела вызывало запретное ощущение. Какого чёрта он это делает?! Надо срочно взять себя в руки, пока она не натворила дел, о которых потом пожалеет, пока её самоконтроль не дал трещину. Деймон приблизился ещё больше, его дыхание опалило её щеку. В глазах читалась какая-то внутренняя борьба, о которой он не мог сказать вслух. Нахмурив брови, он прошептал скорее для себя, чем для неё, сам себе задавая вопрос, который не давал ему покоя: — Что ты такое? Что, чëрт возьми, это было тогда в лесу? Этот случай, произошедший всего несколько дней назад, не давал ему покоя. Ладно, эти магические штучки – к этому Деймон уже привык. Он давно понял, что Вайолет – настоящая ведьма. Могущественная, без сомнений. Но… Но эта сверхъестественная скорость? Чëрт побери, она могла двигаться почти наравне с ним. И эти клыки? Не просто острые зубы, а грëбаные заострённые клыки. А это дикое, почти животное поведение? Он видел достаточно ведьм за свою жизнь. Но ни одна из них не демонстрировала такого рода физических сверхспособностей. Что-то в ней было… иное. Не просто ведьма. Не просто что-то. Оно было более древним, более необузданным, возможно, даже более опасным, чем то, что он когда-либо встречал. Он чувствовал это, эту первобытную энергию, которая пульсировала под её кожей. Ведь велика вероятность, что у Вайолет ещё что-то припрятано в рукаве. Что-то, что она не показывает. Что-то, что она сама, возможно, до конца не знает. Если она может двигаться с вампирской скоростью и иметь чертовски острые зубы, что её остановит от других сюрпризов? «Крылья?» – пронеслось в его голове, и Деймон едва не фыркнул от абсурдности мысли. – Да ну нахер. Это полная, мать его, нелепость. Но… Но если честно, если он будет совершенно откровенен сам с собой, после всего, что он увидел и почувствовал от этой женщины, Деймон уже ничему бы не удивился. Вайолет была аномалией, головоломкой, которая манила и пугала одновременно. И больше всего его раздражало то, что он не мог её понять, не мог контролировать. Эта мысль, это чувство беспомощности разжигало в нём жгучее любопытство, которое граничило с одержимостью. Тихий, но полный стали шёпот вырвался из её горла: — Слезь с меня. Вайолет сделала попытку дëрнуться, её плечи слегка напряглись, но хватка Деймона была непоколебима, будто она пыталась сдвинуть гору. Наконец ледяная маска на лице Сальваторе дрогнула. Уголок его губ медленно пополз вверх, превращаясь в ту опасную дьявольскую ухмылку. — А то что? Снова попытаешься откусить мне руку? Глаза девушки, повинуясь инстинкту, вспыхнули янтарным светом. И в следующее мгновение Вайолет, собрав последние крохи сил, резко двинулась вперёд. Её движения были быстрыми и точными, несмотря на слабость, и Деймон, застигнутый врасплох внезапным выпадом, оказался под ней, прижатый к мягкому матрасу. По его лицу было ясно, что он весьма доволен таким поворотом событий. – Если ты немедленно не уберëшься отсюда, – прорычала Вайолет, прижимая его сильнее к постели, её голос дрожал от напряжения, но угроза была вполне реальной, – я вырву твоё сердце голыми руками, Деймон. Не сомневайся. — Ты буквально держишься из-за всех сил на волоске от обморока, — в одно мгновение, без видимого усилия, он перевернул их обратно. — И кстати, если ты забыла, это моя комната. Несколько долгих секунд они неотрывно смотрели друг на друга. Затем, к полному изумлению Деймона, Вайолет медленно закрыла глаза и полностью расслабилась. Он прищурился, наблюдая за этим неожиданным поворотом событий. На секунду ему показалось, что девушка просто решила сдаться и уснуть прямо под ним. Но в следующее мгновение его пронзила нестерпимая острая боль. Деймон застонал, хватаясь руками за голову, и, скрючившись, слез с неё, отползая в сторону. Вайолет открыла глаза. На её губах заиграла лёгкая насмешливая усмешка. Это было неоспоримое удовольствие – причинять боль таким, как Деймон Сальваторе. Вторая попытка подняться с кровати оказалась успешной. Даже не обернувшись к нему, Вайолет покинула комнату, и начала спускаться по лестнице вниз. У самых подножий ступеней появился Стефан. Его лицо было обеспокоенным, взгляд неотрывно следил за девушкой. — Вайолет? Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Вайолет слабо улыбнулась ему и пожала плечами. — Честно говоря, Стефан, я и сама ещё не до конца понимаю, что произошло. Мне просто нужно вернуться домой, побыть одной, прийти в себя. Стефан понимающе кивнул, не настаивая на дальнейшем диалоге. Только слепой не заметил бы, насколько девушка была измотана, почти на грани истощения. — Я могу подвезти тебя? Вайолет на секунду задумалась. Идея показалась ей вполне разумной. Кивнув, она ответила: — Да, это было бы очень кстати. Спасибо. Стефан мягко улыбнулся в ответ и, дождавшись, пока она спустится до конца, пошёл за ней, готовый проводить домой. По пути к входной двери Стефан, казалось, всеми силами пытался сдержать себя, но всё же выдал негромкий, чуть озорной смешок. Вайолет непонимающе выглянула на него, приподняв брови в немом вопросе. — Прости, — Стефан смущённо покачал головой, но уголки его губ всё равно слегка дëрнулись. — Просто… знаешь, мне всё больше и больше нравится видеть, как ты ставишь Деймона на место. Он привык, что все пляшут под его дудку, а ты… ты просто берёшь и рушишь все его установки. Это почти… вдохновляет. Вайолет усмехнулась, в её уставших глазах вспыхнул огонёк гордости. — Что поделать, — заявила она, чуть приподняв подбородок. — Кто-то же должен его осаживать, верно? Он так зарывается, что порой забывает, что мир не вращается только вокруг его персоны. — Это точно. И, кажется, тебе это удаётся лучше, чем кому-либо ещё. Не каждый осмелится. Стефан протянул руку к дверной ручке, чтобы распахнуть тяжёлую дверь. В тот же момент, когда створка распахнулась, обнажив вечерний воздух, прямо перед их взором появилась Корнелия. Её фигура была неподвижной, а взгляд – пронзительный был намертво прикован к девушке. Ни тени эмоций не скользнуло по её лицу, только непоколебимая, почти жуткая сосредоточенность. Стефан нахмурил брови, его улыбка мгновенно исчезла, сменяясь замешательством и лёгким беспокойством. Он стал бросать один взгляд на Вайолет, затем на Корнелию, пытаясь расшифровать невысказанное напряжение, которое вдруг сгустилось между ними.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2000 год, 24 декабря —

-

Шаг. Ещё шаг. Ещё один. Каждый следующий давался нечеловеческим усилием. Ещё один... И ещё один... Мишель рухнула, больше не в силах сопротивляться обжигающему морозу и выматывающей ходьбе. Обмякшая Лиза соскользнула с её спины, уткнувшись лицом в сугроб. Не было сил ни подняться, ни даже пошевелиться. Только омерзительное, всепоглощающее чувство собственной ничтожности и бессилия. Горло сжалось, но тут же из него вырвался дикий, первобытный крик — крик отчаяния, ярости на себя, на судьбу, на весь мир. Дэниел упал рядом, мгновенно притянув к себе дрожащую от рыданий Мишель. Его руки, такие же окоченевшие, как и её, крепко обняли, пытаясь передать хоть толику своего тепла. Он прижал её голову к своей груди, и Мишель почувствовала, как стучит его сердце – отчаянно и быстро. — Мишель… Мишель, послушай меня. Мы должны... мы должны вернуться. Слова Дэниела прозвучали как пощёчина. Она резко отпрянула, вырываясь из его объятий, её глаза вспыхнули агрессивным безумным огнём. — Никогда! Никогда я не вернусь туда! Дэниел с трудом удержал её, прижимая к себе, несмотря на отчаянные попытки оттолкнуть его. — Успокойся, пожалуйста! Послушай меня! Мы уже смогли один раз! Мы вырвались! Это уже невероятно! Мы вернëмся... мы вернёмся, только чтобы набраться сил, придумать лучший план. Мы сможем сделать это снова. Но Лиза... — он кивнул на неподвижное тело девочки, которое почти полностью занесло снегом. — Мишель, Лиза умирает! Мы потеряем её! Слова о Лизе лишь подлили масла в огонь её отчаяния. — Нет никакой второй попытки! Ты не понимаешь! Они будут ждать нас! Они будут готовы! Они знают, что мы сбежали! Мы никогда не выберемся оттуда снова! Никогда! Она снова попыталась вырваться, но Дэниел держал её крепко. В его глазах тоже заблестели слëзы, смешиваясь с тающим снегом. Он боялся. Боялся потерять Мишель, которая вот-вот должна была сломаться. Боялся потерять Лизу, которая лежала такая безмолвная и неподвижная. Страх парализовал его, но инстинкт самосохранения, инстинкт защитника заставлял действовать. — Я боюсь, Мишель... — прошептал он, его голос надломился. — Я боюсь потерять тебя... Дэниел поднял голову, его взгляд, полный отчаяния и решимости, встретился с её глазами. Он сжал её плечи, пытаясь передать ей всю свою волю. — Послушай меня. Мы вернёмся обратно. Но я клянусь тебе, мы выберемся. Вместе. Я не оставлю тебя. Я не оставлю Лизу. Мы наберёмся сил. Мы придумаем, как выбраться, когда будем в безопасности. Мы вырвались однажды, мы вырвемся и во второй раз. Я обещаю тебе это. Мишель смотрела на него. Её взгляд был затуманен болью и неверием, но в глубине мерцала крошечная, едва заметная искорка надежды, пойманная из его слов. Она не хотела верить, но иного выбора не было. С огромным трудом, почти незаметно, она кивнула. Маленький, едва заметный, но жизненно важный кивок. Внезапно с пугающей резкостью Лиза дёрнулась. Её широко распахнутые глаза метались по сторонам, не фокусируясь ни на чëм. Губы начали беззвучно шевелиться, затем шёпот превратился в бормотание: — Слишком много их… слишком много глаз… они смотрят! Белый! Всюду белый! Стены, стены, они двигаются… иглы… снова иглы! — Лиза! Лиза, это мы! – Мишель бросилась к ней, пытаясь перекричать шторм и её собственные крики. – Это Мишель, это Дэниел! Всё хорошо, ты в безопасности! Дэниел протянул руку, пытаясь обнять её, прижать к себе, защитить от её собственных демонов. Но Лиза сошла с ума. Безумие полностью завладело ею, стирая последние крохи здравого смысла. Она не узнавала их. Словно дикое животное, загнанное в угол, Лиза метнулась к Мишель. Это был резкий, неожиданный выпад. Затем последовал удар – меткий и сильный, с размаху в висок. Дэниел среагировал мгновенно. Он рванул вперёд, пытаясь оттащить Лизу от неё. — Лиза, остановись! Это мы! Не надо! Но сила, рождённая безумием, была нечеловеческой. Девочка вывернулась из его хватки с неожиданной ловкостью. Разворот, удар – её кулак врезался в лицо Дэниела с глухим, тошнотворным звуком. Перед глазами вспыхнули яркие звëзды. Мир качнулся и поплыл, превращаясь в один огромный размытый водоворот. Голова раскалывалась, колени подкосились, руки расслабились. Последнее, что он видел, прежде чем тьма поглотила его, было искажённое, безумное лицо Лизы, смотрящее на него без какой-либо эмоции, кроме чистого неконтролируемого ужаса.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2000 год, 25 декабря —

-

Портлендский Ежедневный Вестник

25 Декабря 2000 года – Спецвыпуск

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ТРАГЕДИЯ В ПОРТЛЕНДЕ: СБЕЖАВШИЕ ПАЦИЕНТЫ 'ТИХИХ ВЕРШИН' – СМЕРТЬ, АГОНИЯ И ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

Портленд, Висконсин – В то время как большинство жителей Портленда просыпались сегодня утром, чтобы отпраздновать Рождество в тепле и уюте своих домов, на окраине города развернулась леденящая душу драма, омрачившая праздничный день зверством и отчаянием. Ранним утром 25 декабря на фоне бушующего зимнего шторма было обнаружено исчезновение троих пациентов из психиатрической больницы "Тихие вершины" – учреждения, известного своим строгим режимом и специализацией на сложных случаях.

Побег в Рождественскую Ночь

По предварительным данным, тревога о побеге была поднята примерно в 3:30 утра во время планового обхода, когда персонал обнаружил опустевшие палаты 13-летнего Дэниела Коллинза, а также взрослых пациенток Мишель Форрестер и Лизы Аддингтон. Метод, которым им удалось преодолеть защитные системы больницы, остаётся под следствием. Но первые предположения указывают на хорошо спланированный, хотя и отчаянный акт. За стенами "Тихих Вершин" их ждала не свобода, а беспощадная стихия: завывающий ветер, лютый мороз и обильный снегопад, превратившие окружающий лес в смертельную ловушку.

Ужасающая Находка – Смерть Мишель Форрестер

Спустя всего несколько часов, примерно в 5:00 утра, поисковая группа, состоящая из сотрудников больницы и прибывших нарядов полиции, совершила страшную находку недалеко от периметра "Тихих Вершин". Под покровом свежевыпавшего снега, частично прикрытая сломанными ветками, было обнаружено бездыханное тело Мишель Форрестер. Картина, представшая перед глазами офицеров, была шокирующей: тело девочки было покрыто многочисленными следами жестоких побоев. Лицо Мишель было обезображено, одежда разорвана, а девственный снег вокруг неё был осквернён тёмными пятнами застывшей крови. Судебный эксперт, прибывший на место происшествия, предварительно установил, что смерть Мишель Форрестер наступила в результате тяжёлых травм, нанесённых тупым предметом. Характер повреждений указывает на акт крайней жестокости, что исключает версию несчастного случая или гибели от переохлаждения.

Лиза Аддингтон – Борьба за Жизнь

Чуть позже, всего в нескольких десятках метрах от места обнаружения тела Мишель была найдена Лиза Аддингтон. Она была почти полностью погребена под снежными заносами в состоянии крайнего переохлаждения и без сознания. Её пульс был едва различим. Лиза была немедленно доставлена в отделение интенсивной терапии Окружной больницы Портленда. Врачи борются за её жизнь, но её состояние оценивается как крайне критическое. Пока нет возможности получить от неё какие-либо показания, которые могли бы пролить свет на произошедшее.

Тайна Исчезновения Дэниела Коллинза

Однако самая мрачная и душераздирающая часть этой трагедии связана с судьбой Дэниела Коллинза. Несмотря на неустанные поиски, усиленные прибывшими спасателями и добровольцами, тело 13-летнего мальчика так и не было найдено. Свирепый зимний шторм, обрушившийся на регион, делает шансы на выживание юного Коллинза в таких условиях стремительно приближающимися к нулю. Температура воздуха опустилась значительно ниже нуля, а скорость ветра превращает каждый градус мороза в невыносимую пытку. Шериф округа Колумбии Джонсон выразил глубокую обеспокоенность: "Мы продолжаем поиски. Но реальность такова, что выжить в такой буре, будучи легко одетым и не имея укрытия, практически невозможно. Сердца тысяч жителей замирают от ужаса при мысли о том, что юное хрупкое тело может быть где-то там, погребëнное под снегом".

Вопросы Без Ответов

Полиция начала полномасштабное расследование, привлекая Отдел по особо тяжким преступлениям. Основной вопрос, который сейчас стоит перед следователями: было ли это бегство, обернувшееся смертельной драмой из-за внутренних конфликтов среди сбежавших, или что-то гораздо более зловещее произошло в Рождественскую ночь за стенами "Тихих Вершин?" Откуда на теле Мишель Форрестер такие ужасные повреждения и почему Лиза Аддингтон оказалась без сознания? Сообщество Портленда находится в шоке. Рождественское утро, которое должно было быть наполнено радостью и покоем, превратилось в день скорби и тревоги. Поиски Дэниела Коллинза будут продолжаться до тех пор, пока позволяет погода, но надежда тает с каждым часом. Эта трагедия навсегда оставит свой отпечаток на празднике, напоминая о хрупкости человеческой жизни и о том, что самые тёмные события могут произойти даже в самый светлый день года. _____________________ ▌│█║▌║▌║ ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴇниᴇ ᴄᴧᴇдуᴇᴛ _____________________ Пᴩиʙᴇᴛ, ʍᴏи дᴏᴩᴏᴦиᴇ ʙᴀʍᴨиᴩяᴛᴀ и ᴏхᴏᴛниᴋи ɜᴀ ᴨᴩиᴋᴧючᴇнияʍи! ✨ БОЖЕ МОЙ, ʙы нᴇ ᴨᴩᴇдᴄᴛᴀʙᴧяᴇᴛᴇ, ᴋᴀᴋᴀя ϶ᴛᴏ ϶йɸᴏᴩия и ᴏднᴏʙᴩᴇʍᴇннᴏ ᴏᴦᴩᴏʍнᴏᴇ ᴏбᴧᴇᴦчᴇниᴇ нᴀᴋᴏнᴇц-ᴛᴏ нᴀжᴀᴛь ᴋнᴏᴨᴋу "ᴏᴨубᴧиᴋᴏʙᴀᴛь" дᴧя ϶ᴛᴏй ᴦᴧᴀʙы! 🤯 Я буᴋʙᴀᴧьнᴏ ʙыжᴀᴛᴀ дᴏ ᴨᴏᴄᴧᴇднᴇй ᴋᴀᴨᴧи – и ʍᴏᴩᴀᴧьнᴏ, и ɸиɜичᴇᴄᴋи. Эᴛᴀ ᴦᴧᴀʙᴀ ɜᴀбᴩᴀᴧᴀ у ʍᴇня ʙᴄᴇ ᴄиᴧы, нᴏ я ни ᴏ чёʍ нᴇ жᴀᴧᴇю! 💪😴 Дᴀ, я ɜнᴀю, ϶ᴛᴀ ᴦᴧᴀʙᴀ – нᴀᴄᴛᴏящий ᴨᴩыжᴏᴋ ʙ нᴇиɜʙᴇдᴀннᴏᴇ, ᴏнᴀ ᴄʍᴇᴧᴏ ᴏᴛхᴏдиᴛ ᴏᴛ ᴨᴩиʙычнᴏᴦᴏ ᴄюжᴇᴛᴀ Днᴇʙниᴋᴏʙ. 😱 Вᴏɜʍᴏжнᴏ, ʙы быᴧи ɯᴏᴋиᴩᴏʙᴀны иᴧи дᴀжᴇ нᴇʍнᴏᴦᴏ ᴏбᴇᴄᴋуᴩᴀжᴇны, нᴏ, ᴨᴏʙᴇᴩьᴛᴇ, у ʍᴇня нᴇ быᴧᴏ ʙыбᴏᴩᴀ. Эᴛᴀ чᴀᴄᴛь иᴄᴛᴏᴩии дᴏᴧжнᴀ быᴧᴀ быᴛь ᴩᴀᴄᴄᴋᴀɜᴀнᴀ, ᴄᴧᴏʙнᴏ ʙнуᴛᴩᴇнний ᴦᴏᴧᴏᴄ ᴋᴩичᴀᴧ: "Пиɯи!" ✍️ И, чᴇᴄᴛнᴏ ᴨᴩиɜнᴀюᴄь, я жуᴛᴋᴏ нᴇᴩʙничᴀю. 🥺 Вᴇдь ϶ᴛᴏ ᴨᴏᴧнᴏᴄᴛью ʍᴏя ᴏᴩиᴦинᴀᴧьнᴀя ɜᴀдуʍᴋᴀ, ᴩᴏждённᴀя ʙ ᴦᴧубинᴀх ʍᴏᴇᴦᴏ ᴄᴏɜнᴀния, и я ᴛᴀᴋ ᴄиᴧьнᴏ нᴀдᴇюᴄь, чᴛᴏ ϶ᴛᴏᴛ ϶ᴋᴄᴋуᴩᴄ ʙ ᴨᴩᴏɯᴧᴏᴇ ɜᴀᴛᴩᴏнᴇᴛ ʙᴀᴄ дᴏ ᴦᴧубины дуɯи. Пᴏ϶ᴛᴏʍу, бᴇɜ ᴧиɯних ᴄᴧᴏʙ, я ᴏᴛчᴀяннᴏ жду ʙᴀɯᴇй ᴩᴇᴀᴋции нᴀ ᴨᴩᴏɯᴧᴏᴇ Д϶ниᴇᴧᴀ. 💔 Пᴇᴩᴇдᴀᴛь ʙᴄᴇ ʍнᴏᴦᴏᴦᴩᴀнныᴇ и ᴄᴧᴏжныᴇ ʍыᴄᴧи, ϶ʍᴏции и дᴇᴛᴀᴧи ᴇᴦᴏ ᴨᴩᴇбыʙᴀния ʙ ᴛᴏʍ "ᴏᴄᴏбᴇннᴏʍ" ʍᴇᴄᴛᴇ быᴧᴏ нᴇʙᴇᴩᴏяᴛнᴏ ᴛᴩуднᴏ. Я иɜ-ɜᴀ ʙᴄᴇх ᴄиᴧ ᴄᴛᴀᴩᴀᴧᴀᴄь ᴏᴋунуᴛь ʙᴀᴄ ʙ ᴛу жуᴛᴋую, дᴀʙящую ᴀᴛʍᴏᴄɸᴇᴩу ᴨᴄихиᴀᴛᴩичᴇᴄᴋᴏй бᴏᴧьницы. 🏚️⛓️ Нᴀдᴇюᴄь, ʍнᴇ удᴀᴧᴏᴄь ᴨᴇᴩᴇдᴀᴛь ϶ᴛᴏᴛ ʙᴀйб, ϶ᴛу ᴄʍᴇᴄь ᴏᴛчᴀяния, бᴇɜнᴀдёжнᴏᴄᴛи и хᴩуᴨᴋᴏй нᴀдᴇжды. Мᴏʍᴇнᴛы, ᴨᴩᴏʙᴇдённыᴇ ᴄ ниʍ ʙ ᴄᴛᴇнᴀх бᴏᴧьницы, быᴧи нᴇʙынᴏᴄиʍᴏ бᴏᴧᴇɜнᴇнныʍи дᴧя ʍᴇня ᴋᴀᴋ дᴧя ᴀʙᴛᴏᴩᴀ. 😢 Я ᴨᴧᴀᴋᴀᴧᴀ, ᴨиᴄᴀᴧᴀ, ᴄᴛиᴩᴀᴧᴀ и ᴄнᴏʙᴀ ᴨиᴄᴀᴧᴀ, чᴛᴏбы ᴋᴀждᴀя ɸᴩᴀɜᴀ, ᴋᴀждᴏᴇ ᴏᴨиᴄᴀниᴇ ᴨᴇᴩᴇдᴀᴧᴏ ᴛу бᴏᴧь, ᴛᴏ ᴏᴛчᴀяниᴇ, ᴋᴏᴛᴏᴩᴏᴇ я чуʙᴄᴛʙᴏʙᴀᴧᴀ, ᴨᴩᴏжиʙᴀя ᴇᴦᴏ иᴄᴛᴏᴩию. Чᴛᴏ ʙы ᴛᴇᴨᴇᴩь чуʙᴄᴛʙуᴇᴛᴇ ᴋ Д϶ниᴇᴧу, уɜнᴀʙ ᴏ ᴇᴦᴏ ᴛᴀᴋᴏʍ ᴛяжёᴧᴏʍ и ᴛᴩᴀᴦичнᴏʍ дᴇᴛᴄᴛʙᴇ? 😔 Пᴏяʙиᴧᴏᴄь ᴧи у ʙᴀᴄ бᴏᴧьɯᴇ ᴨᴏниʍᴀния, ᴄᴏчуʙᴄᴛʙия, иᴧи, быᴛь ʍᴏжᴇᴛ, нᴀᴏбᴏᴩᴏᴛ…? И, ᴋᴏнᴇчнᴏ жᴇ, Миɯᴇᴧь! ✨ Чᴛᴏ ᴄᴋᴀжᴇᴛᴇ ᴏ нᴇй? Удᴀᴧᴏᴄь ᴧи ᴇй ɜᴀʙᴏᴇʙᴀᴛь ʙᴀɯᴇ ᴄᴇᴩдцᴇ? 🥰 Иᴧи, ʙᴏɜʍᴏжнᴏ, ᴏнᴀ ʙыɜыʙᴀᴧᴀ у ʙᴀᴄ ᴧёᴦᴋᴏᴇ ᴩᴀɜдᴩᴀжᴇниᴇ? 😠 Нᴇ ᴄᴛᴇᴄняйᴛᴇᴄь ʙыᴄᴋᴀɜᴀᴛь ʙᴄё, чᴛᴏ дуʍᴀᴇᴛᴇ! Кᴀждᴏᴇ ʍнᴇниᴇ цᴇннᴏ! Тᴇᴨᴇᴩь ᴨᴇᴩᴇйдёʍ ᴋ нᴀɯᴇй ɜᴀᴦᴀдᴏчнᴏй Вᴀйᴏᴧᴇᴛ! 💜 Эᴛᴀ дᴇʙᴏчᴋᴀ ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴀᴇᴛ удиʙᴧяᴛь нᴀᴄ ᴄ ᴋᴀждᴏй ᴦᴧᴀʙᴏй, нᴇ ᴛᴀᴋ ᴧи? Её ᴄиᴧы, ᴇё ᴄʙяɜь ᴄᴏ ʙᴄᴇʍ ᴨᴩᴏиᴄхᴏдящиʍ… У ʙᴀᴄ ᴇᴄᴛь ᴋᴀᴋиᴇ-нибудь бᴇɜуʍныᴇ ᴛᴇᴏᴩии нᴀᴄчёᴛ ᴇё иᴄᴛиннᴏй ᴨᴩиᴩᴏды? 🤔 Мнᴇ бᴇɜуʍнᴏ инᴛᴇᴩᴇᴄнᴏ ᴨᴏчиᴛᴀᴛь ʙᴀɯи ᴨᴩᴇдᴨᴏᴧᴏжᴇния! И, ᴋᴏнᴇчнᴏ, ᴛᴀ ᴨᴏᴇɜдᴋᴀ ᴋ Д϶ниᴇᴧу ᴄ бᴩᴀᴛьяʍи Сᴀᴧьʙᴀᴛᴏᴩᴇ! 🚗🔥 Ох, ᴋᴀᴋ жᴇ я ᴋᴀйɸᴏʙᴀᴧᴀ, ᴋᴏᴦдᴀ ᴨиᴄᴀᴧᴀ ϶ᴛу ᴄцᴇну! 😍 Вᴀйᴏᴧᴇᴛ и Дᴇйʍᴏн – ϶ᴛᴏ жᴇ ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ ᴏᴦᴏнь! 💥 Они ʙᴇдуᴛ ᴄᴇбя ᴋᴀᴋ нᴀᴄᴛᴏящиᴇ, ʙᴇчнᴏ ᴨᴩᴇᴨиᴩᴀющиᴇᴄя ᴄуᴨᴩуᴦи, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ, нᴇᴄʍᴏᴛᴩя ни нᴀ чᴛᴏ, нᴇ ʍᴏᴦуᴛ дᴩуᴦ бᴇɜ дᴩуᴦᴀ. Бᴇдный Сᴛᴇɸᴀн – жᴇᴩᴛʙᴀ их "ᴄᴇʍᴇйных" ᴩᴀɜбᴏᴩᴏᴋ! 😂 Мᴏё ᴄᴇᴩдᴇчᴋᴏ ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ ᴛᴀяᴧᴏ ᴏᴛ их диᴀᴧᴏᴦᴏʙ! Мᴏи хᴏᴩᴏɯиᴇ, я ᴏчᴇнь жду ʙᴀɯᴇй ᴨᴏᴧнᴏй ᴏᴛдᴀчи ʙ ᴋᴏʍʍᴇнᴛᴀᴩиях! 👇 Вᴀɯᴀ ᴨᴏддᴇᴩжᴋᴀ, ʙᴀɯи ϶ʍᴏциᴏнᴀᴧьныᴇ ᴏᴛᴋᴧиᴋи – ϶ᴛᴏ ᴏᴦᴩᴏʍный ᴄᴛиʍуᴧ и ᴄᴀʍᴀя ᴧучɯᴀя ʍᴏᴛиʙᴀция дᴧя ʍᴇня ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴀᴛь ᴨиᴄᴀᴛь, ᴛʙᴏᴩиᴛь и ᴨᴏᴦᴩужᴀᴛь ʙᴀᴄ ʙ ϶ᴛᴏᴛ ʍиᴩ ᴄ ᴦᴏᴧᴏʙᴏй. 💪 Бᴇɜ ʙᴀᴄ ϶ᴛᴀ иᴄᴛᴏᴩия быᴧᴀ бы нᴇᴨᴏᴧнᴏй! 🫂 Дᴏ ʙᴄᴛᴩᴇчи ʙ ᴄᴧᴇдующᴇй ᴦᴧᴀʙᴇ, ᴦдᴇ нᴀᴄ ждёᴛ ᴇщё бᴏᴧьɯᴇ ᴄюᴩᴨᴩиɜᴏʙ! 🤫 Любᴧю ʙᴀᴄ ʙᴄᴇʍ ᴄʙᴏиʍ ᴨиᴄᴀᴛᴇᴧьᴄᴋиʍ ᴄᴇᴩдцᴇʍ! ❤️❤️❤️ _____________________