Петля

      Пыльная лестница уходила далеко вверх. Даже примерно не могу сказать, сколько уже поднимаюсь.       Тело ломило от ноющей боли и усталости, но разумом я всё это не чувствовал. До сих пор раздумываю о том, что именно я увидел, и почему я это увидел. Всё-таки, кажется, это слишком сложно для понимания. Мысли сгущались чёрной тучей, не позволяя отвлечься. Думаю, я достиг пика своих переживаний и нервы, наконец, сдали.       Флауи молча сидел на плече, удерживая крупный кристалл лианой и освещая мне путь. Я как-то даже проигнорировал тот факт, что здесь слишком темно, а цветок, вон, решил позаботиться. До сих пор не понимаю, что именно ему нужно, и почему он решил помочь. Возможно хотел поговорить с Чарой или ещё что. Но зачем и какой в этом смысл? Флауи сам прекрасно понимает, что Чара не тот человек, который обрадовался бы семейному воссоединению. Хотя умер-то он ребёнком.       Я выдохнул и вскинул голову, рассматривая длинный коридор, потолки которого уходили далеко вверх. Всюду стояли статуи, напоминающие рыцарей, на запылённых окнах виднелись покрытые паутиной портьеры, а ковёр под ногами давным-давно слежался и выцвел, превращаясь в бордово-серую шерстяную массу.       Из трещин в потолке пробивались лучи света, тонкими струями падающие вниз. На окнах были витражи, давно потрескавшиеся и побитые чем-то. Или кем-то.       — Нам прямо, — произнёс Флауи, отбрасывая кристалл.       Я лишь кивнул и кашлянул в кулак. Из-за пыли было сложно нормально дышать, она постоянно мешала.       Всё же, даже не смотря на удручённое состояние, было любопытно. Это место даже сейчас выглядит довольно красиво, а что было тогда, много лет назад?       — А сколько… Как давно была эта война с людьми?       — Тебе зачем?       — Интересно.       — Я не считал. Пару сотен лет, наверное. Из-за перезапусков я перестал нормально воспринимать время.       Я лишь кивнул, не желая развивать этот диалог дальше. Не хочу говорить о перезапусках и о времени. Мне просто нужно отдохнуть и немного подумать.       В конце коридора был тупик. Я повернулся к Флауи и вопросительно вскинул брови. Цветок вытянул длинную лиану и, обшарив стену, надавил на едва заметный выступающий кирпич. Картина рядом резко распахнулась, с огромной силой ударяясь о стену. Из открывшегося прохода веяло холодным ветром и запахом плесени. Я едва заметно поморщился.       — Другого пути нет? — произнёс я, прикрывая нос рукавом.       — Нет. Все лестницы засыпало. Извини… — буркнул Флауи, почему-то смущённо отворачиваясь.       Я что-то ответил ему и полез в дыру. А чего ещё я ожидал? Конечно, здесь же никого не было несколько веков, судя по словам Флауи и по общему состоянию Руин. Проветривать тоже некому. Если бы это был человеческий замок, я бы точно не полез. Ну, не так сразу, по крайней мере. Здесь-то нет жутких крыс и мерзких пауков, а всего-навсего монстры. Почему-то у меня в голове появилась невидимая черта, чётко разделяющая животных и этих существ друг от друга, хотя многие из них очень даже похожи.       Через швы между кирпичами пробивались тонкие струйки воды. Здесь было холодно, темно и довольно неприятно из-за узкого пространства. Под ногами ясно чувствовался слой мха, для роста которого здесь просто идеальные условия.       — А почему монстры ушли дальше, а не остались в Старом Доме? — прошептал я.       Даже шёпот неприятным эхом отталкивался от стен и уходил далеко вперёд, нарушая какую-то особенную для этого места тишину.       — Нужна была энергия, поэтому решили строить Ядро в Хотлэнде. Здесь нет ни света, ничего. Так что нам было необходимо искать пути решения этой проблемы, а на месте сидеть было нельзя.       — Но… почему вас вообще согнали в Подземелье и заперли?       Я уже примерно представлял ответ на этот вопрос, но хотелось услышать именно версию Азриэля.       — Я родился позже войны, так что знаю только то, что мне рассказывали. Просто люди видели в нас угрозу, вот и всё.       Я тяжело вздохнул и потёр глаза. Думаю, проблема куда глубже, но суть именно такая. Люди по отношению к самим себе бывают чрезвычайно жестоки, что уж говорить про другую расу, не похожую на тебя. Но одно стало ясно. Это точно не мой мир.       — А ты? Как ты сюда попал? — прошептал Флауи, поджимая губы.       — Я умер, а очнулся здесь.       Он посмотрел на меня немного изумлённо, видимо, хотел что-то сказать, но по какой-то причине передумал и быстро отвернулся, всматриваясь в черноту туннеля. Разговор опять зашёл в тупик.       Переход начал подниматься. Идти по скользкому мху в гору было проблематично, так что я старался ступать как можно осмотрительнее, иначе падение скверно сказалось бы. Вскоре, подъём закончился.       Я оказался в относительно небольшой пещере, стены которой обвивали плотные длинные корни деревьев. Флауи покрутил головой и тут же махнул листком в сторону крупного валуна.       — Его нужно отодвинуть, — немного виновато произнёс он.       Я прикрыл глаза на секунду и недоверчиво подошёл к камню.       — Ты меня явно переоцениваешь, — усмехнулся я, пытаясь толкнуть валун.       Даже не сдвинулся.       — Чёр-рт… Ну же! В Ватерфо-олле же получилось как-то… — прохрипел я, пытаясь сдвинуть этот кусок скалы.       — В Ватерфолле? Так тебе же этот придурок помог…       Я распахнул глаза, тут же чувствуя, как камень резко поднимается, и провалился в открывшийся проход.       В нос ударил яркий цветочный аромат. Слегка щурясь от неожиданного света, я услышал знакомый беспокойный лай. Тут же Рики набросился на меня, принимаясь отчаянно вылизывать лицо. Я подхватил лисёнка на руки, пытаясь убрать его немного в сторону.       — Хватит-хватит, живой, — пробормотал я.       Рики протяжно завыл и отскочил в сторону, виляя хвостом и то и дело вновь напрыгивая на меня. Кое-как у меня получилось подняться.       — Ты цел?       Я вздохнул и посмотрел на Санса, отбрасывающего камень как-то слишком далеко назад.       — Да… — пробормотал я, потирая вновь ушибленный затылок.       Слишком много падений за один день.       — Что случилось? Когда меня куда-то потащил твой питомец, я даже особо ничего понять не успел…       — Ничего особенного. Просто я провалился в катакомбы Руин, вот и всё. Не важно, — ответил я.       Только сейчас Санс заметил сидящего у меня на плече Флауи. И его взгляд показался мне каким-то ну очень странным.       — А ты что тут делаешь? — процедил скелет, почему-то с беспокойством глядя на меня.       — Ой, что такое? — слегка приблизился к нему Флауи, — Распереживался, наверное?       — Слезь с него.       — А то что?       — Не слезешь — узнаешь.       — Уже боюсь.       — Я же тебя предупреждал, или память подводит?       — Это твоя тебя подводит, потому что я, вроде как, ответил тебе…       — Умолкните оба, прошу! — воскликнул я.       Голова и так болит, не переставая, а эти двое ещё и неожиданно решили устроить словесные перепалки. От их переругиваний в ушах начало звенеть с удвоенной силой.       — С тобой всё нормально?       Санс подошёл чуть ближе, как-то нерешительно протягивая руку. Я покачал головой и, повернувшись к Флауи, взглядом попросил его слезть. Цветок неохотно закатил глаза, но всё-таки оставил плечо.       — Можешь домой переместить…       Я взялся за руку Санса, по-прежнему держа глаза закрытыми. Ещё немного, и я прямо здесь свалюсь без сил. Раньше я отчего-то не замечал, насколько мне плохо.       Санс немного помедлил, но тут же активировал магию, видимо, нарочно забывая про Флауи. Если честно, сейчас не до выяснений их отношений.       — Тебе нужна помощь?       Я покачал головой и, отпустив руку скелета, молча зашёл в комнату. Не хочу тратить силы на разговоры. Я слишком вымотался для этого.       

***

      Уже который час я только и делаю, что смотрю в потолок. Целый день проспал, потом и следующий, а теперь вообще нет сил даже на то, чтобы банально встать. Только и смог, что в душ сходить и обратно.       Санс и Флауи, вроде как, ведут себя довольно тихо, но всё равно изредка слышно их переругивания. И почему они так друг друга не любят? Видимо, произошло что-то, о чём мне не следует знать. Хотя я и не спрашивал. Вообще не разговаривал с ними за последние пару дней.       Рики тихонько сопел рядом. Ему передалось моё настроение вкупе с нахлынувшей ни с того, ни с сего апатией. Не совсем понимаю, что происходит, но я ясно осознаю, что что-то не так.       С момента моего попадания в мир монстров прошло довольно много времени, за которое я испытывал самые противоречивые чувства. Как человеку, никогда не знающему особой жестокости и только по телевизору-то её и видевшему, мне было сложно свыкнуться с мыслью о том, что всё происходящее — реальность. Тем более принять тот факт, что я своими руками раз за разом убиваю ни в чём не повинных жителей этого мира, вводил меня не просто в ужас, а в самое настоящее отчаяние.       Я слегка мотнул головой, на мгновение зажмуриваясь. Мне тяжело. Очень. Этот груз слишком невыносим.       Всё моё душевное равновесие держалось на том факте, что это делаю не я. Да, моими руками и моими силами, но я себя не контролировал. Это делала Чара. Именно она и никто другой. Она этого хотела, она об этом говорила, и она всё это совершала. Не я.       И я её ненавидел. Мои чувства сошлись на одном и том же — на ненависти к этому злобному существу, жаждущему уничтожить мир. Она для меня была абсолютным злом. Немного странным, непонятным, но никакого прощения не заслуживающего. И что теперь?       Те чувства, что я испытываю… Вот что странно. Всё это время я думал, что только это со мной и осталось. Ненависть, печаль, отчаяние… Пролитые слёзы. Тут что-то было не так, но как я мог это понять, когда ничего не видел за пределами строго выверенной дороги? Правильно, ничего. Всё списывалось на контроль, на магию Решительности. И, как оказалось, я был не прав.       Чара всегда была рядом со мной. Она скрашивала мне одиночество, хоть и уничтожала всё раз за разом. Но что, если одиночество тяготило и её? Ведь, что я увидел? Точнее, почувствовал. Увидеть-то я ничего толком не успел, картинки сменялись слишком быстро для того, чтобы я их осознал. Я ощутил такую же безысходность, в которую погружаюсь сам.       Музыканты тонко чувствуют эмоции. Мне всегда неплохо давалось понять, что именно происходит у человека на душе. И то, что я ощутил тогда, прикоснувшись к стене… Мне это не нравится. Ведь сейчас стойкая картина мира, истинно верная и созданная мною же для того, чтобы хоть куда-то направить скопившиеся чувства, неожиданно начала рушиться. Как карточный домик.       Мне стало её жаль.       Я выдохнул и, зарывшись пальцами в волосы, сильно потянул. Ну почему? Почему мне должно быть жаль? Почему я не испытываю той самой ненависти к Чаре теперь? Я не должен её прощать, не должен пытаться понять. Мы с ней враги.       Руки безвольными плетями упали обратно на кровать. На потолке еле заметно поблёскивали почти выцветшие звёздочки из светящейся бумаги. Это же детская.       Я уже ничего не могу сделать. Разум сам предоставлял мне неопровержимые факты, вместе с целой кучей вопросов. А что, если Чара не виновата? Если она тоже не может найти выход из этой бесконечной удушающей петли? Если она точно такой же заложник, как и я? Просто никто её не слышит. Никто не видит, никто не может помочь и понять. Никто. Кроме меня, того, благодаря кому она способна хоть как-то влиять на мир. Но что я могу сделать, если сам не понимаю и части происходящего?       — Ты же слышишь меня, да? — прошептал я, прикрывая глаза.       Лёгкое пение сверчков нарушало идеальную ночную тишину.       — Чара… Пожалуйста, объясни мне.       В приоткрытую форточку залетал свежий ветер, пахнувший сыростью и цветами.       Я открыл глаза, натыкаясь взглядом на блестящие звёзды, неаккуратно вырезанные кем-то безумно давно. Что я делаю? Ради чего я вообще здесь?       Рики громко зевнул и как-то грустно посмотрел на меня. Я приподнялся на кровати и легонько улыбнулся, сажая лисёнка себе на колени.       — Эй, дружок. Чувствуешь, да? Прости, что тебе тоже приходится это испытывать. Не волнуйся.       Я наклонился и крепко обнял Рики. Он слегка сжался и тут же едва слышимо заскулил. Тёплый мех пах свежескошенной зеленью. Пятна на шерсти Рики едва уловимо светились, иногда почти полностью угасая. Словно крохотные звёздочки.       — Я должен сказать тебе спасибо, — шептал я, поглаживая обеспокоенного Рики, — Спасибо, хах. Ты навсегда останёшься моим другом, даже если ничего не вспомнишь. Мне жаль, Рики. Но так будет лучше.       Я вновь улыбнулся и провёл рукавом по лицу. Рики облизнул ладонь и, прикрыв глаза, зарылся носом мне в футболку.       Он не вспомнит обо мне. Я это знаю. Я это понимал ещё тогда, когда мы только встретились. Поэтому я всеми силами пытался его прогнать. Это очередная рана, которая никогда не заживёт. Я вновь пройду по Руинам. И никогда его не встречу. Ничто из того, что я делаю, ни приведёт к хоть какому-то итогу. Это самое страшное, что можно испытать. Невозможность достичь цели, даже прикладывая усилия. И я знал обо всём с самого начала, так глупо поддавшись мимолётному счастью. Теперь будет сложнее свыкнуться с мыслью, что всё это когда-то было. И что чувства подаренные мне однажды, останутся лишь далёкими воспоминаниями, которые никогда и никто не вспомнит. Вот что по истине страшно.       — Рики… Прости меня. Мне жаль, — повторил я, глядя на яркие, наполненные непонятной и сложной грустью, глаза друга.       Они все настоящие. Все живые, все дышащие и способные чувствовать. Кажется, я наконец понял, что именно даётся мне тяжелее всего. Сохранять в памяти их чувства, а затем в очередной раз смотреть в те же, но совершенно другие глаза. Не помнящие ничего.       — Завтра всё будет иначе. Не ходи в Руины, Рики. Не нужно этого делать…       Снаружи громко ухнула ночная птица. Я мельком посмотрел в окно, заглядывая за трепещущиеся от ветра шторы. Там, вдалеке, в белёсой темноте виднелись разрушенные пики древнего города. Тоже забытого всеми и безумно одинокого.       — И навсегда я помеченный… — прикрыв глаза, я тихонько запел, — Выстрелом в печень.       Рики притих. Даже его дыхание сейчас казалось мне каким-то слишком далёким.       — Запах картечи и боль от увечий, — я откинулся к стене, — Не дают мне расправить плечи.       Внутри отчего-то всё сжалось и потеплело. Я почувствовал, как душа начинает словно гореть от какой-то непонятной тоски.       — Я теряю дар речи.        Я подавляя страдания        Стремлюсь увидеть тебя       Моя путеводная звёзда.       Кажется, шум ночи в одно мгновение растворился в быстрых строках песни. Даже не знаю, что именно сейчас стало громче — она, или заполонившее меня буйство чувств.       — И с наступлением рассвета       Порыв сильного ветра        Сдул с останков тела        Остатки белого пепла…       Голос еле заметно дрогнул. Я сильнее зажмурился, игнорируя щемящее чувство внутри.       — Я ухожу от ответа…       В голове живо всплыл далёкий образ родного дома. Слишком долго я подавлял в себе эти воспоминания, считая, что всё уже не важно. Но если это не важно, то что тогда должно быть значимо? Ведь, в таком случае, и я тоже забуду.       — Стремлюсь увидеть тебя        Моя путеводная звезда…       Последние строки, казалось, почти растворились в ночи. Я приоткрыл глаза и улыбнулся Рики.       — Прости, что без музыки. Но, думаю, у меня просто не хватит сил вновь взяться за гитару.       Всё же, я слишком слаб. Она напоминает о прошлом. И на то, чтобы бороться со своим страхом мне нужно что-то большее, чем просто желание. Мне нужна, как бы это странно ни было, Решительность. А руки с каждым днём опускаются всё ниже и ниже.       — Я не забуду тебя, — вновь повторил я, скорее для себя, нежели для Рики.       Возможно, в следующий раз будет иначе.       

***

      Дождавшись, когда Рики крепко уснёт, я осторожно вышёл из комнаты, в тот же момент ощутив странное покалывающее предвкушение. Мне надоело, наверное. Тяжело постоянно тянуть и откладывать то, что должно случиться, на потом. Думаю, хватит.       В гостиной было довольно тихо. Санс отвлёкся от книги, как только увидел меня. На удивление, здесь же обнаружился Флауи, который предпочёл поселиться в пустом горшке рядом со входом.       Скелет как-то слишком пристально всматривался в меня, из-за чего стало немного неловко.       — Я… В общем, пора сделать это снова.       Повисла неловкая пауза, разбавляемая только потрескивающими в камине дровами.       — Ты… ты серьёзно? — отстранённо произнёс Санс, закрывая книгу и откладывая её на тумбочку.       — Да. Мне уже надоело сидеть здесь и… прятаться.       — Мне казалось, ты боишься, разве нет?       — Боюсь, но здесь ничего не происходит. Я слишком много времени провёл в этом бесконечном напряжении. Мне тяжело от того, что никакой цели нет. Я даже не пытаюсь. То есть… Это тяжело объяснить, но с каждым днём это дурацкое чувство тревоги всё сильнее натягивается и натягивается… Это невозможно выносить. Мне надоело, я просто устал. Думаю, нужно хоть что-то предпринять, иначе я просто сойду с ума от бездействия. Я знаю, что очередной перезапуск, скорее всего, ничего нового не привнесёт, но нужно хотя бы как-то пытаться. Хотя, наверное, я и об этом потом пожалею… Снова и снова проходить через тот ужас врагу не пожелаешь, однако в таком случае у меня хотя бы будет цель…       Я говорил довольно быстро и эмоционально, иногда сбиваясь, но вновь продолжая. Копившаяся тревога нашла хоть какой-то выход, а рядом с Сансом становилось чуть менее плохо. Наверное потому, что он не забудет.       Я поднял голову и слегка стушевался, замечая растерянные лица Флауи и Санса.       — Простите, — вздохнул я, почесывая затылок.       И зачем я им всё это наговорил? Какая разница?       — За что? — не понял скелет.       — Это всё мои переживания, я понимаю, что вам всё равно, так что простите, что обременяю. Просто я пришёл сказать, что готов начать заново.       — С чего ты решил, что мне всё равно?       — Только тебе?       — Да, только мне. Ты тут каким местом причастен?       — С чего ты взял, что и мне всё равно?!       — С того, что ты бездушный цветок.       — Заткнись!       Санс закатил глаза и отвернулся от Флауи. Собственно, цветок сделал ровно то же самое. Я еле заметно улыбнулся и хмыкнул. Не знаю, что там между ними произошло, но иногда забавно слушать детские переругивания Флауи и ехидные подколы Санса.       — А ты… ты точно уверен, что хочешь начать заново? Ты не сможешь ничего вернуть. И жизнь в Руинах придется оставить. Ты же понимаешь, что именно придётся делать снова и снова?       Я серьёзно посмотрел на скелета, уверенно кивая.       — Да. Я всё понимаю. Честно, я давно об этом думал, но никакого другого варианта просто нет. И, раз уж я причастен ко всему этому, то так тому и быть. Может, это моя судьба, кто знает, — пожал я плечами.       — И как же ты… как ты хочешь…       Санс все пытался подобрать более мягкое слово, чем «умереть», но, видимо, тщетно.       — Я уже знаю, как, — вздохнул я, — Просто хотел предупредить вас.       Я тяжело вздохнул и вышел из гостиной.       — Ник.       Я обернулся и вновь наткнулся на яркие огоньки Санса.       — Все нормально, я смогу это сделать, — слегка дрожащим голосом попытался отмахнуться я.       — Да при чём тут это. Я просто хотел сказать, чтобы ты был осторожен, вот и всё. И… удачи.       — Я думал, ты не веришь в удачу.       — Какая разница, во что я верю? Я вижу, что тебе тяжело. Поэтому пытаюсь хоть как-то развеять обстановку. Ну, знаешь, я не очень-то в этом хорош…       Глядя на то, как Санс пытается мне что-то объяснить, я понял только одно. Видимо, я слишком долго заблуждался на его счёт. И, видимо, я действительно зря постоянно думал, что он всё ещё меня ненавидит.       — Так ты… Прости, я думал, ты меня ненавидишь, — озвучил я свои мысли вслух.       Скелет замер, с каким-то странным выражением глядя на меня.       — Что? Подожди, ты так считал всё это время?       — Ну… ну да, вообще-то. Всё равно ничего ведь не может оправдать этой жестокости, поэтому я думал, что противен тебе… Это не так?       У Санса в прямом смысле, челюсть отвисла.       — Это абсурд какой-то. Прости, но ты костоголовее меня. Я так не считаю, Ник. Уже давно.       — Правда?       — Правда. Поверить не могу, что ты думал так до этого момента.       — Прости…       — Почему ты постоянно извиняешься?       — Извини… Ой.       Санс громко и показательно вздохнул.       — Можешь наклониться?       Я даже особо задуматься над просьбой не успел и сразу же слегка пригнулся.       — Ай! — воскликнул я, потирая ушибленное место на лбу и с обидой глядя на скелета.       — Что? Я просто проверил, насколько пустая у тебя голова, — пожал Санс плечами.       Я тяжело выдохнул и что-то пробормотав, направился к комнате.       

***

      Я пару секунд сверлил взглядом толстую верёвку с затянутой петлёй на конце. Другой я привязал к люстре на потолке. Глубокая ночь подходила к концу. Сквозь плотно зашторенное окно уже пробивались первые лучи света, слегка скрашивающие тьму.       По виску скатилась капля холодного пота. Я не боялся смерти. По крайней мере я прекрасно осознаю, что после неё ничего не будет. Долгая боль и агония, ледяной могильный холод… Закончится всё тем же. Теплом на коже, запахом лютиков и каплями росы. Всё будет так же.       Я закинул веревку на шею, слегка затягивая петлю и вставая на табурет.       Птицы за окном начинали утреннюю песню. Бутоны цветов медленно раскрывались, даря миру свой удивительный аромат. Рики тихонько сопел на кровати. Земля начинала остывать после холодной ночи. Безмятежность, казалось, нельзя было ничем прервать.       Сглотнув плотный ком в горле, я нервно улыбнулся и тут же, прикусив губу, крепко зажмурился.       Шаг.       Больно будет только первые пару минут. А потом… Всё так, как и всегда.