Петля

      Опять запах цветов. Глаза я открыл с неохотой, уже прекрасно понимая, что увижу. Тот же каменный потолок, поляна и глубокая дыра в потолке. Темно. Видимо, я провалялся здесь целую ночь.       Вставать не хотелось. Да и в целом состояние ужасное. До сих пор на месте раны из-под копья болит. И голова трещит по швам. Не смотря на то, что я долго спал, чувствую себя не просто уставшим, а разбитым. Выспаться тоже не получается. Уже не вспомнить, когда в последний раз я чувствовал себя отдохнувшим.       В этот раз смерть получилась нелепой. Сто девяносто второй раз завершился копьём в груди. Я бы смог увернуться, если бы не пытки Чары. И как ей так просто удаётся контролировать мою душу? Может, я действительно слаб настолько, что не в состоянии оказать даже крохотного сопротивления? Всё, что я могу — не сражаться с Сансом, позволяя убить себя. Чару это бесит. То место ведь ей неподвластно, она не может заставить меня биться с ним и убить его. Санс единственный, кого я ни разу не тронул. Наверное, это безумно странно, но эта лазейка позволяет миру жить.       Тишина была блаженной и желанной. В этот раз я лежу дольше обычного. Я устал, если честно. С каждой новой попыткой становится всё труднее вновь встать и пойти. Иногда я думаю, что было бы, если бы Чары не существовало? Если бы моё тело оставалось моим? Что тогда? Я бы никого не убил, конечно, не посмел бы даже пальцем тронуть. Но монстры… Убили бы они меня лишь за то, что я человек? Без Чары я не могу воскреснуть, без неё не смог бы и сражаться.       Я осторожно приподнялся и дотронулся до чехла с гитарой. Хочу спеть, хочу сыграть. Но… не могу. Пусть первая пещера и является единственным местом, где у Чары нет контроля надо мной, внутри уже давно стало пусто. Желания что-либо сделать недостаточно, нужно само действие. А я слишком устал и уже давным-давно выгорел. Вдохновение не так-то просто поймать, как и хотя бы какую-нибудь эмоцию, кроме страха.       Я медленно встал, закинув гитару на спину. Может, однажды я смогу снова дотронуться до струн. Может, однажды я исполню песню не в окружении кучек пыли и пустующих городов. Из-за меня пустующих.       Я уже заждалась. Ну что, готов начать заново?       Тебе не нужен мой ответ.       Верно. Вперед, душонка.       

***

      Хотлэнд — ничем не примечательное место. Сражение с Андайн позади, в этот раз всё прошло быстро.       В месте с горячей лавой было скучно и жарко. Вокруг только полыхающие озёра магмы да камни. Тут даже описывать нечего.       В этот, сто девяносто третий раз, я чувствую за собой слежку. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это Санс. Хотя, он даже и не прячется особо, в этом же нет смысла. Пару раз я натыкался на его взгляд, но так и не смог особо рассмотреть, что же плещется в его огоньках. Хотя, что, кроме ненависти, там может быть? Верно, ничего.       В лаборатории меня встретил робот. Я ни разу не видел местную учёную, но я уверен, что она очень хороший монстр. По крайней мере, её эвакуация спасла целую кучу монстров от… монстра.       Сражение с Маффет было быстрым и коротким. Впрочем, никакие монстры, кроме Андайн и Санса, у Чары проблем не вызывают. Хотя и Андайн уже не может дать даже малейшего отпора. Она не знает, что все её атаки выучены и учтены, поэтому и не может нормально сражаться.       Погнали за пистолетом, уже заждалась!       Отель мне нравился. Тут было шумно и вообще много всего интересного. В этом месте всё пестрит неоном и светом прожекторов, есть за что зацепиться глазу. Отголосок города, в котором я жил. Хотя, Сноудин мне больше по душе. Как же круто изменились мои вкусы после попадания сюда…       Достать шляпу и пистолет не составило труда. Продавцы сбежали, оставив кассу и товар. Чара не поскупилась и забрала всё, до последней монетки. Зачем ей они, я не знаю, наверное, так она чувствует своё превосходство над ситуацией.       Вот и робот. В отеле остался лишь кот, продающий бургеры, да Меттатон. Но первого Чара не трогала, потому что ей было приятнее пугать его, нежели просто убить. Этот чудак изображает из себя бесстрашного, мол, плевать, но я уже давно понял насколько он был испуган.       Меттатон преграждает путь! Ха-ха… Жалкий робот.       Он взорвался из-за одного удара. Сколько же мужества нужно, чтобы вот так безбоязненно выйти на битву с тем, кого не сможешь победить. Страх в искусственных глазах Метаттона был ясно виден. Все на меня так смотрят. Ненавижу себя.       Новый дом. Скучное и очень тихое в такое время место. Я тут ещё никого не видел. Замок был тоже пуст. Возможно, все монстры сейчас где-нибудь на другом конце Подземелья. Не знаю, почему Чара всегда выбирает один и тот же путь, почему не догонит сбежавших и не заберет себе весь опыт с них. Впрочем, так даже лучше.       Холодная сталь легла в руку. Настоящий нож. На шее болтался кулон в виде сердечка. Эта штука тоже не пропадала после смерти. Я надел её в самый первый раз и до сих пор никогда не снимал. В конце этого коридора было большое зеркало.       Гляди на свою постную рожу.       Чара любила к нему подходить. Немного мутное от старины зеркало показывало и её тоже.       Покрытые пылью чёрные волосы. Равнодушное лицо и стеклянные голубые глаза. Они не блестели, не выдавали никаких чувств. Мне было жаль, что я превратился в это подобие, когда-то горящего мечтой и жизнью человека.       Вся одежда была выцветшей, запыленной и потерявшей нормальный вид. Бледно-красная куртка, тёмные джинсы и чехол из-под любимой гитары с нашивками. Из кармана неаккуратно торчала упаковочная бумага с завёрнутым в неё пирогом. Он давно уже остыл, но тепло всё ещё чувствовалось.       Повсюду дурацкие цветы.       Я ненавижу жёлтый цвет. Слишком уж много плохих ассоциаций у меня с ним. Да и не только с ним.       Ладно, чего уж там, нет смысла опять мусолить одно и то же. Чуда не случится — я сейчас снова умру. И будет неплохо, если Санс сделает это быстро. Хотя он обычно и заканчивает одной атакой.       О, так тебе еще не надоело? Душонка, а ты весьма психологически устойчив. Но, не парься, меня это даже немного веселит. Было бы скучно, если бы всё случилось быстро, да?       Зачем тебе это?       Вау, какой разговорчивый! Я же говорила — ненавижу этот мир и желаю его уничтожить. К сожалению, раньше мне кое-что мешало, а потом я придумала другой способ и ты подвернулся как раз кстати. Люди - слабые существа, ты сдашься, поверь мне.       Не буду.       Как знаешь. Но всё равно ты не выдержишь, у нас целая вечность впереди! И для меня это вообще не срок. В отличии от слабенького маленького тебя, душонка.       В этом месте душно. Аромат цветов начинает кружить голову своей сладостью. Вечерний свет льётся сквозь светло-оранжевые витражи. Душно, жарко… Хочу вернуться в спокойный Сноудин. Не хочу тут быть. Мне здесь не место.       Вина, вина, вина… Это слово бесконечно вертится у меня в голове. Я чувствую, как душа с каждым новым перезапуском становится всё легче и легче, покрывается новыми трещинами и слабо трепещется от страха. Как же мне жаль. За то, что всё, что я хочу сделать — сдаться.       Перед залом суда я помедлил. В этом месте влияние Чары почему-то слабеет, она не может в полной мере контролировать тело. Но даже так я не способен хоть что-то изменить.       Глубокий вдох.       Выдох.       Шаг вперёд.       Санс стоит в самом центре против света. Его фигура тёмная, почти ничего нельзя различить. Я заметил лишь полыхающие белым огоньки в глазницах. Такая притягательная деталь, сколько же в этих зрачках можно увидеть эмоций. Как жаль, что на меня направлена лишь ненависть. Заслужил ли я это? Я не знаю, правда. Не понимаю, стоит ли вообще себя винить или же нет. Я плохо разбираюсь в своих чувствах, а сейчас и вовсе запутался.       Я подошёл чуть ближе к условной границе, которую сам и выстроил. Крепко прикрыл глаза. Сейчас всё кончится.       — Ты ведь считаешь, да?       Голос Санса заставил меня вздрогнуть. Я выдохнул и слегка приоткрыл веки. Он стоял так же неподвижно, но внимательно вглядывался мне в лицо. Странно. Он… он говорил со мной лишь первые пять раз. Пытался достучаться до ответов, но потом забил. Я не могу говорить — Чара не позволит. Так почему сейчас, на сто девяносто третий раз, он задаёт непонятный и странный вопрос?       — Я тоже считаю.       Санс резко поднимает руку. Синяя магия окрашивает душу и припечатывает меня к полу. Боль пронзает тело — конечности не чувствуются и мгновенно немеют. Я прикусываю губы и жмурюсь. Сердце начинает свою бешеную пляску, по телу проходят жуткие судороги. Больно. Чувствуется, как тёплая кровь медленно стекает на пол. Становится холодно.       Я медленно приоткрыл глаза и, усилием, повернул голову. Он сделал то, чего я боялся больше всего. Он начал убивать меня медленно. И правда — Санс подошёл чуть ближе и внимательно наблюдал за тем, как я истекаю кровью. На его лице виднелось отвращение к сложившейся ситуации, но он всё равно ждал.       Обескровленные, наверняка синие губы еле заметно шевельнулись. Изо рта донеслось только сдавленное бульканье. Язык не слушается. Я на грани смерти и мог бы что-нибудь сказать, но, какая ирония, не позволяет тело.       Я приподнял голову чуть выше. В глазах темнеет. Тепло в груди затухает. Я умираю. Так ничего и не сказав.       

***

      Ты же понимаешь, что это ничего тебе не даст?       Да.       Прекрасно. Рада, что ты сам до этого дошёл. Даже если ты что-то ему сможешь рассказать, это ни черта не изменит. В этом мире нет такой Решительности, которая превзошла бы мою.       Я промолчал. Не люблю говорить с ней. Это всегда бесполезно, как об стенку горох. Чару не переубедить — она отказалась от любого сожаления и человечности. Я не до конца уверен, что она такое, но точно ничего хорошего.       За спиной остались пустующие Руины. Прах Ториэль новым слоем покрыл носы ботинок. Когда-нибудь я… Когда-нибудь я выберусь отсюда? Я не знаю, но хотел бы.       Дверь в Сноудин осторожно приоткрылась. Я медленно пересёк границу между локациями и направился к городу. Санса здесь не было. Не знаю, что он придумал, но это всё будет бесполезно. К сожалению, если бы Чара могла брать тело под контроль и там, в зале суда, он бы давно умер. Как и все вокруг, впрочем. Каким бы сильным монстром ни был Санс, как сто Андайн, как двести, Чаре плевать. На её стороне время и воспоминания. Санс тоже помнит, но у него нет Решительности. Чара права. Говорить с ним бесполезно. Это приведёт лишь к тому, что скелет посчитает, что я оправдываюсь. В слова убийцы никто не будет верить.       Я остановился напротив бара.       Чара.       Ого, ты решил сделать первый шаг?       Я… Чара, я хочу кое-что попросить.       Интересно. А ты забавный. Что человек хочет от демона?       Позволь мне выпить. Это всё, чего я желаю.       Воцарилось молчание. Я ни на что не надеюсь. Знаю, что глупо у неё просить. Не позволит.       Что же… Ладно! Иди!       Тело стало заметно легче. Я с неверием посмотрел на собственные руки, которые свободно подчинялись. Тут же в груди закололо.       Ты знаешь, что будет, если поступишь опрометчиво? Меня невозможно обмануть.       Боль отступила. Я рвано выдохнул и развернулся к бару, шокировано глядя на вывеску. Тут же меня словно током пробило — я буквально влетел внутрь бара. Никогда здесь не был и мечтал увидеть.       Вопреки моим ожиданиям — здесь было вовсе не пусто. За барной стойкой стоял неподвижный монстр, полыхающий огнём. Наверное, какой-нибудь элементаль.       При виде меня этот, наверное, Гриллби, раз на вывеске такое название, остолбенел и прекратил натирать стаканы. Он замер в напряжении.       Глаз у элементаля не было, но даже так мне показалось, что он испытывает не только ненависть, но ещё и страх. Я сразу же стушевался и, опустив голову, побрёл в сторону бара. Говорить я не могу, Чара потом сделает мне очень и очень больно. Да и не за этим я сюда пришёл, если честно. Я лишь хотел напиться, вот и всё. Не знаю, почему Чара позволила, но упускать такую возможность я не могу.       Очевидно я был нежеланным гостем и обслуживать Гриллби меня бы точно не стал. Так что я, помявшись, всё-таки обошёл барную стойку, стараясь не смотреть на монстра. Было неловко, чтоб тебя.       Я не знаю, что там на бутылках написано, но, вроде бы, это какое-то вино, раз нарисованы ягоды. Взяв две бутылки, я мельком взглянул на Гриллби и прошёл к одному из столиков.       Никогда не любил алкоголь и выпивать не умел, но сейчас другая ситуация. Даже если мне будет плохо, какая разница? Я сейчас нахожусь в настолько ужасающей и запутанной истории, что хуже просто не может быть. Хотя бы мысли ненадолго перестанут терзать.       Я быстро открыл бутылку и, не наливая в стакан, прильнул к горлышку. Ничего важнее той бутылки для меня в тот момент не было.       После первого глотка я ощутил странное жжение, которое проигнорировал, списав на спирт. Второй, третий… Вкус был настолько прекрасным, что на глаза навернулись жгучие слёзы. Я впервые за долгое время смог ощутить, как жажда и голод, съедающие меня изнутри, наконец, отступили.       Бутылка с громким хлопком опустилась на столик. Я рвано вдохнул и выдохнул, пытаясь отдышаться. Залпом выпил. Настолько я потерял голову от вкуса вина.       Внутри потеплело. Во рту всё ещё остался приятный ягодный привкус, сладкий, но в меру, от которого начинало кружить голову. Перед глазами заплясали звёздочки и я, не в силах противится накатывающей неге, положил голову на стол.       Кожа начала гореть. Мне в какой-то момент даже показалось, что изо рта вырывается пар. Изображение перед глазами двоилось и извивалось, становясь причудливым. Что-то… как-то нехорошо. Словно меня облили кипятком изнутри.       Кажется, я поступил необдуманно. Я никогда не был большим любителем спиртного, так, выпивал с друзьями или из-за чего-то серьёзного. Но вот так, как сейчас, я себя никогда не чувствовал. И… не то, чтобы мне было плохо. Просто, кажется, я забыл, что такое отдых.       Я почувствовал, что напротив меня кто-то сел. Столик слегка качнулся.       Я вздохнул и медленно выпрямился, потирая глаза. На меня смотрел Санс. Давления Чары я до сих пор не ощущал, что было странно. Но я прекрасно понимаю, что ничего не получится. Шаг влево — шаг вправо — я в очередной раз стану трупом. А Чара, к моему огромному разочарованию, может пытать меня сколько ей влезет. Она же мою душу контролирует.       Санс молчал. Кажется, он смотрел не то, что на меня, а куда-то сквозь. Взгляд был таким, чуть расфокусированным. Так бывает, когда уходишь в глубокую задумчивость.       Мне стало неловко. Я мельком взглянул на бармена и слегка разочарованно выдохнул. Даже поговорить не с кем. И никак не получается выразить всю ту боль, что скопилась внутри. Что мне делать? А какая разница? Есть ли смысл вообще биться об лёд, если ты — рыба?       Я опустил взгляд. Санс, кажется, чуть нахмурился. А чего он ожидал от меня? Я устал пытаться. И так делаю слишком многое ради этого клочка мира и жизни. Если я окончательно опущу руки, она сотрёт всё до основания и пойдёт дальше.       Встав из-за стола, я схватил вторую бутылку и выскочил за дверь бара. Стало душно и жарко, хотелось проветриться. На глаза тут же начали наворачиваться слёзы. Я уткнулся в рукав пыльной куртки и пару раз всхлипнул. Было бы здорово разрыдаться прямо тут, но я не могу. Моё лицо не должно выражать эмоции.       Мне было плевать, что на лавку навалена куча снега. Я плюхнулся прямо в него, игнорируя холод и даже находя его приятным. Температура тела поднялась, я тяжело задышал, окончательно пьянея.       Вкус вина был удивителен. Я уже это говорил, но, чёрт, до чего же вкусно! Крупными глотками я быстро прикончил вторую бутылку. Жар разливался по всему телу, одурманивая.       Я резко поднялся с лавочки и, размахнувшись, метнул бутылку в сторону. Она разбилась с громким треском, осыпая чьё-то крыльцо осколками. Из кармана что-то выпало. Я еле как сумел совладать с непослушными пальцами и нащупал бумажную обёртку в сугробе. Тут же в животе громко заурчало. Я давно хотел попробовать пирог.       Схватив его, я практически сделал первый укус. Кусок ирискового пирога выпал из рук и снова утонул в пушистом снегу. Тело вновь словно сжали стальными тисками.       Что-то ты себе много позволил, душонка. Погнали, впереди нас ждёт незабываемое веселье.       Лицо вновь изменилось на беспристрастное. Наверное, глаза потеряли блеск и стали стеклянными. Покрепче сжав руки в кулаки, я неторопливо направился в сторону Папируса.       

***

      Двигайся быстрее! Ты и так чуть не сдох, придурок!       Чара негодовала. Признаться, сейчас меня это неожиданно веселило. Она бесилась из-за того, что не могла в полной мере контролировать пьяное тело. А я из-за алкоголя, кажется, набрался смелости и даже внимания на ее попытки как-то повлиять на меня не обращал.       За всё это время, что я брёл до замка, каких только слов в свой адрес не услышал. Но от каждой её фразы хотелось лишь истерически рассмеяться. Не думал, что вино настолько расслабит меня.       Я слегка пошатывался, всё норовил упасть куда-нибудь, перед глазами плыло, а руки вообще плохо слушались. Меня даже пару раз вырвало — оно и ясно, я же сейчас в хлам.       Всё равно это прекрасно. Я сейчас действительно чувствую себя хорошо настолько, насколько это возможно. Пьяный мозг особо не соображает и не даёт мне впасть в уныние.       Запах цветов показался немного не таким тошнотворным, как раньше. До зала суда мы добрались быстро.       Щас сдохнешь и потом поговорим, пьянь.       Сама виновата ха-а-а…       Небольшой укол в душу вызвал только волну смеха. И Чару это взбесило не на шутку, кажется.       И снова мы стоим напротив друг друга. Я уже готов. Сейчас мне плевать, я смирился. Хочется уже побыстрее погрузиться во тьму. Надеюсь, голова болеть не будет. Ну, впрочем, неважно.       — Зачем?       Слова скелета вновь удивляют и заставляют распахнуть глаза. Непонимающе смотрю на него. С глаз словно сходит пелена, я почти в мгновение ока протрезвел. Санс выглядел странно.       Его лицо было расслабленным. Вместо презрения появилась грустная полуулыбка. Он даже на меня не смотрел — лишь уставился в пол.       Скелет вздохнул и поднял на меня взгляд. Его огоньки были намного больше, чем я видел раньше. Мне даже показалось, что они такого же размера как тогда, при первой встрече.       — Почему ты молчишь?       Я сглотнул вязкий ком, вставший в горле. Внутри словно всё скрутило и стало болезненно пульсировать. Сердце забилось чаще от подступающего отчаяния. Нет, только не это.       — Я уже спрашивал когда-то… Сто девяносто три раза назад, верно? И всё же, зачем?       Он смотрел на меня, выжидая. Он точно ждёт ответ.       Пару секунд мы смотрели друг на друга. Он — ждал, я — молился, чтобы это закончилось. Я не хочу слышать этот разговор. Потому что прекрасно понимаю, что это вновь оставит на мне неизлечимую глубокую трещину.       — Тогда… почему ты внезапно сказал это? «Мне жаль», да? Я слышал. И… я не понимаю. Зачем тебе это? Ты просто раз за разом делаешь одно и то же, но почему именно здесь, напротив меня, ты останавливаешься? Так просто стоишь и ждешь, когда я тебя убью… Это глупо. Не имеет смысла.       Меня затрясло. Усталый голос скелета прекрасно демонстрировал его собственную боль. Санса мне всегда было жаль больше всех. Он был вынужден смотреть, как я раз за разом разрушаю его мир и…       — Ты словно издеваешься надо мной. И, знаешь, я готов был на куски тебя разорвать, когда услышал такую идиотскую фразу. Однако… мне это никак не даёт покоя.       Санс вытащил руки из карманов. Он вздохнул и посмотрел на меня так измученно, что моё сердце сжалось от боли.       — Наверное, ты этого и добивался? Я буду стоять на месте. Ты победил. Я больше не могу и не хочу это выносить.       Санс чуть прикрыл глаза и замер.       Н-нет…       Да! Ха-ха!       Нет!       Тело двинулось вперёд. Я медленно делал шаг за шагом, приближаясь к скелету. Чара, кажется, сейчас начала использовать всю свою Решительность, чтобы сдвинуть меня. В этом зале ей это всё давалось во много раз труднее, но сейчас, когда она точно поняла, что остался всего лишь один взмах ножа, стиснула мою душу настолько крепко, что та медленно начала задыхаться.       Руки дрожали. В голове творилось непонятно что. Всё это время я позволял себя убить только потому, что хотел спасти этот мир. Хотя бы так я мог немного искупить безумную вину за то зло, что я принёс, и Санс помогал, сам того не понимая. Мне казалось, что я смогу победить в этой негласной войне, о которой знал только я.       Санс, прошу, уходи!       Изо рта не вырвалось даже банального мычания. Сердце отбивало бешеный ритм. В ушах звенело, ноги дрожали от натуги. Мне казалось, что я слышу скрип мышц.       Дава-а-ай! Убью его и всё кончится!       Чара с утроенной силой начала толкать меня прямо к скелету.       Я сглотнул и прикрыл глаза. Рука поднялась высоко вверх, замахиваясь блестящим ножом.       Нет!       Я распахнул глаза. По щекам потекли слёзы. Я с силой стиснул зубы да так, что те противно заскрипели. Лицо исказилось от ужаса. Я не хочу, чтобы этот мир умирал. Я не могу позволить этому случиться! Я просто… я должен это предотвратить!       Прекрати сопротивляться, придурок! Это неизбежно! Ты слабак, ты никогда ничего не изменишь!       Голос Чары срывался на крик. Пальцы дрожали, я вновь сделал треклятый шаг. Санс по-прежнему не двигался. Он лишь слегка приоткрыл глаза, с каким-то странным удивлением глядя на меня.       Я скорчился от боли в теле. Тут же левая рука обхватила правую, не позволяя опустить нож. Чара наступала, я выкладывался по полной.       Хватит вставать у меня на пути!       В ушах зазвенело. Левая рука плетью повисла сбоку. Мне страшно. Как же мне страшно. Я такой слабак, но…       Если не сейчас, то когда?       Нож резко опустился. Санс рефлекторно вздрогнул. Его глазницы распахнулись так широко, как только вообще было возможно.       Внутри словно распустился огромный кипящий огненный цветок. Я посмотрел вниз, еле заметно улыбнувшись. Рука крепко стискивала нож, воткнутый аккурат в центр моей груди по самую рукоять. На пол тихонько начала капать алая кровь.       Тут же я резко вынул нож и отбросил его в сторону, заваливаясь в сторону, не сумев сдержать равновесие. В горле першит, я тут же пытаюсь сделать вдох, но лишь закашливаюсь густой кровью. Лёгкие горят, воздух стал слишком тяжёлым.       Нет! Нет! Нет… нет…       Чара кричит, но её голос слышится так далеко, что я не могу разобрать никаких слов. На пару мгновений воцарилась блаженная тишина.       Я уставился в потолок.       — Крас-с-и-во… — пробормотал я сорвавшимся, булькающим голосом, впервые за всё это время замечая удивительные мозаики, покрывающие весь потолок.       Кто-то когда-то сказал мне, что нерешительность хуже, чем неудачная попытка. Тогда я не воспринял эту фразу всерьёз, но, кажется, это идеальная ситуация для неё. Я боялся боли и смерти, но, в итоге, единственное решение, которое помогло спасти всё, оказалось тем, чего я опасался больше всего. Нужно чем-то пожертвовать, чтобы достичь цели.       Я и не знал, что вообще когда-нибудь смогу это сделать.