Эфир

— Стоп, Поттер, еще раз, — прошу я, тяжело вздыхая. — Что именно? — огрызается он в ответ. Мы пытаемся договориться уже целую вечность. Двое авроров, пришедших с Поттером, за это время успели обойти квартиру, взять показания у соседей и Гилберта, отправив мужчину после этого домой, и перемыть кости всем своим знакомым, а мы со шрамоголовым придурком до сих пор не можем разрешить далеко не самую сложную задачу. — Поттер, умоляю, не тупи, — в моем голосе все чаще проскальзывают отзвуки сочувствия к его аналитическим способностям. И как он умудрился стать главой Аврората? — С чего твой поистине гениальный мозг решил, что это — не обычное ограбление и вандализм от обиженного бывшего любовника, а продолжение серии жестоких нападений, в которых, заметь, всегда есть жертвы? — Давай так, — он выставляет передо мной руку с поднятым вверх указательным пальцем. — Первое — они нападают исключительно на талантливых лингвистов. Второе, — средний палец присоединяется к указательному, — почерк идентичен… — Третье, для идиотов, Маркус — козел, и все это, — я обвожу взглядом разгром, — вполне в его стиле. Поттер, не утруждай себя уговорами, найди доказательства, без них я тебе не поверю. — Да, умник, и пока ты будешь продолжать мне не верить, тебя убьют. Я всего лишь прошу тебя пожить в одной из засекреченных квартир, принадлежащих Аврорату, пока мы не разберемся с этой проблемой. Поттер выглядит подозрительно серьезным и сосредоточенным; я же совершенно не понимаю, что происходит, потому что со времен войны мы с ним и близко друг к другу не подходили, не говоря уже о чем-то большем, и от того его появление и желание защитить меня невесть от чего кажутся абсолютно нелогичными. Абсурдно опасными. Мой внутренний параноик оживляется, начиная подкидывать нелепые идеи, я стараюсь забить его обратно в самый темный угол, но хмурый взгляд, поджатые губы и окружающий разгром мало способствуют душевному покою. — Поттер, доказательства. В противном случае я тебе не поверю, — я поднимаюсь с дивана, стряхивая с брюк куски выпотрошенной из него обивки. — Ты не понимаешь, что это опасно? — он вскакивает следом, делая шаг ко мне. Я поджимаю губы, вопросительно поднимая бровь. — Хорошо, будут тебе доказательства, — устало выдыхает Поттер, дурацкие очки-велосипеды ловят солнечные блики, мешая рассмотреть его глаза. — Но до тех пор два раза в сутки тебя будут проверять Томас и Сэм, — он кивает в сторону кухни, где расположились его сопровождающие, — утром и вечером. Если ты не будешь дома, то предупреди, где им можно будет тебя найти. — А тебе не кажется, что это попахивает превышением полномочий? — Да? И что же ты сделаешь? Пожалуешься в Аврорат? Поттер смотрит с интересом и насмешкой, а после щелчком пальцев призывает блокнот с Протеевыми чарами, передает его мне и, гордо вскинув голову, покидает мою квартиру. Выбора он мне не оставляет, хотя о каком выборе речь там, где решение принимает человек чуть ли не с большей властью, чем у всего Министерства и Визенгамота вместе взятых?

***

Бросив все, я пишу единственному человеку, способному мне помочь, великолепному аналитику, гению мысли и просто моей лучшей — и теперь уже точно единственной — подруге вот уже на протяжении десяти лет. Она соглашается почти сразу, потому что завтра суббота, потому что у меня полный пиздец по всем фронтам и, конечно, потому что я обещаю ей бутылку вермута из запасов Мэнора. Я встречаю Миону около выхода из министерства. Она устало поправляет пару каштановых прядок, выпавших из высокой, совершенно ей не идущей прически, но ее никто не спрашивал, хочет ли она такую. Гермиона Грейнджер — слава Мерлину, не Уизли, — герой второй магической войны, она обязана была стать помощником министра, и она стала, хотя, я точно знаю, она этого никогда не желала. Таких, как она, никто не спрашивает: «Кем ты хочешь быть?», таким ставят памятники еще при жизни и решают все за них. Идеальная, добрая, внимательная, а я, дурак, понял это слишком поздно, только на шестом курсе, когда крестный посадил нас за одну парту. И то, Северус это сделал далеко не из побуждения прекратить нашу с ней вражду, нет, его намерения были более приземленными — Уизли и Нотт. Наши друзья выезжали на Зельеварении только по той причине, что я и Гермиона им помогали, а так крестный решил две проблемы разом: обеспечил мадам Помфри пристойными зельями из-под нашей с Грейнджер легкой руки и испортил аттестаты двум идиотам. А по итогу еще и подарил мне самую идеальную женщину на свете, о чем я ей говорю сразу, как только вижу; я уже давно знаю, как ее задобрить, комплименты и вино — вот секрет хорошего настроения любой женщины. — Можно еще конфеты, — улыбается она, беря меня под локоть, — а еще есть цветы. — Любой каприз, моя леди, — и я веду ее в ближайший супермаркет. Мы набираем целую корзину продуктов, я украдкой кладу овощи и вытаскиваю полуфабрикаты. Иногда мне кажется, что не будь меня рядом, она бы давно слегла с язвой желудка — готовить Миона не умеет совершенно. И учиться не пытается. Пока мы ходим по магазинам, я пересказываю подруге сложившуюся на сегодня картину. Миона мрачнеет с каждым словом, а потом просит закурить. Все плохо, это я понимаю сразу: она не курила уже месяца четыре, и вот снова. Я виновато поглядываю на нее, но пачку передаю, спорить с властными женщинами — уж точно не мой фетиш. — И где же ты оставил своего… соседа? — Мио точно хотела сказать что-то другое, скорей всего, это что-то было про мое глупое сердце и мою почти влюбленность. Мы бредем по вечернему городу, любуясь подготавливаемыми к наступающему Рождеству лентами гирлянд. В моих руках шуршат тяжелые пакеты: в магловской части Лондона ни я, ни она магией пользоваться не решаемся, оттого продукты продолжают оттягивать мои руки. — Он у себя дома, ему завтра на суточное дежурство, я его с трудом уговорил не переживать, — у меня совсем не получается скрыть мечтательную улыбку, Миона красноречиво закатывает глаза. — Серьезно, он готов был дать мне ключи от своей квартиры! А мы с ним знакомы всего один день! — я пяткой придерживаю дверь в подъезд, пропуская даму вперед. — Ты иногда такой наивный, — Миона стряхивает с нашей одежды влажные хлопья снега и смотрит, как на маленького ребенка, упрямо повторяющего, что Санта Клаус точно есть. — Я просто верю в хороших людей. И ты в них веришь, я знаю. — Вот только к чему нас эта вера привела?.. — она горько вздыхает, отпирая свою пустую квартиру. Дорогую, с кучей новомодной техники, тремя огромными комнатами… Пустую и холодную. В которую она переехала из магической части города, как и я, только в прошлом году. — Твой пессимизм меня убивает. Нам срочно нужно выпить, а потом ужин. Еще немного, и я сопьюсь, второй-то день подряд, — я захожу на кухню и рассортировываю содержимое пакетов. Миона насмешливо фыркает и уходит в душ. Она приводит себя в порядок, открывает бутылку, разливая вермут по бокалам, включает джаз и раскладывает ужин. Я же за это время успеваю аппарировать к себе, встретить и выпроводить авроров, написать в выданный Поттером блокнот, что останусь на ночь в своей квартире и, оставив там тетрадку, вернуться к Мионе. — Все, что ты мне рассказал, дурно пахнет, — продолжает она прерванный разговор, наматывая на вилку лапшу из китайского ресторанчика через дорогу, потому что сколько бы раз я не подкладывал овощи в магазине, по итогу мы все равно никогда не можем питаться чем-то достаточно полезным в такие вечера. — Потому я и прошу тебя узнать, что задумал Поттер. — Смешная шутка. Как ты себе это представляешь? «О, привет, Гарри, как дела? Мы с тобой не перекинулись и парой слов за последние восемь лет, но я тут подумала…», — она залпом осушает бокал, продолжая сверлить меня мрачным взглядом. — Нет, просто послушай людей, вдруг что интересного кто-нибудь скажет. Не нужно идти к Поттеру, он пусть и дурак, но не идиот, догадается. Он же знает, что мы дружим? — Миона в ответ неуверенно кивает, потом отрицательно качает головой и под конец пожимает плечами. — Что от Поттера, что от Уизли одни проблемы, стоит им появиться на горизонте — пиши пропало. — Ну, знаешь, — тянет она, — может, Рональд и совсем пропащий, а вот Гарри… — Да, Мио, вот только когда мою семью судили, на защиту встала только ты. Так и было. Мой отец с Северусом шпионили для их святого Ордена, мама обманула Лорда, чем спасла герою жизнь, а я помог сбежать им из мэнора и заодно всучил Гермионе бездонную сумку с запасом зелий, среди которых был и Феликс Фелицис, которым Золотое трио воспользовалось перед Последней битвой. А когда пришло время судов и репрессий, о нас вспомнила только маленькая кудрявая девочка, когда-то так смешно боровшаяся за свободу домовых эльфов. Она кричала до хрипоты, доказывая нашу невиновность, и добилась очень многого — ничего. Гермиона добилась того, что с нашей семьей не сделали ничего. Мы не получили ни орденов Мерлина, ни простой хвалебной бумажки от Министерства, но не было и презрительных взглядов в спину или, того хуже, камер в Азкабане. Полное безразличие, только запрет на выезд из страны, ради нашей же безопасности, конечно. Конечно, нет, — ради того, чтобы все наши деньги не ушли на заграничные счета. Но в нашем случае и это — дар судьбы. — Я попробую что-нибудь разузнать в Министерстве и Аврорате, но ничего не обещаю, — Миона неловко отводит глаза, будто в том, что две трети бывшего Золотого трио — неблагодарные скоты, виновата она. Она, которая после судов, в наши восемнадцать, разорвала все отношения с ними, потеряла подругу в лице Джиневры, возможность помочь родителям, вошла в немилость у доброй половины чиновников, а взамен получила только благодарность, признательность, защиту и помощь от четы Малфой и некоторых других бывших Пожирателей. Какая ирония. — И мне не нравится твой новый друг. — Гилберт — мужчина моей мечты! — картинно восклицаю я, почти шутя. — Правда, немного наивный и еще натурал… — последнее вполне поправимо, надеюсь, нужен только правильный подход. — О, боже, — она давится вермутом. — Ты разве сам не видишь? — Что не вижу? — я вызываю одного из эльфов поместья, прося еще одну бутылку. — Блонди, — снисходительно говорит Миона, — сам подумай, все как нельзя идеально: тебя отпускают раньше запланированного, ты засекаешь своего парня с его любовником, потом появляется герой и спасает тебя, — она выдерживает театральную паузу, ее глаза коньячного цвета сверкают азартом. — А утром твоя квартира разгромлена, вынесены документы и наверняка что-то еще. Да, точно! И, как вишенка на торте, спасать тебя несется сам глава нашего доблестного Аврората. — Херово… — я прикрываю дверь на кухню и открываю окно, закуривая, Миона присоединяется, сдвигает тарелки и садится на край стола, весело покачивая ногами и выдыхая терпкий дым. Ей нравятся приключения, детективы и головоломки, особенно когда они сваливаются не на ее хрупкие плечи. — По твоей логике у нас как минимум две стороны — Министерство и мои незадачливые налетчики. Но если вспомнить, что после нападений всегда были жертвы, то Гилберта можно теоретически взять как за третью сторону конфликта, так и приложить к любой из двух начальных, в зависимости от переменных… А я — приз? Ну нет, Миона, я все еще надеюсь, что это сделал Маркус. Да и вообще, все случившееся вполне может быть просто удачным совпадением. — Флинт — трус, — жестко отрезает подруга. — Блядь, — я все еще надеюсь, что она слишком накрутила, но уже как-то не верится.