Петля

      Скорее всего, я буду жалеть, что вообще решил сунуть свой нос в такое-то местечко… То, что я не знал о нём, конечно, существенно, но всё равно не оправдывает меня. Больше всего сейчас я опасаюсь, что будут последствия. Как минимум, вполне естественно, что Альфис не захочет, чтобы кто-то лишний знал о лаборатории и о… Тех монстрах. Вот только делать уже нечего, да и не могу я ничего не делать. Им больно, они заперты здесь, в одиночестве, в тёмном, сыром, пыльном месте. Даже представить не могу, что они испытывают. И, честно говоря, их чувства меня заботят больше, чем Альфис. В конце концов, если это она сделала с ними — должна ответить за это.       Никогда не думал, что найду в Подземелье настолько огромный неисследованный пласт истории. Теперь для меня словно открылась новая грань, ранее невидимая. Остаётся много вопросов, один из которых — зачем? Для чего здесь эта машина и эти бедные существа? По записям я особо ничего не понял, потому что почерк у Альфис, ну, такой себе. Значит, нужно просто хорошенько обо всём ещё раз подумать. Всё-таки, на что-то же мне даны мозги?       — А тут-то что… Уау, — пробормотал я, освещая небольшую комнатку.       Блик от света фонаря отразился в чёрном экране телевизора, под которым находился древний проигрыватель. Плотные ряды пронумерованных в каком-то неведомом, но строгом порядке, кассет, усеивали каждую полку каждого шкафа. Свободного места не было.       Я заприметил блок питания и, вставив один из ключей, увидел, что лампочка под телевизором загорелась бледным красноватым огоньком. Всё прямо-таки намекает, чтобы я что-то просмотрел. Но… Правильно ли это? И хочу ли я вообще что-то тут ещё читать?       Я горько вздохнул и, подойдя к телевизору, присел перед проигрывателем. Толстый слой пыли на всех поверхностях говорил о том, что здесь давненько никого не было. Значит ли это, что подобные записи устарели или и вовсе никому не нужны? Взяв одну из кассет с ближайшей полки, я сдул пыль и осмотрел обложку. Что же, это просто какой-то мультфильм. Ничего особенного.       Большинство кассет действительно оказались обычными фильмами. Или лекциями, судя по называниям. Были, конечно, подозрительные, где заглавия писались от руки и на непонятном языке, но я их решил не брать. Гораздо больше моё внимание привлекли другие кассеты, которые и лежали в отдельной стопке за телевизором. Заметил я их совершенно случайно, они будто были спрятаны, но при тщательном осмотре, конечно, найти не составило труда.       — Итак… — пробормотал я, разложив перед собой неизвестные кассеты.       Ни названия, ни обложек… никаких опознавательных знаков, кроме цифр. Пять кассет, пять цифр. Облизнув пересохшие губы, я достал первый номер и вставил его в проигрыватель, включая телевизор. Неприятный белый свет сначала меня ослепил, а затем просто начал раздражать своей яркостью, вкупе с противным шумом на фоне. Щурясь, я запустил проигрыватель и немного отодвинулся от экрана. Присутствует, конечно, некая нотка паники, потому что всё ещё непонятно, к чему подобное приведёт. Начинать заново для меня далеко не в новинку, но… Просто «но».       Кассета запустилась, судя по характерному звуку. Белый шум пропал вместе с ярким светом, заливающим комнату, становясь крохотной вспышкой. Экран словно потух, а я сначала решил, что, всё же, телевизор не работает, но неожиданно появившийся звук опроверг эту теорию.       — «Пс-с-с-с… Гори, просыпайся.».       — «М-м-м? В чём дело, дорогая?..».       Я застыл, внимательно прислушиваясь. Голос… Не просто знакомый, а до одури знакомый. Голос Ториэль, точно! Она говорила с кем-то, чей голос я ни разу не слышал, но догадаться, кому он принадлежит, труда не составило. Азгор, верно?       Я подтянул колени и положил на них голову. Просто разговор… Незначительный, я бы сказал. Они говорили о ребёнке, видимо, о будущем Азриэле. В их голосах слышалась такая радость и счастье…       Кассета медленно выехала из проигрывателя, белый экран снова вернулся. Я осторожно достал чуть тёплую запись и убрал её обратно в коробку, рассматривая вторую. Получается, это записи из их жизни, да? Вот это находка. Не думал, что такое когда-нибудь увижу.       На мгновение стало душно. Словно не хватает воздуха. На самом деле, в доме Ториэль, где я бывал не один десяток раз, в её комнате, на прикроватной тумбочке, была одна фотография… Фото их семьи. Пожелтевшая и очень старая, сделанная, думаю, ещё до появления Чары, потому что её там не было. Они так улыбались. Выглядели очень счастливо.       Как-то печально всё сложилось. В итоге они оказались слишком далеко друг от друга и… Что-то это вовсе не пахнет хорошей концовкой, к которой я так стремлюсь. Даже если разрушить барьер, монстры могут и не обрести желанного счастья. Как минимум, в одиночку у них ничего не выйдет.       — «Хорошо, Чара, ты готова?»       Я чуть дёрнулся и резко вскинул голову, всё так же рассматривая чёрный экран. Мне же послышалось?       — «Сделай страшное лицо!»       Тоненький голосок определённо обращался к кому-то второму, кто пока не говорил. Но… Чара? Чара? Может, совпадение?       — «А-а-а-а-а!» — раздался пронзительный крик.       — «Хи-хи-хи…» — послышался до боли знакомый смешок.       Я выронил фонарик, который прокатился по полу и громко стукнулся о ножку тумбочки. Что-то внутри громко щёлкнуло, мне отчего-то неожиданно стало слишком грустно. Настроение изменилось так резко, что не заметить этого я просто не мог.       — Азриэль и… Чара? — прошептал я, всё так же бесполезно рассматривая тёмный экран.       Это голос Азриэля? Записи ещё тех давних времён, когда они были живы и вместе? Не может такого быть. Почему смех Чары настолько живой?       Кассета выключилась, выезжая.       Я быстро убрал её и тут же вставил третью, нетерпеливо тыкая по кнопке. Мне показалось, что в этот раз она включалась мучительно долго.       Третья запись меня совершенно не порадовала. Опять ничего не видно, так ещё и голос Чары был настолько тихим, что его закрывали слабенькие помехи проигрывателя. Азриэль был довольно добродушным, что так резко контрастирует с поведением Флауи, отчего даже поверить в то, что эти монстры — одно и тоже довольно сложно.       — «… да, я помню. Когда мы пытались сделать ирисковый пирог для папы, верно? Мы случайно перепутали и добавили лютики, из-за чего ему стало очень плохо… Мне было так стыдно. И мы расстроили маму! Мне следовало посмеяться над этим, как это сделала ты? Что? Выключить камеру? Ладно…»       Экран потух.       — Ты отравила Азгора? В жизни не поверю, что ты могла случайно перепутать рецепт, — произнёс я, вновь вставляя кассету, — Для чего? Впрочем, ты не ответишь, верно?       Как и ожидалось, тишина. Чара со мной не говорит уже долго, что напрягает. Эта неизвестность раздражает куда сильнее, чем если бы она постоянно без умолку высмеивала всех и всё. Я не удивлён, что она была способна на отравление даже в таком возрасте, но зачем? Какой смысл? Я не понимаю.       Чувство горечи словно медленно поднималось по горлу, образуя неприятный тяжёлый ком. Что за странное ощущение? Я будто… Не знаю, негодую?       — «Мне совсем не нравится эта идея, Чара… Чт… Что? Н-нет, я не плачу! Нет! Я никогда в тебе не усомнюсь, Чара! Никогда! Д-да, знаю… Мы станем сильными и… Всех освободим…».       Тут же, как только запись закончилась, я вставил пятую кассету, напряжённо ожидая. Какая-то часть этой картины начала медленно собираться воедино, но в произошедшем по-прежнему слишком много дыр. В частности, я всё ещё не могу понять, чего ради Чара делала это все? Должно же быть что-то, что она сможет получить от отравления Азгора, от уничтожения мира…       В таком случае, что это?       Пятая кассета медленно запускалась. Экран вновь потух, послышались голоса Азгора и чей-то приглушенный плач на заднем плане. Кажется… Это запись смерти Чары?       — «…проснись, прошу! Мне больше не нравится эта идея… Я… Нет, я же говорил. Говорил, что не усомнюсь в тебе. Нам всего лишь нужно ещё шесть, и мы сделаем это вместе…».       Комната наполнилась ярким запахом цветов. Тёмный экран с едва различимой рябью дрогнул, изображение медленно поплыло. Сердце громко ухнуло и забилось быстрее. Стук неожиданно потерялся, уступая другому такому же, но словно двоящемуся. Я не мог отвести взгляд от телевизора, словно зачарованный, я сидел и упрямо смотрел на вереницу букв, сливающуюся в быстром водовороте и превращающуюся в неясную картинку. Запах цветов стал сильнее. Мне вдруг почудилось, что откуда-то появился яркий свет, нежно греющий кожу.       Картинка моргнула, резко изменяясь. Расплывчатые пятна символов медленно сливались, и на экране появилось большое жёлтое поле. Яркое голубое небо с плывущими по нему облаками резко контрастировало с цветами, идущими прямо до горизонта. Небольшая фигура лежала прямо посреди кучки цветов. Я не мог рассмотреть её лица, всё было как в тумане. Но я видел, что её руки крепко сжимали венок, а глаза…       Глаза были наполнены слезами.       Яркий блик света привёл меня в чувства. Быстрая электрическая вспышка проскочила где-то в районе блока питания. В телевизоре что-то грохнуло, экран потух. Запахло горелым. Из задней крышки начал клубиться тёмный дым, медленно наполняющий комнату и забивающий лёгкие своим мерзким запахом.       Я закашлялся и, подскочив, направился в сторону выхода. Перед тем, как закрыть дверь, я ещё раз оглянулся и тяжело вздохнул.       Блоки питания оставшихся ключей получилось найти без проблем. Включив их, я решил не медлить и сразу пошёл в сторону центральной двери. Пора бы уже выбираться из этого таинственного места. Конечно, вопросы только множатся, но кое-какие выводы в целом уже можно сделать. По крайней мере, когда я встречу Альфис, ей придётся объясниться. Ну или убить меня. Тут другого варианта просто нет.       Двери открылись, стоило мне только приблизиться к ним. Огни и правда зажглись, но электричество всё ещё не вернулось. Может, тут я найду что-то типа управления или генератора какого, кто знает. Но бродить по этому месту уже надоело.       Внутри помещения было непривычно пусто. Кроме одиноко стоящего генератора прямо по центру, тут ничего больше не было. Ну и всякие трубки с проводами висели.       Со вздохом, я приблизился к здоровенному рубильнику и, обхватив его двумя руками, с силой потянул. Скрип металла на секунду эхом отразился от голых стен комнаты. Рубильник никак не поддавался, хотя я уже практически на нём повис. Я резко отпустил ручку, напряжённо прислушиваясь. Какой к чёрту скрип металла? Рубильник этого звука не издавал. Такое чувство, что это было прямо сзади меня…       Я медленно обернулся, тут же упираясь спиной в стену. На мгновение меня прошиб холодный пот, когда я заметил хорошо различимые в красноватом свете лампы фигуры. Фонарик выпал из рук, с громким треском тут же разбиваясь. Свет, пару раз моргнув, окончательно погас. Они медленно меня обступали, издавая неестественное бульканье и тот самый противный скрежет. В редком мигании лампы я не особо хорошо мог рассмотреть их внешний вид, но они, скорее всего, даже если и были теми, кого я видел раньше, просто изменили форму. Для них это плёвое дело.       Монстры всё приближались, оставляя на полу позади себя след от мокрой пыли. Я хотел что-то попытаться сказать, но слова просто застряли где-то в горле.       И вот, когда самый ближайший из них уже почти дотянулся до меня каким-то щупальцем, а я от этого только сильнее вжался в стену и чуть прикрыл глаза, послышались торопливые шаги, срывающиеся на бег.       — Стойте-стойте! Остановитесь! — громко воскликнула ворвавшаяся в комнату Альфис.       Бумажки, которые она крепко сжимала, тут же рассыпались по полу, словно снег. Альфис выглядела очень уставшей и запыхавшейся. Видимо, она бежала из последних сил.       Монстры тут же отступили чуть назад.       — Я п-принесла вам еду! — произнесла она, отступая от двери.       Монстры тут же отреагировали на одно конкретное слово и стали куда более оживлёнными. Они быстро развернулись и так же быстро ушли, судя по звукам, в ту комнату с кроватями.       Я с округлившимися глазами продолжал сверлить Альфис взглядом. Она неловко повернулась в мою сторону и, наклонившись, собрала стопку бумажек.       — Изв-вини за это… Не стоило мне вот так неожиданно пропадать… И ты чуть не пострадал… Ой, всё же х-хорошо? — тут же встрепенулась она, рассматривая меня.       Я лишь быстро кивнул, отходя от стены чуть подальше.       — Питание вышло из строя… Опять… Они иногда шут-тят так, чтобы я сп-спускалась почаще… Хах… Д-да уж… Я хотела разобраться с пол-ломкой системы и поднялась по запасной лестнице, а когда хот-тела вернуться обнаружила, что лифт уже сломан.       — Я… Я случайно сюда спустился. Я зашёл в лифт, двери закрылись, и я уехал вниз. Думал, найду тебя, но нашёл только это, — я абстрактно обвёл помещение рукой.       — Д-да… Понимаю… Я знаю, ты не специально… Ты не из так-ких… Что же, давай запустим питание! — воскликнула Альфис, подходя к рубильнику.       Она вставила ключ в замок и легко опустила переключатель. Лампочки медленно начали накапливать напряжение, приборы включались, послышался характерный звук вентиляции. Свет на секунду с непривычки заставил зажмуриться, но я, быстро проморгавшись, привык.       — Н-ну… Давай поднимемся, да? Ох, ты замерз, верно? Возь-зьми… — Альфис протянула мне одеяло, которое я накинул на плечи.       Она быстро развернулась, направляясь дальше по коридору. Я незамедлительно последовал за ней.       Всю дорогу до лифта мы шли молча, но напряжение определённо чувствовалось. Не скажу, что мы очень с ней сблизились, но я честно старался сделать всё, чтобы добиться её расположения. Это было не так трудно, но всё же пришлось приложить определённые усилия. И теперь, когда все это вскрылось…       — Альфис, — произнёс я, когда двери работающего лифта закрылись.       Альфис вздрогнула и украдкой посмотрела на меня.       — Д-да?       — Я… Альфис, я хочу, чтобы ты всё рассказала, — прямо сказал я, не отводя от неё взгляда.       Она поникла, на секунду отвернулась и нервно начала теребить край листка. Она словно сейчас борется сама с собой и со своими мыслями.       — Я понимаю, что это секрет и всё такое, но… Я уже видел, поэтому хочу знать правду. Пожалуйста.       — …хорошо… Да, я должна рассказать… Только, давай поднимемся, хорошо?       — Угу. Хорошо.       

***

      — Ты читал записи в лаборатории?       — Немного да, но не скажу, что хоть что-то понял. Ответь… Эти монстры, кто они? — задал я вопрос, крепко сжимая чашку с горячим кофе.       — Это, м-можно сказать, добровольцы. Д-дело в том, что мы, монстры, не можем пройти через ба-арьер никак, кроме, разве что, использования человеческой души. Однако, тут тоже есть свои… Пр-роблемы.       — Тогда… Почему Азгор просто не взял самую первую душу и не использовал её?       — Нужна Решительность. А душа решительности, которая когда-то была… Она распалась.       — Поэтому вы никак не могли пройти? — понял я.       — Да. Так что мы начали искать другие способы. Я переехала в Хотлэнд, потому что тут больше всего энергии.       — Почему не ядро?       — Ядро — центр. Оно потребляет, питая Подземелье. А мне нужны были чистые источники, чтобы спокойно работать и не мешать Ядру.       — А монстры?       — Я назвала их амальгаметами. Они… П-по сути, практически умершие монстры. Я ввела в них Решимость, потому что это именно то, что поз-зволяет человеческим душам оставаться целостными по-осле смерти. Я д-думала, у меня получится выделить их души и, вследствие, тела, но получилось то, что ты и сам видел…       — Они слились?       — Д-да… Дело в том, что они смешались между собой и ни-никак не могут обрести свою полноценную оболочку. И их ду-души такие же. Они постоянно распадаются и собираются вновь, а ра-азум и воспоминания частично потеряли.       — Тогда, получается… Решительность есть в каждой человеческой душе? — удивился я.       — В-верно. В каждой. И имея несколько душ, мы смогли получить достаточно решительности, чтобы попробовать исп-пользовать эту силу и пройти через барьер.       Альфис на секунду замолчала, делая неспешный глоток. Я уставился в кружку, усиленно думая. С одной стороны, это хорошая цель, но её исполнение…       — Так та машина… Это ты построила?       — Машина? А, н-нет, это не я… На самом деле весь то-от нижний ярус уже был в таком состоянии, когда я прибыла в Хотлэнд. Я н-не особо поняла, как туда пройти, но эт-ту проблему решил Санс. Он к-как-то сумел разблокировать двери лифта, что позволило мне спуститься.       — Санс? Но он… он знал?       — Нет-нет! Он… Н-ну, возможно, он догадывался, но я никогда не посвящала ни-никого в свои исследования. Скорее всего, он знал только о Решительности, но не о том, как далеко это зайдёт.       Почему он ни разу мне не рассказывал о том месте? И о опытах с Решительностью? Получается, рассказывая о Флауи, он говорил мне это не просто как догадку, а как достоверные данные?       — … бывший королевский учёный.       — Что? Прости, не расслышал.       — Ту машину, по-видимому, построил бывший королевский учёный. Как и Ядро, впрочем.       Бывший королевский учёный? Так эксперименты с Решительностью проводили ещё до того, как появилась Альфис?       — А его имя… Случайно, не Гастер?       Альфис уставилась на меня так, словно я пришелец. Её глаза на мгновение словно стали стеклянными, весь блеск пропал, ровно как и цвет. Она с минуту не мигая рассматривала меня, а потом, будто опомнилась и тряхнула головой.       — Ту машину, по-видимому, построил бывший королевский учёный. Как и Ядро, впрочем.       Я неподвижно замер, слегка поджимая губы. Всего лишь на секунду, на короткое мгновение мне показалось, что мир будто потемнел, а чувство времени куда-то пропало.       — Его имя… Гастер? — сглотнув, спросил я ещё раз.       Секунда, минута… Мучительно долго. Время застыло, как и Альфис. Её глаза вновь выцвели, темнея. Она будто на секунду стала похожа на куклу.       — Ту машину, по-видимому, построил бывший королевский учёный. Как и Ядро, впрочем.       Я громко поставил чашку на стол, на секунду пряча лицо в ладонях. Жутко. Как же жутко. Это уже не просто потеря памяти, как было до этого. Это словно тонкий намёк.       Просто замолчи.       Альфис отвела взгляд и уставилась в стол, перебирая пальцами по чашке.       — Эксперимент провалился… В т-телах монстров нет достаточно физической материи, их тела начали таять и терять с-связь с материальным миром. Впоследствии, они слились воедино, как я уже говорила. Т-тогда я поняла, что прост-то не смогу рассказать, что сотворила с ними их семьям. Я т-так бо-боялась продолжать работу… Но и перестать работать я просто не могла, — Альфис схватилась за голову, снимая очки, — Всё становилось одним огромным провалом.       Альфис тяжело вздохнула, еле как сдерживая слёзы.       — Я хотела рассказать… Что-то сделать… Н-но я так… Т-так боялась… Я такая трусиха… Я сделала все только хуже, пытаясь помочь… Они т-так страдают, Ник. Ничего не помнят, и я не могу ничего рассказать. Я просто, я… Я-я не знаю, как мне быть.       Альфис замолчала, проглатывая тяжёлый ком. Она сильно прикусила губу, старательно закрывая лицо.       Я поднялся и подошёл ближе, присаживаясь рядом с Альфис. Приблизившись, я крепко её обнял, чувствуя, что она, всё же, не выдержала и расплакалась. Альфис потянулась за объятьями, словно за спасительным кругом, утыкаясь лбом мне в грудь и тихо всхлипывая.       — Альфис… Я понимаю, что тебе тяжело, но… Послушай. Всё нормально. Ты просто ошиблась. Поверь, это не так страшно, ты ещё можешь всё исправить! — улыбнулся я.       Альфис утёрла слёзы и, прищурившись, посмотрела на меня заплаканными глазами.       — Нет, это ещё не всё. Я… Я обманула тебя. С с-самого начала! Т-сы мог уйти уже на второй день, но я откладывала твою выписку, подтасовывая результаты тестов и… Д-давая тебе снотворное…       Я округлил глаза от ужаса и неверяще уставился на понурую Альфис.       — Зачем? — прошептал я, чувствуя, как внутри что-то разгорается.       — Твоя душа ун-никальна. Твоя магия особенная. Обычно зелёная магия просто восстанавливает ОЗ, но на этом и всё… Она ни-никак не способна исцелить разрушенную душу. Ник, ты на это способен. Я не знаю п-почему, но твоя зелёная магия буквально может принимать вид и подстраиваться под что-то другое. Ты смог силой собственной д-души воссоздать чужую! И ты остался жив!       Я уже понял, к чему она ведёт.       — Ты хотела использовать меня, да? — грустно усмехнулся я.       — Н-нет, эт-то… Я хотела изучить этот фен-номен и… Да. Я хотела использовать твою магию, чтобы исцелить амальгамет.       — Это возможно?       — Возможно что?       — Исцелить амальгамет моей магией?       Альфис задумчиво что-то прикинула в уме.       — Я н-не знаю. Но, в теории…       На секунду воцарилось молчание. Альфис всё порывалась что-то сказать, но одёргивала себя. Я вновь вспомнил монстров, встреченных внизу. Все они были вовсе тут не при чём. И они не виноваты, что это произошло. Альфис хотела их спасти, хотела подарить Подземелью надежду. Они так страдают, запертые тут…       Серьёзно?       — Я прощаю тебя.       Тупица.       Я отчего-то легко улыбнулся и посмотрел на Альфис.       — Пр-равда? — воскликнула она.       — Ты хотела как лучше и… Ты нашла в себе силы признаться. Это многого стоит. Конечно, потраченные тут две недели не вернуть, но… Мы можем вернуть амальгамет. Я помогу, только скажи, что мне нужно сделать. И… у меня будет ещё одна просьба.       — Просьба? Какая?       — Помоги мне завоевать расположение Андайн.       Альфис несколько раз глупо моргнула.       

***

      Возвращаться в Ватерфолл было немного странно. Как-то непривычно, наверное, вот так неожиданно сворачивать с намеченного пути.       Ну ладно. В целом, всё не так плохо. Попытку вернуть амальгаметам их внешний вид мы предпримем через день-два, а пока я постараюсь склонить Андайн к, хотя бы шаткому, но перемирию. Мы с ней за эти дни ни разу не виделись, но Альфис говорила, что она вряд ли позволит мне так вот просто свалить из лаборатории. Да и нужно же прояснить всё то, что случилось. Мне бы наверняка знать, что на уме у Андайн, да вот только я даже предположить не могу, а гадать такое себе занятие. Додумывать — делать себе же хуже.       — Да уж… — пробормотал я, осматривая внешний вид дома.       Не думал, что он принадлежит Андайн, хотя мог и догадаться. По крайней мере монстров, чей передний двор был бы завален кучей манекенов для отработки ударов, не так уж много. Ну, ладненько.       Калитка оказалась не запертой, что было довольно удачно. Не хотелось оповещать о своём присутствии раньше положенного. Так что я, осторожно, бочком протиснувшись в приоткрытую щель, ступил на территорию дома Андайн. Такое чувство, что передо мной сейчас какое-то минное поле с логовом главного босса. Просто… Я понимаю, что скорее всего Андайн убивать меня не будет, но утверждать этого не могу. Она слишком импульсивная и, по рассказам Альфис, в плане людей у неё сформировался очень стойкий стереотип. Бороться с подобным простыми словами было бы чересчур, но благодаря спасённому мной монстрёнку станет чуточку проще.       Я подошёл вплотную к двери, нерешительно замирая на коврике с надписью «Добро пожаловать». Иронично в моём случае.       Значит, ты ещё со мной разговариваешь, да? Может, это мои галлюцинации на нервной почве, кто знает, но если это и правда ты… Просто смотри. Ты сражалась с Андайн сотни раз, поэтому сейчас я хочу показать тебе мою идеальную битву. Идеальную потому… Что её можно выиграть словами.       Я уверенно вскинул голову и постучал. Свет в окошках около дверей зажегся, с той стороны послышались громкие шаги и явно недовольная ругань. Андайн определённо была не в настроении.       — КОГО ПРИНЕСЛО…!       Как только дверь распахнулась, меня чуть не снесло от чрезвычайно громкого рёва раздражённой Андайн. Мы с ней были одного роста, так что она сразу же пересеклась со мной взглядом. Узкие зрачки воительницы стали ещё уже, ярко-жёлтый глаз, не скрытый за повязкой, налился кровью, выражая крайнюю степень злости, на какую только была способна Андайн. Что же. Весёлый вечер мне предстоит…       Ручка двери громко скрипнула и треснула, разлетаясь в щепки.       — Какого хрена… Что ты тут делаешь, что с Альфис! — воскликнула Андайн, опомнившись.       В руке тут же начало формироваться копьё. Я выставил руки в защитном жесте, чуть отходя назад и быстро показывая письмо в конверте.       — Прежде чем ты… Сделаешь то, что у тебя на уме… Это от Альфис, прочти, пожалуйста, — неловко улыбнулся я, тут же под пристальным взглядом Андайн убирая улыбку.       — Дай сюда! — она буквально вырвала письмо и разорвала конверт.       Быстро пробежавшись по тексту, Андайн вновь смерила меня презрительным взглядом и тяжело выдохнула, всё же отзывая магию.       — Нахрен ты припёрся? Что, захотелось задеть меня за тот случай? Или я чего-то не понимаю? А, может, это ты заставил Альфис написать письмецо и сейчас опять разыгрываешь свой цирк? — прищурилась Андайн, подходя всё ближе и ближе.       — То, что там написано — Альфис писала сама, и ты об этом знаешь! Слушай, я правда просто хочу немного… сгладить углы.       Андайн отошла и, скрипнув зубами, кивнула в сторону дома.       — Ну, попробуй. А я посмеюсь, — процедила она, когда я проходил мимо.       Аура недовольства буквально материализовалась колючим облачком, окружая воительницу с ног до головы. Моя компания ей не просто неприятна, я бы сказал — омерзительна. Наверное, она едва держит себя в руках.       — Хочешь меня ещё сильнее унизить? Да?       Я повернулся, недовольно хмурясь.       — Это не так. Хватит уже. Ты ведёшь себя, как ребёнок.       — Тогда зачем. Ты. Сюда. Заявился?       — Мне правда нужно сказать это? — я вздохнул, скрещивая руки на груди, — Ладно. Хорошо. Скажу. Я хочу с тобой подружиться.       Лицо Андайн медленно разглаживалось. От прежнего злобного оскала не осталось и следа, теперь оно выражало крайнюю степень растерянности. А затем Андайн разразилась громким смехом.       — Аха-ха-ха-ха-ХА-ХА! Господи, ты что, клоун? Или больной? Ты реально заявился сюда, чтобы мне это сказать? О, конечно, я согласна! Сидела и ждала этого предложения от того, кого ненавижу всем сердцем! Давай же будем купаться в лучах дружбы и водить хороводы! НЕТ! Какого хера? Ты думал, я так отвечу, или что? Что у тебя в голове вообще, раз ты такое предлагаешь?       Я глубоко вздохнул и усмехнулся.       — Ну, смотри. Я тебя уже смог заставить улыбнуться, — хитро подмигнул я, — Можешь расслабиться, я просто хочу поговорить в спокойной обстановке. Нужно же было… Разрядить атмосферу.       — От костяного набрался? Твои шутки такие же тупые, как ты сам. Не жди от меня ничего, я тебе не Папирус и не Альфис.       — Тогда почему ты всё ещё меня не убила? Такая возможность! Только посмотри! Я один, я совершенно беззащитен!       Андайн метнула в мою сторону безумный взгляд. Я даже опомниться не успел, как мимо меня пронеслось синее копьё, застревающее в стене прямо около головы. Так быстро, что я даже не испугался.       — Слушай, а ты ведь прав! Один-одинёшенек, беззащитный! Почему бы мне просто не отобрать твою душу и не отнести её королю, да?       Второе копьё застряло с противоположной стороны. Тут же свистнуло третье, врезающее в край куртки и не позволяющее мне ни отойти, ничего. Меня зажало около стены, а Андайн, медленно подходившая, уже сформировала четвертое копьё.       Я поджал губы и не отводил от нее глаз, чуть прищуриваясь и ожидая. Раз уж теперь я оказался загнан в угол, буду ждать. Я не верю, что этим всё закончится.       Андайн резко приблизилась. Кончик копья оказался приставлен к груди, а она сама нависла надо мной, скалясь. Я чуть дрогнул, когда острие слегка впилось в кожу. Я схватился за древко копья и резко потянул его на себя. Андайн напряглась, мешая мне пронзить себя самого же.       — Ну, давай! Если решилась — так убей! Я же говорил тебе: «Можешь делать всё, что захочешь!» Я не буду сопротивляться! — с натугой проговорил я, всё сильнее перетягивая копьё.       Мгновение — оно рассыпалось и пропало в мельчайших искрах магии.       — Ты же знал, что я этого не сделаю.       Сейчас Андайн выглядела разбито. Она заставила исчезнуть прочие копья, так что я оказался свободен.       — Знал. Ты из тех монстров, у которых есть принципы, — кивнул я.       — Да что ты обо мне знаешь…       — Многое. Хоть ты и вряд ли поверишь… В какой-то момент именно ты смогла вселить в меня некою веру в лучшее. Ты борешься до конца, не сдаваясь даже перед лицом смерти. Ты просто сильнее смерти. А ещё ты готова на всё ради монстров. Ну и… Ты бы не убила того, кто спас жизнь другому. Я всё это знал.       Андайн изучающе осмотрела меня. Сейчас она словно видела меня в первый раз.       — Тоже мне… — выплюнула она, — Я не убила тебя потому, что ты мой гость.       Я улыбнулся, прекрасно понимая, что она просто не может подтвердить мои слова вслух. Такой уж она монстр. Слишком горделивая.       — Вали уже из моего дома! — воскликнула она, указывая на дверь.       — Что же… Хорошо. Я уйду. Извини, просто я думал, что тебе всё по силам, даже переговоры с человеком, но, стало быть, я тебя переоценил…       — ЧЕ-Е-Е-Е-Г-О-О-О?! Не по силам? Переоценил? Да ты в край охренел! Я — глава королевской стражи! Я — лучший воин Подземелья и мне… Мне всё по плечу! Даже общение с тобой!       Видя распалявшуюся всё сильнее Андайн, мне почему-то становилось веселее и веселее. Она очень простодушна по натуре, и её легко вывести из себя, чем я и воспользовался. Ну, по сути это Альфис подсказала, но исполнение — моё.       — Даже такому как ты…! Я окажу гостеприимство, невиданное ранее! Ты, человек… По достоинству оценишь меня и откажешься от своих слов! — Андайн указала на меня и яростно улыбнулась.       — Ну ладно. Раз ты так говоришь, я должен поверить? — я чуть наклонил голову набок.       — В конце концов… Привести тебя во дворец можно и живьём! Зачем мне марать руки о тебя!       Наверное, так она хочет показать, что, всё же, некий долг передо мной у неё есть и нарушить его она не способна. Неплохой выход из ситуации.       — Присаживайся!       Я впервые смог нормально осмотреть комнату, пока шёл к столу. Ну, обычный такой домик. Какая-то груда оружия в углу, просто гостиная и кухня и…       Рояль. Я заострил особое внимание на инструменте. Не вяжется как-то с образом грозной воительницы, закованной в латы, но… Почему и нет?       — Ну что… Я достану тебе что-нибудь попить!       Андайн, открыв холодильник, достала целую кучу всего и выставила на тумбочку. Странно, что из холодильника шёл пар…       — Я не люблю холодную еду, так что Альфис сделала так, чтобы мой холодильник наоборот, нагревал! — усмехнулась она, наблюдая за моим удивленным взглядом.       — Получается это…       — Не смей тут…!       — Теплодильник? — я шутливо пожал плечами.       — Аргх! Влияние этого костлявого на тебя слишком велико! Неудивительно, что вы спелись!       — Откуда ты знаешь, что мы дружим?       — Откуда? Да весь Сноудин трещит о «друге» Санса! Или что, слухи приуменьшены? — хитро улыбнулась Андайн.       — Пф-ф-ф… Ладно, я буду…       Я хотел встать, чтобы подойти и выбрать напиток, но в стол в ту же секунду прилетело копьё. Ошарашенно сев обратно на стул, я повернул голову в сторону безумно выглядящей Андайн.       — Ты — гость! Так что сиди и наслаждайся этим! — воскликнула она, приглаживая волосы.       Я лишь пару раз удивлённо хлопнул глазами, но мне ничего не оставалось, кроме как скромно кивнуть. Хорошо хоть, что не в голову прилетело…       — Просто укажи копьём на то, что ты хочешь… — сквозь зубы процедила Андайн.       Я кое-как сумел достать застрявшее в расколотом столе копьё и, прищурившись, немного покрутил им. Ну, ладно, вроде бы, та коробка похожа на чай…       — О, чай, да? Хорошо, скоро будет готово, — напряженно улыбнулась Андайн.       Честно говоря, не думал, что она будет ТАК стараться. Видно же, как её коробит от этой приторной слащавости, которую она пытается показать. Совру, если скажу, что мне не хочется увидеть, чем это закончится.       Достав чайник, Андайн поставила его на плиту и обернулась.       — Вода скоро закипит.       Вот и наступил момент тяжёлого молчания. Андайн просто стояла у плиты и ждала кипения. А я просто сидел и неловко перебирал пальцами. Да уж.       Подозрительно знакомый запах наполнил комнату. Но из-за сладости ягод он перебивался, что не позволяло мне сконцентрироваться и понять, что же это мне напоминает. Почему-то стало душно, будто воздуха не хватает. Передо мной оказалась чашка горячего чая, с плавающими на дне сушёными листьями.       — Осторожно, он горячий, — натянуто улыбнулась Андайн.       — Ха-ха… Да, сп-спасибо… Наверное, — пробормотал я, поднимая чашку.       Никак не могу понять, что мне напоминает этот запах… По виду и не скажешь, что что-то такое знакомое. Чувствую сладость ягод и красноватый окрас от них же, но что-то определённо меня смущает. И не только меня, кажется, потому что внутренние ощущения были такими же напряжёнными. Возможно, это беспокоит и Чару. Хотя, кто знает, правда это она тогда со мной говорила, потому что, ну, я ещё не отбрасываю возможность моего лёгкого помешательства на нервной почве. Я и так довольно часто сам с собой начал разговаривать, неудивительно, что мог и за Чару начать.       — Он не настолько горячий… Просто выпей уже, — глаз Андайн дёрнулся.       — Да, прости…       Я поднес чашку к губам, слегка пробуя чай и делая небольшой глоток. Наверное, она разбавила его водой, что весьма кстати, потому что горячий чая я не очень-то люблю. Истинные любители, конечно, за такое меня порицали бы, но я всегда добавлял половину кипятка и холодной воды. Хотя, кто тут ещё меня может осудить? Что-то опять мысли не туда свернули…       — Вкусно… — прошептал я, смотря в чашку.       — Вкусно, да? Самое лучшее для тебя… Странно, конечно, что ты выбрал именно этот чай. Он из золотых цветков, личный чай Азгора…       Я закашлялся, давясь чаем. Отставив чашку, я почувствовал резкий и сильный толчок по спине да такой, что из лёгких выбило весь воздух. Обхватив горло руками, я ощутил какое-то странное жжение. Холодок пробежал по спине, резко контрастируя с жаром в груди. Воздуха не хватало, я задыхался. Ещё один удар заставил попавший не туда чай выйти обратно. Я наконец смог вздохнуть, рвано вздрагивая.       — Ты чего? — непонимающе спросила Андайн.       — Это что, чай из лютиков?! Хочешь меня отравить? — воскликнул я, грустно глядя на Андайн.       Всё-таки, это моя ошибка… Я думал, что получится, а она все равно пытается меня убить.       — Из каких лютиков? Ты что, болван? Я, по-твоему, похожа на монстра, который будет так низко поступать? Дай сюда! — воскликнула Андайн, резко поднимая чашку со стола и залпом выпивая всё содержимое.       Я смотрел на неё округлившимися от страха глазами.       — Ты с ума сошла?! — испуганно крикнул я.       Андайн провела тыльной стороной ладони по рту, смахивая капельки чая, и, громко стукнув кружкой по столу, поставила ее обратно.       — Ну? Нет там отравы! Знаешь ли, эти цветы ядовиты, но за счёт красных ягод яд можно нейтрализовать! Азгор не стал бы дарить чай, который может навредить! Или ты в нём сомневаешься?! — подозрительно прищурилась Андайн.       Я опустил взгляд, зажмуриваясь на мгновение.       — С этими цветами… Связаны не слишком хорошие воспоминания. Прости, что сомневался, но… Я просто испугался.       Андайн недоверчиво фыркнула, поправляя выбившиеся пряди волос из хвоста.       — Знаешь, я не очень хороша во всём этом… Я не такая головастая, как Альфис. Поэтому мне сложно понять, зачем ты сюда вообще пришёл. Хотя в одном ты был прав… Я не могу тебя убить. Ты… Ты спас ему жизнь и ещё… Герсон сказал, что ты не такой, как другие люди. Он попросил меня присмотреться. Но знала бы я, к чему вообще присматриваться.       — Андайн… Всё ведь просто. Я же с самого начала сказал — я пришёл подружиться с тобой. И даже если ты считаешь, что я просто обманываю… Пусть так. Дай мне шанс. Я не могу рассказать совсем всё, но в общих чертах постараюсь. Как минимум, мы можем попробовать начать с начала. Ну?       Андайн сложила руки на груди, свысока глядя на меня пронзительным взглядом. Она источала уверенность, вкупе с лёгким замешательством. Наверное, сейчас её привычные жизненные устои рушатся, как карточный домик.       Я чуть улыбнулся и, поднявшись, протянул Андайн руку.       — Попробуем? Меня зовут Ник. Рад познакомиться.       Взгляд Андайн на мгновение дрогнул.       — Чёрт с тобой. Андайн, — рявкнула она, хватая меня за руку и крепко сжимая ладонь.       — Ай-яй! Не так сильно-о-о! — воскликнул я.       Андайн усмехнулась и отпустила руку.       — Знаешь, в подземелье есть много сильных монстров, как Герсон, например… Но нет никого сильнее Азгора. Однажды в детстве я попыталась сразить его, ну… Я довольно вспыльчива иногда. В общем, я даже ударить его не смогла и, что самое ужасное, он не сопротивлялся. То есть, он… Показал мне, к чему стоит стремиться. И я решила, что с тех пор стану такой же, как он. Стану сильнейшей, но знаешь ли ты, ради чего все это?       — Чтобы разрушить барьер.       — Чтобы подарить монстрам защиту. Люди сильнее нас… Ты это знаешь, так ведь? Поэтому мне ещё никогда не доводилось так вот просто стоять и чесать языками со своим врагом.       — Эй, Андайн. С чего ты взяла, что я твой враг? На самом деле, у меня много… скелетов в шкафу, извини за это, но, тем не менее, наши цели поразительно похожи. Я тоже хочу подарить монстрам защиту. И я тоже хочу разрушить барьер.       — О чём ты вообще? Ты хоть знаешь, как это сделать?       — Знаю. И ещё я знаю, куда именно иду. В замок короля, к Азгору. Я иду к нему, чтобы помочь вам всем.       Андайн нахмурилась, глядя на меня как-то совершенно по-новому.       — Шутишь?       — Нет, говорю правду. Друзьям нельзя лгать. Кстати, я хочу извиниться. С самого начала всё было неправильно… Я тебя спровоцировал и манипулировал твоей отзывчивостью. Извини. С этого момента я обещаю, что ничего подобного не повториться.       — Пф-ф-ф-ф…       — Вообще, если быть до конца откровенным, по большей части моему тут присутствию поспособствовал Папирус. Знаешь, он так обрадовался, когда я пообещал ему, что подружусь с тобой.       — Ну конечно, он, наверное, места себе не находит… — буркнула Андайн, — Что Удивлён? Конечно я в курсе, что ты с ним теперь тоже… друг. Этот скелет, ох… Не думаю, что я смогу сделать его частью Королевской стражи… Эй, только не смей ему говорить, что я так сказала! Он не слабак или что-то в этом роде, но он… Слишком хороший для такой работы.       — Поэтому ты учишь его готовить, да? Он выбрал это поле боя для сражения со мной, хах.       Андайн усмехнулась, почёсывая затылок.       — Типа того. Возможно, когда он станет чуточку старше, сможет понять, чем хочет заниматься. Я знаю, что я его кумир, все дела, но Папирус… Он подходит для чего угодно, только не для работы стража и… Секундочку! Прямо сегодня Папирус почему-то отменил наш урок готовки… Так вы сговорились с ним, так? И с Альфис! Ох, я должна была сразу понять! Тогда…       Андайн подпрыгнула, залезая на обломок стола и указала на меня.       — Ты! Будешь за него отдуваться! Готовка сблизила нас с Папсом, значит, теперь и ты должен через это пройти! Так я увижу, чего ты стоишь! В конце концов… Такой слабак не сможет сравниться со мной в бою! Будешь готовить!       Андайн в мгновение ока оказалась рядом, подхватывая меня и буквально за шкирку притаскивая к кухонной тумбе. Я и глазом моргнуть не успел, как мне на голову надели фартук. Словно ураган, Андайн достала овощи из холодильника и разложила их передо мной.       — Начнём с соуса! Представь, что это твои враги! Ну, выбей из них всю дурь! — громко крикнула она, указывая на несчастные помидоры.       — Э-э-э-э… Может, лучше использовать блендер или но…       — Отставить разговоры! Кулаки! Используй то, что всегда при тебе!       Какое-то сумасшествие… Ладно, если это поможет, пускай. Я размахнулся и со всей силы ударил по помидору. Сок брызнул во все стороны, бедный томат стал напоминать что-то бесформенное.       — Да! Да! Вот так! Теперь моя очередь! — воскликнула Андайн.       Она быстро замахнулась и ударила помидор с такой силой, что тот отлетел в стену и буквально стал размазанной лужей. Кусочки мякоти разлетелись по кухне, пачкая не только стены и тумбу, но ещё и потолок. Ну и наши с Андайн лица, конечно.       — Ха-ха! На-ка! Соскреби его в миску и быстро порежь туда же лука с чесноком! Только мелко!       Андайн подкинула мне нож, который, несколько раз перевернувшись в воздухе, мне всё же удалось поймать за ручку. Лезвие выглядело довольно хорошо наточенным. Овощи Андайн так же подбросила, вынуждая меня быстро их ловить.       — С реакцией у тебя полный порядок! Всё ещё не понимаю, как ты мог уворачиваться от моих атак, но неважно! Покромсай эти овощи!       Андайн отвернулась, разыскивая кастрюлю в ящиках. Я же, быстро очистив лук и чеснок от кожуры, разложил их перед собой на доске, готовясь резать. В целом, не так всё и плохо. Я даже немного зажёгся этим горящим энтузиазмом Андайн. В готовке я был не то, чтобы профи, но неплох. Так что нарезание овощей было относительно простым заданием, с которым я справился удачно. Аккуратные кучки лежали небольшими горками на доске. Андайн резво подбросила найденную упаковку лапши, набирая в кастрюлю воду.       Я опустил взгляд, покручивая нож в руке. Свет падал на лезвие, в начищенном блеске которого отражались мои глаза. Я чуть нахмурился, приподнимая нож и продолжая его рассматривать. Странное чувство. Но знакомое до одури. Я давненько не держал нож в руках. С тех пор, как начался новый перезапуск. С ножами у меня плохие ассоциации. Возможно из-за того, что это было излюбленное Чарой оружие.       Кончик ножа будто бы сам развернулся в мою сторону. Я, не понимая, что делаю, поднёс его ближе, направляя прямо в сторону груди. Туда, где находится сердце. Почему-то мне захотелось это сделать. Я ведь много раз это чувствовал. Когда началась вся эта ерунда с моим противостоянием Чаре, это была иногда единственная доступная смерть. В Сноудине подобное стало привычкой. Умирать от кровопотери безумно больно, словно изнутри выжигает, а тело перестает чувствовать хоть что-то, кроме жутких судорог и покалываний.       Я чуть надавил на нож так, что теперь отчётливо чувствовалось его острота. Кончик упёрся так сильно, что ткань фартука под его напором начала немного рваться.       Руки задрожали. Я резко отпустил нож, из-за чего он громко ударился о столешницу, а потом и об пол. Дыхание отчего-то сбилось, я наклонился, чтобы поднять нож, но тут же и замер, так и не дотронувшись до него. Я понял, что что-то было не так, когда заметил тёмные капли на фартуке. Быстро проведя рукой по лицу я понял, что из левого глаза быстро катились крупные слёзы.       Я посмотрел на Андайн, которая ничего не замечала, разрывая упаковку со спагетти. В глазах потемнело, всё вокруг стало бешено вращаться.       

***

      Я чувствовал всё нарастающую тревогу. Совсем недавно я вновь умер, а затем каким-то поразительным образом это началось заново. Я сражался с псами в Сноудине, сражался с монстрами в Ватерфолле и даже со стражей… К сожалению, я ничего не смог сделать, чтобы этого избежать. Наверное, не так. Я просто не способен даже придумать, как именно выйти из этого положения.       Длинный узкий мост напрягал. Я едва ли сумел добраться сюда. Больше меня пугала вся эта пустота вокруг. Ни звука не было слышно. В воздухе словно застыло незримое напряжение, чуть покалывающая и заставляющее вечно оборачиваться. Тяжело представить, что ждёт меня дальше.       Трусишь?       Я вздрогнул. Её голос в голове вечно раздается так внезапно, что я всё ещё никак не могу привыкнуть. Стоит ли вообще пытаться привыкнуть?       Несколько холодных капель упали прямо на лицо. Пахло сыростью. Кристаллы вокруг переливались так красиво, что иногда я мог потеряться в их блеске, слегка забываясь. Но подолгу смотреть вокруг мне не удавалось. Я всегда двигался вперёд.       Доски под ногами чуть треснули. За всё это время, проведённое в вечной погоне куда-то, куда меня тянула Чара, я научился одному — не слушать и не смотреть. Я уходил глубоко в себя и иногда это приводило к тому, что я попросту мог забыть, где вообще нахожусь. Не думаю, что это нормально, но у меня нет никаких других способов унять это рвущееся душевное напряжение. Я и так… Многое видел.       Небольшой монстр, я бы даже сказал, ребёнок, загородил мне дорогу. Он нахмурился и несмело шагнул навстречу мне, пытаясь стойко смотреть прямо в глаза. Он дрожал от страха.       Я почувствовал, что в очередной раз душа будто разрывается на кусочки. Сердце забилось чаще. Мне так хотелось сбежать. Да хотя бы упасть с этого моста, лишь бы не делать того, что собирается сделать Чара.       Я скосил взгляд в сторону, всматриваясь в чернеющую пропасть. Напрягшись, я начал всеми силами сопротивляться ровным и тихим шагам, которые в противовес моим желаниям делало тело. Если я упаду, всё закончится. Всё начнётся заново, но…       Глухая боль распространилась по телу. Я крепко сжал зубы, но только усилил сопротивление.       Не получится, болван.       Словно сотни тысяч игл пронзили тело, призывая меня подчиняться. Я медленно подходил к монстрёнку. Рука начала подниматься, готовясь к удару.       Меня затрясло изнутри. Я знал, что внешне это никак не проявляется. Но, чёрт, как же больно.       Нет, остановись!       Ни за что.       В последний момент я зажмурился. Быстрый и чёткий взмах расчертил воздух. Я ожидал этого. Я даже наверняка знал, что это случится. Решительность вновь подавила любую волю к сопротивлению.       Бессмысленно, придурок. Хватит уже, ты слишком слабый. Просто делай, как я говорила, и всё закончится быстро.       Закончится?       По правде говоря, я бы хотел этого. Чтобы всё закончилось. Пятьдесят семь раз. Пятьдесят семь раз прошло с тех пор, как я очнулся в этом месте. Пятьдесят семь раз я умер и вновь воскрес. Вернулся назад. На самом деле, мне кажется, что ещё немного, и я просто сойду с ума.       Так ведь не должно быть. Я не должен тут быть. Всего этого не должно быть. У меня было не так много времени, чтобы задаваться банальными вопросами. Честно говоря, я постоянно паниковал. Это чувство такое страшное. Когда ты заперт в собственном теле. Это так страшно, что словами не передать. Паника постоянно меня сопровождала. Но, на самом деле, сейчас больше всего меня терзает не это, даже не страх, а жуткое чувство, проснувшееся недавно.       Будто бы мне становится всё равно.       Хотелось, чтобы это действительно закончилось. Я ведь тут лишний. Я не виноват и ничего не могу сделать, поэтому…       К чему вообще мне сопротивляться? Так для меня только хуже. Только больнее и дольше. Больше страданий, но нет результата. Почему я решил, что должен пытаться остановить её?       Удар настиг цель. Я приоткрыл глаза, боясь увидеть перед собой хоть что-то.       По телу закованной в латы воительницы пробежала ярко-красная волна энергии. Мимолётно, но я заметил. Сила, с помощью которой Чара убивала всех… Вот она. Решительность.       Я сделал шаг назад, словно впервые рассматривая Андайн. Та самая, которая так долго преследовала меня. Теперь она стоит тут, без единого шанса на спасение. Решительность отравляет их души и убивает всего лишь одним ударом. Это слишком губительная сила.       Андайн схватилась за живот, где на доспехах прослеживался отчётливый след. Она с силой прикусила губу, свободной рукой отпихивая монстрёнка подальше и призывая его бежать. Она его защитила? В последний момент подставилась под удар. Чтобы умереть самой?       — Андайн… Ты… Ты ранена… — прохрипел монстрёнок.       — Это пустяк. В следующий раз слушай, когда я что-то тебе говорю, хорошо?       — Ан-ндайн…       — Я позабочусь обо всём. Убирайся отсюда!       Андайн встала с колена, выпрямляясь и беззаботно улыбаясь монстрёнку. Её ноги дрожали от тяжести. Монстрёнок сжался и, быстро кивнув, скрылся за пределами моста, наверное, возвращаясь в Сноудин.       — Ч…чёрт… — прошептала Андайн, пытаясь удержаться на ногах, — «П-пустяк», ха… Одним ударом… Ка-ак?       Она подняла на меня взгляд. Я смотрел на неё, не в силах что-то сделать или хотя бы сказать. По правде говоря, я и не хотел ничего говорить.       — Папирус… Альфис… Азгор… Так просто я… Подвела всех…       Её тело медленно начало распадаться. Руки серели, волосы выцветали, постепенно превращая ее в до боли знакомое серое облако.       Это конец. Если она была сильнейшей… Кто тогда сможет остановить Чару? Кто бы ещё, кроме Андайн…       Сердце дрогнуло. Что-то внутри громко ухнуло, проваливаясь в бездну. Андайн умирает. А после неё ничего не останется. И все монстры тоже…       Все умрут? Это неизбежно?       Если это так, к чему я вообще сейчас…       — Нет… — раздался неожиданно твёрдый голос, — Глубоко в душе… Это жгучее чувство… Не могу описать… Что-то не позволит мне так просто умереть. Я сама не позволю себе умереть. Такое ощущение… Если ты пройдёшь дальше, ты уничтожишь всех, да? Монстров… И людей… Всех. Их надежды, их мечты. Я не позволю тебе этого сделать! У нас у всех одна цель! Остановить тебя! Ради всего мира, я, Андайн… Спущу тебя с небес на землю!       Яркая вспышка осветила небольшой грот. Но, не смотря на это, я даже не подумал зажмуриваться. Потому что то, что происходило на моих глазах заставило сердце трепыхаться. Я вдруг почувствовал нечто непонятное, невообразимое и, скорее всего, уже позабытое.       Тело Андайн, почти рассыпавшееся, неожиданно заискрилось и вновь собралось воедино, возвращая её облик. Матовая броня с ярко-красным сердцем в груди поблескивала от искрящегося света, который излучали её глаза. Сила переполняла её. Стремления переполняли её.       Я во все глаза уставился на воительницу, крепко сжимающую копьё и без тени страха смотрящую на меня. Она грозно усмехнулась, делая взмах.       Секунда… Я умер.       Глубокая рана на груди заныла, даже когда я очнулся на поляне цветов. Конечно, её не было, я вернулся назад. Но почему-то всё равно было до одури больно. Так больно, что я, отчаянно сжав футболку, не смог сдержать градом льющиеся слёзы. Но, на самом деле, мне было всё равно на эту боль. Потому что в тот момент я тоже почувствовал это самое жгучее чувство.       

***

      — Ты чего расселся? А?       Голос Андайн выдернул меня из бешеного круговорота воспоминаний. Я тряхнул головой, быстро поднимаясь с пола.       — Просто… Не важно, — улыбнулся я делая вид, что ничего не произошло, — Что дальше?       Андайн странно на меня посмотрела, но, всё же, не придала этому значения.       — Давай-ка! Соус уже готов? Теперь помешай пасту! Ну же!       Андайн всучила мне деревянную лопатку и подтолкнула к плите с лапшой.       — Только главное правило — чем быстрее мешаешь, тем лучше! Готовка — тоже битва, своего рода. Когда ты готовишь, должен чувствовать себя на поле боя! Столько всего может помешать или отвлечь, поэтому кулинария — не так-то просто, как все говорят! Эмоции и чувства, вот самое лучшее, что ты можешь вложить в еду! И то, как ты это сделаешь, определит, достоин ли ты вообще есть что-то вкусное!       Я начал помешивать кипящую лапшу, всё наращивая темп. Странное дело. Вроде то, о чём она говорит, особо не имеет смысла, но почему-то… Почему-то я ощущаю какой-то странный, неподдельный азарт!       — Сильнее! — воскликнула Андайн.       Я ускорился, уже совершенно не парясь о расплескивающейся всюду воде.       — Ещё сильнее!       Кастрюлю пришлось придерживать за ручку, иначе она просто перевернулась бы.       — ЕЩË СИЛЬНЕЕ!       Я вложил все силы. Рука уже почти не ощущалась, наверное, она умерла ещё пару минут назад, когда я как сумасшедший нарезал то, что осталось от раздавленных овощей. Но это и не важно.       — Моя очередь! — воскликнула Андайн.       Она оттолкнула меня, быстро призывая здоровенное копьё. Кончик опустился в кастрюлю, и Андайн яростно начала вращать его с такой скоростью, что мне казалось, будто у неё откуда-то появилось ещё четыре руки. Бешеная и крайне заразительная улыбка, я бы даже сказал, оскал, на лице Андайн передался и мне. Внутри кастрюли образовалась крошечная водяная воронка, где с невероятной скоростью крутилась лапша.       Андайн отпустила копьё. Оно резко отлетело в сторону, застревая в потолке. Присмотревшись, я заметил, что он весь был усеян трещинами.       — Вот это я понимаю! Теперь всё нужно соединить! И поддать жару! Твоя страсть и стремления… Это то самое пламя! Вперёд!       Большая сковорода появилась словно из ниоткуда. Я лишь уверенно кивнул, смешивая лапшу и соус. Андайн почти вывернула переключатель. Сковороду объяло пламя, чего поначалу я немного испугался.       — Будешь трястись из-за таких пустяков? Тебе не нужно бояться огня, тебе нужно подчинить огонь!       Пламя быстро нагрело сковородку. Я быстро начал перемешивать лапшу и соус, уже совершенно не задумываясь об огне. Его жар довольно сильно грел кожу, но и это было неважно.       — Прибавь ещё! — воскликнул я, пересекаясь взглядом с Андайн.       Она рассмеялась, что-то произнеся. Огонь стал сильнее, плита работала на максимум. Я стоял прямо перед ним, как сумасшедший, подкидывая лапшу. Никогда не чувствовал себя так странно, как сейчас.       Я утёр лоб испачканным в чём только можно подпаленным рукавом. Андайн достала большую тарелку, с громким хлопком ставя её на располовиненный стол. Подхватив лопатку, я быстро выложил лапшу и плюхнулся на стоящий рядом стул. Андайн подкинула вилку, которую я едва успел поймать, и села напротив.       Я поднял голову и посмотрел на Андайн, пытаясь восстановить дыхание. Она тоже взглянула на меня и улыбнулась, тут же начав смеяться. Я тоже рассмеялся ни с того ни с сего.       — Ну? Вижу, ты тоже проникся! — Андайн сильно толкнула меня в плечо да так, что я чуть не упал.       — Ещё бы! С таким-то учителем, хах!       — Теперь, после тяжёлого боя, должен наступить самый приятный момент! Момент получения награды!       Андайн воткнула вилку в лапшу, накручивая её и тут же, даже не остужая, поднося ко рту. Даже глазом не моргнула. Я решил, что, всё же, пока что не смогу так просто съесть закалённые пламенем спагетти и немного их охладил.       — М-м-м-м… — Андайн прикрыла глаза, тут же удивлённо глядя на меня.       — Вкусно, кажется? — вопросительно сказал я.       На самом деле, это какой-то очень необычный вкус. Насыщенный, яркий, но тут же перебивающийся остротой. Я словно только что съел мороженое из чили. Словно огонь окутывает нечто более спокойное.       — Вкусно? Да это потрясно! — рассмеялась Андайн, заламывая меня и быстро начёсывая голову.       — Ха-ах… Значит, тебе понравилось?       — А тебе что, нет? Этот вкус… Я как будто ем замороженную лаву! Как бодрит!       — Да… Точное сравнение, — кивнул я, чуть улыбаясь.       Андайн чуть наклонила голову.       — Да уж… Знаешь, не думала, что это всё, — она обвела комнату и закончила на лапше, — я смогу делать на пару с… с человеком.       — Андайн, я понимаю, что…       — Не, молчи лучше. Просто, знаешь, довольно трудно свыкнуться с этой мыслью. Я не хотела чего-то подобного, но теперь уже просто не смогу тебе навредить. Типа… Я знаю, что не все люди плохие и всё такое, но вы… ты… Люди нас заперли, они же и ключ к свободе. Поэтому… Двоякое ощущение. Всё же, я хочу защитить монстров.       — Знаешь, не смотря на то, что мы с тобой разные, у нас одинаковая цель. Я от всей души хочу вам помочь. Я иду в замок, Андайн, так что тебе нет смысла волноваться.       — В замок, да… Только зачем? Ты ведь знаешь, что случится в замке?       — Конечно, я не идиот… Но, клянусь, у меня нет намерений обманывать или вредить хоть кому-то. Я хочу помочь. По возможности — всем.       Андайн вздохнула. Улыбка сползла с её лица, теперь она посмотрела на меня серьёзно.       — Знаешь, что я подумала, когда тебя впервые увидела?       Я покачал головой.       — Я подумала: «Эй, какого чёрта улыбка этого парня такая странная?».       Я напряжённо замер.       — Что?       — Твоя улыбка, Ник. Она странная. И не я одна так думаю, знаешь ли. Может, по мне и не скажешь, но я прожила достаточно, чтобы научиться различать ложь. В тебе её нет, ты говоришь искренне. Но я следила за тобой и видела, насколько вымученно ты всем улыбаешься. Тем более, мне есть с чем сравнить. Сегодня она была настоящей.       Я отвёл взгляд.       — Я говорю это к тому, что верю тебе. Но, в то же время, я понимаю, что что-то не так. Ты смотришь на монстров не как должен бы был смотреть человек. Тебе страшно, да? Но ты почему-то стараешься этого не показывать.       — Возможно, однажды, я смогу рассказать обо всём и тебе и другим. Но только «однажды».       Я вздохнул и, легко улыбнувшись, повернулся к Андайн. Она закатила глаза и рассмеялась.       — Тоже мне… Но хоть толк от тебя есть — твою лапшу можно прописывать в качестве лекарства. Никогда не чувствовала такого прилива сил после еды! Теперь видно, что готовил от всего сердца.       — Эй, Андайн.       — Чего?       — Спасибо тебе.       — За что?       — За то, что вернула мне то самое жгучее чувство.       От забавного непонимающего взгляда Андайн я только и смог, что рассмеяться.