Fragments

      «Говори. Сейчас же», – сказал Чанбин, закидывая голову существа назад, пробуждая эксперимент от дремоты. Оно начало задыхаться, судорожно оглядывая комнату сквозь усердные моргания, а затем заметало руками, привязанными к стулу за спиной. «Я-я сказал тебе. Я... я не могу... Слишком слаб...», – заикалось оно, голова склонилась набок. Она вдруг обмякла, прижавшись к плечу, и в изнеможении опустилась на спинку стула. Хёнджин попытался вдохнуть, но не смог втянуть воздух, сразу же закашливаясь. Чанбин широко раскрыл глаза и, спотыкаясь, подошёл к кухонному шкафу, быстро достал с верхней полки коричневую кружку и открыл кран, чтобы наполнить её водой. Он поднес кружку ко рту существа и наклонил её, чтобы смочить губы. Хёнджин тут же сделал глоток, настолько, насколько смог. Чанбин отпрянул, не желая поддаваться искушению жалкого человеческого инстинкта сочувствия. «Ты сказал, что у тебя есть имя... Как? Откуда ты это знаешь?» – спросил Чанбин. «П-потому что я его помню...», – прохрипел Хёнджин в ответ. «Откуда?» «Я не... я не знаю. Я просто пытался вспомнить, отчаянно пытался». «Невозможно. Скажи мне!» Чанбин навис прямо над ним, соединив их взгляды, пытаясь найти признаки лжи: блуждающий взгляд, губы, улыбающиеся сквозь страдальческое выражение, трещина в маске уверенности. «Пожалуйста, вы не можете просто оставить меня здесь без пропитания. Я у-умираю», – сказал Хёнджин, моргая в попытке сфокусировать зрение. «Я знаю, что умираешь, – решительно произнёс Чанбин, – не все ли вы?» Чанбин выдохнул, поднимаясь с колен, чтобы пройти по холодному белому линолеуму на кухню. Он протянул руку к холодильнику, доставая половинку апельсина, который откладывал на потом. Со медленно прошёлся обратно, наблюдая за тем, как загорелись глаза существа от перспективы того, что его кормят цитрусовым лакомством. Чанбин уже почти поверил, что пищей Хёнджина будет человеческая плоть. «Итак, я дам тебе поесть что-нибудь существенное, если ты расскажешь мне, как излечил мою руку», – напористо сказал он, снова опускаясь перед ним на колени и твёрдо глядя в глаза. «Я же сказал тебе, я просто не знаю...» Чанбин очистил одну из долек от кожуры и сразу же закинул себе в рот, жуя у Хёнджина на глазах, сок стекал с уголка его рта. «Пожалуйста... Я... я не знаю, как я это делаю!» – умолял он, вытянув свою голову как можно сильнее вперёд. Чанбин очистил ещё один кусочек и снова запихнул его в рот, наблюдая, как пересохшие губы существа раскрываются, как одна слезинка стекает по белой, как бумага, щеке, а голова падает на грудь. Чанбин встал и взял лицо Хёнджина большим и указательным пальцами, поворачивая голову в разные стороны, чтобы посмотреть под разными углами. Он заглянул ему в глаза: темно-карие лужицы безучастно смотрели в слегка затуманенные пепельно-голубые радужки. «Ты слепой? – спросил он, – это не естественный цвет глаз». «Н-нет, я могу... я могу видеть...» «Как? Твои глаза, они... Твои роговицы, они запотевшие, как...» «..после терапии, но я всё ещё хорошо вижу», – ответил Хёнджин. «А ожоги на груди, они болят?» «Д-да, болят. Ужасно». Чанбин отпустил лицо существа и аккуратно провел пальцем по самой большой ране на груди. Волдырь длиной около трёх сантиметров покрылся прозрачными капельками гноя. Кожа вокруг него была воспалённой, пылала красным и белым, как расплавленный металл. Он выглядел свежим, как будто это произошло всего несколько дней назад. Чанбин мог только представить, насколько больно это было. «Расскажи мне, как ты вылечил мою руку», – неопределённо сказал он, склонив голову набок. Глаза существа снова широко раскрылись, брови надломились, выражая отчаяние и страх, а губы задрожали в ответ. «Пожалуйста! Я же сказал тебе! Я серьёзно, я не знаю...» Чанбин вздохнул и провел пальцем прямо по язве от ожога, продвигаясь вверх и разрывая волдырь, заставляя Хёнджина кричать боли. Белая субстанция начала скапливаться по краям, стекая по груди и разбрызгиваясь по полу, когда он убрал палец. Существо снова начало плакать, всхлипывая, всхлипывая и ещё раз всхлипывая. Это становилось всё более и более невыносимым, и старший обнаружил, что слегка колеблется при виде этого. Но Чанбин не мог позволить ему взять верх. «Теперь, если ты не расскажешь мне, я сделаю то же самое с твоими глазами. Ты меня понял? Глубоко засуну мои пальцы и проверну их под глазницами, – прошипел Чанбин сквозь стиснутые зубы, – тогда ты действительно ослепнешь». «Пожалуйста! Я не знаю, клянусь! Я просто... Что бы они ни сделали! Я не родился таким! Я не знаю, как я это делаю, я просто могу! Я могу помочь людям снова чувствовать себя нормально!» – кричал Хёнджин, слёзы текли по его щекам, а иссякающая энергия уходила на то, чтобы метаться на стуле. Теперь рыдания были гортанными, и он откинулся на спинку, скорчившись от боли и страха. «Ты плачешь, значит, в твоём теле, по крайней мере, осталась жидкость, – сказал Чанбин, снова хлопая по лицу существа ладонью, – у меня сегодня тринадцатичасовой дозор. Как ты думаешь, Хюнчин, ты переживешь эту ночь?» – спросил он. «..Хёнджин...» «Мне всё равно, как тебя зовут, – огрызнулся он, – посмотрим, сможешь ли ты дожить до моего возвращения вечером..? Если нет, думаю, ты просто сдохнешь здесь». Он положил полусъеденный фрукт шафранового цвета на центр столешницы, дразняще близко к досягаемости существа, но чуть поодаль, чтобы ещё немного помучить его. Последнее, что оно увидит – это пища, в нескольких метрах перед его лицом, пока будет умирать. Чанбин взял свое снаряжение и рюкзак, стоявший у двери, выглянул в окно и посмотрел на разъярённое тёмно-синее небо. Дождь уже шёл вовсю, и он слышал, как ветер хлещет турбину на вершине маяка за хижиной. Вода билась о воду, двоилась и разбивалась о буйки, а он смотрел на свою маленькую деревянную лодку, привязанную к столбикам причала. У Хёнджина не было ни единого шанса. Сначала Чанбин запихнул в рюкзак смятый коричневый бумажный пакет. В нём было несколько рисовых крекеров, немного консервированного тунца и несколько кубиков сыра чеддер – его рацион на время путешествия. Затем, одну за другой, он положил в рюкзак остальные вещи: портативный GPS, датчик температуры с тепловизором и компактный спасательный круг. Он закинул бутылку воды, хотя был уверен, что вода – это последнее, что ему сейчас хотелось бы увидеть. «Ты будешь единственным, кто умрёт сегодня ночью, если выйдешь на воду в таком виде...» – Хёнджин задыхался, находясь в другом конце комнаты, и Чанбин повернулся, чтобы посмотреть на него, на то, как он выглядел слегка взбешённым под своей истончённой кожей. «Ну, если и так, ничего страшного», – небрежно ответил Чанбин, накидывая на себя уже пробитый спасательный жилет, застёгивая воротник, а затем завязывая пояс с обеих сторон на груди, и затягивая ремни. "В любом случае, я давно этого хотел". Он накинул на себя сумку, жалко улыбнувшись существу, и слегка приоткрыл дверь, прежде чем её чуть не сорвало с петель от силы бури, ждавшей за дверью.

---

Наблюдение было настолько примитивным, насколько он ожидал в данных погодных условиях. Чанбину предстояло обследовать радаром более шестидесяти процентов Тарна, на глубине 40 футов. Это была невыполнимая задача даже для самого опытного геодезиста; и даже тринадцать часов не позволили бы оптимизировать необходимый участок. Было 15:00, и уже стемнело. Ему нужно проводить сканирование ещё одиннадцать часов, а буря только усиливалась с каждым проходящим ужасающим мгновением. Радар ничего не улавливал. Только случайные тела, которые проплывали мимо, шипя в окружающих их пузырях. Для того, кто должен был следить за флорой и фауной озера, он видел лишь одно живое существо в воде за почти десять лет. Если не считать того, кто был связан в его бытовке и умирал от голода. Со огляделся по сторонам, прикрывая лицо рукой под кепкой, чтобы защитить его от жестокого ветра, в то время как лодка трепыхалась под ним в чёрной воде. Дождь жалил все открытые участки кожи, как вдруг он услышал глубокий грохот с противоположного берега. Шатаясь, он поднялся на ноги, чтобы посмотреть на вышку Дистрикта вдалеке, всё ещё держа другую руку перед собой для стабилизации. Гром всё усиливался, он грохотал прямо над ним, и Чанбин знал, что это лишь вопрос времени... И тут же произошла внезапная вспышка, свет на 0,5 наносекунды прорвался с неба к горизонту, а затем снова погрузил его во тьму. Чанбин оступился, уронил радар и перебрался на другую сторону лодки, ухватившись за борт судна, которое раскачивалось вперёд-назад. Под его весом оно сильно накренилось, Чанбин попытался распределить вес по обеим сторонам, но это было бесполезно. Одна большая волна обрушилась на него, ударила боком о деревянную боковую панель и сорвала её, после чего тело Чанбина с силой перебросило на другую сторону, перекатив за борт. Он выпал из лодки, наблюдая, как обломки снова выскользнули на поверхность, но вот он нет.

---

Чанбин часто думал о смерти, о том, что всё, что он делает, уже не стоит того. Но, как только дело доходит до сути, он боится смерти, как и все остальные. Со знал, что судьба жестока, и знал, что в конечном итоге это случится с каждым живым существом, но это не делало его более эмоционально подготовленным. Его засасывало под воду; волны терзали сверху. Мелкая взвесь кружилась вокруг Чанбина, издавая звуки, похожие на высокочастотные крики школьников, смеясь над ним и издеваясь, когда он погружался всё ниже. Подводное течение схватило его за лодыжки, и Чанбин увидел тонкое отражение света далёкого заката на поверхности воды, пока опускался в темноту, отчаянно протягивая над собой руки. Ему вдруг показалось, что он приземлился на дно, наблюдая, как над ним проносятся пузырьки собственного бульканья. Повернув голову, Со увидел лишь скопление разлагающихся частей тел, разбросанных по дну озера – ужасающую братскую могилу экспериментов, которые так и не добрались до устья реки. Сначала он был напуган, но через некоторое время ему показалось, что они приветствуют его. Всё было так мирно, почти безмятежно. Чанбин собирался снова увидеть его, мальчика с веснушками из прошлого. Он сможет попросить у него прощения и наконец-то примириться с тем, что так преждевременно оборвал жизнь невинного существа. Зрение начало искажаться на периферии, и он закрыл глаза, ожидая сигнала, принимая то, что должно было произойти. Чанбин знал всё о технике самосохранения организма, он понял, что все основные системы замедлили работу, когда почувствовал, как пульс снижается, посылая сигнал о скором отключении. Вдруг Со снова увидел вспышку молнии, на этот раз фиолетовую, прямо под своими веками, и почувствовал, как огромный поток устремил его обратно вверх, заставив открыть глаза в последний раз.

---

Он был мёртв. Он никогда не был уверен в чём-то настолько сильно. Его живое тело чувствовало грязь, гидриллии и водоросли, запутавшиеся под пальцами и перекрывшие кровообращение, но всё, что он мог видеть в этот момент, было белым. Перламутровые стены вокруг него и маленькие разряды электричества в форме идеальных молний. Вспышки в его поле зрения перемещались к центру, а затем направлялись обратно, когда Чанбин пытался их поймать. Казалось, что он находится в калейдоскопе, потолок кружился, а маленькие цветные вспышки заполняли пространство. Пока всё вдруг не прекратилось. Чанбин распахнул глаза, и над ним склонилось то самое существо, которое он запер в доме. «Нет! Положи меня обратно! – закричал он, метнувшись вперёд и схватив его за руки, – верни меня на место! Я готов!» От резкого движения Чанбин закашлялся, выталкивая из легких грязную озёрную воду. Его вырвало на землю, он держался за грудь, чувствуя жжение в глубине. «Все хорошо, ты... ты в порядке!» – сказал Хёнджин, похлопав его рукой по спине. «Какого чёрта?! Я видел, я был..я был мёртв! Я знаю, что был!» – надрывно закричал Со, обводя глазами береговую линию. В его поле зрения не было ни облачка, только чистое голубое небо, тускло-фиолетовое под розоватым оттенком стремительно приближающегося заката. Разъярённая, бурлящая вода, которую он помнил, была спокойной и безмятежной, оглушительно тихой, настолько, что вокруг слышалась лишь лёгкая рябь волн. «Ты не был мёртв, иначе я не смог бы тебе помочь, – ответило ему существо, заправляя тёмные, матовые волосы за ухо, – я могу только вылечить тебя, я не умею возвращать кого-либо из.. этого». «Что, блять, происходит, как ты меня нашёл?!» – крикнул в ответ Чанбин. «Ты думал, что я буду покойником, когда ты вернёшься, верно? Но я сильнее, чем кажусь. Я пережил гораздо худшее, чем то, что ты способен сделать со мной». Чанбин не мог подобрать слов, чтобы что-то сказать в ответ, поэтому он только слушал. Его грудь болела, но не из-за грязной воды в бронхах; это была другая боль, чувство стыда за то, что причинил вред другому существу. Он пытался избавиться от этого наваждения, но с каждым мгновением осознавал, как эмоциональное истощение захлёстывает его. «Я говорил тебе, что ты умрёшь, если выйдешь на воду. Я должен был добраться до тебя, пока не стало слишком поздно». «Ты... Ты должен убираться отсюда, – задыхался Чанбин, отступая назад, его ноги застревали в сорняках и саже под ним, – ты должен бежать от меня, а я должен доложить в Дистрикт...». Он попытался подняться, но его тело было слабым против быстро опускающейся почвы, которая вела себя как зыбучий песок, поскольку прилив снова начал наступать, делая её податливой и ненадёжной под его ногами. «Тебе нехорошо, – сказало существо, – ты не можешь даже стоять, я помогу тебе, если ты поможешь мне». «Отойди от меня! Я серьезно!» – задыхался он; сбивчивый, отчаянный крик человека в полном ужасе. Это должно было прозвучать грозно и напористо, но все, что вышло – это агония и страх. Чанбин пытался сдержать слёзы, но он был ослаблен, а горло покраснело от токсичного количества поглощённой им воды. Со снова уставился на существо, сидящее на коленях на земле, на то, как его волосы прядками спускались из-за уха и развевались на ветру. Он ничего не знал ни о существе, ни о том, как оно появилось, ни о том, на что оно вообще способно. «Ты должен позволить мне помочь тебе, или я могу просто бросить тебя здесь и забрать все твои вещи», – сказало оно, более самоуверенно, чем он слышал до этого момента. «Почему бы тебе не сделать это?!» – Чанбин огрызнулся в ответ. На мгновение он затих, а потом вдруг поднялся на ноги, упёршись руками в колени. Он уставился вдаль, чтобы окинуть взглядом нефтяную платформу напротив, щурясь от уходящих лучей солнца. Чанбин едва мог собрать достаточно сил, чтобы поднять голову, не говоря уже о том, чтобы осмыслить происходящее. «Холодно, надо зайти внутрь», – снова заговорил Хёнджин, оглядываясь на него: жалкое подобие человека, утопающего в песке. Существо медленно протянуло руку, и Чанбин увидел, как изранены его ладони, как каждый сантиметр, казалось, был сломан в той или иной степени. Несколько мгновений он смотрел на неё сквозь слёзы, а затем, наконец, взял его руку в свою.