Эфир

Взгляд упирается в пол; иногда мне кажется, что когда все закончится, я уже и не вспомню каково это — держать осанку, расправить плечи, гордо смотреть вперед. Давно стало привычным держать спину чуть сгорбленной, а голову опущенной, так я меньше привлекаю к себе внимание. А разучиться ходить не «по стеночке» я, кажется, не могу уже никогда, это стало привычным не только потому, что так я менее заметен, но и для того, чтобы было как можно меньше шансов оказаться спиной к врагу. Пол белого мрамора сверкает на солнце, молочного цвета поверхность прочерчивают темные узоры, на века запечатленные в камне; стыки между плитами тоже темные, их давно не чистят до белизны — в этом нет смысла, только лишняя трата сил. Он подходит справа — эти шаги ни с чем не спутать — его мантия тихо шелестит, краем скользя по полу; я сильнее вжимаю голову в плечи, но нет, — конечно, нет, — он идет ко мне. Прохладная ладонь ложится на плечо, сильные пальцы мягко, но жестко держат, направляя вперед. Я повинуюсь.

***

Миона смотрит с сонным сочувствием. Зимнее небо еще не разгорелось зарей, в то время как нас с ней поднял мой очередной кошмар. Хочется спрятать голову под подушку и завыть, или еще можно вскочить на ноги и радостно рассмеяться от осознания нереальности только что увиденного: навалившееся за последние дни сильно подкосило мое ментальное здоровье, вернув сны, не приходившие ко мне уже пару лет. — С тебя завтрак, — говорит она и уходит в ванную, я слышу, как в душе начинает шуметь вода. Мой телефон весело мигает, намекая на несколько сообщений в мессенджере и вполне разумно включенный беззвучный режим. Я меланхолично пролистываю с десяток злых ответов от клиентов, но в случившемся почти нет моей вины, так что я просто оставляю эти переписки на потом; Гилберт интересуется моим настроением и предлагает завтрашний вечер для «дружеской беседы». Да, конечно, Гил, пойдем, прошвырнемся по магазинам. Спасибо Мионе, пошатнувшей монолит моего к нему доверия: теперь я боюсь оставаться с ним один на один, по крайней мере до тех пор, пока не буду знать, что случилось в моей квартире.

***

Суббота проходит как-то мимо нас. Мы едем ко мне домой и тихонько убираем все, что можно, с помощью магии, едем в магазин, изучаем с десяток проектов для моей квартиры в дизайн-студии. И вроде даже много успеваем сделать, но как-то нехотя, иногда растеряно замирая, отвечая невпопад и посматривая на часы каждые пару минут. Это выматывает. — Ну не так уж все и плохо, — сообщает Миона, при этом задумчиво пожимая плечами. У меня дома теперь до странного пусто: почти вся мебель вдребезги — ее пришлось уничтожать магией, тащить весь этот хлам из дома, как обычным маглам, не хотелось. Более или менее целыми остались только потолки и полы в кухне и ванной, и то только по той причине, что последние — полы — выложены плиткой. — Действительно, только вот жить здесь теперь невозможно. — Это тоже неплохо, сменишь обстановку, развеешься, — улыбается она. Я недоверчиво кошусь на Миону, но ее это не волнует. — Поехали ко мне… Ой, а ты когда родителям собираешься рассказать? — «Никогда» подойдет? — боюсь представить, что случится, если — когда — они узнают. — Не думаю. Случившееся в любом случае станет им известно, и лучше, если ты скажешь им это сам. — Тогда, может, завтра? Ты пойдешь со мной к ним на ужин? — я с трудом удерживаю себя, чтобы не сложить руки в молельном жесте. — Конечно, хочу обсудить с Люциусом новую поправку к закону «О магических существах и сущностях», — легко соглашается подруга, на ходу придумывая «достойную» причину. Удивительно, как просто она сошлась с моими родителями. Оказалось, что для этого и нужно-то было разок поговорить, и все — отец с уважением смотрит на идеального, по его мнению, политика, мама, всегда мечтавшая о дочери, нашла, кому излить «женскую мудрость».

***

«Blacklock City, сегодня, 7 p. m.» Поттер на удивление краток. Появившаяся в блокноте запись слегка пугает, чего я уж точно не ожидал, так это того, что герой Британии решит пригласить меня в ресторан. Причем довольно странным способом — ультимативная форма поражает своей наглостью. На часах — половина седьмого.

***

— Маркуса нашли? — спрашиваю я вместо приветствия. Поттер смешно морщится, но огрызаться не спешит, только кивает на второе место и пододвигает ко мне меню. Все в нем сквозит усталостью, а синяки под глазами не получается скрыть даже магией; мне его немного жалко, но это проходит, стоит только вспомнить записку. Я не святой, чтобы жалеть каждую душу, а Поттер своего близкого к божественному титула лишился уже очень давно, так его не перестали величать только самые преданные фанаты, и это точно не говорит ничего хорошего в его пользу. — Нашли, — его пальцы непроизвольно дергаются, порываясь прикоснуться к лежащей чуть в стороне простой серой папке. — Он в Мунго, Теодор там же. Оба бредят, а в воспоминаниях каша. Мы не можем ничего подтвердить, точно так же как и не можем опровергнуть. Он замолкает, внимательно отслеживая мои эмоции, а я не знаю, что и думать. Единственная мысль, которая непрерывно крутится в моей голове: охуеть, у Поттера есть нормальные очки. — И? Дальнейшие ваши действия? Ты так и будешь следить за мной? И с чего ты пригласил меня сюда, а не в вашу «обитель правосудия»? — спрашиваю я, цитируя какую-то из статей Пророка, потому что длящаяся тишина угнетает. — Не следить, а защищать гражданского, — Поттер хитро усмехается, будто бы флиртуя. — Пригласил, потому что захотел. Не хочу ужинать один. Дальнейшие действия — врачебное освидетельствование твоих дружков, поиск тех ублюдков-убийц-воров и твои показания к инциденту. Ну и, может, еще парочка наших с тобой свиданий, — сообщает он, расслабленно откидываясь на спину кресла и поигрывая бокалом, кажется, с виски. И я снова теряю дар речи, задыхаясь от такой наглости, потому что намек совершенно очевиден, потому что Поттер на последних словах показательно снимает кольцо с безымянного пальца, кладя его в карман пиджака. — Для начала — дело, — говорю на выдохе, всеми силами стараясь держать лицо; стоит признать, получается у меня неплохо, — а после решим с личным, — хочется сжать виски и с силой растереть лицо, желание почти невыносимо, но я все же давлю его, чувствуя, как напряженно подрагиваю пальцы. — Договорились. Ешь, Драко. — Он подталкивает ко мне приборы, а я на эмоциях и не заметил, когда мне принесли заказ. Мы ужинаем молча, отдавая должное здешней кухне и пытаясь понять собеседника; может быть, у Поттера и выходит просканировать меня взглядом, но вот у меня, увы, никогда не было таланта к пониманию других людей, от того он остается загадкой. — К важному, — прошу я, помешивая чай. Хочется разрешить все вопросы и банально сбежать, выяснять причины и проверять следствия поттеровских заскоков желания не возникает. — Читай, — папка передвигается ко мне. Поттер откидывается на спинку кресла, расслабленно оглядывая зал. Его совершенно не волнует пометка «секретно/доступ 8» на обложке, как и то, что мы не в тех условиях, где такие вот папки можно открыто демонстрировать. Я отбрасываю все подозрения и просматриваю записи и колдоснимки. Странно и крайне подозрительно, что Аврорат заинтересовался этой бандой с замашками Квентина Тарантино — много шума, много крови и очень много пафоса — и мафии семидесятых годов прошлого века. Зачем вообще все эти убийства, разнесенные в прах квартиры, следы от автоматных очередей на стенах и бестолковые попытки замаскировать все это под ограбления? Зачем так изгаляться, если во времена компьютеров и интернета анонимно заказать перевод парочки бумажек вовсе не проблема, как и не проблема найти лингвиста для переговоров, потому что подобрать того, кого будет волновать исключительно денежная сторона вопроса, а не моральная, несложно. Все это я высказываю Поттеру. — В том-то и проблема — мы не знаем. И поймать их не можем, что странно… — он поджимает губы и барабанит пальцами по столешнице. — Суть в другом. Ты мог заметить, что прослеживается связь между клиентами жертв, и ты, Драко, — Поттер повторно выделяет мое имя интонацией, определить которую у меня не выходит, — идеально вписываешься в эту статистику. — Дай угадаю, ты решил ловить их на живца? Нет, Поттер, я не согласен, у меня и без вашей доблестной братии проблем навалом, давай как-нибудь без меня. Я порываюсь встать и тихонько сбежать, но нет — конечно, нет, а как иначе? — его магия обливает меня обжигающей волной, возвращая на место. — Ты не понял — я не спрашиваю. Вот о том, когда и куда ты хочешь пойти на второе свидание, — его губы разъезжаются в улыбке, — мне знать крайне интересно; а вот это твое «не согласен» не котируется. К тебе будет приставлена охрана, а если понадобится, то и я сам буду везде ходить с тобой за ручку… — С чего бы? Поттер, что за странные причуды? Мы с тобой не друзья и не товарищи, тебя никогда не волновала моя жизнь, а тут вдруг резко приложило на ровном месте? Тем более, уверен, на эту роль найдутся более сговорчивые претенденты, — мои нервы сдают, я склоняюсь над столом, сокращая разделяющее нас расстояние. — Что происходит, Поттер? — Драко, послушай, мы не с того начали, — неожиданно примирительно просит он, выставляя перед собой руки и виновато поглядывая на лежащие передо мной бумаги. — Нам действительно будет удобней сотрудничать, если мы наладим контакт. И, знаешь, я бы хотел вернуть… вернуть Гермиону. — Вот оно что, — а я уж было надумал себе невесть чего. — Что ж, хорошо, мы еще встретимся с тобой. Позже. Договоримся через блокнот. С Мионой сам решай, твой косяк, помогать не буду. И раз уж от телохранителей я не отделаюсь, то пусть хоть будут такие, которых я не буду постоянно лицезреть. И без слежки за моей личной жизнью, — быстро говорю я, встаю и, кинув на стол несколько купюр, сбегаю. В голове — масса вопросов, дома — жаждущая новой информации подруга, в зале — совершенно непонятный мне Поттер, а на улице — снег и холод. Я сую руки поглубже в карманы пальто и бреду вдоль сверкающих витрин.