Петля

      Как же. Мне. Плохо.       Такое чувство, что меня расплющило. Нет, это слишком слабо. Меня расплющило, потом переехало чем-то тяжёлым и окатило ведром ледяной воды.       Горечь во рту раздражала наравне с невероятной сухостью, от которой уже начинало болеть горло. Мне было жарко, но одновременно с этим холодно, так что я лишь сильнее старался вжаться в одеяло и мокрую от пота подушку. Глаза я открыть просто не мог, потому что состояние какого-то полусна всё ещё сохранялось. Я словно бесконечно пытался проснуться, но постоянно проваливал попытки и вновь погружался в неприятную дрёму.       Боже, как же болит голова.       Словно на меня нацепили ведро и постоянно били по нему, без перерывов. Любое действие, даже попытки подумать о том, что вообще привело меня в такое плачевное положение, заканчивались лишь резким звенящим гулом.       Боже, как же хочется пить.       Внутри словно всё раздирает от неприятной желчи, стоявшей в пересохшем горле, одновременно с терпким жаром и непонятным… искрящимся чувством? Во что я вообще вляпался…       В какой-то момент мне стало уже невыносимо плохо из-за затёкшей шеи и всего тела в целом, так что я совершил грубую ошибку. Я попытался открыть глаза.       Даже в условиях полумрака свет до того больно резанул, что я тут же ощутил стойкое головокружение и такое невероятное чувство, при котором ориентация в пространстве просто пропадает. Я вообще не мог понять, что именно я сейчас делаю — лежу или стою. Я медленно плыл куда-то, постоянно при этом вращаясь.       Боже, как же все болит…       Но я уже проснулся. Поэтому и дальше продолжать держать глаза закрытыми у меня просто не было сил. Яркие фейерверки в глазах немного прошли, световые вспышки закончились. У меня получилось немного прищуриться и уставиться в потолок, сквозь ресницы. И правда темно.       Полежав какое-то время без единого движения, я болезненно поморщился и шевельнул пальцами, чтобы хотя бы примерно понять, что случилось. Движение получилось ленивым, словно заторможенным, но даже так у меня вышло слегка привстать и сесть, чуть покачиваясь. В глазах вновь зарябило, и я, крепко прижав руку ко лбу, стиснул зубы, пытаясь осмотреться. Потемнение прошло, я заметил то, что мне сейчас было безумно необходимо. Стакан с водой.       Растеряв все попытки немного прийти в себя, я протянул руку к столику, тут же заваливаясь вперёд и прикладываясь лбом прямо о его край. Острая боль пронзила всё тело, без того больная голова, такое чувство, сейчас вот-вот и разорвётся.       Как вишенка на торте — стакан перевернулся, облив меня и немного прокатившись по столику, упал аккурат на место удара. Это просто фатальный урон.       Я вновь зажмурился, прижимая мокрое одеяло ближе к телу. Что-то мне нехорошо. Что-то мне очень нехорошо. Будто изнутри что-то медленно и тягуче поднимается всё выше и выше…       Распахнув глаза, я зажал рот рукой и, игнорируя боль во всём теле, заметался по комнате. Рядом с диваном оказался тазик, над которым я тут же наклонился. Только сейчас заметил, насколько же сильно у меня болит живот. И спина. И вообще всё.       Стало немного легче. Вновь закружилась голова, но это уже пустяки. Даже пульсирующая от двойного урона шишка на лбу не так уж сильно меня беспокоила как тот факт, что я вообще непонятно где нахожусь. Это точно не мой номер в отеле.       — Проснулся, наконец? Как себя чувствуешь?       В голосе чувствовалась явная издевка. С облегчением выдохнув, я слегка повернул голову, пытаясь рассмотреть полуоткрытыми глазами Санса. Со стороны двери, которую прикрыл скелет за собой, подул холодный ветер.       — Что… случилось? — прохрипел я, морщась от боли в горле.       — Ой, а ты не помнишь, да? Как жаль.       — Са-а-анс, — протянул я, пытаясь нахмуриться.       Скелет подошёл ко мне ближе и наклонился.       — Никогда больше. Никогда не позволю тебе пить. Ты самый жуткий пьяница из всех, кого я знаю.       Санс встал и пошёл в сторону кухни, доставая что-то из пакета.       Я почувствовал, как медленно расширяются глаза, а брови ползут вверх. Кажется, пришло осознание. Ухватившись за ручку дивана, я кое-как сумел подняться и, подтянув одеяло выше, медленно побрёл вслед за ушедшим скелетом.       К счастью, на кухне оказался стул, на который я тут же плюхнулся, растекаясь по столу.       — Я что, перепил? — пробормотал я, прислушиваясь к стуку ложки.       — Ты не перепил, нет. Ты набухался. Даже не так. Ты нажрался в хлам.       Я застонал от огорчения и, закрыв глаза, уткнулся лбом в столешницу. Вот всегда так. Поэтому я никогда не пью в одиночестве.       Рядом что-то звякнуло.       — Пей, — произнёс Санс, усаживаясь напротив меня.       Скелет подпёр голову рукой, наблюдая за тем, как я осторожно поднимаю стакан.       — Что это?       Пахло какими-то травами, в основном мятой. Но цвет напитка был подозрительно голубоватым, а на дне плавали кусочки сухих листьев.       — Магическое зелье, которое я всё это утро искал специально для тебя. Рецепт передаётся только из уст в уста и исключительно тем, кто прошёл испыт…       — Санс!       Поток болтовни скелета закончился громким хмыком. Издевается же!       — Это против похмелья, пей. Гриллби приготовил в исключительном порядке, — со вздохом ответил скелет.       Немного помявшись, я всё же отпил немного. Терпкий вкус пряных трав и… Да, я был прав. Мята. Привкус был ярким, невероятно освежающим и контрастировал с чем-то очень сладким, возможно, с корицей или мёдом. Глазом моргнуть не успел — всё выпил.       — Ох… — пробормотал я, зажимая рот рукой.       Тошнота вновь о себе напомнила. У меня или отравление или просто организм не справился с такой убойной дозой, как там? Огненного вина? Видимо, после вчерашнего у меня обезвоживание, а из-за ослабшего желудка сейчас так хреново стало. Чёрт. Ненавижу пить.       — Ну как?       — Нормально… Голова немного прошла даже, — с ноткой удивления ответил я.       И правда. Пульсирующие виски перестали отзываться гулкой болью, а глаза больше не слезились от слишком яркого света. Даже подступающая вновь тошнота чувствовалась отдалённо.       — А что м-м-м. А что вчера было? — пробормотал я, стыдливо отводя глаза.       — А ты не помнишь? Хорошо же тебе.       Скелет расплылся в ехидной улыбке. Сладкий тон речи Санса заставил меня насторожиться не на шутку.       — Нет, — сглотнув, произнёс я.       — Хах.       Санс отвернулся, прикрывая лицо рукой. Тихий смех нарушил повисшую в комнате напряжённую тишину.       — С-санс? Прошу, не молчи, — я уже откровенно нервничал.       — А что ты хочешь узнать? Уверен, что вообще хочешь? — повернулся ко мне скелет.       Я поджал губы, сильнее кутаясь в одеяло. Тут же я осторожно повернулся, обводя комнату и гостиную быстрым взглядом.       — А почему я у… тебя дома? — предположил я.       — Потому что, к сожалению, после пятого или шестого бокала ты сказал мне: «Я напился и теперь это твоя проблема». Как понимаешь, я просто не мог бросить тебя в том сугробе, где ты заснул. Кстати, за сломанное стекло в одном из домов пришлось отдуваться мне. Точно так же мне пришлось извиняться за поломанный почтовый ящик, на который ты нацепил непонятную тряпку и размахивал ею, пока тебя на плечах несли псы. Ты ещё что-то кричал про «долой тиранию, я теперь ваш новый ко…»       — Всё-всё хватит! — выкрикнул я, перебивая уже откровенно веселящегося скелета.       — Почему это хватит? Это даже не половина твоих подвигов. Я до сих пор удивлён, что твои рассказы о человеческой жизни все почему-то восприняли как жизнь в Подземелье. Ты знаешь, что теперь монстры думают, что в Руинах на самом деле есть самолеты и какие-то ваши закусочные? Кроме того, ты научил Догго делать крайне странные команды по типу засовывания носа в кольцо из пальцев и так далее. У него уже рефлекс выработался. Почему ты закрываешь уши?       — Т-ты же шутишь?       — Нет, разве ты видишь, что я улыбаюсь? — искренне недоумевал скелет, — Мне казалось, что Папирус проблемный ребёнок, а ты оказался просто кладезем неприятностей. Как можно было за вечер сдружиться со стражниками настолько, что ты устроил между ними бои без правил? Причём все они по какой-то причине вообще без проблем тебя слушали. Кстати, ты знаешь, что вчера, сделав себе подобие короны и мантию из шторы, тебя таскали по всему Сноудину, в то время как ты орал, что стал новым королём, о чём я тебе ранее и пытался сказать?       Пока Санс рассказывал мне всё это, я прямо-таки чувствовал, как жар постепенно начинает подступать к голове. Уши уже горели, теперь ещё и щёки начали полыхать. Господи. Что это за ужас?       — Кроме того, ты рассказал просто кучу всего, чего нельзя было рассказывать. А, ну да, ещё и магию свою показал. Каждый раз, когда ты в очередной раз брал гитару и начинал петь, вокруг тебя начиналось настоящее световое шоу из зелёных фейерверков. Ты в курсе, что на это весь город приходил посмотреть? Гриллби не вышвырнул тебя из бара только из-за того, что его немного впечатлила рекордная выручка. Ну и, стоит ли мне говорить про ёлку, которую ты сначала поджёг, а потом выстроил хоровод из монстров, нацепив себе звезду на голову? А когда ты закончил петь более-менее адекватные песни, почему-то решил, что матерные частушки будут просто отличной заменой.       Санс чуть наклонил голову и спокойно взглянул на меня.       — В общем, такой непонятный и странный вечер я уж точно запомню навсегда.       Я опустил голову, вперившись взглядом в собственные пальцы, сильно сжимающие пустой стакан. Словами не передать, насколько же мне сейчас стыдно.       — В общем, в самом конце, почти под утро, ты уже даже идти сам не мог. Я на тот момент вообще не понял, куда ты делся, поэтому мне пришлось чуть ли не каждый уголок прочесать. Ты был в сугробе, если что, — как бы невзначай добавил скелет, — Когда я тебя оттуда вытащил, решил, что уж лучше ты будешь здесь, чем в отеле.       Санс почему-то отвернулся и прошёл к холодильнику, явно что-то не упомянув, но это не так уж важно. Я был в диком смятении.       — Прости, — произнёс я достаточно громко.       Санс усмехнулся и покачал головой.       — Всё нормально. Если ты думаешь, что я на тебя злюсь, то это не так. Ну, по началу я злился, поверь. Особенно когда ты решил пойти в лес и потерялся там. Ну… Забей, в общем. Ты-то себя как чувствуешь?       Неожиданный вопрос поставил в тупик. Как я себя чувствую?       — Голова болит немного, но… Знаешь, мне так хорошо. Я уже и не помню, когда так высыпался в последний раз.       — Повеселился ты знатно, конечно. Я пытался тебя увести, но что-то вечно шло не так. А вообще, поздравляю.       — С чем? — не понял я.       — Монстры от тебя в восторге. У нас тут, сам понимаешь, довольно мало развлечений. Меттатон уже всем приелся, но никакой альтернативы нет. А ты вчера столько всего спел, да и сделал, что весь город стоит на ушах. Ты местная звезда. И, нет, никто на тебя не злится. Ну, может стоило бы зайти к Гриллби. Так, чисто проведать.       В восторге? Монстры? От меня? Я почему-то слегка улыбнулся, неосознанно.       — Всё не так плохо, как я рассказал. Это было весело, Ник. Я, честно, думал, что ты типо меланхоличный и не любишь общения, но, как оказалось, ты вообще не такой.       Я взглянул на улыбнувшегося скелета и хмыкнул.       — У меня было много друзей. И семья большая. Мне нравится общаться, вообще-то, просто… Это сложно объяснить.       — Я и так всё прекрасно понимаю. Не думай, что я совсем костоголовый.       — А я не подозревал, что ты настолько ответственный.       — Ответственный? Я-то? Первый раз про меня так кто-то говорит, — искренне удивился Санс.       Я слегка улыбнулся и тяжело вздохнул. Всё равно слова Санса меня не успокоили.       — А, кстати… Можно мне у тебя ванной воспользоваться? Думаю, я сейчас выгляжу просто ужасно, — пробормотал я.       — Второй этаж направо, — кивнул Санс, доставая что-то из холодильника.       Я осторожно кивнул и, поднявшись со стула, пошёл в сторону лестницы. Головокружение прошло не до конца, поэтому риск упасть всё ещё оставался вполне реальным. Стоит быть аккуратнее.       — И… куда дальше? — помялся я, рассматривая две одинаковые двери.       Ту, что находилась слева я отмёл сразу, потому что на ней была целая куча наклеек и надписей. Думаю, это комната Папируса. Но оставшиеся вообще ничем не отличались. Так что я, справедливо решив, что ванная находится ближе к лестнице, зашёл в комнату.       Сначала я не особо понял, куда именно попал, потому что первое, на что упал мой взгляд, оказалась беговая дорожка. А потом мне в лицо ударил сильный ветер, из-за чего мне даже пришлось немного прикрыть глаза.       — Чего? — прошептал я, рассматривая непонятное, максимально странное мини-торнадо, закручивающееся в углу комнаты.       Сбоку, напротив небольшого шкафа, стоял захламлённый письменный стол с пробковой доской на стене, а рядом с тумбочкой стояла кровать. Нет, не кровать. Просто матрас, который лежал на полу. На нём даже постельного белья не было.       Но то, что реально меня напрягло, так это непонятное чувство неправильности. Что-то мне… Что-то мне показалось очень выделяющимся и крайне знакомым. Что-то было не так и это чувство усилилось настолько, что я, наплевав на всё, словно заворожённый зашёл в комнату. Одеяло сползло с плеч и упало на коврик. Мне показалось, что я ощущаю нечто до безумия знакомое.       Небольшая книга в неприглядном переплёте показалась мне странной. Когда я взял её в руки, ощутил нечто невероятное. Лёгкий трепет, разрастающийся тревогой. Символы на книге были точь в точь как те, что я видел за картиной в пещерах.       Я осторожно провёл рукой по некоторым буквам и, слегка помедлив, открыл книгу.       Мне показалось, что кто-то тихо начинает что-то нашёптывать. Страницы словно вспыхнули ярчайшим светом, заполоняющим всё пространство небольшой комнаты. По рукам потекло незримое и жгучее тепло. В голове начали всплывать непонятные слова и образы, ранее никогда мною не виденные. Такое чувство, что сознание медленно затухает, а я, не в силах оторвать взгляд от страниц с бесконечным текстом, затухаю вместе с ним.       Буквы врезались в сознание, но их смысла я не понимал. Как не понимал и того, что вообще происходит. Вот, ещё немного и…       — Ник!       Книга выпала из рук на пол. Я вздрогнул и тоже упал, начиная с силой тереть глаза. Проморгавшись, я мельком взглянул на открывшуюся страницу.       — Пусто?       Я не мог в это поверить. Там абсолютно точно был текст! Светящиеся буквы будто постоянно менялись местами с соседними, а сейчас тут всего лишь белые страницы?       — Ник, что ты тут делаешь? Что с тобой?       Я опомнился и повернулся к скелету. Поднявшись с пола, я почувствовал себя максимально некомфортно. Рука потянулась к затылку, а я упёр взгляд в пол, не зная, что делать и что сказать. Как неловко получилось.       — Я просто… зашёл не в ту дверь, — слегка усмехнулся я, тут же замолкая под пристальным взглядом Санса, — Мне показалось, что я что-то почувствовал и…       — Что именно почувствовал?       Санс взглянул на упавшую книгу немного обеспокоенно, тут же поднимая её и закрывая. Он быстро засунул её в ящик стола и покачал головой.       — С-санс, я правда не нарочно!       — Я понял. Иди, — махнул скелет, указывая в сторону двери.       Понуро кивнув, я быстро вышел из комнаты и буквально залетел в ванную, прислоняясь к двери спиной. Что это было и… Почему? Чёрт.       Почему я приношу только неприятности?       Глубоко внутри начинала разрастаться жгучая, немного потухшая, но вновь разгоревшаяся тоска. Вдруг, в очередной раз я вспомнил, как проходил мимо этого двухэтажного домика, не в силах даже рассмотреть его как следует. И в очередной раз мне стало не по себе от горестных воспоминаний.       Я слегка усмехнулся и направился в сторону раковины.       Вчерашний день запомнился очень яркими и насыщенными эмоциями. Точно не могу сказать, что было вечером, но, чёрт, это было прекрасно. Веселье, веселье и ещё раз веселье…       Дотронувшись до горла, я слегка кашлянул, рассматривая ужасные красные глаза. Выгляжу я так себе. Волосы взлохмачены и топорщатся во всё стороны. Губы пересохли и растрескались, лицо слегка опухло от алкоголя, но…       Мне было весело. О, как же вчера мне было весело. Смазанные воспоминания и ярчайшие эмоции запомнились слишком хорошо, чтобы печалиться. Просто всплывающие в памяти изображения вызывают улыбку. И горло болит. Вчера я впервые за долгое время взялся за гитару.       Санс рассказал мне не так много, но он упомянул магию, которую я всем показал. И что эта самая магия выглядела восхитительно говорили горящие огни в глазницах скелета. Да, я заметил. Ему явно было, что вспомнить. И, думаю, он просто не хотел тащить меня домой. Не уверен, чем именно руководствовался скелет, но, может, он хотел дать мне немного развлечься?       Я отвлёкся от отражения и посмотрел на руки. Обморожение после вина и правда прошло, а теперь на пальцах красовались небольшие, вновь потревоженные мозоли. Подушечки давно уже огрубели в этих местах, но я слишком долго не играл, чтобы запамятовать — какого это. А это восхитительное ощущение. Будто что-то безумно важное лично для меня вновь возродилось. Это как обрести вдохновение после длительного перерыва. Ни с чем не сравнимое чувство.       Горестно вздохнув, я наклонился ближе к крану и подставил голову под прохладную воду. Как бы там ни было, я в очередной раз сделал что-то не то. И совсем не важно, что это виноват не я, а подозрительный внутренний голос. Меня словно очаровала книга настолько, что я просто не мог не подчиниться. Но, как оказалось, это просто пустой блокнот. Тогда что же я видел? Неужели это галлюцинации? Может, опять Чара? Моё состояние оставляет желать лучшего, так что она могла бы воспользоваться этим.       Я резко закрыл кран и зажмурился. Я дурак. Опять я поступил не так, как следует. Слишком большой риск, а проигрыш означает окончательное поражение. Что, если Чара действительно может воспользоваться брешью? Если она вновь сумеет взять всё под контроль и заставить меня кого-нибудь атаковать? Нарочно подставится, а потом я и сам окажусь в ловушке.       Я уставился в раковину и слегка приподнял взгляд, выглядывая из-под челки на зеркало. Пусто. Рядом со мной никого не было. Вот только я уже давно на это не поведусь. Все трюки мне известны.       Нужно в библиотеку. Да, нужно попытаться найти информацию. И больше, пожалуй, не стоит быть таким легкомысленным. Я просто не могу так себя подставлять.       Осторожно выйдя из ванной, я, помявшись, всё же подошёл ближе к комнате Санса. Рука замерла в паре сантиметрах от дверного косяка. Помедлив, я несмело постучал.       — С-санс, прости меня, пожалуйста. Я… я не знаю, что на меня нашло и… Я правда случайно!       Тишина напрягла и даже немного напугала меня. Прислушавшись, я ничего, кроме крошечного торнадо не расслышал.       Вздохнув с явным огорчением, я пошёл в сторону лестницы, перед спуском последний раз оглянувшись. Я его правда обидел? Залез туда, куда не следовало? Взгляд скелета в тот момент я не особо рассмотрел, но по его тону прекрасно можно было понять раздражение. Я его разозлил. Он злится на меня.       Сглотнув плотный ком, я спустился вниз и, подхватив чехол из-под гитары, стоящий у выхода, выскочил на улицу. Ледяной ветер приятно освежил, немного приводя меня в чувства. На мгновение прикрыв глаза и в последний раз обернувшись, я осторожно прикрыл дверь и сорвался с места, направляясь к отелю. Ком в горле никуда не делся, а только ещё сильнее начал сдавливать всё внутри, затрудняя дыхание. Меня это задело. Я виноват, да. Я это понимаю. Но почему-то мне стало не только обидно, а ещё и страшно.       

***

      Завывание ветра на улице меня нисколько не отвлекало. Книги аккуратной стопкой лежали на тумбочке, рядом с чашкой чая. Я чувствовал себя не очень хорошо, потому что, видимо, всё же немного простудился. Скитания по снежному лесу Сноудина не прошло бесследно. Я заболел, в общем-то.       Ну, ничего такого. Обыкновенная простуда и навалившаяся следом за ней апатия. Из номера в отеле я не выходил уже второй день.       В Сноудине и правда все только обо мне и моём «феерическом» выступлении говорили. Что могу сказать. Это немного неприятно. Не та эта репутация, которой я хотел добиться. Хотя, стоит заметить, в контексте именно пьянки меня начинали упоминать реже, что уже было мне по душе. Не хочу я остаться в памяти этих монстров как беспредельщик и местный любитель выпить. Зато про песни говорили и даже перепевали на свой лад, что приятно. Культура монстров была довольно сложной и далёкой для меня, человека, но у них и правда было всё плохо в плане музыки. В частности, песни крутились одни и те же, изредка разбавляясь какими-то однотипными новыми. Может, они просто ещё не достаточно долго развиваются в этом направлении. Не уверен.       Я со вздохом посмотрел на небольшую кучку книг. Ни-че-го. Во-первых, языковой барьер. Найти что-то, что я смог бы прочитать мне удалось с трудом. И, во-вторых. Отсутствие информации, собственно. В тех немногих книгах, которые были мне по силам, не было ничего важного. Вот серьёзно, я всё это узнал или в процессе своих похождений, или от того же Санса и Флауи.       Я поморщился и с грустным вздохом прислонился лбом к холодному стеклу. Стало ещё тоскливее.       Больше всего меня разочаровывало молчание и это непонятное, наше общее, игнорирование. Я не видел Санса уже пару дней, а он, кажется, и не искал со мной встречи. Подобно затворнику, я продолжал упрямо сидеть в отеле, совершенно боясь хоть что-то предпринять. В голове только и крутился один-единственный вопрос. Почему? Почему всё к этому пришло? Почему такая, казалось бы, мелочь, провела между нами эту непреступную стену? Это больше всего меня огорчало. Мы оба друг друга недопоняли и придумали что-то своё. А развеять это недопонимание никто первым не стремился. Или не решался. Или Сансу просто плевать. Может, увидев, что я никому вреда не несу, он забил? В конце-концов, он мне не нянька, не родитель и даже не…       Я качнул головой, отбрасывая эти мысли. Не хочу думать в этом русле. И даже не хочу косвенно упоминать это слово, пусть и в голове. Ну правда. Какие мы друзья? На что я надеюсь? Я тут чужак, просто лишний. И никто не обязан обо мне волноваться. Никто и не будет, я это знаю. Но тогда отчего мне так грустно?       — Да плевать, — пробормотал я, подхватывая чехол и обуваясь.       Нет смысла тут больше оставаться. В Сноудине я, кажется, потерял больше, чем обрёл. Нужно уйти отсюда, потому что просто невыносимо сидеть в этой напряжённой неопределённости. Вот всегда так. Санс просто проявил ко мне немного больше внимания, а я уже переживаю о каждом сказанном ему слове. Что я за человек такой.       Просто идиот.       Причесавшись, я завязал книги верёвкой и последний раз осмотрел номер. Всё хорошо. Мне тут правда больше нечего делать. Может, в Ватерфолле будет чуть лучше? Хотя я всегда его и боялся, вдруг ощутил просто необходимость идти дальше. Тем более там меня будет ждать Флауи. Да, я не могу его вот так оставить.       Спустившись вниз, я перекинулся парой прощальных слов с администратором и, натянув улыбку, сдал номер. Она немного грустно посмотрела мне вслед и ещё что-то сказала. Я не расслышал, если честно.       Погода была неплохой. Ветер холодный, но редкий, поэтому было не так холодно, как раньше. Вдохнув побольше воздуха, я спустился с крыльца и направился к библиотеке. Ей, кстати, заведовал монстр-ящерица, которых я раньше нигде не видел. Забавный он, низенький и глаза большие из-за очков. Он мне сразу понравился, потому что на любую просьбу отвечал вежливо и сразу помогал. Он, кстати, очень облегчил для меня поиски возможных книг.       Те символы, которые я видел за картиной и в книге, больше не попадались. Даже сны-кошмары не снились за эти два дня ни разу. Странно это, конечно, но я просто не могу хоть что-то предположить из-за отсутствия информации.       — Я пришёл сдать книги, — улыбнулся я, ставя связку на стол.       Библиотекарь отвлёкся от газеты и быстро проверил мою карточку, которую, кстати, мне завели бесплатно.       — Уже всё прочитал? — немного удивлённо произнёс он.       — Да. Всё равно делать нечего.       — Что, ничего полезного? — усмехнулся монстр, проверяя карточки в книгах.       — Если честно нет… Кстати. Можно кое-что спросить? Вы же много языков знаете?       — Много. По крайней мере, даже если это какой-то древний диалект, смогу предположить, — уверенно кивнул монстр.       — Можете сказать, что это такое? — пробормотал я, доставая небольшую записную книжку.       Мне её, кстати, этот же библиотекарь просто так отдал.       Несколько особенно врезавшихся в память символов я записал. Очень старался, кстати, потому что, ну, мало ли. Иногда от одной чёрточки может зависеть буква или слово. Хотя эти штуки вообще ну ни разу на буквы не похожи. Скорее, какие-то случайные значки или шифр.       Ящер поправил круглые очки и внимательно осмотрел протянутый мною листок.       — Никогда не видел чего-то подобного, — со вздохом ответил он.       — Понятно…       Да уж. Если я видел эти значки в катакомбах Руин, то, должно быть, это очень старая письменность.       — Но, знаешь, в Хотлэнде есть библиотека побольше. И королевский учёный, Альфис, точно поможет тебе. Она очень много знает. Думаю, есть смысл обратиться к ней.       — Точно, Хотлэнд… Спасибо вам большое! — с улыбкой ответил я, убирая блокнот в карман куртки.       — Да не за что. Если собираешься уйти из Сноудина, то обязательно возвращайся потом!       Я посмотрел на библиотекаря и тут же отвел взгляд, уставившись в окно.       — Я постараюсь, — ответил я, выходя из библиотеки.       Облачко пара изо рта быстро улетело куда-то вверх, растворяясь на фоне мутных, серо-белых облаков. Ну, теперь есть смысл идти к Хотлэнду. Да уж.       Взгляд сам собой устремился вдаль, туда, где сейчас клубится дым из-за многочисленных ледяных водопадов. Тут неплохо сплавляют лёд, который идёт дальше по реке и прямиком в Ядро. Всё-таки, пар довольно хорошо прижился в качестве энергии.       Делать всё равно нечего. Я оттягивал этот момент как мог, но смысла и дальше ждать просто нет. Так или иначе это случится, так или иначе мне придется сражаться с Папирусом. Он выглядел довольно весёлым, когда я проходил его головоломки, но с того времени прошло около двух дней. Не знаю, делаю ли я всё правильно, но рассчитываю на это.       Туман медленно обволакивал тело, словно погружая меня в немного непонятное состояние. Мягкий, пахнущий снегом, он был везде и застилал зрение, не позволяя хоть что-то рассмотреть.       Сердце пропустило удар. Я снова стою здесь, прекрасно понимая, что впереди меня ждёт Папирус. Надо же. Такое мерзкое чувство посещает меня не первый раз, но ощущения всё те же. Просто невозможно ни забыть, ни привыкнуть.       — Человек…       Голос, исходящий от высокой фигуры впереди заставил меня замереть. Я ощутил страх, ползущий по спине и медленно обволакивающий всё тело, вплоть до самого сердца, сейчас гулко колотящегося. Я просто не могу предугадать, что случится дальше. Попытки хоть что-то понять могут закончиться лишь разбитыми надеждами, отчего вновь будет только больнее. Так что я свыкся с идеей заранее ни на что не надеяться и всегда ожидать худшего. Но как я могу в такой ситуации думать об этом? После того, через что я прошёл, после Сноудина, который открылся для меня с совершенно новой, невиданной ранее стороны… Я просто не могу не надеяться на лучший исход.       Я сжал ремень от чехла чуть крепче. Яркие огоньки в глазницах Папируса, всё это время что-то говорящего, показались из плотных клубов тумана. Сейчас всё иначе. Не так, как я помню, не так, как я выучил наизусть. Даже его слова, постоянно трогающие меня до глубины души своей детской наивностью и искренним недоумение сейчас были совершенно другими. Такими, какие я ни разу до этого не слышал.       То, как ты волочишь ноги от места к месту…       — Я крайне восхищён!       Твои руки вечно покрыты пылью…       — Все в Сноудине только о тебе и говорят! Невероятно, что ты так быстро подружился со всеми!       Такое чувство, что твоя жизнь в опасном направлении.       — Так что я решил, что тоже стану твоим верным… Нет!       Резкий возглас Папируса разнёсся по всей округе. Он прикрыл лицо руками и слегка помотал головой, будто не смея на что-то решиться.       — Ты — человек! И я… я должен тебя поймать!       Я улыбнулся. Он словно метался меж двух огней. И был в крайне непростой ситуации.       — Так я смогу осуществить свою мечту и стать членом королевской стражи!       Так это то, чего он хочет? Раньше я об этом просто не мог никак узнать, потому что все наши встречи заканчивались одним. В целом, можно было и догадаться, но, честно, мне было вот совсем не до этого.       С моей помощью он может осуществить мечту?       Когда я подумал об этом, не сразу заметил, что что-то не так. Несильное сияние вырвалось из груди в виде зелёного сердечка. Я сглотнул ком, вставший в горле, и уставился на Папируса, от которого исходило светло-серое свечение. Быстро оглянувшись, я тут же всё понял. Он вызвал меня на бой.       — П-папирус? — пробормотал я, глядя на скелета.       — В чём дело? Ты не хочешь драться?       — В-верно. Прошу, давай мы…       — Это единственный допустимый вариант! Или одолей меня, или…       Сердце с бешеной силой забилось. Слова скелета я не слышал, лишь уставился на летящую в мою сторону синюю кость. Я мог бы уклониться.       Это было бы слишком просто.       Замерев на месте и зажмурившись, я избежал атаки. Тут же что-то в голове будто щёлкнуло, когда я попятился назад. Не хочу. Просто не хочу. Я не могу сражаться. Я больше не могу этого делать.       Врезавшись во что-то до тошноты знакомое, по телу прошла пульсирующая волна боли. Красные барьеры, видимые и влияющие только на меня, вновь появились, захлопывая ловушку.       Я быстро обернулся, смотря на скелета. Рука непроизвольно сжалась, будто пытаясь что-то нащупать. Земля под ногами захрустела и из-под толстого слоя снега вылетели белые кости, призванные Папирусом. Он что-то заметил и, думаю, нарочно сделал их такими медленными. Было бы достаточно просто переступить или отойти в сторону.       Я упал на колени, крепко сжимая куртку в области сердца. Мне стало просто невыносимо сложно дышать. Перед глазами всё перемешалось, одно наложилось на другое. Вместо обеспокоенного лица скелета, я видел другое, искажённое от боли, но улыбающееся. И мерзкий звук рассыпающегося в пыль тела…       Кости ударили прямо в цель. Я просто смотрел на приближающиеся атаки и вообще ничего не делал. Разумом я был и вовсе не здесь, а где-то далеко. Глаза осторожно закрылись. Без чувств, ощущая лишь неприятную острую боль, я рухнул в ледяной снег, всё ещё стискивая лямку от чехла.       

***

      Чувствуешь его взгляд? Я же прекрасно знаю, что да.       Вымерший город, который одним своим видом пугал не на шутку, остался позади. Впереди клубился то ли туман, то ли дым, не уверен. Я пока что не до конца понимал, к чему она ведёт. Но взгляд я действительно чувствовал. Тяжёлый, будто бы физически осязаемый, он постоянно преследовал меня, куда бы я ни пошёл.       Всё было странно. Я пока ничего не понимаю и не могу понять, только пытаюсь. Смысл слов голоса в голове доходит до меня слишком долго, я просто иногда вообще не могу разобрать внятных предложений. Единственное, что мне остаётся — смотреть.       Снег под ногами хрустит так громко, что на фоне общей тишины только его и слышно. Пока я шёл по городу, совсем упал духом. Мне казалось, что кто-то да должен помочь, кто-то должен услышать меня или хотя бы поймать. Но всё тщетно. Странная сила, пронзающая всё тело, непонятно откуда взявшаяся, будто медленно перетекала в оружие, увеличивая каждую атаку. Я не ожидал, что это будет происходить и дальше. И что Чара, назвавшая мне своё имя совсем недавно, продолжит начатое в Руинах. Она безжалостно убивала вообще каждого, кто встречался ей на пути. Моими руками.       Я вновь напрягся, но ничего не получилось. Такое чувство, будто тебя заперли в крошечной комнате и двигаться просто невозможно. Только мысли с бешеной скоростью сменяли одна другую. И куча вопросов, навалившихся в одночасье. Что делать, что вообще происходит? И почему именно я оказался в такой плачевной ситуации?       Не беспокойся, это просто случайность. Ты оказался таким слабаком, что было бы очень глупо не воспользоваться. Сейчас тебя ожидает очередное весёлое приключение! Честно скажу, ты очень смешной, когда боишься.       Противный смех на мгновение заглушил даже хруст снега под ногами. Что-то сейчас произойдёт. И, судя по тому, как она об этом говорит, меня ожидает нечто на уровне смерти хранительницы Руин.       Туман постепенно становился всё гуще и гуще, клубясь вокруг непроглядной дымкой. Я не знаю, что будет дальше, но ничего хорошего, это уж точно.       — Человек!       Знакомый голос заставил всё внутри крепко сжаться. Неужели это тот самый скелет? Тот, что выше Санса. Но это же его брат, разве нет?       Теперь понимаешь?       Не может быть. Так сейчас…       Ха-ха. Точно-точно. Дошло? Сейчас мы расколем эту жалкую черепушку. А дружок будет за всем наблюдать, ведь он никак не может вмешаться напрямую. Представляешь его реакцию на это?       Силуэт высокого скелета стал намного четче. Его яркие огоньки тогда показались мне немного грустными.       

***

      — Я всё равно ничего не понимаю. Ты же меня слышишь, да? — пробормотал я, подбирая колени ближе к лицу.       Я очнулся в каком-то сарае. Прямо рядом с огромными, очень широкими прутьями, стояла собачья миска и тарелка с кормом. Видимо, тут жила собака. Наверное это то здание, стоящее рядом с домом скелетов.       — Так почему ты продолжаешь это делать? — ещё тише прошептал я, обращаясь к невидимому собеседнику.       Я прекрасно знаю, что она меня слышит. Она и видит меня, знает, о чём я думаю и к чему всё идёт. Но почему-то она перестала хоть что-то делать. Так в чём причина?       — Я просто не могу. Я не могу даже уклоняться, понимаешь? Ты же знаешь, что ничего больше не повторится.       Я не понимаю этого. Ведь для чего-то она продолжает ставить барьеры. Для чего-то она отрезает меня от Подземелья, постоянно подкидывает душераздирающие воспоминания, которые я тщательно пытаюсь забыть или хотя бы не трогать. Но я просто не могу сражаться. И никакие битвы больше не будут происходить. Так зачем?       Я пару раз моргнул и, тяжело вздохнув, уткнулся лицом в колени.       — Ты не хочешь этого, верно? Я это чувствую, Чара. Ты всегда заканчивала битвы за один-два удара, без исключений. Ты тратила много магии и никогда ничего не говорила, пока это не закончится. Ты даже Андайн лишь изматывала. Если тебе так нравится видеть, как другие испытывают боль, зачем быстро избавляться от них?       Тишина стала мне ответом. Конечно, она ничего не скажет. Но я знаю, что может. И что она многое бы прояснила, потому что сейчас я попал в точку. Я этого раньше не понимал, потому что не смотрел на ситуацию с другой стороны. Но с образом Чары было явно что-то не так. И это «что-то» на виду. Просто я не понимаю или не могу понять, не знаю. В любом случае это тяжело.       Да уж. Я действительно не знаю, что произошло и почему это произошло. Я был готов к битве с Папирусом, собирался просто уклоняться, пока монстру не надоест или как-нибудь обойти сражение. Но мне стало до того тошно, что я не смог вообще ничего.       Тихо шикнув, я посмотрел на обожжённые из-за барьера ладони, неаккуратно перевязанные скелетом. Какая же странная у меня магия. Я никак не могу помочь себе, а другим — пожалуйста. Иногда это выводит из себя, но я, опять же, ничего не могу сделать. Сейчас мне было как-то до тошноты грустно. Сноудин, казалось бы, спасён, все счастливы, как и я.       Да, как и я.       Даже выбираться не хотелось. Поэтому с того момента, как я очнулся, просто сижу здесь и всё пытаюсь до чего-то додуматься. И вроде бы понимаю, что толку тратить время нет, ничего не могу поделать.       Неожиданный стук вывел меня из глубокой задумчивости, заставив повернуть голову в сторону двери. Три ровных, чётких «тук-тук».       Нет. Я не буду этого делать. Вообще-то я обижен.       После короткой паузы я услышал такой же короткий вздох и стук повторился. Я вновь его проигнорировал. Воцарившуюся вновь тишину нарушил уже немного надоевший стук. В голове всплыло нарисованное мною изображение Санса, беззаботно опирающегося на косяк двери и наверняка слегка улыбающегося. Это меня раздражает, а не его, уверен, что он будет стучать до посинения, пока я не сдамся.       — Кто там? — произнёс я после короткого разочарованного вздоха.       — Скелет, — тут же послышался ответ.       — Какой скелет? — едва заметно улыбнулся я.       — Скелет, стоящий за дверью!       Я фыркнул от нелепости и глупости шутки. Но иногда такие абсурдные каламбуры становятся самыми смешными в мире.       Дверь осторожно приоткрылась, Санс зашёл внутрь и со вздохом подошёл чуть ближе, вставая рядом с широкими прутьями этой «клетки».       — Папс мне всё рассказал, — как бы невзначай сказал он, бегло осматривая меня и задерживая взгляд на перевязанных бинтом ладонях.       — Здорово, — равнодушно ответил я, пряча руки в карманы, — А ты зачем пришёл? Посмеяться…?       — Зачем мне над тобой смеяться?       Я замолчал, осёкшись, и немного отвернулся, отводя взгляд от скелета и пряча глаза за чёлкой.       — Кажется, в воздухе появилась лёгкая неловКость? — хохотнул Санс.       — Ты меня простил? — тихо произнёс я, рассматривая узоры на деревянных досках.       Скелет зашёл за прутья и присел почти рядом со мной, вскидывая голову к потолку.       — Ты действительно думал, что я обиделся?       — Да, вообще-то.       — А я думал, что ты обиделся.       Я повернулся к Сансу и встретился с ним взглядом. Огоньки скелета выражали то же недоумение, которое, наверное, сейчас отражалось на моём лице. Я улыбнулся и, не выдержав, рассмеялся.       — Прости меня, — произнес я, чувствуя, как улыбка медленно сползает с лица.       Санс отчего-то протяжно вздохнул.       — Ты действительно видел символы в книге? Взгляни, кстати.       Санс сунул мне в руки тот самый чёрный блокнот со странными значками. Я пробежался взглядом по непримечательной обложке и открыл его.       — Что это?       — Странно, да? Некоторые слова пропали, поэтому осталось то немногое, что ты видишь.       Страницы, наполненные полупустыми строчками, чередовались с вообще пустыми и чистыми белыми. Было странно такое видеть, ведь записи, очевидно, были сделаны вручную.       — Я хотел поискать что-то, что помогло бы расшифровать, но библиотекарь сказал, что не видел ничего подобного… Может, показать ему книгу и спросить ещë раз?       — Даже не пытайся, он уже забыл то, что ты ему показывал, — произнëс Санс, забирая книгу и пробегаясь глазами по строчкам.       Я на мгновение замер, подумав, что неправильно расслышал скелета.       — Что?       — Эти записи связаны с монстром, который подвергся очень странной магии. Именно поэтому любое упоминание о нём стёрлось из памяти каждого. В том числе об этом языке. Так что нигде, кроме Хотлэнда, ты ничего о нём не найдёшь.       — Что за монстр? А ты понимаешь, что тут написано?       — Да, я могу это прочесть. Но тут ничего существенного, текст уже не восстановишь в полной мере. Что касается первого вопроса… Его звали Гастер.       — Бывший королевский учёный? — вспомнил я.       Санс нахмурился и повернулся в мою сторону.       — Ты о нём знаешь? Откуда?       — Когда я проходил Ядро, Чара упоминала. И в Хотлэнде пару раз. Но я ничего особенного так и не смог услышать.       — Понятно. Ну, в любом случае… Ты правда хочешь сейчас поговорить о Гастере?       Я понял его вопрос и помотал головой. Честно говоря, вообще не хочу.       — Так и думал. Что случилось?       — Опять появились барьеры, когда Папирус начал битву. Я растерялся, вспомнил… Вот и не стал уклоняться от атаки.       — Папирус сказал, что ты будто нарочно подставился. Что он пытался убрать кости, но ты налетел на них слишком быстро.       Я промолчал, отводя взгляд и вновь пряча лицо в поджатых коленях.       — Он испугался, да? Мне нужно извиниться перед ним…       — Опять?       — Что «опять»? — не понял я.       — Ты опять пытаешься извиниться? Ник, ты постоянно извиняешься, через каждое слово. Я же уже говорил тебе. Ты не виноват, так к чему это твоё вечное «прости»?        — Санс, я… Я виноват.       — В чём ты виноват? Чара делала это, а не…       — Я мог бы предотвратить всё раньше, если бы не был таким трусом! — в сердцах воскликнул я, чувствуя жар горечи внутри, — Я мог бы изменить всё, но я такой слабак… Даже сейчас вместо того, чтобы хоть что-то делать, я сижу тут и занимаюсь непонятно чем.       — Ник, это даже звучит глупо, — вздохнул скелет, — Почему ты до сих пор думаешь, что в чём-то виноват? Неужели ты не видишь, сколько всего сделал?       — Этого недостаточно.       — А что дальше?       — В смысле?       — Ну, что дальше? Окей, сейчас ты в Сноудине, да? Что ты хочешь сделать дальше? Пойдёшь в Хотлэнд, а потом куда? К королю?       Я ненадолго задумался. Что дальше? Честно сказать, я не думал об этом. Дальше ведь всегда шла Чара. Но Чары нет, она больше не контролирует меня, хоть я её и чувствую. Я просто по привычке иду, даже не задумываясь куда именно.       Я посмотрел на скелета с ясным осознанием.       Улыбка тронула губы. Я улыбнулся.       — Да, к королю… Больше мне делать нечего.       Санс посмотрел на меня с явным подозрением. Но он никогда не догадается, какая именно мысль у меня появилась. А до тех пор, даже говорить об этом не стоит.       — Значит, к королю?       — Верно. Почему нет?       Я поднялся с пола и подал руку скелету, который неторопливо протянул свою. Я помог ему подняться и, на мгновение прикрыв глаза, всё же решился кое-что спросить.       — Знаешь, что мне сказал Папирус? — перебил мои мысли Санс.       Я немного удивлённо на него посмотрел и качнул головой.       — Когда он проводил тебя через свои ловушки, вспомнил, что из-за его ошибки ты испугался. Так вот. Папс мне сказал, что никогда в жизни не видел такого жуткого страха у кого-то в глазах. Так что, Ник, всё ещё недостаточно извинений?       Я осёкся и лишь грустно усмехнулся.       — Не стоит обращать на это внимание. Это не важно.       — А что тогда важно?       — Жизни вокруг, вот, что важно.       — То есть, ты будешь пренебрегать собой ради других? И что в этом хорошего?       — Санс, ты этого не поймёшь, сколько бы я ни пытался объяснить. Ты знаешь, что такое «синдром запертого человека»?       Санс отрицательно покачал головой.       — Это то, что я постоянно испытывал. Когда всё тело будто парализовано вплоть до дыхания, когда даже малейшее действие становится чем-то непостижимым. Слишком много времени я пробыл в роли наблюдателя. Она заставляла меня смотреть каждый раз, Санс. Её это смешило, наверное, я не знаю. И мне каждый раз будто бы душу наизнанку выворачивало. А смерть… Знаешь, какого это, умирать? Это больно, Санс. Хотя из моих уст это звучит лицемерно, наверное, но… Просто невообразимо больно. Я даже не мог закричать, ничего не мог сказать… Каждый раз, каждый перезапуск, каждый взмах… Санс, даже не пытайся понять. Всё, чего я хочу — просто перестать это чувствовать.       Я поднял глаза на скелета. Он слушал меня внимательно, но, думаю, он всё равно был чем-то недоволен.       — Поэтому мне страшно. Потому что я видел слишком много смертей и даже крошечная мысль о том, что это возобновится… Меня убивает. Да, я трус, признаю. Может, в моём-то возрасте это поведение кажется каким-то странным или детским, вот только меня всё это сломало настолько, Санс, что уже не понимаю, чего хочу.       Я прерывисто втянул воздух и отвернулся, подходя к двери.       — Папируса сейчас нет, так что ты сможешь пройти мимо.       — Думаешь, так будет правильно?       — Что?       — Ничего… Я хотел кое-что спросить у тебя, — пробормотал я, прикасаясь к ручке двери.       — Что именно?       — Ты… ты считаешь меня другом?       — Серьёзно? Ха-а-а…       Я повернулся в сторону Санса, который, как казалось, едва сдерживал смех.       — А что насчёт тебя? — усмехнулся скелет.       — Я первый спросил, так что и ты ответь первый, — смущённо произнёс я.       — Ладно. Но я не подозревал, что тебе нужны такие откровенные признания, Николас, — моё имя Санс произнёс буквально сквозь слёзы смеха.       — Не нужно мне ничего, всё, закрыли тему! — раздражённо ответил я, открывая дверь.       — Подожди-подожди, куда же ты!       — Отстань от меня!       — Ну как же, я ещё не дал своего ответа!       Я обернулся, наблюдая, как Санс буквально сложился пополам.       — Это не смешно!       — А т-ты что, видишь улыбку на моём лице…?       — Вообще-то вижу!       Санс, вновь рассмеявшись, выпрямился и тоже вышел из сарая, захлопывая дверь.       — Да, Ник, я, вообще-то, считаю тебя другом. Ну?       — Что?       — Разве ты не должен сказать то же самое, иначе в чём смысл этого невероятного признания, которое ты так жаждал услышать?       Огоньки в глазах Санса насмешливо искрились, разгораясь ярче. Меня посетило странное, немного непонятное чувство какого-то спокойствия и надёжности.       — Просто мне стало легче, когда ты сам об этом сказал, — пробормотал я с облегчением, — Я тоже считаю тебя своим другом, Санс.       — Вау, правда? — Санс подпёр скулы ладонями.       В глазах скелета появились никогда ранее невиданные мною, звёздочки.       — Как ты это сделал?! — воскликнул я, в смятении.       — Что сделал? — беззаботно отвернулся скелет.       — Как это что? Эй, не игнорируй меня! Санс, как ты сделал эти штуки…