Эфир

Свет за окном тусклый и по-зимнему холодный, он закладывает глубокие складки по углам комнаты. В них роятся тени. Я полусонно скольжу по ним взглядом, спиной чувствуя чужое мерное дыхание, щекочущее шею, путающееся в моих волосах. Они перешептываются, создавая мерный шелестящий звук, смешивающийся с шумом города за окном. Скопище тучных масс, простирающихся от устья Темзы и до Рединга, создают мрачную полутьму и в середине дня, отчего мои гости не боятся появляться и в это время суток, и спящий здесь же Гарри их не отпугивает, а, кажется, даже наоборот — привлекает. Они наблюдают, укрывшись за шкафом, следят из дальнего угла, я вижу, как они переглядываются, а она тихонько посмеивается, игриво заправляя за ухо непослушную прядь. Их длинные пальцы, отдающие могильным холодом, тянутся из-под кровати, и я ближе придвигаюсь к источнику тепла, отчего они, кажется, приходят в восторг. Я шикаю на них, боясь, что Гарри проснется от их гомона. Разумеется, нет, но я все равно переживаю. — Че за нахуй?.. — ворчит Поттер, сонно тычась носом мне в шею. Тени, испуганные резким звуком, стекают на пол влажной синевой, просачиваются сквозь тончайшие щели в паркете, забиваются под плинтус, ночными монстрами прячутся под кровать. Я же смотрю только на нее, нежным туманом растворяющуюся в воздухе, она улыбается чуть шире и исчезает, чтобы позже появиться вновь. За спиной тихо стонет Поттер и старается, не сильно шумя, перевернуться и достать спасительную склянку с зельем. — Мне тоже, пожалуйста, — получается довольно хрипло и задушено из-за вжатого в подушку лица. Гарри замирает и вздрагивает. — Я с тобой поседею раньше времени, — сдавленно сетует бесстрашный герой. — Так ты уже. — Неправда, — обижается мужчина, все так же не шевелясь. — Незаметно еще. — Еще как заметно, все виски белые, — разглашаю я страшную тайну. — Антипохмельного не дам. — Дашь, ты же обещал, а герои всегда свое слово держат. — Я не герой, — довольно резко обрубает он, сует прямо мне в руку фиал и сам осушает второй. Мне хочется сказать еще что-нибудь, задеть его за больное, но я благоразумно этого не делаю. Злить Поттера с самого утра — обрести кровного врага как минимум на весь ближайший день, это я выучил еще в школе. Но разумная предосторожность быстро сходит на «нет». — Ты прав, из тебя герой, как из меня злодей, хотя стоит заметить, что в школьные годы ты стремился соответствовать, — насмешливо напоминаю я о грехе былой юности. Поттер со стоном валится обратно на кровать, я глотаю горьковатую жидкость и, поставив склянку на тумбочку, тоже ложусь на спину и с наслаждением потягиваюсь, чувствуя, как отступает головная боль, а желудок перестает активно стремиться на свободу. — Да кто ж знал-то, что директора убить поручили этой вашей… как ее? Изольде? — ни с чего начинает он. — Панси, — подсказываю я. Мне страшно подумать, из каких глубин подсознания Гарри вытянул это имя, а Поттер на это только пожимает плечами, мол, Панси так Панси, мне как бы без разницы, я тут вообще по другому вопросу. — Изольда ей больше подходит, — авторитетно заявляет Гарри. — Ну, знаешь, как в индийском сериале. Я только закатываю глаза, а потом сочувственно вздыхаю и глажу его по растрепанным волосам, без слов выражая все свое сострадание человеку, живущему без мозгов. — Она же у вас психопатка, так взбеленилась, что ты с Герми общал… м-м, общаешься, что тебя подставила. А мы с тобой и так не ладили… И ты первый начал! — заявляет Гарри, комично расширяя глаза, я только отмахиваюсь. — Но я же потом и первую помощь оказал! — Когда паниковал и орал на полшколы, чтоб я тебя простил? — Не было такого. Ты крови много потерял, вот и мерещилось всякое. — Ага, конечно. Я, кстати, первый в душ, а с тебя кофе. — Тогда с тебя тосты и уборка после завтрака, — кричит Гарри мне вслед, когда я уже стою в дверях ванной. Я киваю и улыбаюсь, напуская на его одеяло мелкую пакостную магию, чтобы то посильнее путалось у него в ногах. Ничего такого, но все равно приятно.

***

Все то тепло, что хранит это утро, остается за дверями спальни; стоит нам удобней устроиться за столом, как свободное место за ним занимает напряжение. Оно удобно располагается на пустом стуле, взглядом заставляет быстрее остыть кофе, легким движением руки скрадывает беззаботные улыбки, сжимает стены, велит забыть все не слетевшие с языка шутки. Может, не стоит? Можно еще немного побыть под этим куполом неведенья, пожалуйста? Нет? Жаль. Дорого ли стоит правда? В момент, когда наши с Гарри взгляды встречаются и я совершенно ясно читаю в его глазах вину за уже занесенный, но еще не нанесенный удар, то со всей ясностью понимаю: она не стоит и ломаного гроша. В эту секунду уж точно. Напряжение становится плотней, оно скалит свои желтые зубы и качает головой. Отсрочки не будет. — Тебе не понравится, — вчерашней мантрой повторяет Гарри. Он говорит это не как констатацию факта, а как признание, как смирение, как взятие на себя всей вины за любой из грехов этого мира. — Я знаю, — как подпись дьявольского контракта кровью. Ну же, Поттер, прекращай растягивать «удовольствие», ни тебе, ни мне от этого лучше не станет. — Пошли. Гарри не приманивает бумаги на кухню, а ведет нас в зал к неизменным декорациям из дивана, наших кресел, столика, заваленного поттеровскими бумагами, и привкуса ночных бесед, отравленного скрипучим смехом следующего за нами чудовища. Он садится, безразлично сгребая на край столешницы до этого разложенные в неведомом мне порядке листы, и передвигает в мою сторону внушительных размеров папку, на ней гриф: «секретно/доступ А1»; Гарри ведет пальцами по магическим замкам, отпирает их, но папку так и не открывает. — Я не планировал тебя в это втягивать, но ситуация требует вмешательства, — он барабанит ногтем по кожаной обложке папки, делает глубокий вдох, подразумевающий поражение или погружение на глубину, и продолжает уже медленно и обстоятельно: — Прежде всего. Это не важно для того дела, в котором мне нужна помощь, но это важно для тебя, — Гарри опять ищет слова, его взгляд скользит по комнате, ни на чем не останавливаясь, пока не упирается в меня. — Мы поймали тех, кто проник к тебе в квартиру буквально через час после твоего разговора с Маркусом. Я не могу удержать лицо после этого заявления: брови приподнимаются в немом вопросе, а момент лишается хоть какого-нибудь логического обоснования. Понятными становятся всего два пункта из череды возрастающего количества вопросов: тот, в котором я жажду знать, откуда Поттер достал выкраденные из моей квартиры вещи и так спокойно их мне вернул, и второй — тот, в котором я совершенно не могу понять причину, по которой Гарри вчера позволил мне встретиться с родителями и Мионой. — У меня масса нецензурных выражений, Поттер, но я пока что их придержу, меня сейчас больше волнует другое… — мне хочется перескочить сразу к «Нахуя, Поттер?», подразумевающему причину моего здесь нахождения, но внутренняя педантичность желает начать совсем с иного. — Кто, зачем и почему, — перечисляю я, отсчитывая пальцы левой руки. — Размеренно, четко, с самого начала и по всем пунктам. Гарри откидывается на спинку кресла, перекатом плеч разминает спину, разводит ноги шире и устраивает руки на кожаных подлокотниках — он полностью открыт и готов к диалогу. В отличие от меня, у которого не выходит никак отделаться от навязчивого беспокойства и удобно устроившегося поодаль напряжения, оттого я непроизвольно сильней вжимаюсь в спинку и стремлюсь закрыться, складывая руки на груди в извечном жесте защиты. — Я не стал бы вмешиваться в это дело, если бы проплаченные клерки не решили скрыть от меня эту информацию. Дела, связанные с маглами, так или иначе проходят через меня, а этого не было ни в одном реестре, поэтому я решил поручить это дело своей команде, так, проверить для проформы. А там… И чиновники, и маглы, и маги, и контрабанда, и убийства, прям вот на любой вкус. А в СМИ только крохи этого безобразия просочились, хотя слухов избежать все равно не вышло… Из волшебников у них удачно была парочка бывших авроров, из тех, кого я уволил чуть ли не в первый же день, и менталист, талантливый даже, мог бы карьеру хорошую построить, но он, видите ли, легких денег захотел. В общем, они за собой хорошо подчищали, заставили нас побегать, а потом они так удачно — не для них — разносят твою квартиру. Соответственно, я, как только об этом слышу, сразу спешу к тебе, предполагая, что ты, как и те идиоты, состоишь в их дружном коллективе, а сейчас просто стал не нужен и тебя решили убрать за ненадобностью. У этих психов такое в порядке вещей. Но оказалось — нет. М-м-м, я был удивлен, признаю. — Вопрос того, что с клиентами я редко работаю вживую, мы уже обсуждали, да и при том, я в такое бы дело в жизни не сунулся. Мало мне как будто уже досталось, — отмахиваюсь я. — Не понимаю только, зачем так подставляться, выкашивая всех исполнителей (Я же прав: они их убивали? — спрашиваю я, Гарри согласно кивает), еще и таким нелепым способом. Я имею в виду, они же не один раз у меня заказы делали, там не было ничего незаконного, и они мне заплатили за каждый. Это же идиотизм чистой воды: заказать в разное время несколько проектов, заплатить за работу, а потом — спустя недели! — прийти и убить. Да? Нет? Я просто не вникаю. И с какого перепуга ты, Поттер, сам полез в это дерьмо? Ты — не рядовой сотрудник, какой резон? Если уж у тебя команда есть, почему не их ко мне послал, а сам пришел? Миона? Но ты у меня за это время даже ни разу не спросил, как у нее дела, зато наставил защитных — защитных, ведь? — побрякушек… — Давай оставим разбор моих причин на потом, ты все поймешь, — «но тебе не понравится», он проглатывает, но это и так отчетливо скользит в его словах. — Про Миону тоже потом. — Поттер, я вот, честно, не понимаю, что вообще происходит, прекращай выдавать информацию общими фразами и углубись немного в подробности, будь так добр. Что за очередная авантюра, почему на роль мелкой заучки неожиданно попал я и где твоя рыжая истеричка? — Мы с Джинни уже полгода как расстались, я не знаю, чего они с миссис Уизли все успокоиться не могут, — неожиданно жалуется Гарри. — Точно, — я в карикатурном жесте человека, вспомнившего о невыключенном утюге, хлопаю себя по бедру, — я уже и забыл, что у тебя вся коллекция. Это, конечно, очень важная информация, которая наводит меня еще и на вопрос о том, с чего ты решил тогда требовать от меня свидания, но я о другом объекте. Ну, знаешь, таком — м-м-м, как тебе сказать? — тоже рыжий, но долговязый, — я взмахиваю рукой, силясь обозначить рост «объекта», но из-за того, что я сижу, выходит, что тот немногим перерос спинку кресла. Вот незадача, — слегка бестолковый, все годы учебы с тобой на пару хуйней страдал, помнишь? — Рон? — А ты другого знаешь с теми же параметрами? Гарри страдальчески закатывает глаза к потолку, мне кажется, что еще немного, и он вскинет руки вверх в немом обращении к высшим силам покарать меня, раз у него самого это плохо выходит. В последнем я, правда, сильно сомневаюсь, потому что Поттер ниспослан ко мне из ада в те далекие времена пятнадцатилетней давности, когда мне только-только стукнуло одиннадцать. И остался. Удобно устроившись и изрядно портя идеально отлаженную систему раз за разом. Он разливает по бокалам оставшийся с ночной попойки кальвадос, бутылка теперь опустошена на три четверти, а за окном не стукнуло и четвертого часа дня, но я не возражаю: мы уже и так перевыполнили план по выбешиванию друг друга на сегодня, алкоголь, определенно, лишним не будет. Чудовище рычит, в уголках пасти скапливается зловонная слюна, но темная плоть, состоящая из пугающего ожидания, становится чуть прозрачней. А рассказ Поттера окунается в краски деталей; я отмечаю про себя прорехи в этом цветастом покрывале, но не возражаю его праву не говорить мне всего. И все до крайности прозаично. Моя жизнь вообще крайне прозаична. По твоей жизни можно кино снимать, Малфой. Поттер тянется за бокалом, удобней располагаясь в кресле, он не спешит сразу пересказывать свою версию событий последних дней, поэтому я слышу, как немногим более пяти лет назад взлетевший до высшего в стране Аврорского звания Поттер налаживает взаимодействие с магловской полицией. Оно и правильно, решать через высшие государственные чины нелепые случаи вроде украденных дамских сумочек и потерявшихся в немагической части города домашних любимцев несерьезно. Поттер гордо отмечает, что наше, застрявшее в средневековье общество, со скрипом, но все же начало меняться, что произошла смена власти и «у руля» почти не осталось столетних старцев, что в школьную программу постепенно вносятся изменения, медицина развивается в разы быстрее, опираясь на магловские исследования… И миллион других причин для того, чтобы похвалить Гарри за старания. Аврорат все больше взаимодействует с полицией, раскрываемость становится выше и ставки, соответственно, тоже. Все выкручиваются как могут, но, как и во все времена, примитивная методика угроз и взяток остается в ходу, поэтому о странных, производящих в мире простецов резонанс налетах со стабильным летальным исходом Гарри узнает у сквиба — с ужаснейшим из мне известных характером, не в обиду тебе, Драко, будет сказано, — Джорджа Эморта. Мужчина, передавая Поттеру очередной отчет, вскользь спрашивает о причинах неучастия, и тут-то Гарри неожиданно узнает о странных движениях в преступных кругах. Конечно, человека, привыкшего держать все в своих руках, потеря столь интересной информации раздражает, и в дело вступает его личная команда, из тех, кому Поттер доверяет априори. Не проходит и года, как у Гарри на руках десятки нечистых на руку высокопоставленных мудаков, незарегистрированного оружия, поддельных документов и ни одного исполнителя, ни одного явного подтверждения причастие к убийствам. Из чего логичный вывод — в рядах безупречного поттеровского отряда крыса, и ситуация приобретает еще более скверный оборот, и вот, когда Гарри решает переходить к карательным мерам, случаюсь я, и история получает шанс на альтернативное решение. Сначала Поттер решает, что я в этом замешан, потому что, исходя из собранной информации, вырисовывается связь жертв с их неуловимыми убийцами, но после первой же встречи, на которую, не доверяя уже никому, Гарри идет сам, он кристально чисто понимает мою непричастность, а потому решает использовать для достижения своих целей. Но я ему и не особо оказываюсь нужен, для решения было достаточно случайно оброненных еще до моего появления в допросной Аврората Маркусом слов: те, кто заплатил ему за информацию о том, где и что они могут найти в моей квартире, и, вероятно, также за дубликат ключей от нее, точно были знакомы либо с самим Флинтом, либо с Тео, по-другому узнать о моем возвращении домой тем вечером и нашей с Маркусом размолвке они не могли. А дальше дело техники — потянуть за нужную ниточку. Зачем тогда отправил на стрелку к Маркусу? Тебе это было нужно. Чертова поттеровская добродетель всегда жила независимо от ее владельца. — И кто же наш антагонист? — А его нет, как и крысы в рядах моих людей, — Поттер с усмешкой разводит руками и разливает по бокалам остатки коллекционного спиртного. — У них была сеть, большая, между прочим. Улей, если точнее. Оружие, наркотики, денежные махинации, весь набор, а это нелепое шоу с убиением чаще всего вообще не знающих, с кем они работают, граждан — акт запугивания, ну и легкая паранойя в придачу. Те придурки, которые это устраивали, так и не смогли нормально объяснить, для чего такой балаган, но по опыту могу сказать, что это — нестабильность психики и попытка завернуть все это в обертку мафиозных разборок, типа, кто знает, тот поймет, а остальные додумаются до самого нелепого из вариантов и упрутся в тупик размышлений. Мы за пару дней вывели их из игры, есть, конечно, нити, ведущие на континент, но это уже не наша прерогатива, мы на материк все, что знаем, передали, на сотрудничество, консультирование и посильную физическую помощь согласились и на этом закончили. В общем-то, все было кончено еще тогда. — А те маги, которые в этом участвовали? — Те, которых они не прибили за ненадобностью, уже вчера были осуждены и отправлены в Азкабан. Кто не знал, как ты, предупреждены, другие под следствием — там есть за что — а материалы изъяты. Хотя те маги из группировки хорошо сработали, не были бы у них руки по локоть в этой грязи, я бы их в Аврорат взял. Ну а что? Места побоищ подчищали настолько изящно, что не вычислишь, память тоже правили ювелирно, так и не догадаешься. — Ну да, — скептически отвечаю я, хотя они действительно неплохи, такой разгром у меня в квартире устроили, а никто и не заметил. — Что с Маркусом и Тео будет? — Да что с ними будет? — смеется Поттер. — Отпустим, состава преступления как такового нет, памяти нет, мы взыскать с них можем максимум штрафы. — Значит, я могу уже разбираться с квартирой, ремонт и все такое? — Не думаю, — Поттер как-то резко подбирается, почти рассеявшееся чудовище вновь обретает плотность. — Я бы повторил, но ты и так знаешь. — «Тебе не понравится», — шипит на ухо надоедливая тварь. — Мне нужна твоя помощь с этим, — кивок на папку. — Взгляд человека, непосредственно взаимодействующего с объектом. Звучит это все до одури неприятно, так, что на корне языка чувствуется кислый привкус желчи. Гарри снова постукивает пальцем по обложке, подбирая слова. — Тебе как, — вздыхает он, сдаваясь, — сразу резать или медленно? — Давай уже, и так затянул. — Малфой… Драко, — Гарри удерживает зрительный контакт, болезненно кривя губы, — Гермиона погибла во время последней битвы. Та… То, с чем ты общаешься, — не она. Здесь подтверждения: мои, Рона и Долохова воспоминания, заметки и выводы из слежки… Тебе лучше сначала самому… Дальше я его уже не слышу, краем глаза улавливая, как чудовище становится Монстром, как его клыки удлиняются, а вязкое темное тело, целиком состоящее из ужаса, непонимания и неверия, заполняет собой все пространство. Щелчок зажигалки Поттера и тлеющий на кончике сигареты табак маяком разжижает тьму. — Так вот почему она приходит вместе с ними, — собственный голос звучит будто в отдалении, отголоски утреннего видения пляшут на обратной стороне век. Верить словам Гарри катастрофически не хочется, но злобная тварь слишком довольно скалит смердящую пасть, а бесстрастная интуиция безропотно верит каждому слову моего собеседника.

Уходим под воду К свободе Уходим… Как вспарывали стены самолеты, Как вспарывали свои животы Пилоты, И флаги приспускали на исходе, Весь мир следил за тем, как мы Уходим… Мара — Самолеты.