Петля

      — Ники, передай соус!       Я вздрогнул и, на автомате улыбнувшись, быстро протянул миску маме. Она отзеркалила улыбку и резво потрепала меня по голове. Я немного сжался и недовольно фыркнул, поправляя причёску. Не люблю эту её привычку.       — Давненько же мы все вот так не собирались, да? — посмотрел на меня отец.       — Простите, что не приезжал — были дела, — виновато ответил я.       — Ничего-ничего, у тебя своя жизнь, в конце-концов! — возразила мама.       Я улыбнулся, и, взяв бокал, посмотрел за спины других приезжих на праздник родственников.       На экране телевизора шла типичная рождественская программа. Совсем скоро начнутся салюты, а потом, после полуночи, и мы пойдём запускать свой. В этот день разрешено, праздник же.       Атмосфера мне нравилась. Люблю такие встречи, хоть с совсем дальними родственниками немного неловко общаться, но приходится. Да и всё никак не получалось выбраться, давненько не виделся с родителями, соскучился.       — Ну, начинается! — воскликнул отец, поднимая бокал с шампанским.       Я тоже взял свой и, дождавшись громкого звона, звонко чокнулся со всеми.       — Ура! — хором крикнули мы.       Улыбка сама появилась на лице. Да, я люблю такие тёплые встречи.       — А теперь, давайте за Ника! — раздался очередной громкий тост отца.       Я немного смутился, когда все резко перевели взгляды на меня, но всё же быстро взял себя в руки. Поверить не могу, что мне до сих пор неловко перед толпой.       — Да, за нашего Ника!       — Чтобы все дела шли в гору!       — И талант не пропал даром!       — Ники, ты у нас самый лучший!       — Ну, был самым лучшим.       Я резко повернулся в сторону отца. Чего? Это шутка? Почему он сказал нечто подобное?       Невозмутимое выражение лица и странная, какая-то слишком широкая улыбка. И глаза тоже словно стали стеклянными.       — Да, был.       — Ведь он нас не спас.       — Ники, ведь ты виноват, что мы мертвы.       Бокал выпал из руки. Осколки разлетелись по полу.       Лица родственников и родителей исказились. Вокруг стало темно, я словно сидел в непонятной пустоте, где ничего, кроме праздничного стола не было.       — Ты убил нас, Ник.       — Ты всех убил, да?       — Убей ещё, давай же!       — Убей, убей, убей…       Их глаза стали красными. На лицах появилась страшная улыбка, до боли знакомая. Я резко перевёл взгляд на свои руки. Они были серые, покрытые пылью. Ладонь крепко сжимала холодную сталь ножа, с лезвия которого сыпался прах.       Я посмотрел вперёд, но там уже никого не было. Точнее, почти.       Впереди стоял я. И я, с безумной улыбкой, той самой знакомой улыбкой смотрел на себя же.       

***

      Я резко распахнул глаза, тут же подскакивая с кровати. Дыхание сбилось, я дрожал от холода.       Дотронувшись до гудящей головы, я смахнул ледяные капли пота и на мгновение зарылся пальцами в волосы, крепко зажмуриваясь. Один, два, три…       На двадцати дыхание выровнялось.       Сердце в груди до сих пор громко колотилось, напоминая о недавнем кошмаре. С усталым выражением лица я поднялся с кровати, отметив про себя, что нужно бы сменить мокрое от пота белье, и направился в ванную.       Не первый и, скорее всего, далеко не последний раз мне снится что-то подобное. Психоделические кошмары, сюжеты в которых будут покруче самых страшных фильмов ужасов в истории. Это не описать словами, нужно прочувствовать то, что ощущаю я.       Открыв кран, я опустил голову вниз и с наслаждением подставился под холодную воду. Сонливость и усталость как рукой сняло. Взбодрился хоть.       Взяв полотенце, я мельком глянул в зеркало, отмечая всё те же неизменные синяки под глазами. Вздохнув и кинув полотенце в корзину с одеждой, я направился к кухне.       На улице только-только светало. В доме витал яркий аромат цветов. Да и в целом было свежо, словно воздух как-то изменился в лучшую сторону за последнее время.       Заглянув в холодильник, я тут же его закрыл. Нет аппетита что-то…       Немного постояв около окна, я снова вздохнул и пошёл на выход. Раз уж проснулся — нужно работать. Всё равно никаких занятий здесь у меня особо не было.       Около двери я чуть помедлил, потому что в очередной раз нарушил своё же правило и посмотрел на спуск в подвал. Тут же немного крепче я стиснул ручку и громко захлопнул дверь. Ну всё, хватит уже.       Я перестал ходить туда. Признаться — мне нравилось слушать бессмысленную болтовню Санса, но, думаю, ему просто надоело. Не знаю, какую цель скелет преследовал, может, проверял есть я внутри или нет, но ему, очевидно, вся эта затея больше не нравилась. Ну, я настаивать не буду — его ненависть к себе могу понять. Однако, мне-то тяжело. Его общество отвлекало и давило гложущее внутри одиночество и подступающую безысходность. Просто закрадывающиеся мысли о том, что, возможно, Санс догадался о моей невиновности меня вдохновляли. Честно, я идиот. Я раз за разом наступаю на одни и те же грабли. Я слишком быстро привязываюсь, я слишком остро реагирую на малейшую дружелюбность в свою сторону. И мне всегда больно сталкиваться с такими вот последствиями. Может, нужно было в детстве побольше драться? Возможно, не вырос бы таким мягким, как меня всегда называли окружающие.       Я глубоко вздохнул. Пора принять тот факт, что бессмысленно прогонять одно и то же у себя в голове. Такое чувство, что я раз за разом прохожу по одному маршруту. Замкнутый круг самобичевания какой-то.       Утро было замечательным. К вечным кошмарам я уже привык, так что довольно быстро научился забывать их или просто не обращать внимание. Я понимаю, что так Чара подрывает мой внутренний дух и желание сражаться, но я уже зашёл безумно далеко в этом своём стремлении и не сдамся так просто. Да мне, по сути, и терять-то нечего. Ну, убьёт она меня или опять истязать будет, и что? Наверное, Чара просто не ожидала, что в конце-концов я и к этому ужасу начну привыкать.       Около крыльца стояла удочка с ведром. Мне начинала нравится рыбалка какой-то своей особенной магией. Что садоводство, что рыболовство, что собирательство — всё обладало какой-то странной силой. Меня ко всему этому подсознательно тянуло. Монотонные действия, на которых я концентрировался, убивали время. Наверное, мне просто казалось, что так я могу отвлечься. Возможно.       Я с опаской огляделся. Кусты слева зашуршали. Опять фроггиты. И что им от меня нужно?       В очередной раз вздохнув, я подхватил удочку и направился к речке.       

***

      Я быстро оглянулся, замечая, как высокая трава резко сдвигается, пряча наблюдателя. Медленно повернувшись, я напряжённо уставился на поплавок.       Кто-то за мной следил. И уже довольно долго. По началу я думал, что это очередной фроггит, но, как оказалось, это вовсе не он. Тоже какой-то относительно небольшой монстр, но не похожий ни на кого ранее увиденного. И это настораживало. Зачем какому-то монстру вообще за мной следить?       Клюёт.       Потянув леску, серебряная рыба взметнулась вверх, создавая небольшой дождик из капель воды.       Сняв добычу с крючка, я опять услышал очень тихий шелест кустов. Глянув в ту сторону и на рыбу, я чуть нахмурился и поднялся, отходя на пару шагов.       Кто-то в кустах явно притаился, наблюдая за моими действиями.       Рыба упала аккурат перед самыми зарослями. Я чуть прищурился, внимательно глядя на кусты. Может, узнаю хоть, кто это.       Резким движением небольшая когтистая лапа подцепила рыбу и затащила её в укрытие. Послышались громкие звуки чавканья.       Рывок был очень быстрым — ничего толком и разглядеть не успел. Но это определённо небольшой монстр, хотя таких вот хищников я пока что не встречал. Возможно, забрёл сюда случайно, кто знает.       Но напрягало даже не это, а то, что монстры начинали смелеть. Я их, честно признаюсь, стал до одури бояться, потому что в голове сформировалась неразрывная связь между монстрами и их смертью. Так что я как можно тщательнее всех отпугивал, чтобы не приближались.       И теперь ещё один появился. Причём этот куда более настойчивый, чем остальные.       Закинув удочку на плечо и взяв ведро, я быстрым шагом направился к дому.       Трава за спиной начала шелестеть примерно через десять минут. Я напрягся и, не оборачиваясь, ускорился. Шелест стал заметно громче, ещё и ближе. Стало даже страшновато.       Я резко остановился и обернулся. Листья ближайших кустов сильно покачивались, скрывая наблюдателя. Чуть помедлив, я всё же вновь развернулся и чуть ли не бегом забежал внутрь дома.       Дверь громко хлопнула, я быстро бросил удочку и подскочил к окну, потихоньку выглядывая из-за штор. В кустах блеснули чьи-то яркие глаза.       Испугавшись, я резко запахнул шторы и отошёл чуть назад. Да что такое? А если этот некто меня выслеживает и хочет вступить в битву? Но раньше я не видел кого-то подобного, хотя… Я и не жил раньше в Руинах. Боже. Не одно — так другое.       Я качнул головой, чуть приглушая мечущиеся мысли. Ладно. Всё равно это не так уж важно, да? Даже если этот монстр хочет меня убить, это ничего не изменит. Я уже слишком долго до этого сражался, так что…       Перед глазами неожиданно появилась плотная серая пелена. На секунду мне показалось, что я ощущаю едкий запах цветов и слышу отчётливый звук рассыпающегося тела. Меня передёрнуло. Стало жутко.       Мельком посмотрев в сторону кухни, я разочарованно выдохнул и повернул к спальне. Есть после того, как пирог всё-таки сгорел, как-то совершенно не хотелось. Иногда приходилось давиться, лишь бы восстановить хоть какую-то энергию. Впрочем, меня уже как-то не очень огорчило то, что я не уследил за пирогом. Почему-то было будто бы всё равно, наверное. Не знаю, пока что не понимаю, что это за чувство. Но меня это не расстроило. Даже наоборот — я слишком спокойно воспринял всю эту неприятную ситуацию как должное.       Думать о сожжённом пироге не хотелось. Обидно было разве что за то количество сил, которое я вложил в него, но по итогу получилось то, что получилось. Может, так и надо. Не заслуживаю я.       Ещё раз одёрнув шторы и убедившись, что во дворе никого нет, я устало побрёл в гостиную. Возможно, хотя бы за чтением получится немного отвлечься. Выходить наружу вот совсем не хотелось.       

***

      Сидеть дома вечно не вышло бы, потому что у меня есть теплица, в которой целая куча всего. Да и убирать опавшие листья, подгнившие яблоки и ветки кому-то нужно ведь, да? Я, всё же, стремлюсь поддерживать в той части Руин, где живу, чистоту. Приятно видеть плоды собственных трудов и ухоженные лужайки. Меня это радует, как минимум.       Осторожно выйдя из дома, я осмотрелся и прошёл по крыльцу к лестнице. Пока что тихо, но я же чувствую, что что-то точно не так. Слегка закатив глаза, я направился в сторону теплицы.       Вот зачем ему это? Напрягает до невозможности, а этот монстр, такое чувство, просто издевается своими подкрадываниями и воровством еды. Нет, я не против подкармливать диких монстров здесь, я этим, вообще-то, и занимаюсь, но это просто наглый вымогатель какой-то. Стоило один раз из жалости бросить ему рыбу — этот зверь совсем потерял страх. Но пока что он не показывался.       В теплице я провёл достаточно много времени. Всё-таки, урожай стал каким-то слишком большим. Мне просто физически всё это не съесть, да и девать некуда. И что делать с таким количеством еды я просто ума не приложу.       Возвращаясь домой, за спиной опять раздался уже осточертевший шелест. Я резко развернулся, но в очередной раз не успел застать быстрого наглеца. Только тёмный кончик хвоста, юркнувшего в укрытие, и успел заметить.       Уже порядком раздражённый этим монстром, я, вернувшись домой, достал остатки рыбы и тут же вынес её во двор.       Монстр, следящий за мной вот уже вторую неделю, начал воровать выращенные фрукты. И не то, чтобы я был против поделиться — у меня их и так слишком много, но эта наглость немного бесила. Из принципа хочу увидеть его и поймать.       Рыбу я положил на небольшой камень посреди двора. Сам же зашёл внутрь дома и потихоньку приоткрыл шторы, внимательно наблюдая. Рано или поздно этот обжора точно покажется — рыбу он любит больше всего.       Ожидание показалось мучительно долгим. Теперь мне совершенно не нравилось просто ждать или сидеть без дела. Сразу же хотелось отвлечься, на чём-то сконцентрировать мысли, а не уходить в себя. Но, тем не менее, я просто обязан поймать вора с поличным.       Кусты в противоположной части двора слегка всколыхнулись. Ветки медленно раздвинулись.       Я затаил дыхание, когда увидел небольшую лапку, показавшуюся из укрытия. Вслед за ней из кустов медленно показалась мордочка. Нос монстра припал к земле, быстро втягивая воздух. Он на секунду замер, а затем выскочил и направился в сторону рыбы.       Первая ассоциация — лиса. Этот монстр был очень похож на неё, хотя, скорее, это был лисёнок. За исключением пары моментов и один из них — цвет. Шерсть была зелёной, темнеющей на кончиках ушей и хвосте, но на таких затемнённых местах поблескивали светлые пятнышки как у маленьких оленят. Присмотревшись, я заметил крошечные рога, выглядывающие на макушке. Удивительный монстр. Я таких действительно нигде не видел.       Лисёнок подскочил к рыбе, тут же начиная её есть. Хвост монстра быстро-быстро мотался из стороны в сторону, ушки растопырились в стороны, наверное, внимательно прислушиваясь к звукам.       Я вздохнул и подошёл к двери. Резким движением я выскочил на улицу и застал лисенка врасплох. Тот взвизгнул, от неожиданности подскочил, но тут же замер, глядя на меня.       Я грозно нахмурил брови. Лисёнок чуть выпрямился. Его глаза словно стали веселее.       Резко топнув, я издал громкий вскрик, надеясь прогнать монстра. Тот вздрогнул и, подхватив остаток рыбы, скрылся в кустах.       Я вздохнул и вскинул голову, уставившись на светлый пещерный потолок. Да уж. Изображать грозного и страшного у меня выходит просто ужасно. Сильно сомневаюсь, что этот монстр перестанет таскаться за мной. Впрочем…       Я посмотрел на кусты, куда он убежал. Он так похож на детёныша. Может, потерялся? Не знает, что делать и как быть, вот и ходит за мной?       Я быстро тряхнул головой и зашёл обратно в дом. Ну нет, это не моё дело. И к монстрам мне приближаться нельзя ни в коем случае. Пока что всё нормально, и я не хочу рушить выстроенный таким тяжёлым трудом мир.       На мгновение внутри меня что-то перевернулось. Я чуть прикрыл глаза, борясь с подступающей паникой. Мысли, что всё стоит на месте, и проблему я так и не решаю напрочь пытаюсь отогнать, как только они возникают в голове.       

***

      Кажется, всё стало ещё хуже. Теперь лисёнок ходит за мной по пятам даже не скрываясь в кустах. Он держится на расстоянии и лишь весело машет хвостом, иногда пытаясь подойти ближе, но я ему не позволяю. Я даже начал кидать в него всякую ерунду по типу палок, так, чтобы не задеть, конечно, но он воспринимает это как игру и постоянно стремиться принести брошенное. Кошмар какой-то.       И почему я ему так интересен? Сначала толпы фроггитов, которым я скармливаю излишки еды, какие-то странные птицы, свившие гнёзда на крыше дома, а теперь ещё и этот недо-лис. Я не хочу никого приручать, мне просто нельзя подходить к монстрам! Но такое ощущение, что им всем вообще плевать на моё мнение. Делают, что хотят.       Смотреть на лисёнка было просто невыносимо. Он был таким добродушным, таким хорошеньким, что у меня просто сердце разрывалось между желанием всё-таки взять его к себе и здравым смыслом. Она ведь заставит меня убить его. Опять создаст непроходимый барьер, всё снова повторится!       Но его глаза…       Я поджал губы и хмуро отвернулся. Вот зачем он родился таким красивым, ну это просто невозможно! Выглядит, словно пушистая мягкая игрушка, ещё и смотрит так, с надеждой. Словно я его мама, серьёзно.       Отпугивать лисёнка уже просто не было сил. Он не подходил ближе, чем на пару метров, видимо, всё же опасался, но, думаю, этот его инстинктивный страх слишком крохотный, по сравнению с любопытством.       В этот раз я направлялся к месту, где росли грибы. В Руинах было не так много интересных точек, по крайней мере в той местности, что была доступна и не перекрыта барьерами, так что особого выбора для небольших прогулок не оставалось. Речка, пещера, дом, да маленькое озерцо с клочком леса. Вот и всё. А, ну да. Ещё дверь. Но туда я больше не сунусь. Не могу я вспоминать обо всём этом. И надоело уже придумывать всякое про себя. Правда надоело.       Лисёнок следовал за мной, весело прыгая по следам от ботинок. Я мельком наблюдал за ним, отчаянно пытаясь придумать, как прогнать монстра. Я ведь понимаю, что привязываюсь к нему. У меня не было никого рядом, я задыхался от одиночества. После недолгого сидения у двери, я привык слушать Санса, мысленно даже отвечая ему, но… Теперь я не могу этого делать. И мне стало в миллион раз сложнее не вспоминать и не думать обо всём. Кажется, у меня скоро нервы не выдержат такого давления. Слишком многое в этом мире теперь зависит от меня, а сложности с принятием решений, к сожалению, одна из самых моих основных черт. Ну не могу я решиться на что-то так вот просто. Серьёзно. Мне правда страшно сейчас что-то предпринимать, потому что такое чувство, что неаккуратный шажок просто разрушит всё, к чему я стремлюсь. И это ужасно.       В глубине небольшой пещеры росли самые крупные грибы. Однако, тут имелись и некоторые ядовитые, но, благо, я знал признаки, по которым их можно отличить.       Сзади послышался странный звук. Как будто кто-то пытается откашляться. Тут же по спине пробежался неприятный холодок. Я знал, как отличить поганки. А вот монстр нет.       Я обернулся, уже мысленно понимая, что именно увижу. Лисёнок завалился на бок, рядом лежал ярко-красный гриб. Надкусанный. Ядовитый, определённо. Да ещё и очень сильно ядовитый. А этот дурачок откусил чуть ли не половину шляпки.       Бросив всё, я подскочил к лисёнку, падая рядом на колени и ошалело осматривая его. Чёрт, чёрт, чёрт… Он слишком маленький для такого количества токсинов. Если мне ничего особо не будет, то для монстра это может стать убойной дозой… Нужно что-то делать. Он может погибнуть!       Тело зверька сводило судорогой, глаза закатились, а изо рта медленно начала капать пена. Его лапки безвольно скребли землю, а сам он издавал такой пронзительный и болезненный писк, что каждый раз сердце сжималось. Я не могу его оставить. Я не могу…       Руки сами потянулись к лисёнку, но неожиданно замерли в паре сантиметров от его шерсти. Переведя взгляд на пальцы, я заметил насколько сильно они дрожали. Я просто не мог прикоснуться к монстру, мне было безумно страшно, внутри словно появился непреодолимый блок, не позволяющий коснуться его.       Секунды вдруг начали идти до одури быстро. Тело лисёнка всё выкручивало, цвет его шерсти начал темнеть. Я прекрасно понимал, что ещё немного и всё, но руки меня просто не слушались.       Я крепко зажмурился на мгновение, закусывая губу. Паника начала брать своё — я просто не понимал, что делать. Этот лисёнок за последние недели стал для меня какой-то неотъемлемой частью жизни в Руинах. Я просто не смогу простить себя, если он сейчас…       Я резко выдохнул и борясь с сильной дрожью осторожно прикоснулся к монстру. По телу словно прошёл болезненный разряд, внутренне я приготовился к худшему, но, к моему удивлению, ничего не произошло. Совсем ничего.       Тут же я положил на него вторую руку, уже осмелев. Здорово. Да. А дальше-то что делать? Как ему помочь? У меня не было лекарств, не было даже банального обезболивающего. А тут счёт идёт на минуты, если не на секунды. Так как мне ему помочь? Что я вообще могу для него сделать?       Руки дрожали. Я всхлипнул и чуть прикрыл глаза, стискивая зубы. Я не могу на это смотреть. Почему все, кто находится рядом со мной так или иначе должны умереть? Зачем я вообще пошёл сюда, ну зачем? Я так хочу ему помочь. Так хочу спасти хотя бы этого маленького монстра. Я не могу так больше. Видеть смерти ужасно.       На глаза навернулись слёзы. Сердце бешено колотилось. С каждым ударом становилось всё хуже и хуже.       Я чуть наклонился к лисёнку, зарываясь пальцами в его мягкую шерсть. Он уже совсем плохо выглядел.       Руки слегка потеплели. Непонятное ощущение было приятным, но в то же время пугающим, потому что я не понимал, что это. Сквозь плотно сжатые веки начало пробиваться лёгкое свечение, уже когда-то видимое мною.       Я слегка приоткрыл глаза. Брови медленно поползли вверх, я впал в непонятный ступор.       Руки сияли ярко-зелёным. Свет периодически то затухал почти полностью, то снова становился сильнее. Вокруг крохотного тельца лисёнка появился небольшой полупрозрачный пузырь. Его шерсть встала дыбом и начала колыхаться от непонятно откуда взявшегося ветра. Напряжённое и сведённое судорогой тело монстра на глазах начинало расслабляться.       Я испуганно одёрнул руки, уставившись на ладони. Свечение пропало, лисёнку снова поплохело, и он опять начал напряжённо царапать землю и скулить от боли. Я тут же, игнорируя крайнюю степень шока положил на него руки, пытаясь вернуть то непонятное тепло.       Ну давай же!       Тусклое свечение тут же погасло.       Нет, нет!       Я напряг руки и сильно прикусил губу, пытаясь сконцентрироваться. Почему не выходит? Почему не возвращается?       Я начал паниковать. Только что же получалось! И не важно что это — оно работало! Но почему сейчас всё опять стало только хуже?       Немного поднапрягшись, я резко выдохнул, вспомнив, что уже видел что-то подобное. Там, в подвале, когда мне стало настолько обидно, что, казалось, я вот-вот и не выдержу, я запел старую мелодию и, вроде как, это самое свечение появилось. Чёрт, совершенно нет времени думать!       Вновь зарывшись в мягкую шерсть, я сел чуть поудобнее и, прикрыв глаза и задержав дыхание, начал напевать ту же мелодию, что и тогда. Вдруг сработает?       Песня без слов получалось какой-то слишком громкой из-за пещерного эхо. Но в какой-то момент посторонний шум словно перестал меня волновать. Осталась лишь мелодия и непонятная энергия, тепло, струящееся по телу из центра груди. Тут же я вспомнил, что моя душа — зелёная. Значит, это магия?       Тельце под руками прерывисто вздохнуло и расслабленно обмякло. Биение его души ощущалось кончиками пальцев, да и не только. Я словно чувствовал ритм его жизни, подстраиваясь под него и… восстанавливая? К сожалению, я не видел никакие окна статуса. Это была привилегия исключительно Чары. Так что я не могу сказать точно сколько у него здоровья, но я как-то подсознательно чувствую, что шкала постепенно наполнялась.       Я выдохнул и приоткрыл глаза. Зелёное свечение медленно погасло, частицы магии осели на шёрстке лисёнка. Он тихонько посапывал и выглядел замечательно.       Я чуть улыбнулся и тут же дотронулся до рта, как бы не до конца доверяя собственным ощущениям. На лице действительно появилась лёгкая, облегчённая улыбка.       

***

      После неожиданного исцеления я просто не смог оставить лисёнка. Так что, я всё же поддался ему, и теперь он жил со мной. И… Надо сказать, это лучшее, что за последнее время случалось. Нет, правда.       Несмотря на его хулиганский норов, на то, что он устраивал жуткий беспорядок, он привнёс в моё жалкое существование хоть что-то хорошее. Просто глядя в его глаза, наблюдая за играми, одиночество и скука отступают куда-то на задний план.       Первое время я всё ещё опасался его трогать, поднимать, гладить, но лисёнок сам шёл на контакт, и со временем я как-то пересилил непонятный страх. Конечно, я всё ещё боялся, что Чара выкинет что-то, но это уже, если честно, превратилось в самую настоящую паранойю. А Рики, так я назвал лисёнка, такое чувство, что совершенно не чувствовал никакой опасности. Вроде как, у животных и таких вот диких монстров инстинкты развиты довольно сильно, так что, возможно, они все просто не ощущают опасности, вот и не боятся.       Рики очень нравилось, как я пел. Точнее, я не мог говорить, так что стал просто напевать или насвистывать мелодии, когда обнаружил, что спокойно могу это делать. Как-то я совершенно пропустил момент, когда контроль над эмоциями вернулся ко мне. Теперь я, по крайне мере, могу улыбаться, хоть делать это стало как-то безумно сложно. Словно я сам себя подсознательно постоянно ограничиваю.       Пока что самой большой моей проблемой так и остался сон. Я правда не знаю, почему Чара вдруг вот так вот внезапно отступила, но кошмары по-прежнему не давали мне нормально выспаться. Зато Рики словно чувствовал моё волнение и страх и всегда находился рядом в такие моменты, будто бы морально поддерживая.       Вообще, лисёнок напоминал мне кота, которого я завёл совершенно случайно просто подобрав на улице. Правда, тот был совсем уж старый и довольно агрессивный, но меня к себе подпускал и даже иногда позволял гладить. Звали его также, как лисёнка. Я не очень оригинален в выборе кличек.       Но всё равно так здорово просыпаться от очередного ужасного кошмара и обнаруживать рядом с собой встревоженного монстра, который, кажется, совершенно искренне беспокоился и начинал тихонько скулить, прижимаясь ко мне. Это действительно помогало и как-то по-особенному влияло на меня.       Магия была пока что непонятной штукой, но факт того, что я могу её использовать как-то шокировал. Я не думал, что это возможно, я же слабак, как говорила Чара. Нет, я знаю, что душа человека сильнее, чем у монстров, но я вообще не ожидал, что обрету хоть какие-то способности. А тут ещё и исцеление. Просто удивительно.       Ещё Рики очень нравился цветник. За последнее время какие только растения там не зацвели. Везде и всюду начали распускаться бутоны и, сдаётся мне, это тоже часть магии. Потому что, чуть внимательнее вглядываясь в окружение, я заметил, что деревья и дикие цветы росли совершенно обычно, нежели те, за которыми ухаживал я. Эти распускались чуть ли не каждый день и выглядели просто удивительно.       Зелёный лисёнок пристрастился следить за моей работой, иногда запрыгивая мне на плечи. В чём-то мы с ним были очень похожи. И мне до сих пор интересно откуда он тут такой взялся, но, видимо, действительно потерялся и пришёл из нижних частей Руин. Туда я, к сожалению, не могу попасть как бы не пытался. До сих пор там находятся непроходимые барьеры с магией Решительности, которую я боялся до одури. Ну, ещё бы, столько раз умер по вине Чары, столько натерпелся… Как тут не бояться?       В тихую и размеренную жизнь неожиданно ворвался монстр, ставший, видимо, моим самым первым другом в этом мире. Хоть поведение и повадки у диких монстров ничем не отличались от обычных зверей, подсознательно я понимал, что они, всё же, чуть умнее. Возможно, инстинкты помогают им не чувствовать от меня угрозы, ведь я её и не несу. Но мне правда приятно, что появился хоть кто-то, кто действительно поверил в меня. Пусть это и бестолковый проказливый лисёнок.       Мы с Рики частенько проводили время в теплице. В одной части я полностью убрал посадки плодовых кустов и деревьев, потому что фруктов стало слишком много. Я просто не успевал собирать урожай, как появлялся следующий. Так что это место стало своеобразной беседкой, где росли самые удивительные цветы. Аромат тут бесподобный.       Лисёнок беззаботно бегал за бабочками, коих тут тоже развелось очень много. И то, что гусеницы поедали листья вообще никак не мешало. Слишком уж быстро отрастали новые.       Я же монотонно опрыскивал цветы, протирая их от пыли. Монотонная работа по-прежнему приносила успокоение и помогала концентрироваться лучше.       Рики неожиданно запрыгнул на плечо и сильно потёрся макушкой о щёку. Я улыбнулся и, протянув руку, почесал ему за ушком. Лисёнок радостно залаял, тут же стихая и весело заглядывая мне в глаза.       Я вздохнул и согласно кивнул. Этот монстр прекрасно понимал меня без слов.       Я уже говорил, что ему нравилось моё пение, хоть пением это можно было назвать лишь с натяжкой. Так что он нередко вот так вот просил что-нибудь исполнить. И не то, чтобы я был против.       Я взял небольшой горшок с ростками лаванды и, чуть прикрыв глаза, начал напевать. Мелодия была лёгкой, достаточно спокойной и размеренной.       Рики чуть притих. В такие моменты мне казалось, что мир вокруг словно на мгновение замирает, позволяя музыке свободно литься и заполонять всё пространство. Шелест крыльев бабочек, лёгкое покачивание листьев от ветра… Всё это словно отходило на задний план. Оставалась лишь чудесная мелодия, которая словно обладала какой-то своей особенной магией.       От пения душа в груди начинала чувствоваться иначе, чем раньше. Мне становилось как-то тепло и хорошо, тело словно наполнялось силами.       Привычное зеленоватое свечение покрыло руки. Я улыбнулся чуть шире, чувствуя, что магия приятно окутывает тело. Это действительно удивительно. Может, и есть толк в том, что я прячусь в Руинах.       Слегка приоткрыв глаза, я вздохнул и перевёл взгляд на большое светлое окно. Отсюда был чудесный вид на поляну с дикими цветами. Обычно там бегали крошечные ящерицы и большие жуки, за которыми охотился Рики.       Горшок с громким треском ударился о пол, разбиваясь. Я сделал шаг назад, но запутался в шланге и потерял равновесие, падая. Больно ударившись головой о свисающую корзину с цветами, я влетел спиной в небольшой стеллаж с горшками, опрокидывая его. На голову опять что-то упало и я, корчась от боли, сильно стиснул зубы, хватаясь за пульсирующее место ушиба. Сзади раздался громкий звук бьющихся горшков и лязг падающего стеллажа. Но даже это сейчас было не так уж важно.       Я распахнул глаза и снова посмотрел в окно. Никого.       Подскочив, я скинул упавший на голову горшок и тут же в пару шагов вылетел из теплицы, осматриваясь. Рики непонимающе подбежал ко мне, издавая тихий, взволнованный лай.       Я подошёл к окну и снова осмотрелся. Не могло же показаться? Я точно его видел.       Обойдя всю теплицу по кругу я так ничего не смог обнаружить. Даже трава не примята.       Голова загудела от боли. Я чуть прикрыл глаза и плюхнулся в ближайшее кресло. Может, у меня галлюцинации? Но я определённо видел…       Ветер усилился, взлохмачивая волосы. С тяжёлым вздохом я поднялся и вновь напряжённо посмотрел на окно. Тяжёлые мысли тут же сгустились тучей в голове. Мне показалось. Мне точно показалось. Может, опять проделки Чары или ещё что. Но…       Почему же эта галлюцинация была такой живой? Словно я действительно на мгновение увидел Санса, стоявшего за окном.