Эфир

Собранные в кучу осколки моего сердца снова падают куда-то вниз. Больно режут внутренности. Невозможно поверить в реальность происходящего. Невозможно не поверить. Пауза растягивается на долгие минуты, абсорбируя излишки эмоций. Я осматриваю стены и потолок с чуть заметными трещинами, со скопившемся в них чем-то темным и неприятным; все еще лежащая на моем локте чужая рука мерно сжимается и расслабляется, успокаивая задеревеневшие мышцы. «Все в порядке?» — читается в его взгляде. Я прикрываю глаза, и Поттер как-то очень виновато выдыхает. Я безмерно благодарен ему за это невинное прикосновение, за признание и понимание моей слабости. За тишину я благодарен им обоим. Мысли ворочаются нехотя, осознание убивает, и я поднимаю глаза, упираясь в другие, карие, напротив. И замираю в ожидании продолжения эксклюзивной медленной казни, предоставленной мне по акции «три по цене двух», и я их покупаю. А день начинался великолепно: меня, принявшего и смирившегося со снова наличествующим в шаговой доступности Поттером, не смущает ни сгустившийся за окном туман, ни неожиданная оттепель, ни громко опаздывающая на работу Миона. Я полностью расслаблен и уверен, что иначе никак, а значит, нет смысла переживать; в обитель правосудия к шрамоносному лидеру мнений мне только через пару часов, и это тоже почему-то неплохо. Мне остается проводить подругу до двери, сделать себе завтрак, написать Поттеру в ответ на: «Утро доброе. Забыл вчера: жду тебя сегодня в 10 a. m. Буду признателен, если ты не опоздаешь» свое: «Тебе повезло, я не люблю опаздывать на оговоренные встречи. Хотя о времени стоило бы предупреждать заблаговременно». Последнее я добавляю чуть позже, просто из вредности. Времени идеально хватает на кофе, душ, сборы и спокойную прогулку до Аврората. На входе в здание меня встречает мужчина в форме, имени которого я не запоминаю, и провожает до кабинета мессии; у мужчины смутно знакомые черты лица и добрая полуулыбка, он бодро шагает впереди, не замолкая на протяжении всех запутанных коридоров, через которые без труда проводит меня. Поттер отрывается от бумаг, жестом приглашая меня присесть. На нем идеально выглаженная рубашка с небрежно засученными до локтей рукавами, на правом запястье ярко алеют с десяток красных веревочек-фенечек, выглядящих совершенно нелепо на широком узловатом запястье, на носу вновь привычные очки-велосипеды. Он подслеповато щурится поверх оправы и улыбается, слегка рассеяно бросая взгляд на магловские часы. К моему удивлению, Поттер сразу откладывает свои бумаги и поднимается ко мне навстречу, оправляет рукава рубашки, накидывает на плечи китель и выходит из кабинета, вспоминая о том, что приличные люди при встрече здороваются, уже в коридоре. Мы молча спускаемся вниз; лифт звонким ненатуральным голосом оповещает о прибытии на нужный нам этаж, оставшиеся в кабине пассажиры едва слышно облегченно выдыхают, провожая нас взглядами. Еще несколько авроров, встречающихся нам по пути к допросной, замечая моего спутника, мгновенно вытягиваются в струнку и вжимаются в стены, стараясь уподобиться хамелеонам. Поттер только хмыкает и безразлично кивает в знак приветствия и, кажется, ничего вокруг себя не замечает, но стоит мне чуть дольше задержаться у одной из развилок, как он замирает и ждет. Ко мне за весь путь он не оборачивается ни разу. В маленькой светлой комнате на кривоватом железном стуле сидит Маркус, усталый и злой; он не поворачивается в нашу сторону, когда мы заходим к нему. Я впервые оказываюсь по эту сторону допроса — на стороне обвинения. — Здравствуй, Флинт, — фамильярно тянет Поттер, усаживается по другую от Маркуса сторону стола и, отодвинув свободный стул, предлагает мне сесть рядом с собой. Маркус резко разворачивается к нам и удивленно подрывается с места, но под тяжестью властного «Сидеть» опускается обратно — он точно не ждал нас в гости. Когда Флинт поднимает на меня взгляд, в нем затравленная злость, как у загнанной в угол собаки, — он готов укусить нас в любой момент, но отчего-то сдерживается. — Чего нужно? — Голос сильно хрипит, если бы я не видел сидящего напротив человека, ни за что бы не уловил в этих звуках хоть что-то знакомое. — Все то же самое, — чеканит Поттер, не стараясь привнести больше конкретики в разговор. — Тогда почитай отчеты прошлых допросов, — огрызается Флинт, демонстративно игнорируя меня. На несколько минут в комнате повисает тишина, а потом Маркус горбится сильнее, передергивает плечами и начинает говорить. И мне становится плохо. Потому что неожиданно он рассказывает все с самого начала наших с ним отношений, говорит с непередаваемым обиженным удовольствием, с неловким стыдом, с отвратительной честностью. Вообще, Маркус еще в начале предлагал мне свободные отношения, односторонне свободные: он гуляет с кем хочет, ведь он мужчина, а значит, моногамные отношения не для него, а я то ли не мужчина, то ли маразматично-абьюзивное восприятие не включает в себя пометку «логика»… Не знаю, но мне приписывалась та самая пресловутая моногамность. Конечно, мне тогда это не понравилось — я вспылил, а Маркус слился со средой и припрятал все свои обиды до лучших времен и встречи с Теодором, который всегда был немного шлюхой в душе, но при мне на людей никогда не бросался. Они неожиданно легко подошли друг другу, и даже тот факт, что оба не несли верности своим странным отношениям, их не смущал. Я же оказался их слабостью: они оба вроде как питали ко мне нежные чувства, и им было неловко признаваться, раскрывая неприятную тайну: прости, Драко, мы действительно не хотели делать тебе больно, но знаешь, между нами с Тео настоящая любовь. Я чувствую себя священником на исповеди, перед которым кается палач, законно убивший его брата — мне больно и хочется ударить гада; мне ясны их мотивы и хочется рассмеяться в голос; мне обидно и хочется сбежать. Мне кажется, что стены и потолок начинают расползаться, лопаясь, а из трещин начинает течь что-то темное, похожее на мазут. Поттер ловит мой локоть и довольно сильно сжимает его; в глазах мужчины страх, понимание, сочувствие, желание защитить, требование успокоиться, уверенность в необходимости продолжить. Я смотрю ему в глаза и в эти неожиданные секунды тишины заставляю себя снова расслабиться и развернуться обратно к Маркусу. Поттер, будто якорь, не дающий сорваться кораблю в пучину, продолжает держать мой локоть. Собранные в кучу осколки моего сердца снова падают куда-то вниз, больно режут внутренности. Маркус продолжает. Он еще ниже опускает голову, лишь изредка падая словами в извинения и вскидывая на меня красные от усталости глаза. И я теперь знаю, что они любят друг друга во всех и на всех плоскостях уже как полтора года, то есть почти все то время, что мы с ним были в отношениях. Они, оказывается, защищали меня от правды, дружно решив, что это — самое разумное решение проблемы, решение не видеть брешь в обшивке тонущего корабля. И все было хорошо, и вроде даже Миона прекратила смотреть на Маркуса волком, а потом я вернулся домой на два дня раньше положенного срока. В самый удачный момент. Маркус перенервничал и начал огрызаться; вместо того, чтобы уже просто признаться и уйти, он рассвирепел и вывалил на меня кучу грязных слов, а спустя каких-то пару часов его нашли и предложили помочь деньгами за небольшую услугу. Флинт, не особо раздумывая, согласился… А дальше его воспоминания путаются, и он сумбурно впихивает факты, перемежая их собственными предположениями. Я понимаю только, что этим неизвестным нужна была помощь с поиском каких-то списков, которых у меня отродясь не было, взлома моего компьютера, поиска документов и чего-то еще, но Маркус не уверен. А потом он неожиданно вклинивает, что он даже не уверен, что начал встречаться со мной по собственному желанию и, возможно, все это происки хорошего легилимента. Мне в общем-то все равно на пережеванные «злодеями» мозги Маркуса, но вот осознавать, что выжил я — снова — только по чистой случайности, неприятно. Неприятно думать, что не реши я в порыве душевных метаний курить в квартире, наплевав на технику пожарной безопасности, и меня бы здесь сейчас не было. И очень больно осознавать, что человек, которому я бескорыстно помогал, так жестоко ткнул мне ножом в спину. Ты ли это, Брут? Ха, нет, там, кажется, история строилась иначе. Мы с Поттером медленно бредем по коридору плечом к плечу и, вместо того, чтобы вернуться в его кабинет, выходим на улицу. Каша в моей голове идентична той, которая под ногами; Поттер оттягивает меня подальше от проезжей части и предлагает сигарету, я принимаю ее с признательностью, совсем немного не дотягивающей до благодарности. — Ты вроде хотел обсудить… — хрипло бросаю я, вспомнив вчерашнюю переписку, в надежде хоть ненадолго отвлечься. — Не сейчас, — отмахивается он. — Давай лучше… — Поттер останавливается, снова ловя меня за локоть и кивает на рекламный плакат. — Драко, пошли в кино, купим попкорн, посмотрим боевик? — А кто за тебя работать будет? — Да и мне тоже стоит уже заканчивать внеплановый отпуск. — Я начальник, меня никто, кроме меня, ругать не будет, — гордо сообщает он, а в глазах пляшут смешинки. И я соглашаюсь. Мы действительно идем в кино и берем залитую карамелью воздушную кукурузу и смотрим, как героически персонажи сражаются за карту сокровищ. И Поттер незаметно превращается в Гарри, возможно, только на сегодня, но называть его по имени все равно гораздо приятнее. Когда мы возвращаемся в Аврорат, я пролистываю выданную мне Гарри папку, сам же Поттер с удвоенными силами закапывается в работу. В предоставленных мне бумагах из точного только факты преступлений и психологические портреты предполагаемых участников преступлений, все остальное — лишь домыслы. При других обстоятельствах я мог бы и заупрямиться, но после слов отца, рассуждений Мионы и встречи с Маркусом я считаю проблему более глубокой, чем она мне виделась изначально, и уже не решаюсь отказываться от помощи. — Я согласен на конспиративную квартиру, — говорю достаточно громко, чтобы отвлечь Гарри от бумаг. Он вскидывает голову, улыбаясь в ответ. — Хорошо, — удовлетворенно усмехается Гарри. — Раз так, тебе нужно вернуться домой и собрать вещи, мы заберем тебя сегодня часам… к половине одиннадцатого вечера, а завтра ты уже сможешь начинать работать и заодно вкидывать своим клиентам ненавязчиво информацию, что ты переехал. Но это уже после, я тебе все объясню; сейчас главное перевезти тебя. — Что насчет Мионы? Они могут ей угрожать? — Не их стиль, да и зачем ей угрожать? Я, конечно, знаю, что ты жил эти дни у нее, — он немного виновато разводит руки, в жесте читается: «извини, такая уж работа», — осведомленных о твоих перемещениях не так уж и много, и своим людям я полностью доверяю. Хочешь, поставим на ее квартиру стандартную аврорскую защиту? Так, на всякий случай. — Хочу. Поттер кивает и, выдав мне еще с десяток распоряжений и напутствий, выпроваживает из своего кабинета.