Fragments

      Спальня Чанбина представляла собой небольшой деревянный закуток, размером едва ли с ванную комнату, способный вместить кровать, один деревянный стул и несколько сундуков для хранения одежды, составленных друг на друга у стен. Сами стены же были завешаны листами бумаги: многочисленные диаграммы, технические чертежи, определённые требования к конкретным инженерным компонентам для его измерительных приборов, находки и отчёты. Кровать была чуть больше односпальной, приподнятая на фут от земли, рядом с изголовьем находилось окно. Потолки в комнате уходили вниз под наклоном и достигали своей самой низкой точки в зоне уголка, где лежали книги. В его отсутствие существо наполовину закрыло деревянные жалюзи и задёрнуло бордовые шторы, погрузив комнату в жуткую темноту. «Как ты... Как ты спас меня?» – спросил Чанбин, лёжа на спине на кровати. Он повернул голову и посмотрел в сторону двери, когда его гость выглянул обратно. «Я не собирался. Когда я вышел за дверь, чтобы уйти, началась буря. Я подумал, что ты, возможно, уже мёртв, но я чувствовал, что ты всё ещё там. Я не собирался помогать, но... не мог оставить тебя умирать, потому что ты тоже не бросил меня», – Хёнджин опустился на стул рядом с контейнерами для хранения, пригнувшись, чтобы уместиться в крошечном пространстве. «Я был... я пробыл под водой так долго... Как кто-то мог выжить после такого?» – Чанбин заикался. «Я сохранил тебе жизнь. Я порезал руку блесной, видишь?» – сказал он, показывая Чанбину свою левую ладонь. По центру линии жизни была большая рана, розовевшая по краям. Чанбин уставился на Хёнджина, его брови нахмурились от вышесказанного. «Зачем...?» «Сила работает, только если я единственный, кому больно, – сказал Хёнджин, резко сглотнув, его глаза блестели, – я бы не смог спасти тебя, если бы не причинил себе вред. Думаю, что я должен страдать, чтобы излечить кого-то другого. Как при пересадке». «О чём, чёрт возьми, ты говоришь?» «Поэтому я исцелил твою руку, когда ты порезался о стекло. Я был голоден, мой желудок по сути переваривал сам себя, когда я нашел тебя, и мои ожоги болели от солёной воды, после моего приключения, так что...» «..ты сказал, исцелил?» – Чанбин перебил, немного приподняв свое тело, чтобы попытаться опереться на локти, но в итоге снова опустился, когда его руки не выдержали веса. «Д-да, исцелил её...» Они смотрели друг на друга через пространство между ними. Чанбин не любил верить в необоснованное; всё, что Хёнджин успел ему показать, должно быть объяснимо. Суеверия исторически вредили прогрессу биологической науки. Он не любил увлекаться бессмыслицей. Со хорошо разбирался в геномике. Генетические вариации в конечном счёте порождаются мутацией, и если то, что случилось с Хёнджином, действительно имело основание, в таком случае, исследовательский центр Чунгудам действительно достиг генетической мутации, настолько губительной, что она способна будет изменить ход развития человечества. «Покажи мне, – потребовал Чанбин, – если ты собираешься остаться здесь на ночь, ты должен показать мне, что твои слова правда. Докажи это». «Остаться... здесь? – спросил Хёнджин, – честно говоря, я не хочу докучать. Мне просто нужен приют на одну ночь, я не собираюсь оставаться надолго. Кроме того, ты слишком слаб, чтобы даже...» «Покажи мне, – настаивал Чанбин, – пожалуйста». Существо слегка наклонилось и потянулось к его руке. Чанбин инстинктивно отпрянул, но потом понял, что тот пытается взять Со за руку, чтобы показать внутреннюю часть его собственной руки, которая была покрыта пятнышками. На ней были маленькие красные следы, ожоги от крапивы и укусы чёрных мух от долгого пребывания в воде. Хёнджин поднял другую руку Чанбина, ту, на которой была рана длиной в дюйм, и загнул большой палец, чтобы прижать его к открытой ране, корчась от ожога. Когда он отнял руку от кожи Чанбина, укусы и рана исчезли. Как и в прошлый раз. «Это... Это...» – Чанбин заикался, рассматривая свою руку под разными углами, насколько хватало сил. «Это сработало... Ты должно быть... Единственный...» – сказал Чанбин, пытаясь разобраться в своих мыслях. «Пожалуйста, если ты скажешь им, что я здесь, ты знаешь, что они сделают. Ты видишь это каждый день, видишь людей, их трупы, я знаю, ты тоже считаешь что это неправильно! Ты не можешь позволить им забрать меня...» «..конечно, это, блядь, неправильно! – Чанбин внезапно огрызнулся, – я не настолько глуп, чтобы считать это дерьмо нормальным, чёрт возьми. Просто таков мир. Мы должны жить с этим. У меня здесь всё хорошо. Они не беспокоят меня, пока я сообщаю о своих находках... – он снова посмотрел на существо, которое наклонилось вперёд, чтобы посмотреть на него страдальческими глазами, – и я нашёл тебя. Поэтому я должен доложить о тебе.» Хёнджин уставился на него, затем внезапно вскочил на ноги и упал на колени, подбежав к кровати. «Пожалуйста! Я вылечу твой глаз! Обещаю!» – в отчаянии закричал он, прижимая раненую руку к колену Чанбина. «Откуда... Откуда ты об этом знаешь?» – спросил Чанбин, во рту пересохло. «Ты не не можешь видеть левым глазом; я понял. Ты спросил меня, слепой ли я, потому что хотел узнать, одинаковые ли мы», – ответил Хёнджин. «Но я никогда не говорил этого, откуда тебе знать?» «Моя способность... Словно, я могу чувствовать боль других созданий, в каком месте им больно, где их тело изранено. Я почти могу почувствовать их страдания. Твой глаз, он был выжжен. Там была искра...» Маленькие разряды электричества в форме идеальных молний. «..я всё равно обхожусь без него, никто даже не заметит, видит он или нет», – Чанбин защищался, его лоб и виски вдруг начали пульсировать. «Ты не видишь цвета в середине поля зрения. Я могу исправить это, если захочешь. Я буду кормить тебя, потому что ты слаб, пока у меня есть немного вре..», – рассуждал Хёнджин, его странное спокойствие только усиливало противоречивые чувства Чанбина. «Почему? Зачем тебе это...» «..ты спас мне жизнь, и теперь я хочу помочь тебе, – сказал Хёнджин, серьёзно кивнув, – пожалуйста. Я показал тебе свою силу, поэтому позволь мне остаться здесь на ночь или две». Существо качнулось вперёд на коленях, неожиданно схватив правую руку Чанбина своими двумя, и поднёсло её к груди. Чанбин почувствовал, как по венам на его руке пробежало электричество, как от статического разряда. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, внезапная вспышка света ударила в антенну на вершине маяка позади хижины, на долю секунды погасив свет. Чанбин мгновенно вздрогнул, оттолкнул Хёнджина назад через всю комнату, подальше от кровати и упёрся в изголовье. Он закрыл руками лицо, чтобы защитить себя, и сполз вниз по стене, крепко обхватив колени. Гром начал сотрясать воздух вокруг них, становясь все громче и громче. Он поднял голову, лишь на мгновение, заметив, что существо смотрит на него, голубовато-серые радужки наполнены состраданием. Оно прокралось обратно к кровати на коленях, и протянуло руку, слегка поглаживая, сжавшегося парня, по спине. У Чанбина не хватило сил даже отбить его запястье.

---

Хёнджин вернулся в спальню после того, как уходил готовить еду. Чанбин не знал, сколько времени был в отключке; по крайней мере, он точно несколько раз впадал в сон. Сначала Со возражал; он не верил, что то, что это существо приготовит ему, не будет отравленным или испорченным. Однако он не мог отрицать, что мучительно голоден, а запах мёда и белого мяса проникал с кухни и будоражил его чувства. Чанбин старался не обращать внимания, лишь мысленно оценивая восхитительный аромат, который шёл из тарелки, когда Хёнджин пришёл обратно. «Ты должен оптимизировать свои запасы еды, поскольку их не так много. Я приготовил суп из куриных бёдрышек с добавлением мёда. Довольно сытный, я думаю. В озере есть шалфей. Мне кажется, что я мог бы нарвать его, если бы отважился выйти, может быть, когда буря прекратится...» «Да, но вода отравлена, ты никогда не сможешь добиться хорошего вкуса с чем-либо из этого озера, – возразил Чанбин, – в нем давно нет жизни». «Когда я находился в исследовательском центре, я иногда готовил такие бульоны, если меня ставили дежурить на кухне. Они дольше хранятся и избавляют от чувства голода, потому что в них много воды и крахмала. Мне нравилось готовить там, если мне разрешали. Если я хорошо себя вёл». Чанбин просто смотрел на Хёнджина, и казалось, что ему уже комфортно в его доме. Существо вело себя беззаботно, словно не являлось израненным созданием с рубцами и синяками по всему телу в ловушке у охотника. Хуже всего было то, что Чанбин почти испытывал к нему сострадание, так нежно и тихо Хёнджин говорил, но он не мог понять, было ли это притворством. Только сегодня утром Чанбин привязал существо к стулу, ожидая, что оно умрёт от голода в его доме. Теперь же Хёнджин кормил его с ложечки. От этого ощущения у него внутри все затрепетало. «Я не голоден». «Ты голоден также, как и я, – ответил Хёнджин, – я чувствую спазмы в твоём желудке». «Перестань так говорить. Это смешно». «Ты принял тот факт, что я исцелил твои израненные руки, но ты не можешь поверить в то, что я могу чувствовать боль других?» – спросило существо, наклонив голову набок. Чанбин посмотрел на него, внезапно охваченный чувством вины. Он пожал плечами и прислонился спиной к изголовью кровати, слегка сгорбившись. «Я также могу слышать существ, когда они в агонии. Не только людей, но и всё живое, даже насекомых. Я могу избавить их от боли, заменив её своей, но шум никогда не исчезает. Это как звон в ушах...» – Хёнджин вздохнул. «Ты слышишь их постоянно?» – задался вопросом Чанбин. «Всё время. Иногда становится хуже. Здесь получше, потому что вокруг ничего нет. В центре я постоянно слышал, как люди страдают из-за сеансов терапии. Иногда меня заставляли исцелять некоторых... Только для того, чтобы причинить им ещё больше боли». «Это... Это, должно быть... – слова Чанбина оборвались, когда он снова вернулся к своим мыслям, отвлёкшись на то, насколько разбитым казался Хёнджин, склонив свою голову в раскаянии, – должно быть...». Должно быть, это было ужасно, подумал он. Но не произнёс вслух. Хёнджин склонился над ним, протягивая ложку и осторожно обхватывая её в нескольких сантиметрах от нижней части, чтобы не пролить на кровать. «Я могу есть самостоятельно», – воскликнул Чанбин, раздражённо вскидывая руку вверх. Он попытался вырвать тарелку, но Хёнджин отвёл её в сторону. «Ты чуть не утонул, у тебя слабость. Позволь мне помочь тебе», – сказал он, протягивая плошку обратно. «А ты? – спросил Чанбин, – недавно ты был на волоске от смерти, и вдруг...» «Ну, должен признаться. Когда я освободился, я истратил немного твоих запасов...» «Ты что?! У меня есть рацион, которого я должен придерживаться! Сколько ты съел?!» – закричал он, приподнявшись на кровати и почти выбив миску из рук Хёнджина. «Всё в порядке, я всё рассчитал, так что мы можем...» «Нет никакого "мы"! Это мой дом! Я живу здесь почти десять лет! Что за человек приходит в чужой дом и ест его пайки?! – Чанбин возмущался, качая головой из стороны в сторону, – ну, не человек, я думаю. Кем бы ты ни был». «Я и есть человек. Я же сказал тебе, меня зовут Хёнджин», – тихо ответил он. «Неважно». Хёнджин внезапно встал, обхватил миску руками и аккуратно поставил её рядом с кроватью на маленький приставной столик, вздохнув. Чанбин не хотел сразу же тянуться к ней и показывать существу, что он действительно голоден, поэтому он выждал неловкую паузу, прежде чем Хёнджин заговорил снова. «Можно, я помоюсь? Я провёл много времени в воде и на земле. Могу я воспользоваться ванной или душем...» «Я уже использовал много воды на этой неделе, не знаю, осталась ли горячая вода, а если и так, то только для меня...» «..я могу принять душ в холодной воде. Для меня это не имеет значения. Холод заглушает боль от ожогов». Чанбин с трудом сглотнул, не зная, что ответить. «Окей, плевать». Хёнджин поклонился ему, после чего расстегнул молнию длинного анорака, обнажая своё тело. Чанбину стало жарко от смущения, когда его взгляд случайно скользнул по голой коже. Существо начало тянуть за пояс свободных серых спортивных шорт, которые оно стащило из гардероба Чанбина, небрежно ослабляя резинку. «Воу, воу! Какого чёрта ты делаешь?!» – закричал старший, вскидывая руки перед лицом и отворачивая голову к окну. «Я собираюсь помыть...» «Это я понял! Неужели ты не можешь подождать, пока не попадёшь в ванную, чтобы раздеться?!» «Но ты же вытащил меня из воды. Ты итак видел всё, что можно было увидеть», – спокойно ответил Хёнджин, но в голосе прозвучала нотка смущения. «Ладно, ладно, не важно! Просто...» «Мои извинения. Я не хотел застать тебя врасплох». «Врасплох?! Просто... Иди уже в душ, ради Бога...» – воскликнул Чанбин, снова погружаясь под одеяло и пытаясь скрыть свое раздражение. «Спасибо», – вежливо ответил он. Чанбин смотрел, как существо выскользнуло из комнаты, скрываясь за дверным проёмом. Дождь вдруг ни с того ни с сего снова начал накрапывать, постукивая по окну. Он чувствовал, как ветер проникает внутрь через плохо утеплённую раму, поэтому зарылся под толстое одеяло. Со плотно закрыл глаза, пока картинка под веками не стала фиолетовой и затуманенной, надеясь, что в конце концов заснёт, несмотря на боль в мышцах. Он надеялся, что когда проснётся, это будет похоже на пробуждение от ночного кошмара; сильная волна облегчения накатила на него, когда Чанбин представил, что ничего из этого на самом деле не было. Или же он просто не проснётся, и это будет совсем другое облегчение.