Фантасмагория

🎼 MELODY- ASH ISLAND

— Перестань так глупо улыбаться, — проворчал Тэхён, окидывая взглядом друга. — А? — потерянно переспросил Чимин, выныривая из своих размышлений. Они стояли возле массивного эскалатора, дожидаясь Чонгука, который мелькал возле кассы, разрываясь между двумя фильмами. Чимин вообще не хотел идти в кинотеатр, но эти двое заявились к нему домой, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, безапелляционно заявив, что у него есть десять минут, чтобы собрать свою задницу для выхода в свет. Не то чтобы Пак был нелюдим, но в единственный выходной особенно хотелось остаться дома и бесцельно пялиться в потолок, мечтая о еще одной встрече с Юнги. В тот единственный вечер, когда им удалось более менее нормально поговорить, Мин проводил до дома, растянув двадцатиминутный маршрут на целых полтора часа. Несмотря на тяжелый разговор, Чимин наслаждался временем рядом со своим соулмейтом. После второго стаканчика кофе Юнги больше не поднимал тяжелые темы, уводя беседу в более приятное и легкое русло. Они немного поговорили о работе Чимина, о друзьях Чимина, о семье Чимина. В целом, о важных составляющих жизни Чимина, но не Юнги. Пак хотел бы узнать немного больше той информации, которая у него уже была, однако не торопил. Боялся спугнуть, разрушить то хрупкое перемирие, что возникло между ними. Возле квартиры Юнги лишь неловко улыбнулся, на последок ласково коснувшись чужой руки. Чимин не рассчитывал на объятия… Но ладно, он все же рассчитывал. К сожалению, этого не произошло. Однако сердечко все равно трепетало от каждого жеста и взгляда в его сторону, поэтому он глупо хлопал глазами, пытаясь унять приятную легкость. — Ты выглядишь, как влюбленный идиот, ты в курсе? — поддел Тэ, вырывая из воспоминаний. Чимин фыркнул, отворачиваясь, но друг обогнул его, надоедливой тенью заслоняя обзор за такую интересную, однотонную стену. — Что между вами происходит? — М-мы…- Чимин запнулся и задумался, пытаясь подобрать подходящее слово. Что именно они? Общались? Немного не то. Подружились? Скорее всего тоже нет. — В-вы? — хитро передразнил Ким, — лёд тронулся и вы, наконец, сдвинулись с мертвой точки? — Пожалуй, да, — согласился Пак, — вчера он вернул мне телефон и проводил до дома. — Да лаадно, — Тэхён радостно хлопнул в ладоши, запрыгивая на Чимина, пандочкой обвивая длиннющими ногами и руками, — ты обязан рассказать мне все! — Слезь с меня, — рассмеялся Чимин, обнимая в ответ за талию, — и ничего я тебе не обязан. — Но ты ведь расскажешь, да? — Тэхён выпятил нижнюю губу, делая большие и жалостливые глаза. Парень, сжалившись, кивнул. — Вернись на свое законное место, — с фальшивой строгостью рыкнул Чонгук, стягивая свою коалу с чужого тела. Закатив глаза, Ким ловко запрыгнул на чонгукову спину, выхватывая из рук купленные билеты. Чон подхватил своего парня под коленки, бросая любовные, пропитанные безграничной нежностью взгляды. Чимин отвернулся, не желая подсматривать за чужим счастьем. Он не завидовал и был искренне рад за своих друзей. Однако, если быть честным, он тоже хотел. Не так, как у Кима и Чона. Без бесконечных сердечек в глазах и проявлений любви на публике. Хотел по своему, тихо и уютно. С длинными откровенными разговорами наедине и неловкими прикосновениями холодных бледных рук. Разместившись на восьмом ряду, Чимин задумчиво крутил в руках цветастый билетик на какую-то комедию. Интересно, когда Юнги снова захочет с ним увидеться? Произойдет ли это вообще — самая сложная загадка. Придти вместо утренних часов под вечер в больницу к Хосоку казалось действительно плохой идеей. Палата 723 была минным полем, где Юнги был особо уязвим и плохо контролировал свои эмоции. И, пожалуй, было очевидным, что парень нуждался в этом малом доступном времени наедине со своим другом. Фильм практически не привлекал Чимина, который время от времени выпадал из реальности, задумываясь. Чонгук и Тэхён оглушительно смеялись, толкая периодически молчаливого Пака в бок, но тот лишь отмахивался. Он представлял, каково это — так же сидеть за просмотром кино рядом с Юнги? Смеяться над глупыми шутками актеров или плакать над чужими переживаниями. Возможно, Чимин бы позволил себе наглость невзначай положить голову на чужое плечо. Интересно, как бы отреагировал Юнги? Но приглашать его куда-то казалось слишком поспешным и ранним шагом. Чимин понимал, что Мин совсем не готов к полноценному возвращению к привычной жизни. Если вообще походы в кино были ему когда-то интересны. Намджун рассказал, что у Юнги было всего три увлечения: сон, музыка и машины. Может быть, Чимин смог бы  внести небольшие изменения в привычный режим? Телефон завибрировал, вырывая Пака из размышлений. Сунув руку в карман, он разблокировал устройство, уменьшая яркость. На дисплее было уведомление о входящем сообщении.

«Не отвлекаю?»

Нахмурившись, Чимин быстро напечатал в ответ знак вопроса, замечая незнакомый номер. Новое сообщение пришло быстро. Слишком быстро.

«Юнги»

Сердце Чимина ухнуло вниз, разбиваясь о ребра, и посылая по телу миллиард колючих мурашек. Словно бы множество иголок одновременно впились в натянутое тугой тетивой тело.

«Нет, конечно не отвлекаешь»

Чимин не попадал по буквам от волнения, перепечатывая сообщение около пяти раз. Его вовсе не волновал вопрос о том, откуда же у Мина его номер. По вискам отчаянно била мысль, что Юнги ему написал.   Сам.  

«Я подумал о том, что хочу заглянуть в студию. Раньше мы с Хосоком там работали над треками. Хотел спросить, если ты, конечно, не против. Может быть ты хочешь сходить со мной? »

  Чимин со стоном уронил голову на руки, опираясь локтями на дрожащие коленки. Спустя полгода Юнги снова хотел посетить студию и приглашал с собой Пака. Не Намджуна, не кого-либо еще. А именно Чимина.  

«Если ты сам этого хочешь, то я только за»

  Сдержать эмоции было практически невозможно, поэтому, прижав ладошки к губам, Чимин счастливо рассмеялся. Тэхён недоуменно посмотрел на него, но Пак лишь отмахнулся, полностью концентрируясь на ощущении чистой эйфории.  

«Как насчет завтра? Сможешь добраться сам?»

  Чимин, получив адрес, быстро проложил маршрут по онлайн-картам. Не так далеко, буквально пара километров от его студии. Если не заниматься дополнительно, то он вполне успеет.  

«Конечно, Юнги»

  Конечно, Юнги. Пак доберется ради тебя на край света, свернув на своем пути пару тройку гор. Прилетит на другой континент, переплывет атлантический океан, проберется через самое топкое болото. Куда угодно, Юнги. Главное, что к тебе.  

***

🎼 esperare- casas

Чимин опаздывал. Всего на семь минут, но даже это короткое время заставляло его нестись по улицам, лавируя между прохожими. Лёгкие нещадно жгло, а в животе скручивался тугой узел от бешеной скорости. Но парень бежал, не жалея свое тело. Он боялся, что Юнги его не дождётся и уйдёт. Боялся, что он неправильно воспримет его опоздание. И, самое страшное, подумает, что Чимину это не нужно и он передумал. Парень редко опаздывал, но сегодня его задержал один из танцоров, что-то сбивчиво объясняя про соревнование в Нью-Йорке. Пак практически его не слушал, изредка кивая, от нетерпения топал ногой. Когда наконец он добежал до нужного здания, перед глазами все плыло. Обогнув лицевой фасад кирпичного многоэтажного дома, Чимин торопливо сбежал по лестнице, опускаясь на цокольный этаж. Старенькая металлическая дверь была приоткрыта, поэтому, глубоко вздохнув, Чимин шумно ввалился внутрь. Юнги сидел в кресле, задумчиво сверля взглядом ноутбук перед собой. Услышав посторонние звуки, он медленно обернулся, удивлённо глядя на Пака. — Ты бежал? — недоуменно спросил парень, оглядывая взъерошенного гостя. — Прости, пожалуйста, я опоздал. Чимин виновато развёл руками, попутно зачесывая взлохмаченные волосы назад. — Я бы в любом случае подождал тебя. Сказанное приятным теплом растеклось по груди Чимина, наполняя чистейшим кислородом. — Я боялся, что… Пак закусил губу, не решаясь произнести предложение дальше.

Я боялся, что тебе будет тяжело здесь одному.

Я боялся, что ты снова загрузишь себя ненужными мыслями.

Я боялся, что ты уйдёшь и я упущу возможность увидеть тебя.

Юнги немигающе смотрел на парня, будто сканируя каждую промелькнувшую мысль. Что-то в добрых глазах напротив заставило его гулко сглотнуть, до боли впившись ногтями в ладони. Когда Чимин улыбался, его глаза принимали очаровательную форму полумесяцев. Когда Чимин смущался, он был похож на маленького потерянного зайчонка, пугающегося каждого звука и движения. Когда Чимин думал, все мысли отражались на его открытом невинном лице, представляя собой открытую книгу, которую очень хотелось прочитать. Юнги бы хотелось увидеть сны Чимина. Наверное, ему снилось что-то легкое и приятное. Но не они решали, с чем именно будет связана ночная фантасмагория. Юнги был эмоционально подавлен и его слабое сознание на подсознательном уровне искало поддержку в другом человеке. Поэтому несколько раз в неделю Юнги просыпался от кошмара, ощущая, как фантомно ноют сломанные пол года назад кости, как свербят шрамы, украшающиеся бедра и живот. И как пугается Чимин, чувствующий то же самое. Совершенно незаслуженно. — Проходи, — хрипло выдохнул Юнги. Чимин неуверенно сел на соседнее кресло, с любопытством и восторгом осматривая оборудование. Стол и всевозможные полки и тумбы были уставлены незнакомыми устройствами с рычагами и кнопочками. — Мы долго копили, чтобы обустроить это место. Я даже продавал свою музыку, чтобы набрать нужную сумму. Мне не нравились такие сделки, потому что моё творчество выдавали за чужое. Я против коммерции в этом плане, а уж фальсификации и подавно. Но нам нужны были деньги, чтобы мы могли полноценно писать музыку. Знаешь, написанный текст- это одно. Можно накатать строчки и лежа на диване. А вот когда ты разрабатываешь собственную подложку — требуется определённая аппаратура. Юнги улыбнулся, видимо вспоминая потрясающее время, которое в нынешних реалиях казалось лишь миражом. — Тут очень уютно… — сделал комплимент Чимин. Ему очень хотелось увидеть, каким было это во времена, когда Юнги и Хосок работали здесь вместе. Воображение рисовало воодушевленных парней, перекидывающихся шуточками и подначивающих друг друга понарошку. Возможно, они задерживались до поздна, упиваясь компанией друг друга и созданной музыкой. Чимин не мог заменить Хосока. Да и не пытался. Молча сидел рядом, оказывая безмолвную поддержку человеку, который предавался воспоминаниям. Юнги рассказывал сумбурно, делая большие паузы между предложениями, иногда путался в словах. Тихий шепот убаюкивал Чимина. Он сидел, подобрав под себя колени. И слушал, слушал, слушал. — Расскажи мне об этой песне, — попросил парень, когда рассказ наконец смолк. Юнги дёрнул губами на подобии улыбки, закатывая рукав толстовки чуть выше локтя. — Об этой? — спросил Мин, указывая на знакомые строчки на белой коже. Вживую татуировка выглядела ещё лучше. Чимин кивнул и в умоляющем жесте сложил брови домиком. Он так хочет дотронуться. — Возможно, чуть позже… Юнги улыбнулся, практически укладывая руку на колени перед парнем. Чимин ощутил приятную тяжесть и, смакуя каждую секунду предвкушения, очень медленно коснулся татуировки. Кожа в этом месте была ожидаемо мягкая, нежная. Под пальцами пульсировали голубые вены, отчётливо выпирающие, сплетающиеся сетью вдоль всего предплечья, плавно переходя на тыльную сторону ладони. Чимин, насладившись бархатом чужой кожи, налюбовавшись многочисленными рисунками, наконец коснулся строк подушечками пальцев, мягко очерчивая каждую бархатную букву. Чимин хотел такую же татуировку. И в каком-то смысле эти строчки уже были отпечатаны. Но не на руке. На сердце. Пожалуй, тоже навсегда. Прямо под татуировкой виднелся небольшой кривой шрам, рассекающий руку. Чимин мягко погладил больное место, пытаясь забрать боль. Прикрыв глаза, Юнги загнанно дышал, жадно впитывая каждое прикосновение. Находиться в этом месте было по-прежнему трудно, но не так смертельно. Рядом с Чимином легче думалось, легче дышалось. Юнги ни на секунду не забывал о Хосоке, но рядом с Чимином мысли становились более сносными. Наверное, даже позитивными. Мин в какие-то моменты забывал, что пообещал себе не пропускать этого ребенка слишком близко. Рано или поздно Юнги снова замкнется, это произойдёт неизбежно. И тогда Чимину будет очень больно. — Когда я был совсем маленьким, то всегда мечтал побывать в подобном месте. Знаешь, все эти глупости… Напялить наушники и с важным видом петь в микрофон. Как все эти айдолы из клипов. Ну чего ты смеёшься? Чимин недовольно надул губы и посмотрел на Юнги, который, откинувшись на спинку стула, хрипло посмеивался. — В расчёску кричал перед зеркалом, устраивая самому себе концерты? — Кричал, — буркнул Чимин, краснея Юнги лишь сильнее рассмеялся, протянув Паку наушники. — Зачем? — недоуменно спросил Чимин. — Детские мечты должны сбываться. Чимин долго брыкался, отнекиваясь, пока Юнги заталкивал его в импровизированную комнатку для записи, изолированную от посторонних звуков. — Я не знаю ни одной песни. — Придумай свою. — Я не умею пользоваться этой штукой. — Я научу. — Я не умею петь. — Так все, хватит, — оборвал его Мин, надевая наушники. Устройство смотрелось на чужой голове слишком гармонично и Юнги захотелось запомнить этот момент навсегда, — я не великий музыкант и меня стесняться только не надо. Спой что нибудь короткое, что будет тебе по душе. Мы запишем. И после, если не понравится, то сразу удалим, окей? Чимин озадаченно кивнул, пялясь на сложноустроенный круглый микрофон перед собой. Юнги скрылся за дверью, настраивая что-то в своём ноутбуке. Всё песни разом собрали свои шмотки в чемоданчики и покинули голову Чимина, оставляя лишь пустоту и темноту. Казалось, что он забыл буквально все. Нужно срочно что-то придумать. Юнги поднял голову и показал большой палец вверх. Решение спеть не знакомую Мину песню пришло спонтанно. Вряд ли он  сможет уличить в фальши, если не будет знать мотива, тональности и текста.

🎼 Promise- JIMIN

Глотнув влажного воздуха, он запел старенькую, но написанную собственноручно песенку. Он никогда не увлекался этим всерьёз. Но иногда, в подростковом возрасте, когда особенно далеко заходил в мечтах о своём соулмейте, он писал стихи, после неумело перекладывая в короткие напевы. Сейчас он пел свою любимую, да и единственную, которая до сих пор жила в его памяти спустя столько лет.  

너도 아프잖아 'cause you’re mine

Тебе тоже больно, потому что ты- часть меня

I just want to blow your mind

Я просто хочу развеять твои мысли

이렇게 넌 또 멀어져 만 가는데

Ты снова отдаляешься от меня

 

아무렇지 않은데 그렇게 말하는데

Я говорю, что все хорошо

 

사실은 내가 그게 아닌가 봐

Но это не то, что я на самом деле думаю

 

I want you to be your light, baby

Я хочу, чтобы ты был светом для себя, малыш

 

You should be your light

Ты должен быть светом для себя

 

더는 아프지 않게

Чтобы ты смог снова улыбаться

 

네가 웃을 수 있게

Не утопая в боли

  Чимин не слышал своего голоса, полностью отдавшись пению. Прикрыв глаза, он мягко вытягивал высокие ноты, возвышая мелодию на ранее неизведанную Юнги высоту. Мин умирал и возрождался вместе с каждым звуком. У чимина был потрясающий, нежный, точно перезвон колокольчиков, ласковый и пронзительно чистый голос. Он поразительно смело плыл между октавами, перепрыгивая на большие расстояния. Юнги плавился от этого звучания. Сквозь стекло он видел, как пылают пухлые щеки и трепещут веки. Хотелось сфотографировать это чудо и отпечатать в памяти, чтобы лицезреть каждую свободную минуту. Когда Чимин слишком быстро закончил петь, оборвав текст на середине, он несмело поднял взгляд на своего соулмейта, ожидая смертного приговора. Юнги молча встал из-за стола и зашёл в маленькую комнатку. Эмоции на чужом лице прочитать было невозможно, поэтому Пак стоял, как солдатик. Юнги без лишних слов снял наушники и, отбросив куда-то в сторону, с силой протянул Чимина к себе, впечатывая в свое тело. Мягкий, хрупкий Чимин испуганно охнул, когда его неожиданно крепко обняли, лишая возможности вздохнуть. Юнги стискивал его стальной хваткой, обвив одной рукой тонкую талию, а второй ребра. Уткнувшись куда-то за ушко, он глубоко дышал, вдыхая приятный запах. Кажется, это цветущая сирень. Сладковатый шлейф, с нотками весенней свежести и всепоглощающей легкости. Казалось, что в легких распускались аметистовые и глициниевые веточки, заполняя сегменты нежными лепестками маленьких цветков. Чимин с тихим стоном привстал на носочки, обнимая Юнги за шею, не оставляя между ними ни миллиметра. Парень чувствовал, как быстро и неровно бьется чужое сердце в грудной клетке, и с каждым ударом прижимал ещё сильнее. Стоять вот так с Юнги было потрясающе. Лучше, чем в любой фантазии. Лучше, чем с кем либо другим. Чувствовать мимолетное касание холодных губ на своей шее было за гранью реальности. Хотелось поднять голову и прижаться в поцелуе. Но Чимин, стиснув зубы, лишь позволил себе осторожно мазнуть кончиком носа по щеке. — Ты поешь потрясающе, глупый зайка, — практически мурлыкнул Юнги, не отрываясь, — черт, есть в этой жизни что-то, что ты не умеешь? Чимин не ответил.   Есть, хитрый лис. Он не умеет сопротивляться тебе. Он не умеет не влюбляться в каждый твой взгляд. Ему недоступна эта роскошь. И он молит Богов о том, чтобы ты не узнал об этих слабостях