Фантасмагория

🎼Lifehouse- Storm

Чимин танцевал. Его вечерняя группа давно покинула студию, но сам преподаватель никуда не торопился. Включив музыку на полную громкость, он всецело отдавался танцу. Чонгук всегда говорил, что контемп словно бы создан для Чимина. Чувственная, животрепещущая подача всегда трогала до глубины души, заставляя поверить, что каждое движение скрывает в себе тайный смысл и отраженные эмоции. Чимину нравилось двигаться, хаотично распластавшись на паркете, согревая холодную поверхность своим разгоряченным телом. Когда он танцевал, ему казалось, что все его проблемы эфемерны и решаемы. Гибкое тело идеально подстраивалось под стиль, выгибаясь в движениях до хруста в позвонках. — Опять изводишь себя? — пожурил Чонгук, вытирая пот со лба. — У меня не получается эта связка, — Чимин завел руку за спину, очерчивая небольшой круг, и сгруппировался, чтобы после прыжка красиво перейти к партии на паркете, но получалось немного нескладно. — А ты не думаешь, что просто устал? Ты и раньше часто брал дополнительное время в зале, но последние дни ты вообще не вылазишь из студии. С момента последней встречи с Юнги прошло шесть дней. Пак по прежнему навещал Хосока, меняя увядающие цветы в стакане. Но делал это рано утром, пытаясь избежать встречи с соулмейтом. Иногда его так и тянуло заглянуть под вечер, но в голове отчётливо сидели чужие слова. Поэтому он отбрасывал эти мысли. Чимин читал Хосоку свои любимые книги, иногда включал музыку. Правда второе он делал гораздо реже, потому что никак не мог привыкнуть к новому телефону. Вернувшись домой шесть дней назад он обнаружил, что привычно греющий карман джинс смартфон пропал. Видимо, выпал, когда Чимин выбегал из больницы, раздирая связки и мышцы от резкого и быстрого перехода на бег. Тэхен заботливо подкинул ему свое старое устройство, но Чимину было непривычно, поэтому он зачастую тормозил, пытаясь выполнить банальные манипуляции вроде звонка другу или новой фотографии. — Я тренируюсь в таком же временном режиме, что и всегда, — отмахнулся Чимин. — Ну да, ну да, — хмыкнул Чонгук, — мёртвого исправит только могила. — Чего?! — Я говорю, что тебе стоит попробовать включить ещё одно движение, переходное. Возможно, простой гимнастический элемент будет вполне уместен. Попробуй втиснуть разворот в воздухе, прежде чем перейти к партии на полу. Чимин задумчиво хмыкнул, но решил все же попробовать. — Закроешь студию? Парень кивнул, ловя в воздухе связку ключей. Чонгук закатил глаза, глядя на то, как друг вновь прибавил музыку, возвращаясь к танцу. — Тэ убьёт меня, если узнает, что я позволяю тебе тренироваться сверх нормы, — пробормотал Чон, покидая тренировочный зал, но Чимин его уже не слышал. Сосредоточившись на движениях, он вновь попробовал осуществить задуманный элемент, немного изменив его по совету Чонгука. С первых попыток идея показала себя весьма провальной, но через пол часа у него действительно начало получаться. Пот градом стекал по напряжённой шее, насквозь пропитывая прилипшую к телу тонкую футболку. Волосы взмокли, потемнев на несколько тонов, а руки и ноги горели от усиленной физической нагрузки. Но Чимин был доволен. У него наконец-то неплохо получалось. Когда, наконец, музыка стихла, парень обессиленно упал, прижавшись к прохладным зеркалам. Если довести хореографию до идеала, то можно было сделать запрос на профессиональную видеосъемку, о которой давно твердил Чон. Раздались громкие хлопки, вырывая Чимина из размышлений. — Ты что-то забыл или просто так любовался на прекрасного меня? — Чимин вздернул голову, ощущая резкую боль в шее, — а, Чонгук-а? — Любовался, — раздался вкрадчивый голос, вовсе не принадлежавший Чону. Юнги стоял, прижавшись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Поза была настолько расслабленной, что Чимин застыл на секунду, всматриваясь. — Ты что здесь делаешь? Чимин не мог не признать, что он безмерно соскучился по этим глубоким лисьим глазам. Но радость от внезапной встречи омрачалась сложившимися между ними взаимоотношениями. — Прозвучит глупо, признаю, но я пришёл отдать тебе твой телефон, — Юнги извлёк из кармана узких джинс чиминов смартфон, демонстрируя. — Он все это время был у тебя?! Чимин возмущённо вскочил на ноги, игнорируя ноющие мышцы, и сократил расстояние. — Да, — Юнги кивнул немного виновато и сердце его соулмейта сделало тройной кульбит, — я не копался в нем, не переживай. Не знаю, почему просто не оставил его в палате, чтобы ты спокойно забрал. Я просто… — парень запнулся, нервно бегая взглядом по танцевальное залу, — наверное, хотел тебя увидеть? Чимин приоткрыл рот в немом удивлении, теряясь от такого Юнги. — Держи, — он протянул телефон. — Я даже не знаю что сказать, — прошептал Чимин, забирая из чужих рук свой телефон, — наверное, спасибо… Юнги кивнул, пристально рассматривая парня. Взгляд чуть дольше положенного задержался на изящной шее и мягком изгибе ключиц, выглядывающих из-под тонкой футболки с глубоким вырезом. Трудно было отрицать то, что Чимин был красивым. Очень. — Как ты узнал, что я здесь? — У нас один информатор, — усмехнулся Юнги. Значит, Намджун… Пак отзеркалил его улыбку, любуюсь мимолетным изгибом чужих губ. — Я мог уже уйти домой. С чего ты взял, что так поздно найдёшь меня в студии? — Не знаю. Я не был в этом уверен. Однако мне повезло. Чимин хотел услышать то, что Юнги действительно нуждался во встрече с ним. — Если бы не повезло? И услышал. - Я бы пытался каждый день. Чимин резко выдохнул, теряясь. Он не узнавал и не понимал Юнги совершенно. Что происходит в голове у этого парня? — Ты просто потрясающе танцуешь. У тебя настоящий талант, — перевёл тему Мин. Они стояли так близко, что он видел, как трепетали длинные угольные ресницы Чимина. — Не тебе мне говорить о таланте, Агуст Ди, — слабо улыбнулся Пак, — я был на твоём живом выступлении. — Ой, не надо, — сморщился Юнги, — это было не очень хорошо. — Что? — Чимин возмущённо топнул ногой, словно маленький ребёнок, пораженный сказанному, — твоё исполнение и эта песня… это лучшее, что я когда либо слышал. Юнги молчал, пристально глядя Паку в глаза, как будто бы пытаясь найти ответы на все интересующие его вопросы. — Я могу тебя проводить до дома? — неожиданно спросил он. Чимин устало выдохнул, допуская догадку, что происходящее сейчас — ещё один сон. Правда, чертовски хороший сон. И он совсем не хочет просыпаться. — Я тебя не понимаю, — честно ответил он, отступая на шаг. Юнги делал больно. Очень больно. То отталкивал его, разбивая те жалкие крупицы надежды, что успели прорасти внутри нежной души Чимина. То притягивал обратно, взращивая на месте уничтоженных светлых чувств, новые, более трепетные и сладкие. — Я себя тоже не понимаю, — пробормотал Юнги, обхватив предплечье своего соулмейта, не позволяя отступить назад, — я чёртов эгоист, но сейчас я действительно нуждаюсь в тебе.

***

🎼 Ed Sheeran- Thinking out Loud

Чимин торопливо переодевался, пытаясь собраться с мыслями и успокоить бьющееся в бешеном ритме сердце. Осознание того, что снаружи, у входа в студию, его ждал Юнги, становилось откровенно плохо. Целых шесть дней Пак убеждал себя, что все его надежды на здоровые отношения с соулмейтом так и останутся всего лишь надеждами. Юнги был всецело прав, когда говорил, что Чимин- всего лишь маленький глупый мальчик. Для него словосочетание «родственная душа» значило действительно очень много. Но, размышляя о сказанном, он отчего-то был уверен, что даже если бы они встретились случайно, то Чимин бы все равно без права на побег утонул в этом человеке. Юнги был необычным. Замкнутым, грубым и прямолинейным. Но вместе с этим очень ранимым и заботливым. Только по его дружбе с Хосоком можно было сделать выводы. Натянув на плечи кардиган крупной вязки, он в последний раз взглянул в зеркало. Парень в отражении выглядел взволнованным и лохматым, точно нахохлившийся воробушек. — Какой же стыд, — прошипел Чимин, осматривая раскрасневшиеся щеки. Но прятаться было некуда, да и вряд ли имело какой-то смысл. Поэтому, подхватив рюкзак, Пак вышел из раздевалки, выключая свет. Несколько раз дернув ручку, парень убедился, что дверь закрылась, и немного нервно обернулся в поисках Юнги. Мин стоял в нескольких метрах, сжимая в руках крафтовый стаканчик. — Прости, что так долго, — Чимин подошел, замечая на себе пристальный взгляд. — Все в порядке, — тихо бросил в ответ Юнги, — держи. Пак с удивлением смотрел на протянутый напиток. — Мне? — едва слышно пробормотал он. — Я не знаю, любишь ли ты кофе, но решил попытать удачу. Чимин тряхнул головой, пряча под волосами горящие уши, и благодарно принял стаканчик. Первый глоток прошелся терпким теплом по горлу, согревая. Напиток был потрясающе вкусным. Кажется, бариста добавил туда ореховый сироп. — Пойдем? Юнги кивнул, наблюдая за своим соулмейтом. Парень нервничал и это было очень заметно по тому, как он прятал руки в своей безразмерной кофте , отводил взгляд и прерывисто дышал. — Я тебя не съем. — Что? — Ты выглядишь очень напуганным. Чимин задумчиво брел по дороге, практически касаясь плечом Юнги. — Можно я отвечу честно? — Конечно. — Я не знаю, чего от тебя ждать. То ты просишь не искать с тобой встречи, то сам приходишь ко мне. — Прости, — Юнги нахмурился, — я действительно считаю, что нам лучше не общаться. И я не жалею о сказанном. Возможно, мне стоило преподнести все это немного в другой форме, но в целом ход моих мыслей остается неизменным. Сеул был потрясающе красив ночью, но Чимин смотрел лишь на мрачного парня, размеренно шагающего рядом. — Ты понимаешь, что не можешь вот так грубить мне, а потом появляться как будто ничего не произошло? Да и к тому же зачем все это, если ты по прежнему противишься моей компании? Чимин понимал, что с каждым словом забивает гвоздь в собственный гроб. Парень мог разозлиться из-за подобных вопросов, развернуться и уйти. Но он привык быть слишком честным и открытым. И отношения с Юнги не были исключением. Несмотря на сказанное, кажется, Юнги не собирался снова убегать. — Ты же знаешь обо всей этой истории с Хосоком? — Чимин неуверенно кивнул, — у меня никогда не было человека ближе. Несмотря на мой противный характер, он всегда был рядом. Лишь снисходительно улыбался, когда я выкидывал очередную глупость. Как думаешь, каково мне ощущать, что именно по моей вине он прикован к больничной койке? — Я уже тебе говорил, что в этом нет твоей вины… — Есть, Чимин, — оборвал Юнги, — ты же видишь мои сны, к чему все эти утешения? Он просил меня сбавить скорость, но я как последний придурок его просто не слушал. Черт, это я должен быть на его месте. Хосок замечательный, он нравится людям и излучает столько солнечного света, что может согреть всю планету. А я… — Не смей даже говорить мне об этом, — Чимин судорожно всхлипнул. На секунду представив, что именно Юнги сейчас мог находиться в коматозном состоянии, он не смог сдержать эмоций. Он не хотел об этом даже думать, но картинки поломанного, усыпанного гематомами тела сами лезли в голову. — Я не сделал в этой жизни еще ничего хорошего. Я словно бы создан по какой-то глючной программе для уничтожения. Я не заслуживаю такого друга, как Хосок. И тебя я тоже не заслуживаю. Чимин остановился, выпуская из рук стаканчик. Остатки кофе с тихим всплеском разлились по дороге, пачкая белые конверсы, но было так все равно. — Ты и правда хороший, Пак Чимин. Добрый, нежный. Я сделаю очень больно, неужели ты этого не понимаешь? Даже в предыдущие встречи я вел себя, как кретин, а ты все равно тянулся ко мне. Юнги говорил это искренне и так устало, что сердце разбивалось на миллиарды осколков. Чимину было физически больно от этой уверенности в том, что Юнги считает себя недостойным его. Слезы хлынули из глаз, застилая взор. Пак не мог перестать плакать. Громко всхлипывая, он спрятал лицо в руках, низко опустив голову. Он не мог, не хотел больше этого слышать.

Юнги прогоняет его не потому, что Чимин ему не нужен.

Юнги прогоняет его потому, что боится обидеть.

  — Ну ты чего, — ласково протянул Юнги, вставая вплотную, — пожалуйста, перестань плакать. Я чертовски плох во всех этих утешениях. Но Чимин не мог. Он захлебывался в этой горечи, не обращая внимания на слова соулмейта. Он понимал, что Юнги винит себя в произошедшем, но даже не предполагал, как верно и методично он закапывал себя под землю. Если Чимину было тяжело видеть сны, то каково было Мину? Раз за разом просыпаться от боли и страха, вспоминая произошедшее. И все только усугубляло то, что он знал, что видит эту фантасмагорию не один. Юнги осторожно отвёл руки от чиминова лица, обхватив собственными ладонями влажные щеки. — Мне кажется честным по отношению к тебе, что ты знаешь, что я так же нуждаюсь в тебе. Но не могу подпустить к себе… — Пожалуйста, перестань, — прошептал Чимин, сквозь пелену слез глядя на лицо, находящееся поразительно близко. Он склонил голову, прижимаясь к чужой руке, бессовестно потираясь о тёплую кожу. -Всё, что ты мне сейчас наговорил, только подтвердило мои догадки о том, что ты нуждаешься в человеке рядом. Возможно, я вовсе не тот, кто даст тебе спокойствие и веру в самого себя. И в таком случае, я надеюсь, что ты обязательно встретишь её и его. Просто знай, что я считаю тебя действительно удивительным человеком. Ты добрый, ранимый… Твоя музыка. Твои действия… Черт. Чимин всхлипнул, заглядывая в глаза напротив. — О чем я и говорил, Чимин… Они стояли так близко, что практически ощущали дыхание друг друга. Тихое, размеренное Юнги. И прерывистое взволнованное Чимина. — Я снова довёл тебя до слез, а в ответ ты убеждаешь меня в том, что я удивительный. Чимин слабо улыбнулся, неуверенно касаясь чужой ладони. Он так боялся, что Юнги отстранится, что прикосновение вышло лёгким, невесомым. Но Юнги лишь перевернул руку, переплетая пальцы. От этого нежного жеста Чимина затрясло сильнее и он отчаянно вцепился в Юнги, ощущая лёгкие поглаживая по запястью. Чимина до этого касались люди, но это не было похоже ни на что. Всё казалось правильным и гармоничным, словно бы два кусочка пазла наконец нашли друг друга. — Пожалуйста, не плачь, ладно? — попросил Юнги ласково и беспокойно. — Если ты не будешь заводить подобные разговоры, то не буду. Лучше кричи и прогоняй, но больше не говори так. Юнги не отвечал и Чимин понял, что ничего обещать он не станет. — Если я куплю тебе ещё кофе, ты успокоишься? Чимин удивлённо замер, после чего громко рассмеялся, вытирая слезы с опухшего лица. — Хитрый лис, — усмехнулся младший, вспоминая сравнение Намджуна. Не отпуская чужую руку, он неуверенно кивнул, любуясь редкими крапинками в тёмных глазах напротив. — Глупый зайка, — улыбнулся в ответ Юнги, посылая тысячу мурашек и слабую, но уже осязаемую надежду.