Fragments

      «Что это?» – спросил Чанбин, усаживаясь к изголовью кровати и размяв плечи после долгого сна. «Это курица с белым соусом и лимоном. Не самое лучшее блюдо, но у тебя не так много ингредиентов, пришлось работать с тем что есть. Ну, вернее не было, пока...» «Который час?» «Сейчас 7:30 утра», – ответил Хёнджин. «О, это хорошо, – Со потянулся и отдёрнул занавеску; небо всё ещё было мрачным, тонкая пыль дождя в сочетании со случайными порывами ветра, которые ударяли по оконной раме, – я должен сдать свой первый отчёт к 9:00 утра, так что, наверное, мне стоит заняться этим». Он наклонился вперёд, стягивая с себя одеяло и опуская ноги на пол с глухим звуком. «Сперва поешь, пожалуйста. Ты всё ещё слаб. Твои мышцы очень напряжены, и у тебя была беспокойная ночь», – сказал Хёнджин. «П-правда?» «Ты кричал во сне, про молнии и грохот. Ты много ворочался, и мне пришлось охладить тебя компрессом – сказал он, мягко улыбаясь, и жестом указал на тряпку цвета морской волны на тумбочке, – неудивительно, ты чуть не погиб, это нормально, что тебе такое снится. Мне тоже иногда снятся похожие сны». Хёнджин улыбнулся ему с закрытыми глазами, они образовали маленькие полумесяцы. Он протянул к старшему руки, предлагая тарелку с едой. Чанбин взял её, принимая и вилку. Сначала он понюхал верхнюю часть блюда, чтобы убедиться, что его не собираются отравить, а затем неохотно откусил. «Это что, моя футболка?» – спросил он. «Надеюсь, ты не возражаешь. Я не хотел надевать испачканную после душа», – ответил Хёнджин. Чанбин заметил, что он принял душ. От него приятно пахло, небольшим количеством ромашкового шампуня, который Чанбин, вероятно, тоже использовал. Кожа Хёнджина была очищена от грязи и земли, а краснота порезов и рубцов на лице, казалось, приглушилась и стала бледно-розовой, не такой яркой, как раньше. Самым большим отличием были его волосы. Они были блестящими, чёрными, а не грязно-коричневыми, и аккуратно свисали вниз. Если раньше, казалось, что они были как-то завязаны, больше походя на матовый колтун, то теперь свободно спадали чуть ниже линии челюсти. «Кстати, тебе пришла посылка – сказал Хёнджин, – она довольно большая». Чанбин поднялся на ноги, его живот болел от повреждения мышц, которое, вероятно, произошло из-за того, что он чуть не утонул. В груди всё ещё ощущалась тяжесть, а голова болела сильнее, чем накануне вечером, скорее всего, из-за недостатка кислорода. Он считал, что ему повезло, раз у него не развилась гипоксическая травма мозга. Чанбин всё ещё помнил, как оказался в воде, и всё, что произошло после. Его общая двигательная координация была немного нарушена, и это было единственным заметным симптомом, в остальном существо вернуло его к жизни с минимальными побочными эффектами или долговременными повреждениями. Хёнджин протянул руку, чтобы помочь ему встать на ноги. Чанбин хотел отказаться, но в данный момент не было никакой возможности ходить без посторонней помощи, поэтому он опёрся на руку, позволяя Хёнджину помочь ему выйти из комнаты в гостиную. Со уставился на коробку: посылка обёрнутая серым упаковочным скотчем с надписью "РДИС". «Это мои продовольственные пайки... Их обычно не доставляют сегодня?» – сказал он с придыханием. Чанбин подумал, не поступит ли округ жестоко – пришлёт ему пустую коробку, чтобы помучить его за ложный отчёт. Они сказали, что он будет подвергнут дисциплинарному взысканию или выговору, но Со не был уверен, до какой степени они будут наказывать его. Когда он, наконец, открыл коробку, к его удивлению, это оказался паёк. Чанбин потянулся к коробке и вытащил картонные контейнеры, обнаружив в них больше еды, чем он мог ожидать. Единственное объяснение, которое Со мог придумать, заключалось в том, что Дистрикт собирался прислать ему только одну продовольственную посылку на неделю, а может быть, и на две. Он должен как-то рассчитать свои запасы. А это будет непросто, учитывая, что он кормит заложника. Или, вернее сказать, заложник кормил его. Тушёная говядина, карри из нута, рис без добавок, рамен с морепродуктами, сушёный ананас, арахисовое масло. Были куски курицы на выбор, нарезанная кубиками баранина и тофу, а также паста гочучжан, соевый соус и лимонный сок. «Вау, выглядит здо́рово. У нас в центре никогда не было ничего подобного, – взволнованно сказал Хёнджин, – я мог бы приготовить несколько замечательных блюд, используя всё это. Да, и ещё. Вчера ночью, пока ты спал, я ходил на разведку. Я нашёл много трав, растущих в воде; я был очень удивлен!» «Я искал на тех же семи гектарах в течение десяти лет. Твоя сила впечатляет, а вот мозги - не очень, – усмехнулся Чанбин, – я же сказал, там нет ничего живого». «Но я...» – грустно произнесло существо, склонив голову в мелком негодовании. «В любом случае, мне нужно закончить со всем этим, так что... Делай то, что делают твои сородичи, я полагаю...» – сказал Чанбин. «Твоя работа кажется утомительной. Могу я как-то помочь? Я хорош в помощи другим», – ответил Хёнджин, воодушевлённо хлопнув в ладоши, и последовал за Чанбином, ковылявшим по кухне. «Ну, тогда, может быть, доложишь про себя в правоохранительную службу Дистрикта?» – Чанбин насмешливо покачал головой. «Пожалуйста, не надо. Я обещаю, я просто немного наберусь сил и уйду. Пожалуйста, дай мне шанс иметь возможность сражаться, хотя бы попытаться...» «..так ты хочешь, чтобы я солгал и сказал, что тебя здесь нет? Я сказал, что ты можешь остаться только на день. Меня убьют, если ты задержишься тут...» «..ещё на один день. Пожалуйста, я обещаю, что твои жертвы будут стоить того!» – сказал младший, и Чанбин вскинул бровь на дерзкое заявление; то, как Хёнджин это сформулировал, заставило слегка замешкаться. Он смотрел, как существо приблизилось к нему, хватая за предплечье. «Пожалуйста, закрой глаза». Чанбин некоторое время колебался, перед тем как его патологическое любопытство взяло верх, смотря в остекленевшие, пепельно-серые глаза существа, стоявшего перед ним. Он неохотно закрыл глаза, внезапно почувствовав, как кончики пальцев Хёнджина скользнули по его левому веку, и тот же самый крохотный, статический разряд, что и раньше, заставил сморщенную кожу подёргиваться и пульсировать. Подушечки пальцев младшего потрескались, но, несмотря на это, прикосновение было лёгким. Со тут же открыл глаза, как только Хёнджин издал леденящий кровь вопль. Чанбин вскинул голову и посмотрел на него, глаза существа были плотно зажмурены, и оно восстанавливало дыхание сквозь стиснутые зубы. «Чёрт возьми!? Что случилось?!» – крикнул Чанбин. Он посмотрел вниз и увидел, что Хёнджин поднял футболку и воткнул большую вилку себе в бок, пронзив кожу до самого конца, где уже не было видно тупых зубцов. Кровь запеклась вокруг раны и начала стекать по передней части бедра. Чанбин с трудом соображал, и вдруг снова раздался гром, заставивший его обернуться к окну, а затем к раненому парню–существу, которое было в полном беспорядке. Его мысли метались так же быстро, как и сердце в грудной клетке, последующая молния была лишь вопросом времени. «Ты с ума сошел?! – закричал Со, хватая его за плечи. Хёнджин упал спиной на стойку, прижавшись к ней, и обхватил руками рану, – дай мне посмотреть!» – потребовал Чанбин, судорожно пытаясь отдёрнуть его руки, чтобы увидеть масштаб повреждения. «Н-нет, всё в порядке», – пробормотал Хёнджин, пытаясь отстраниться от него. «Зачем ты это сделал?!» – ошарашенно воскликнул Чанбин. «Потому что мне должно быть больно, чтобы сила работала», – бессвязно прошептал Хёнджин. Существо, казалось, было удивлено его вспышкой гнева, в спокойных до этого глазах, появилось изумление, словно ничего странного и не произошло. Оно было больше шокировано тем, что его отругали, нежели болью в боку. Чанбин на мгновение застыл в оцепенении, глядя в блестящие глаза Хёнджина, на которых выступили слезы. Прошло несколько мгновений, прежде чем он осознал, что смотрит на Хёнджина... идеальным, кристально чистым взглядом, с полным спектром цветов. Чанбин лихорадочно оглядел комнату, цепляясь взглядом за каждый уголок, а затем посмотрел обратно, его дыхание сбилось. Левая сторона его центрального зрения снова ощущалась живой и чёткой, все цвета были яркими и приветливыми, впервые, за последние десять лет. «Ты...вылечил мой глаз...» – пробормотал Со, пребывая в полном шоке. «Да, я же сказал, что сделаю это». «Пожалуйста, это... Это слишком, – шумно выдохнул Чанбин, качая головой из стороны в сторону, – это невероятно...» Когда он снова посмотрел на Хёнджина, его глаза выглядели более лазурно-голубыми, а не пепельно-серыми, как старший привык видеть, а его кожа была чуть более живой; на каждой щеке блестел розовый оттенок, а слёзы подчеркивали скулы. «Есть ли ещё что-нибудь, что я должен сделать?» – спросил Хёнджин, затаив дыхание, крепко держась за бок и улыбаясь сквозь боль. «Чёрт, подожди! Тебе нужно... У меня должен быть бинт или что-то в этом роде!» – сказал Чанбин, внезапно вернувшись к реальности. «Всё в порядке, ничего страшного. Пожалуйста, не причиняй себе вред. Ты сейчас тоже слаб...» Чанбин шарил в ящике с посудой, выбрасывая различные столовые приборы, затем порылся в шкафах, пытаясь найти аптечку, его сердце всё ещё билось о грудную клетку. Он достал зелёную коробочку, открыл её и взял несколько предметов в руку, а другой рукой обхватил Хёнджина за талию, пытаясь поднять его на ноги с того места, где он стоял, прислонившись к стойке. «Вот, используй это, – сказал он, протягивая ему скомканный в клубок обычный бинт, – надави, ладно?» – попросил он, пытаясь перенести часть веса Хёнджина на свой бок, и в итоге облокотился на диван. Когда кровотечение немного утихло, Чанбин зубами вскрыл антисептическую салфетку и отбросив упаковку в сторону, продезинфицировал рану, отчего Хёнджин слегка зашипел. «Тебе не следовало так делать. Это было безрассудно, – сказал Чанбин, всё ещё озираясь по сторонам, – я, конечно, благодарен, но это... это слишком». «Ты сам причинил мне боль до этого, – внезапно сказал Хёнджин, глаза наполнились слезами, – ты вонзил свои ногти в мои ожоги, и ты был готов дать мне умереть с голоду, но теперь пытаешься помочь мне с моими ранами...» «Ч-что?» – Чанбин снова поднял глаза и посмотрел на него. «Пожалуйста, я в порядке. Я не обвиняю тебя. Я просто хотел сказать, что привык к боли; не нужно помогать мне и делать вид, что тебе не всё равно. Я в порядке, я привык к этому», – сказал Хёнджин. Чанбин поднялся на ноги, переполненный чувством вины, настолько, что у него пересохло во рту, пока он подыскивал слова. Он был поражён и дезориентирован из-за отсутствия равновесия, что ещё больше омрачало его душевное состояние. Чанбин сжал кулаки, желая накричать на это бедное создание, но в итоге слова не шли; Хёнджин был прав, Со лицемерил. «Ладно, неважно. Я собираюсь заняться своей работой. Возьми оттуда всё, что тебе нужно», – сказал он, указывая на аптечку. «Спасибо», – выдохнул младший. Чанбин прошёлся по коридору, оглядывая комнату в благоговейном трепете перед цветами, которых он никогда раньше не видел. Он схватил свой рюкзак, снял ключи с крючка и отпер дверь, готовясь к первой смене. Теперь Со нёс не только тяжесть своего рабочего снаряжения, но и тяжёлое бремя вины, отягощавшее подобие совести оставшейся у него. Обернувшись, Чанбин посмотрел на Хёнджина, сидящего в гостиной, и позволил вздоху сорваться с его губ. «По правде говоря, я думал, что не вернусь той ночью, поэтому и оставил тебя здесь», – сказал он, когда Хёнджин обернулся, чтобы посмотреть на него из-за спинки дивана. «Ч-что?» «Мёртвые не беспокоятся о том, что они оставляют после себя». Чанбин захлопнул за собой дверь, сотрясая стены, и вскоре после этого раздался раскат грома.

---

Он провёл около трёх часов, наблюдая за кислотностью осадков, пока Хёнджин был внутри. Чанбин также наблюдал за береговой линией, опасаясь любых признаков того, что в Дистрикте могут знать, что здесь что-то не так. Он сообщал о необычной погоде, об изменениях влажности, но по какой-то причине никто ничего не предпринял. Телефон не звонил ни вчера вечером, ни сегодня утром, а все его обычные отчёты были приняты и обработаны в электронном виде, и никаких последующих задач не ставилось. Было жутко спокойно, слишком спокойно. Вернувшись в дом, он обнаружил Хёнджина, свернувшегося калачиком на диване на боку, всё ещё слегка прижимающего бинты к ране на приподнятой стороне бедра; должно быть, он заснул в таком положении. Его рот был широко открыт, младший прислонился к подлокотнику и лениво похрапывал, уткнувшись в обивку. Наверняка, он устал, так как не спал всё это время, чтобы убедиться, что Чанбин хорошо выспался, ну, со слов Хёнджина. Чанбин заметил, что он–оно сняло свою окровавленную футболку и положило её на журнальный столик, лёжа без верха на холоде. Он мог видеть все детали его пыток, все рубцы и следы. Хёнджин был худым, но его мышцы по-прежнему были хорошо выражены. Вероятно, младший был сильным пловцом, чтобы выдержать коварные волны той первой ночи, особенно учитывая изменение атмосферного давления. Чанбин не мог не испытывать к нему сочувствия, поэтому позволил поспать ещё немного. Он сел на соседнее кресло, немного теряясь в догадках, как ему удалось оказаться в такой ситуации. Хуже всего было то, что это создание как-то непреодолимо тянуло его к себе, словно было какое-то удручающее любопытство, от которого Со не мог избавиться. Чанбин вспомнил, как читал о сиренах; когда он впервые заинтересовался ихтиологией, то углубился в чтение сказок о водных существах. Он никогда не был таким ребенком, который верил в подобные нелепые истории, часто находил в них изъяны и сюжетные дыры даже в раннем возрасте. Но по какой-то причине Чанбин не мог не вспомнить об этом сейчас. Они были прекрасными созданиями, которые находили меланхоличные души, заманивая их к гибели. Сирены манипулировали слабыми, охотились за одинокими моряками; почему-то это казалось необъяснимо родным. Чанбин был тем, кто связал это существо, кто мучил его до слёз, а теперь он ломает голову в поисках возможной причины, почему нашёл Хёнджина таким завораживающим, пока он спал.