Фантасмагория

🎼 Interlude: Set me free - Agust D

- Может все же останешься на ночь? - приставучий Тэхён спрашивал уже это в шестой раз за вечер, - завтра ты работаешь после обеда, куда так торопишься? - Никуда я не тороплюсь, - отмахнулся Чимин, натягивая кеды, - вот именно, что завтра у меня свободное утро. Хочу проснуться в своей кровати, в своей квартире. - Один? Пак завис, вытаращив глаза на друга. После краткого рассказа о совместном времяпровождении с Юнги, Тэхён перешел в режим активного сводничества и с периодичностью выдавал каверзные вопросы. Чимин густо краснел и мастерски уходил от диалога. Но. Подобные мысли изредка самостоятельно посещали его, однако парень усиленно загонял их как можно глубже. Юнги не давал ни малейшего намека на развитие отношений в подобном русле. Да, он иногда невзначай касался, смотрел дольше положенного, позволял себе объятие. Писал редкие сообщения, чаще всего просто отвечая на вопросы Пака. Но на этом все. Чимину было мало. Мало редких встреч, прикосновений и объятий. Открыто сказать об этом не поворачивался язык. Да и кто вообще сказал, что Чимин должен привлекать Юнги в плане отношений? - Тэ, ты снова его сломал, - хмыкнул Чонгук, насмешливо поглядывая на замершего друга, который подтянул колено к груди, пытаясь завязать шнурки, но на пол пути застыл, хлопая стеклянными глазами-блюдечками. -Один, - пробормотал Чимин, скорчив кислую рожицу, - перестань меня спрашивать о подобном, пока я не покусал тебя. Тэхён ухватился за сердце, изображая приступ. - Вот же дурак. Махнув рукой, Пак наконец захлопнул дверь в злосчастную квартиру. Торопливо сбежав по лестнице, парень наконец оказался на свободе, полной грудью вдыхая свежий воздух. Небо затянули крупные, тёмные ониксовые облака, мрачным полотном пряча ускользающие лучи и слабые оттенки теплого, солнечного вечера. Первые капли с неприятным шлепком упали на голову, теряясь в непослушных волосах. Взглянув на полностью разряженный телефон, Чимин обреченно вздохнул и, затянув капюшон толстовки туже, ускорился, пытаясь избежать участи, которую уготовила ему природа. Но, по закону подлости, ливень настиг Пака ровно на середине пути. В кроссовках неприятно хлюпала вода, а холодный ветер злыми и отчаянными порывами нагло врывался под свободную одежду. Прохожие прятались под зонтами и навесами, укрываясь от непогоды, бросая редкие взгляды на неловкую фигуру, которая бежала, чертыхаясь и смешно перепрыгивая через лужи. Когда наконец Чимин залетел в подъезд, одежда насквозь пропиталась ледяной водой, противно прилипая к телу, а кончик носа и пальцы практически не ощущались из-за холода. Обнимая себя руками, парень безуспешно пытался успокоить нервное постукивание зубов и дрожь циановых заиндевевших губ. Чимин ненавидел болеть всей душой. Ненавидел горькие таблетки, чугунную от боли голову и раздирающий горло кашель. И, скрестив пальцы, мысленно умолял свой организм собрать воедино последние крупицы иммунитета и бороться с болезнью, которая радушно манила к себе, наслаждаясь полуобморочным состоянием парня. Оказавшись на лестничной клетке, Чимин громко хлопнул по бедру, но свет вопреки ожиданиям не включился. - Что за день... - простонал парень, наощупь передвигаясь к своей квартире. Ладони неприятно царапала шероховатая поверхность стен, а вокруг стояла абсолютно непроницаемая темнота, которая вводила Пака в тихий ужас. Чимин проклинал так не вовремя начавшийся дождь. Проклинал Тэхёна и Чонгука, которые уговорили еще посидеть подольше у них. Проклинал свою глупость, по которой он не до конца зарядил свой телефон. И даже электричество, которое отказалось работать в столь неподходящий момент. Споткнувшись обо что-то твердое, Чимин потерял равновесие, падая корпусом вперед. Безуспешно размахивая руками, парень пытался ухватиться за что-то, чтобы не упасть, но удача снова посмеялась над ним, скрывшись где-то во вчерашнем дне. Больно ударившись коленками, Чимин приземлился на холодный кафель. Обессиленно выдохнув, парень со злостью выругался, протяжно и жалостливо всхлипнув. - Чимин? - настороженно спросил кто-то рядом, невесомо дотрагиваясь до плеча. Пак резко дернулся, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Раздалось еле слышное шуршание, после чего лестничная клетка озарилась ярким светом от телефонного фонарика. Сморщившись от вспышки, Чимин испуганно сжался, прикрывая ладошкой глаза, но силуэт мягко приподнял влажное от дождя и слез лицо, придерживая большим и указательным пальцем за подбородок. - Юнги? - удивленно выдохнул Чимин, вглядываясь в беспокойные глаза напротив, - что ты здесь делаешь? Мин неопределенно покачал головой, помогая подняться. Заскулив от боли в разбитых коленях, Пак неосознанно прижался ближе, опираясь на чужое предплечье. - Где ключи? - В толстовке, - шепнул Чимин, смущаясь от внезапной близости и тепла, которое дарило тело Юнги. Парень скользнул в карман чиминовой толстовки, извлекая ключи, и собственническим, уверенным жестом открыл дверь, настойчиво заталкивая дрожащего соулмейта внутрь. Не спрашивая разрешения, Мин проскользнул в квартиру, запираясь двойным поворотом дверного замка, словно бы отсекая происходящее внутри от чужого мира. - Где ты был? - тихо спросил он, стягивая куртку и кепку, присаживаясь на корточки. - Чего ты дела... - сорвавшись на шепот, испуганно зашептал Чимин, ощущая как уверенные и крепкие руки стягивают мокрые насквозь кроссовки с ледяных ступней. - Где ты был? - резко перебил Мин, отбрасывая чужую обувь в сторону. Пак растерянно смотрел вниз, теряясь взглядом в осторожных движениях своего соулмейта, который бережно помогал ему, хмуро оглядывая выступившую на джинсах кровь. Юнги хмурился, оглядывая поврежденное место. - У Чонгука и Тэхёна. - Я звонил тебе. - У меня сел телефон, - пробормотал Чимин, ощущая тихое, но весомое недовольство в свой адрес. - Где кухня? - тихо спросил Юнги, оглядывая небольшой коридорчик. Пак устало кивнул на приоткрытую дверь. - В горячий душ. Быстро. Согрейся и переоденься в сухое. Мин произносил указания таким тоном, что Чимин сжался, перебарывая в себе желание переспросить или поспорить. Не дожидаясь ответа, Юнги проскользнул на кухню, не оставляя парню никаких других вариантов, кроме как: принять и смириться.

🎼 Us- James Us

Горячая вода обжигала каменные от переохлаждения мышцы, вызывая резкий диссонанс и тянущую боль. Запрокинув голову, Чимин неторопливо согревался, пугаясь и одновременно радуясь своим мыслям, которые путались, цеплялись друг за друга, сворачивались в непонятный и сложный клубочек. Присутствие Юнги в собственной квартире радовало до бешеной тахикардии, заставляя бедное сердце умирать от ритма. Касания Юнги разжигали внутри пламя, которое острыми языками опаляло натянутые нервы. Осознание того, что Юнги звонил ему, сам пришел к нему, срывало адекватность и самообладание с привычных орбит, унося куда-то далеко за пределы вселенной. Согревшись и отмывшись, Чимин наспех вытерся, надевая оставленную утром на полке черную футболку и мягкие свободные штаны. Шлепая босыми ногами по прохладному полу, парень осторожно проследовал на кухню. Юнги стоял возле стола, заваривая в любимой кружке Чимина любимый зеленый чай, который пах мелиссой и медом. Любимый Юнги выглядел так гармонично на маленькой чиминовой кухоньке, что хотелось плакать в голос. Осторожно присев на стул, Чимин настороженно взглянул на своего соулмейта из под полуопущенных ресниц. - Согрелся? - бросил Юнги, пододвигая напиток к парню. Кивнув, Чимин смущенно принял заботливо приготовленный чай, прикладываясь губами к горячей керамической кромке. - Очень вкусно, - шепнул Пак, заливаясь румянцем, замечая на краю стола скудную аптечку, которую, по всей видимости, Юнги уже успел отыскать. Присев на соседний стул, Мин осторожно прикоснулся к ноге Чимина, приподнимая. - Зачем ты? - начал младший, но его в привычной манере перебили. - Пей свой чай. Обхватив ногу под коленом, Юнги удобно расположил ступню на своем бедре, осторожно закатывая домашние штаны, оголив голень и разбитую коленку. Чимин ошарашенно смотрел на свою ногу, которую осматривали, мягко поглаживая вокруг ранки, пытаясь унять боль. Юнги сосредоточенно извлек безворсовую салфетку и, смочив в перекиси, приложил к кровоточащим царапинам, растекающимся небольшой багровой гематомой. От резкой боли Чимин вздрогнул, закусив губу, сдерживая слезы. - Прости, - нежно шепнул Юнги, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений, вырисовывая на области чуть выше коленной чашечки витиеватые узоры, - раны нужно обработать, иначе завтра будет очень сильно болеть. Чимин кивнул, слушая размеренный тихий голос, пытаясь не акцентировать внимание на болезненных мазках, которыми Юнги покрывал рану, предварительно смочив тампончик в фукорцине. - Зачем ты звонил мне? - Хотел увидеть. Отыскав крупный пластырь, Юнги закрепил его на колене, заглядывая Чимину в глаза. - Больно? Чимин слабо улыбнулся, утопая в заботе, которой его окружило плотным и уютным коконом. Не отрывая взгляда, Юнги наклонился и осторожно, словно бы сомневаясь в своих действиях, невесомо прикоснулся губами к мягкой коже рядом с ранкой, не спрятанной под пластырем. Воздух с оглушительным свистом покинул легкие, оставляя Чимина задыхаться от ненавязчивого, обжигающего прикосновения. В одно мгновение стало наплевать на разряженный телефон, на непогоду, на саднящие колени. Значение имело только то, с какой нежностью Юнги касался его, успокаивая. - Не больно, - хрипло выдохнул Чимин, наблюдая за аккуратными движениями Юнги, которыми тот осторожно раскатал штаны, скрывая больное место. Пак и не смел надеяться на подобное. На касания теплых бледных рук к горящей от смущения коже. На внимательный взгляд бесконечно красивых обсидиановых глаз. На близость, которую дарил ему Юнги, находясь буквально в полуметре. - Я волновался за тебя. Никогда больше так не делай. Чимин кивнул, опуская голову, желая раствориться в этот моменте, застыть на всегда. Спрятаться от всего мира и больше никогда не выходить наружу. - Юнги... Мин порывисто встал, увлекая за собой Чимина. Крепкая рука обвила талию, прижимая к сильной груди, внутри которой так же сумбурно и так же сбивчиво билось чужое сердце, выстукивая по буквам имя соулмейта. Обреченно прикрыв глаза, Юнги сократил расстояние, касаясь кончиком носа чужого, ощущая горячее дыхание на коже. Чимин был такой уютный в этой одежде, домашний, словно ручной зайчонок, и такой отзывчивый. Щеки пылали, окрашивая кожу в нежно алый, а ресницы бабочками трепетали в ожидании. Чимин не смотрел в ответ, прикрыв дрожащие веки, пряча потерянный и смущенный взгляд под вьющимися, небрежно падающими на лоб, прядями. Коротко выдохнув, Юнги сократил разделяющие миллиметры, требовательно прижимаясь сухими губами к чиминовым мягким, влажным и невероятно вкусным. Пак был похож на самый сладкий в мире десерт, который было дозволено пробовать лишь Юнги. Десерт со вкусом дождя, зеленого чая, мелиссы и меда. Чимин всхлипнул, отвечая на поцелуй, дрожащими от волнения руками обнимая за шею. Ласково пальцы вплелись в серебристые волосы на затылке, утопая в мягкости, ощущая на подушечках покалывание. Казалось, что Чимин практически не дышал, трепетно целуя в ответ, прижимаясь и безмолвно ищя поддержки и любви. Юнги не углублял поцелуй, отчего прикосновения выходили по-детски безобидными и даже наивными. Но Чимину этого было достаточно, чтобы умирать секунда за секундой, возрождаясь фениксом из пепла с каждым невесомым поглаживанием по щеке. Он всецело доверял, отзывчиво раскрывая губы навстречу, позволяя вести в поцелуе.

Юнги ощущался бесшумным ураганом, который беспощадно врывался в сердце, растекаясь по венам сладким и излюбленным горько-сладким послевкусием.

Юнги ощущался на губах как музыка с многочисленными нотами и перезвонами, как озаряющий темноту маяк.

Как самое лучшее лекарство, исцеляющее от любой боли.

Разорвав поцелуй, Юнги рвано дышал, вжимаясь губами в лебединую шею, по которой миллиардом мурашек скользил трепет и желание. - Прости, - еле слышно пробормотал Мин, опуская руки. Отступив на шаг назад, он замер, любуясь растерянным парнем. Губы покраснели и припухли от поцелуев, а щеки горят ярче южного заката. Теплые шоколадные глаза смотрят удивленно и нежно, а руки тянутся, чтобы вновь прижаться. - Не нужно, - оборвал Юнги, пресекая попытки прикоснуться к нему. Чимин растерянно замер, глядя перед собой взволнованно. - Что? - Я хотел попробовать, - резко сказал Юнги, отступая еще на шаг, - хотел проверить, испытываю ли к тебе что-то кроме дружеской симпатии. - Нет, - прошептал Чимин, прижимая руки к груди, - не говори так, пожалуйста. - Это правда, - оборвал Мин, - и я проверил. Прости, Чимин. Но ничего. Я не чувствую к тебе ничего. Ты хороший парень и, возможно, отличный друг. Но не более. - Ты же шутишь, да? - Юнги видел, как бездонные глаза, еще минуту назад источающие тепло, темнеют, скрываясь под потоком грусти, - скажи, что ты шутишь... Чимин обессиленно шагнул навстречу, пытаясь ухватиться за чужое плечо, но Юнги дернулся, как от удара, скривившись в отвращении. - Мне не понравилось, Чимин, - выстрел в самое сердце, - мне не понравилось целовать тебя.

мне не понравилось целовать тебя.

И, резко развернувшись, не глядя скрылся в коридоре, оставляя своего соулмейта одного. Чимин пошатнулся, прикасаясь пальцами к губам, фантомно ощущая тепло и вкус чужого поцелуя, который должен был стать началом чего-то нового, но по итогу завершил так и не начатую сказку о любви. Опустившись на стул, Чимин услышал, как громко хлопнула дверь, оставляя его одного. Где-то внутри груди оглушительно взорвалась атомная бомба, разрывая на части хрупкое тело наивного, милого и такого домашнего зайчонка.

Влюбленного каждой убитой клеточкой.

Юнги согрел, дав почувствовать свое тепло, после чего ушел, оставляя Чимина захлебываться от горечи и непонимания.

Юнги ушел, залечив лишь одну коленку, оставив вторую болезненно кровоточить, пропитывая ткань штанов.

Юнги ушел, подарив хрупкую надежду, а после оставив задыхаться от ужасающей боли, которую пускало по телу такое же кровоточащее, разбитое вдребезги сердце