Петля

      Сто девяносто первый раз закончился, даже не начавшись.       Со вздохом, еле как поднялся, смахивая противную ледяную росу. Сто девяносто второй, да? И зачем я считаю? Не знаю. Может, это позволяет мне хоть ненадолго сконцентрироваться и занять усталый мозг. Впрочем, уже вошло в привычку.       Тело привычно леденеет, душа сжимается. До того, как я попал в этот мир вовсе её не ощущал, а здесь вот появилась. Хотя тут у всех есть души, жаловаться не на что. Только на себя за свою слабость и беспомощность. Трудности делают нас сильнее? Тот, кто это сказал - лжец.       Шаги отзываются эхом в пещере. Под ногами хрустит крошка из пыли и песка. Впереди виднеется дверь. Пыль из тела Ториэль лежит кучкой, раздуваемая ветром. Я смог распахнуть глаза только когда открыл дверь. От яркости снега пришлось немного прищуриться. Глубокий вдох дался с усилием, но если постараться, получается. Она даже дышать мне нормально не даёт — всегда ровный тон без зевков и прочего. Я научился ценить даже такие крошечные мелочи. А что ещё остается делать, когда твоё тело тебе не принадлежит?       Люблю это место. Здесь не слышно тишины и хвоей пахнет. Под ногами хрустит снег, а не чёртова серая пыль.       Впереди ожидаемо никого нет. Он не всегда вот так, как в тот раз, встречает меня. Перестал приходить примерно после раза двадцатого. Видимо понял, что бессмысленно.       Я вообще вижу его достаточно редко. Только тут, когда начинаются детские головоломки от младшего, да в… зале суда. Так я это место назвал. Не знаю, что это за коридор, но мне действительно кажется, что все мои самые крошечные преступления там раскрываются. Он словно видит во мне всю эту мерзость. Эта тварь моими руками делает подобное… Мне действительно жаль.       Жалкое оправдание. Он тебя возненавидит ещё сильнее.       Захлопнись.       Не-а… Думаешь, он поверит в твои слова? В слова убийцы, что превратил жизнь этого монстра в ад, в слова того, кто раз за разом уничтожает монстров с равнодушным лицом…       Это не я!       …он посчитает, что это насмешка. Не более, чем издевка. Думаю, в этот раз тебе будет гораздо больнее, дружок. Может, перестанешь уже пытаться спастись, а?       Закрой. Свой. Рот!       Голова загудела. Я ненадолго остановился и, потеряв равновесие, рухнул на колени. Рука разжалась и отпустила игрушечный нож, хватаясь за голову. От боли и жара я не придумал ничего лучше, чем окунуть лицо в снег.       Пелена перед глазами спала. Я медленно привстал и снова стиснул оружие в руке. Ненадолго задержав взгляд на месте, где я только что сидел, с удивлением заметил яркое пятно крови. Из носа, видимо. Такое бывает, если стараюсь сопротивляться слишком сильно. Никогда не получается...       Пытаешься избавится от меня? Не выйдет, дружок. Я сильнее тебя, я умнее тебя и лучше. Твоё тело полностью под моим контролем, ты же слабак. Жалкая душонка.       Не такая уж ты и сильная.       На мгновение она замолчала. Я пару раз моргнул, соображая, что только что сделал. Тут же тело словно взорвалось изнутри. Душа начала скручиваться с ужасающей силой.       Я упал в снег, стискивая зубы и только и мог, что мычать. Она не позволяла мне даже рта раскрыть.       Агония закончилась спустя долгие секунды. Тело ныло и болело, но пришлось вставать и продолжать путь. Мышцы крутило от каждого шага, но на лице не отражалось ничего. Словно назло, чтобы сделать боль сильнее, Чара ускорилась. Ей нравилось, когда мне больно.       Я уже говорила думать, прежде чем тяфкать. Не выделывайся, это лишь вопрос времени когда я смогу взять контроль и убить мерзкого скелета. То, что твоя душа ещё горит значит лишь то, что однажды я её задую.       Мелкие монстры не были преградой. Тут они появлялись в определённой последовательности, которую я уже сто раз выучил наизусть. Каждое их действие предугадывалось заранее, я знал обо всём, что случится. Реакции, речь, их крики… Как поломанная пластинка, проигрывающая одно и то же, но никогда не доходящая до конца.       Сноудин мне нравился не только за шум, но и за его свежесть. Запах леса и снега позволял хотя бы немного почувствовать себя лучше. Не то, чтобы я очень уж любил природу, всегда был закоренелым городским жителем, но редкие поездки оседали в памяти таким странным теплом, что невольно хотелось улыбаться.       Город раскинулся внизу, в небольшой долине. Уютный, тёплый, с дымящимися трубами и этой интересной сказочной атмосферой, которую даже чёртова Чара не могла испортить. Да и монстров здесь было не то, чтобы очень уж много, они вовремя прятались и особо не попадались мне на глаза. Хотя бы немного меньше убийств.       Папирус. Что-то болтает без умолку и улыбчиво, наивно приглашает решить его головоломку. Он волнуется и неловко смеётся, потирает затылок и всё с надеждой смотрит на меня. Он на вид и по поведению словно ребёнок. Сколько ему? Не знаю. Но он точно не очень взрослый. Жаль, что за всё то время, что я здесь нахожусь, смог выяснить только имена и ничего более. Историю Подземелья мне от скуки нашептывала Чара, да в Ватерфолле мельком видел таблички. Информационный голод убивал не хуже настоящего, но ни еды, ни книг у меня не было.       Пока младший скелет растолковывал придуманные правила этой игры, я смотрел на Санса. Чара любила издеваться надо мной и нарочно брала под контроль даже голову, чтобы я не отводил взгляда. Да, признаю, мне страшно смотреть на этого скелета. Потому что я в безумно огромном долгу у него, я испытываю несоизмеримое чувство вины и постоянно бьюсь о стену непонимания. Мне правда жаль, что он меня ненавидит, я этого просто не хочу. Но и опровергнуть ни черта не могу в силу своей беспомощности. Звучит как жалкое оправдание, наверное.       Санс молчаливо стоял рядом с Папирусом. Мы встретились взглядами, хотя свой, он, похоже, с меня и не сводил. Он больше не улыбался, как когда-то, лишь хмуро прищуривался и плотнее сжимал губы. Или что там, у скелетов? Он изучающе меня осматривал, казалось, как и всегда. Мысленно я поёжился - снаружи оставался равнодушным.       Тут же внутри что-то ухнуло. Я повнимательнее посмотрел на него, стараясь уловить эту незаметную деталь. Я думал, что Чара права и после моих слов скелет возненавидит пуще прежнего, но почему я не вижу этого? Он смотрит на меня, вроде бы, как и обычно, но всё равно мне кажется, что что-то выбивается из общей картинки.       Это мгновение, как и обычно, не продлилось долго. Тело двинулось вперёд, обходя головоломку. Я отвернулся от Санса и, как это часто бывает, уставился в никуда. Смысла что-либо рассматривать нет, я всё это уже видел, поэтому в последнее время чаще обычного ухожу в себя. Так проще.       Папирус что-то проговорил вслед, я не слушал.       Сноудин скоро закончится. Знаешь же, к чему всё это приведёт, да?       Да. Знаю. Конечно, как не знать. В очередной раз я собственными руками разрушу этот прекрасный мир. Весёлый, добрый, милый, но такой стеклянный. Сноудин это, можно сказать, самая простая и быстрая локация, если не считать Руин. Но про Руины и говорить нечего.       Методичное истребление всех встречных монстров уже стало рутиной. Смешно, но я не видел ни одной смерти, кроме той, самой первой, потому что каждый раз закрывал глаза. Пока что Чара не может в полной мере брать контроль над ними. Только когда я встречаюсь с Сансом, она выкладывается на полную. А так ей всё равно смотрю я или нет. К лучшему. Я бы правда не смог вынести и этого ужаса.       Впереди виднелся покачивающийся мост. Я невольно сглотнул, чувствуя тяжесть внутри. Санс много раз обрывал канаты. На этом месте я умер двадцать три раза. Там, внизу, очень холодная река и острые скалы. Было больно, особенно впервые, когда я подобного не ожидал. Я неудачно упал и в итоге умер только через долгие минуты от потери крови. Тело тогда окоченело и покрылось чуть ли не коркой изо льда. Ужасающее воспоминание.       Стало холоднее.       Перед мостом я чуть помедлил. Страшно было, чего уж там. К смерти невозможно привыкнуть даже после ста девяноста раз. Каждый раз как первый.       Санс отчего-то хмыкнул и вновь уставился на меня прожигающим взглядом. Может, вспомнил мою смерть, что его несомненно порадовало. Такой твари как я стоило бы умереть.       Не дослушав слова Папируса, Чара повела меня вперёд. Я даже удивился такому повороту событий и не особо успел понять, что происходит. Ей обычно доставляло смотреть на энтузиазм монстров.       Надоело уже слушать этого пустоголового. Всё равно он скоро сдохнет, пошли быстрее.       Она стала нетерпеливее. Всё чаще ускорялась и пропускала какие-то моменты. Её не волновало то, что говорили монстры — для неё это пустой трёп ни о чём. Ну да, всё равно они погибнут, так какой смысл в речах?       Затылком почувствовал прожигающий взгляд. Мне стало неловко, наверное, я бы покраснел, если бы был в себе.       Надпись «Добро пожаловать в Сноудин» мерцала гирляндами и была достаточно яркой. Видно, что за ней ухаживают, периодически подкрашивая. Я практически поравнялся с домами, на крышах которых была толстенная снежная шапка. Сказочный город, такой красивый и по-своему волшебный.       Тишина. Кроме мерного звука падения снежинок и хруста снега я не слышал ничего. Впереди кто-то быстро зашторил окно, прячась в безопасном доме. Ладно. Хорошо. Хорошо, что они прячутся, иначе мне пришлось бы… Пришлось бы.       Дверь в лавку с тихим скрипом открылась.       Поку-у-упочки!       Чара любила это. Ей нравилось, что можно делать всё, что угодно и никто не сможет воспротивиться. Вот, как сейчас, например. Она словно ребёнок, попавший в кондитерскую где можно делать что угодно. Рука сама потянулась к открытой кассе и взяла деньги. Мерзкое чувство. Я никогда ничего не крал. Наоборот, когда появились деньги даже начал помогать другим, но ни разу в жизни я не взял чужое без спроса. Как же мне сейчас противно и стыдно.       Зануда. Давай-ка сменим оружие.       Правая рука разжалась, бросая игрушечный нож. Пока я надевал боксёрские перчатки на руки, в который раз обвёл магазин взглядом. Тут много чего интересного. Книги, одежда… Хотел бы я посетить это место в другом контексте. Так, чтобы хоть раз увидеть неизвестного продавца и мило поболтать с ним. Что-то купить или съесть вон того аппетитного коричного зайку или мороженое… Сколько же я уже не ел? С момента, как попал сюда — ни разу. И я знаю причину этого, она убивает во мне всё человеческое. Усталость я не могу показать, не могу утолить голод или жажду, не могу поговорить и даже заплакать не могу. Всё, что делает человека человеком находится внутри меня, сжирая и превращаясь в бездонную пустоту. Снаружи я выгляжу как статичная пластиковая кукла, с равнодушием во взгляде убивающая каждого.       Перчатки надеты. За спиной хлопнула дверь, в лицо подул приятный прохладный ветер. Путь продолжается.       Сердце пропустило удар, когда я проходил мимо прекрасной ели. Разноцветные огни так красиво сверкали, а звезда на макушке сияла безумно ярко. Красиво. Да, это было красиво. Когда я прохожу мимо этого места всегда ощущаю ноющую пустоту и одиночество. Хоть бы раз увидеть монстров на улице. Но нет - они прячутся, а тут пусто. Только едва заметные следы на снегу позволяют понять, что город жилой.       Запах чего-то жареного разбудил голод. Чара тихонько посмеивалась в голове. Ей нравится, что я страдаю. Что чувствую голод, что хочу пить. И каждый раз, когда я прохожу мимо бара, она нарочно начинает идти медленнее. Но, если честно, я хочу зайти внутрь не только за тем, чтобы поесть. Я хочу напиться. Хочу выпить чего-нибудь крепкого, хочу почувствовать этот мерзкий вкус и, может, опьянеть. Мысли об алкоголе посещают всё чаще. Но это только мои мечты.       Бар остался позади. Библиотека с ошибкой в названии, как и дом, предположительно, скелетов, тоже. Думаю, это и впрямь место, где живёт Санс с братом. Вроде как, на почтовом ящике можно разглядеть похожие имена, но присмотреться я не могу — она не позволяет отклоняться от курса.       Ветер поднялся чуть сильнее.       Чувствуешь предвкушение?       Я сглотнул и на мгновение крепко зажмурился. Опять. Сейчас я опять должен буду… Я ведь итак весь покрыт пылью. И её будет только больше.       В пурге появился отчётливый тёмный силуэт высокого скелета. Беги. Хотелось просто крикнуть ему это, чтобы он не был таким беспечным. Чтобы ушёл, чтобы дал мне пройти без всего этого. Но… рот не открылся. Слова так и остались лишь мыслями.       — Человек! Стоять!       Я сделал пару шагов. Чаре нравилось играться с ними. Она любила слушать их, чтобы потом, как бы опровергая их веру, сломать хрупкие тела.       — …твои руки покрыты пылью. Такое чувство, что твоя жизнь идёт по опасному направлению.       Внутри меня уже трясло. Я не люблю этого скелета больше всех. Потому что он, наивный ребёнок, говорит то, что каждый раз трогает меня до глубины души. Мне больно от каждого его слова. И взгляда. Мне так жаль.       — …Я вижу в тебе потенциал! Каждый может стать великим, если постарается!       Великим. Как же. Я уже никогда не отмоюсь от этого. И, кто знает, смогу ли я продержаться ещё немного? И будет ли в этом смысл? По крайней мере, меня держит лишь знание о том, что если однажды я сдамся окончательно, Чара попросту уничтожит этот мир.       Ещё шаг. Скелет вздрогнул. Мне кажется, он знает, что будет дальше. Но он… он не убегает, а остаётся, словно ненадолго заполняя безмерное чувство одиночества. Возможно, он чувствует, что мне правда нужна помощь.       — …с радостью стану твоим другом и…       В ушах зазвенело. Я не выдержал и зажмурился. Хочу закрыть уши, хочу не слышать его голоса, полного жизни и радости. Но руки не двигаются. Лишь крепче сжимаются кулаки.       Шаги становятся быстрее. Тело слегка нагибается, я резко прыгаю. Серия ударов выдалась очень сильной. Сквозь плотно сжатые веки пробивалось яркое сияние алой души. Но это была вовсе не моя душа. Моя совершенно другого цвета.       Эй-эй! Смотри, щас будет самое смешное!       Глаза невольно открываются. Сердце начинает биться быстрее. Тело Папируса распыляет, его голова падает на снег. В глазницах сверкают яркие огни. Он расстроен, но он почему-то смотрит на меня с жалостью, вместо страха.       — Я верю в тебя… Ты можешь стать лучше!       Его слова сливаются в одну сплошную кашу. Голова превращается в горстку пыли. Внутри что-то словно в очередной раз трещит и ломается.       Ну как? Так смешно! Ты каждый раз словно слышишь всё как в первый! Какой же ты жалкий, душонка!       Я прохожу прямо по серой пыли. Даже на снегу слышен её хруст.       

***

      Если Сноудин ассоциировался с меланхолией и отчаянием, то Ватерфолл для меня являлся синонимом слова «боль». Я умирал здесь пятьдесят восемь раз. И почти на одном и том же.       Ватерфолл был красивым, бесспорно, но слишком тёмным и тихим, что меня пугало. Тишина не позволяла ни на чём сконцентрироваться, и я постоянно проваливался в свои мысли и слишком отчётливо слышал болтовню Чары. Конечно, со временем, я научился её игнорировать, но это неприятно, когда у тебя в голове кто-то постоянно описывает чьи-то смерти. Похоже на шизофрению какую-то.       Иногда мне даже кажется, что это место, Подземелье, действительно может быть адом. А Чара — это какой-то демон, быть может. Но я в это не верю. Я же отчётливо помню, как умер, как появился здесь и как всё началось. Это место превратилось в ад только из-за Чары, которая петлю и завязала. Не будь её и её гребаной Решительности, я бы уже давно ушёл. Я бы никому не навредил.       Раздвинув кусты рогоза, я зашёл в них и притаился. Чаре нравилась эта игра с Андайн. Она любила её бесить, любила прятаться и выжидать. Но больше этого Чаре нравилось играться с жёлтым монстром, напоминавшем ребёнка. Хотя, он им и был.       Тяжёлые металлические шаги становились громче. Я притаился. Топот стих.       Из кустов, вслед за мной, выскочил монстрёнок. Он что-то быстро начал тараторить и сразу же радостно убежал вперёд. Я медленно пошел туда же. Чара не любила бегать. Ей нравилось загадочно вышагивать, она как-то сказала, что ненавидит эмоции и их проявление, поэтому меня и называла «жалким». Хоть она и знала моё имя, для неё это было не более, чем пустой звук.       Таблички с текстом я знал наизусть. Как и всё, что говорят эхо цветы. Но мне всё равно нравилось слушать их редкий шёпот. Создавалось ощущение, что это кто-то говорит именно со мной. И не со мной-чудовищем-Чарой, а просто со мной-человеком. Мне не хватало общения, это правда. Я начинал чувствовать растущее одиночество. Я любил общаться, у меня было много друзей и знакомых. И мне нравилось петь. Всё бы отдал за одну-единственную песню.       Гитара за спиной периодически билась чехлом о голову. Мне нравилось чувствовать её тяжесть. Я безумно рад, что попал в этот мир с ней. Так я хотя бы не до конца одинок и чувствую связь с прошлым. Моя бессмертная гитара. Чара почему-то не могла с ней ничего сделать. Черт её знает из-за чего, ведь она сразу уничтожает то, что мне нравится, но с гитарой ни разу ничего не случилось. Она просто висит в чехле за спиной, приятно похлопывая меня грифом по голове. И всё равно, что больно.       Вот и пристань. Рыболовные мостики тут повсюду. И это одно из самых нелюбимых мест. Здесь на меня нападает она.       Свистящий звук копья донёсся почти сразу. Я вздохнул и остановился. Я уже знаю, что будет и куда именно полетят атаки. За столько раз я выучил всё даже лучше, чем на зубок. На автомате могу это пройти.       Я побежал. Даже не смотрел, куда летит атака, просто ловко огибал каждое светящееся копьё, интуитивно сворачивая в нужном направлении. Внутренне поёжился из-за того, что будет чуть позже. Придётся терпеть.       Опять кусты, в которых я спрятался, опять Андайн ушла, и опять выскочил монстрёнок. Наивный такой, по-детски. Жаль его. Всех жаль. Они не виноваты, виноват лишь я. В своей безумной слабости.       Пуанты хочешь? Ха-ха, расслабься, они меня бесят.       Скакать в пуантах было бы затруднительно. Хотя это сильное оружие, но Чаре сложно управлять моим телом настолько хорошо, я это знаю.       Я на секунду остановился напротив разрушенной статуи. Всегда было интересно, что будет, если в эту выемку поставить зонтик. Но Чара никогда не позволяла сделать это.       Дождевые капли были холодными, но освежающими. Я любил дождь, что тогда, в той жизни, что здесь. За его шумом не слышно боли, а за каплями не видно слёз. Кто-то из знакомых однажды сказал эту фразу.       За мной увязался жёлтый. Идёт рядом, ничего не боясь. Если бы его душа не была слабой и не давала бы так мало опыта, Чара бы точно его убила. А так, она просто развлекается, наблюдая за его доверчивостью. У неё извращенное чувство юмора и прекрасного.       Тьма небольшой пещерки закончилась. Дождь тоже. Теперь вся налипшая на меня пыль стала грязными кусками спадать на землю. Хочу помыться. Невыносимо видеть этот серый цвет.       Вид сверкающего замка уже давно перестал быть красивым. Я-то знаю, что скоро попаду туда и всё опять случится. Моя недо-смерть, очередная неловкая встреча со скелетом… Хочу просто лечь и разрыдаться, хочу немного поспать, так хочу…       Вот сейчас будет неприятно. Монстрёнок остался позади, а я опять убегаю от копий Андайн. В такие моменты я немного расслабляюсь, потому что Чара чуть снижает контроль. Я уже говорил, что ей тяжело манипулировать моим телом настолько тонко? Она может ходить и драться, но бегать или уклоняться приходится мне. Хотя, может, она слегка отпускает меня только потому, что я сильнее буду чувствовать боль? Из-за этого и пришлось экстренно запоминать все атаки Андайн. Если попытаюсь подставиться нарочно, Чара придёт в бешенство и не позволит. Умирать намеренно я не могу, только Санс способен прервать мой путь раньше положенного. Ну, или Чара.       Тупик. Пристань закончилась, я стоял прямо на краю. Здесь начинается длинный водопад, а там, внизу, канализация. И хотя я знаю, что не умру, всё равно боюсь. Больно ведь. Очень.       В голове раздался неразборчивый голос. Сколько его слышу, не получается понять: кому именно он принадлежит. Словно каждый раз разный. И из всей фразы улавливаю только пару слов. «Вставай» и «ещё не время». А потом сразу просыпаюсь.       Мерзкий запах цветов. Отвратительный. Ненавижу эти цветы. С них все началось. С тошнотворно-сладкого аромата и этого золотистого цвета.       Запах канализации не такой уж плохой, по сравнению с цветами. Я быстро поднялся и направился в сторону выхода. Голова чуть гудела, но какая разница? Можно подумать, Чару это волнует.       Впереди виднелся манекен. Я спокойно прошёл мимо него, прекрасно зная, что сейчас будет. Да, ожидаемо.       Его слова я не слушал. И так знаю, о чём он говорит. Чара быстро разделалась с ним. И хотя опыта не капало, ей нравилось его убивать. Наверное потому, что он выглядел счастливым, с исполнившейся мечтой.       А вот это место я не люблю. Потому что тут слишком темно.       Трус.       Чего ещё ожидать? Да, признаю, мне страшно. Но ведь страхи - это не так и плохо. Они со мной, они позволяют почувствовать себя человеком.       Деревня Тэмми выглядела не менее удручающе, чем Сноудин. Тоже пусто и никого. Все, трясясь от страха, прячутся по углам. Слухи обо мне разошлись быстро. И хорошо. Лучше пусть прячутся.       Впереди сверкал единственный эхо-цветок. Я постарался расслабиться, но напряжение никуда не уходило.       Все еще её боишься, душонка? Брось, тебе только и нужно, что уклоняться, верно?       Да, знаю…       Но битва здесь не начнётся. Вот, сейчас, пока Андайн подходит ко мне с копьём…       — Йо!       Да, этот чудик по-прежнему здесь. И… Андайн, ожидаемо, подхватывает его, унося с собой. Хочет спрятать. Сберечь. Она самоотверженная, для неё каждый монстр важнее меня, человека, что приносит только боль.       Монстрёнок снова стоит напротив. Опять что-то говорит, — я не слушаю. Не то, чтобы мне всё равно, просто их слова, несмотря на то, что я всё это слышал, каждый раз звучат слишком болезненно для меня. Даже самые глупые фразы - живые и больно задевают.       Чара посмеивается. Она сжимает мою душу сильнее, я делаю шаг и замахиваюсь для удара. Резкий выпад — кулак приближается прямо к несчастному, невинному ребёнку. Мне больно это делать.       Андайн возникает перед ним в последний момент. Урон проходит по ней, нанося колоссальные повреждения. Чара вкладывает в атаки не столько физическую, сколько магическую силу человеческой души.       — …ты уничтожишь их всех, да?       Конечно!       — Монстров, людей… всех.       Ага!       — Надежды каждого… мечты каждого… Уничтожишь их в одно мгновение.       Разумеется!       — Я не позволю тебе сделать этого…       Как будто ты что-то сделаешь… Она говорила это уже столько раз, вот умора!       — Тебе следует попытаться сделать нечто большее, чтобы победить меня!       Распадающееся тело Андайн собралось воедино, преображая её. Каждый раз удивительно видеть это необычайное проявление воли и силы. Она действительно невероятна. Ей есть за что сражаться, ради чего жить… А я? Ради чего всё это делает Чара?       Ради веселья, дурень.       Это ложь.       Перед глазами засверкали звёздочки. Я упал на землю и согнулся пополам от жуткой звенящей боли. Зачем я это ей сказал? Ненавижу…       Копьё Андайн пронзило меня.