Петля

      Молчание показалось вечностью. Мы с Сансом оба уставились на вереницу отметок в виде сердечек, нарисованных маркером, который я сейчас нервно сжимал в руке. В глазах даже рябить начало от кажущихся бесконечными рисунков. Это было не просто пугающе, это куда более жутко, чем может показаться. Именно в этот момент я ощутил безысходность так, как обычно её описывают в книгах. Ничего более страшного со мной ещё не происходило, ведь, если каждая из догадок, сменяющихся со скоростью света, верна, получается, мы в ужасном положении.       Санс вздохнул и посмотрел на меня.       — Точно хочешь знать? — спросил он, потирая переносицу.       — Ну?       Он уже посчитал, сколько именно. Я бы при всём желании не смог так быстро умножить.       — Их тут… сто шестьдесят восемь. Получается… Ох…       — Сколько?       Сансу явно поплохело. Я впервые вижу его таким.       — Тридцать девять тысяч шестьсот сорок восемь. Выходит, это сто шестьдесят восьмой…       

***

      — …сто шестьдесят девятый, — произнёс он слегка надломанным голосом.       Огоньки Санса всё бегали туда-сюда, с какой-то непонятной, странной, слишком сложной эмоцией смотря на метки. Лицо скелета как-то посерело, он всё хмурился, нервно сжимая пальцы. Я видел, как они у него немного дрожали.       Мне и самому было не лучше. Я не мог даже представить, насколько всё это… Масштабно. Получается, всё, через что я прошёл и что помню — капля в море. Я даже вообразить не могу весь этот ужас. Просто в голове не укладывается. Привычная картина мира, казалось, рухнула. Честно говоря, я верил, что это может быть последний раз. Я так долго старался, упорно шёл вперёд, делая всё от меня зависящее, выкладываясь по полной, что теперь мне…       Теперь мне как никогда хочется всё бросить.       Я вздрогнул и вновь посмотрел на Санса.       — Эй? Ты как? — спросил я почти шепотом.       Санс посмотрел на меня. И тогда я понял, что он чувствует то же самое.       — Не знаю. Гм… — Санс взялся за голову и с силой провел руками по черепу, словно пытаясь смахнуть это выражение лица.       Тогда я вдруг осознал, что впервые видел, как с лица скелета пропала улыбка. Он улыбался всегда. То есть… Это было его фишкой. Даже когда мы сражались, даже когда он был в отчаянии, он улыбался. Да, улыбка была другой, но сейчас… Он перестал совсем.       — Да уж… Это… довольно… запутанная ситуация, да?       — Но почему так много? Почему мы не смогли… Все те разы…       — Да брось, Ник. Бессмысленно, — неожиданно перебил меня Санс.       Я посмотрел на скелета, осёкшись.       — Что?       — Какая разница? Посмотри сколько раз мы пытались. Это даже… Даже представить сложно. И сейчас всё повторится. Ты поставишь метку, мы пойдём дальше. Всё повторится. Снова. Разве ты не видишь? Ничего не меняется. Ничего просто… не изменить.       Санс говорил, словно робот. Его голос не выражал эмоций, как и он сам. Огоньки в глазницах едва заметно горели, но, на самом деле, их уже сложно было разглядеть. Монстр осунулся и всё смотрел на дурацкие метки так, словно ничего больше не видел. Тогда я понял, что с ним.       — Так ты сдался?       Санс снова вздрогнул, будто окончательно теряя всякую способность к хладнокровию. Осознавать, что тот, кто всегда относился ко всему просто, кто помогал и подбадривал не смотря ни что теперь смотрит на меня взглядом, полным отчаяния… Почему-то это придало мне сил.       — Санс. Нет, это… Чёрт…       Я закусил губу и резко придвинул к себе бумагу, со злостью рассматривая метки. Должно быть что-то. Я не могу позволить ему сдаться. Он не может так просто отказаться от всего. Может, ему тяжелее, потому что его воспоминания частично сохраняются. Я должен найти хотя бы какое-то отличие. Малейшее, хотя бы каплю. Я не могу поверить, что всё это время мы с ним старались впустую! Я не могу поверить, что это бессмысленно!       — Ничего не бессмысленно, Санс! Прекрати! Ты… если ты сдашься сейчас, я просто не смогу, понимаешь? Мне нужна помощь! Ты это хотел от меня услышать?! Да, признаю, она мне нужна! Как ты можешь сдаться! Я не позволю тебе, понял? — воскликнул я, стискивая зубы.       Хоть что-то. И… Что-то?       — Вот! Посмотри! — я развернул бумагу и ткнул в самые первые сердечки, — Они красные, видишь?       — И что? — безучастно наклонил голову скелет.       — Ты сказал, что это бессмысленно, что ничего не изменить? Но меняется же, Санс! Я выбирал красный маркер раньше, а теперь всегда беру зелёный!       Санс на секунду замолчал. А потом я услышал приглушённый смех.       — Ник… И что? И что изменилось-то? Цвет фломастера, серьёзно? Но что это даёт? Я… знаешь, может, в этом и дело? Мы всё это время пытались бороться с перезапусками, но не легче ли будет просто…       — Нет, не легче! Я отказываюсь! Санс, я отказываюсь дослушивать это! Какого чёрта? Какого чёрта ты говоришь? Что значит «легче»? Ты готов сдаться? Ты правда готов это сделать после всего, через что мы прошли?       — Я не заставляю тебя. Но посмотри правде в глаза. Ник, сорок тысяч раз. Может, было и больше, просто мы не отмечали их…       — Во-первых! — перебил я, — Тридцать девять тысяч девятьсот восемьдесят четыре! Не сорок тысяч. Во-вторых. Именно, Санс. Может, их было больше. Но в какой-то момент что-то изменилось, и мы начали вести счёт, так? Разве это не изменение? А как же те вещи, про которые я говорил, воспоминания? Это всё ещё неизменно.       — И это ничего не даёт. Мы с тобой, как ни посмотри, движемся, словно черепахи. Даже если происходят изменения, они почти ни на что не влияют.       Я замолчал, глядя на спокойного Санса. И вроде бы я понимаю, что то, что любой мой аргумент разбивается о его слова, что он, как бы, и прав, но… Это раздражает. И от того, что это раздражает, мне только сильнее хочется найти решение.       — Ладно. Дай мне секунду подумать. Я смогу доказать.       Санс ничего не сказал, только хмыкнул, откидываясь назад и ложась на пол. Он закинул ногу на ногу, положив под голову руки и прикрыл глаза. А я так и остался ровно в той же позе, пожирая взглядом дурацкую упаковочную бумагу. Что ещё? Ну же. Прошлый я не мог не оставить ещё подсказки. В какой-то момент мы начали отмечать перезапуски. И по какой-то причине отметки оставались. Как и гитара. Хорошо. Пока я не понимаю, так что мне нужно что-то прямо сейчас, за что можно будет зацепиться. Уверен, Санс вёл себя так и в прошлых перезапусках. И я пытался его переубедить. И раз все эти сердца до сих пор есть, значит, мне удалось.       Или это будет первый раз, когда не получится.       Я слегка нахмурился и поднёс бумагу ближе. Фокус сместился с сердечек на саму упаковку. Что-то меня в ней решительно смущало. Была какая-то странная деталь. И тут, кажется, дошло.       — Санс.       Скелет приоткрыл глазницу, безразлично глядя на меня. Я победно улыбнулся, из-за чего монстр пришёл в замешательство.       — Смотри.       Он приподнялся, наблюдая, как я аккуратно, по почти невидимым и старым линиям сгиба складываю изрядно помятый лист.       — И что это? — Санс приподнял надбровную дугу.       — Коробка. Раньше эта упаковка была поверх коробки. Видишь? Линии сохранились, из-за чего её получилось сложить.       Я держал что-то похожее на куб, но немного деформированный.       — И? Что это даёт?       — Ты был прав. Перезапусков было больше, чем здесь нарисовано. Но я понял, что изменилось и что не меняется. Санс, почему ты решил подарить мне гитару?       — Потому что я… — Скелет отвёл взгляд и слегка загорелся, — Ты её сломал. И я решил, что она всё ещё тебе нужна…       — Да. А почему я её сломал?       — Откуда я знаю? Ты разозлился? — Санс, наконец, сел обратно.       — Тогда я разбил её, потому что не выдержал. Это… всплеск эмоций. Я понял, что влюбился в тебя, подумал, что мне конец и всё такое. И Меттатон ещё… Так что это был способ всё закончить и побыстрее уйти. Понимаешь? Санс, вот что изменилось. Я в тебя влюбился. Разбил гитару. Ты подарил мне новую. Не видишь закономерность?       — Хочешь сказать, в какой-то момент я решил сделать это и снял упаковочную бумагу откуда-то, чтобы завернуть тебе подарок?       — Да. Ты захотел сделать это из-за меня. Из-за чувств. В какой-то момент это случилось и тогда…       — Всё изменилось.       — Угу. Возможно, первоначально я не разбивал гитару, ты не дарил мне и так раз за разом, но… Потом, это всё же случилось. И теперь мы можем идти ещё дальше.       Санс долго смотрел на меня, не решаясь ни возразить, ни согласиться. Я с упорством не отводил взгляд. Думаю, он тоже понимал, что если бы даже это не убедило скелета, я бы точно так же не смог пытаться.       — Ты решил её разбить, потому что понял, что влюбился в меня? Странное у тебя проявление чувств, — наконец, рассмеялся он.       — Это не смешно, — наигранно обиделся я.       Получилось.       — Может, это и глупо звучит, но… В тот момент я словно все свои чувства смешал и не выдержал… Возможно, я тоже помню прошлые перезапуски, только слишком смутно.       — Ну, то что помню я даже воспоминаниями не назовёшь. Так, ерунда… Да уж. Прости меня. Просто я… расклеился как-то.       — Значит, пришёл мой черёд тебя поддерживать. Всё нормально, ты же не железный. Я от этого всего тоже… в ужасе, если честно.       На какое-то время вновь повисло молчание. Но вовсе не то, гнетущее, что было раньше. Теперь мы оба ясно пытались собрать мысли в кучу, чтобы продолжить.       — Давай заново. Нужно все как-то обмозговать, что ли, — задумался скелет.       Я вздохнул, пытаясь очистить разум от лишних переживаний.       — Давай, — кивнул я.       — Окей. Что нам на данный момент известно?       — То, что происходят перезапуски.       — Это раз. Второе — зациклен конкретный момент времени.       — Третье — всё перезапускается, когда я умираю.       — Над этим стоит ещё подумать, но пока так и есть, — пробормотал Санс, — Четвертое: о перезапусках не помнит никто, исключая четырех существ. Я, ты, Чара и Флауи. Мы всё помним. Я и ты частично. Чара — полностью, судя по всему.       — А Флауи?       — Я склоняюсь к тому, что и он помнит все эти… Тридцать девять тысяч девятьсот восемьдесят четыре перезапуска или больше. Но это пока недостоверно.       — Пятое, — вздохнул я, — Есть исключения.       — Верно. Теперь про это. Нужно понять, как они работают. Почему что-то остаётся неизменно?       — Хорошо. У меня уже есть догадка, и она вытекает из того, что я сказал раньше. Гитара, дерево, фрукты…       — Всё это связано, так или иначе, с твоей душой, — додумал за меня Санс, — В гитаре изначально был осколок твоей магии, дерево ты выхаживал с помощью магии, как и фрукты.       — Но в этой гитаре, Санс, не только моя магия.       Санс кивнул.       — Да. Там и моя есть. Выходит то, что связано с… возможно, эмоциями, остаётся?       — Когда используешь магию, она усиляется за счёт эмоций?       — Именно так.       — Я тут подумал… Что такое перезапуск?       — М? Я на такой вопрос не отвечу. Если бы мы могли это понять, может, и не было бы этих… всего, — Санс абстрактно взмахнул рукой.       — Кстати… вот, — я вынул бумажку из кармана и протянул скелету, — Я нашёл это в гитаре и это не мой почерк.       Санс с настороженностью взял листок. Огоньки на мгновение разгорелись сильнее.       — Это мой почерк. Так, ладно. Возможно, бестактно, но, позволь взглянуть на твою душу.       Я запоздало кивнул, взмахивая рукой. Мне на мгновение стало холодно, кольнул страх, что я теряю что-то важное, но он тут же пропал, сменившись спокойствием. Я доверяю Сансу, всё нормально.       На вид никаких признаков того, что в моей душе есть чужая. Просто зелёное сердце, умеренно пульсирующее. Оно пролетело где-то сантиметров двадцать от груди и замерло так в воздухе. Санс протянул руку, едва касаясь души. Она, к моему удивлению, крайне охотно устремилась к его ладони, из-за чего внутри поднялась невидимая волна радости. Это смущало, но это было ещё и приятно.       Санс прищурился, словно вглядываясь куда-то далеко вглубь души. Правый глаз скелета начал светиться ярче, теперь переливаясь ярко-голубым, из-за чего половина его лица начала светиться. Он всё смотрел и смотрел, а потом неожиданно снова взял бумагу и поднес её так близко к лицу, что почти упёрся в неё.       — Дерьмо, — коротко выругался Санс.       — Что? В чём дело? — немного напрягся я.       — Ник. Ты видишь трещины на душе?       — Ну да.       — Посмотри внимательно. Тебе они странными не кажутся?       Я поднёс душу ближе, теперь уже самостоятельно присматриваясь.       — И правда. Почему они не доходят до середины? — заметил я.       Это было действительно очень странно. Трещины проходили по краю души, но не пересекали её полностью, оставляя середину нетронутой.       — Давай… подумаем. Ещё разок. Что такого вообще могло произойти, что мы вдвоём не смогли справится? Ник, я далеко не самый слабый монстр. И… честно говоря, у меня слишком много ОЗ даже для принятия удара с магией Решительности. Я бы выдержал несколько. Но почему мы каждый раз с тобой… умираем?       — Ты думаешь, мы умирали?       — А как ещё? Даже если учесть, что внутри тебя сидит Чара, я бы мог справится. Но у Решительности есть особенность. То есть… М-м-м… Дай минутку… Вот. Решительность — это не то чтобы зло, она есть у каждого человека. И Решительность тем сильнее, чем чаще человек её подпитывает. Решительность Чары, по-видимому, подпитывается после убийства кого-то. Так что всё это время росла именно её Решительность, не твоя. Если она её не подпитывает, как сейчас, она не способна взять контроль над тобой.       — Потому что моя Решительность сильнее? То есть, чтобы победить Решительность, нужна другая, более сильная?       — Бинго. Именно так.       — Стой-стой! Вот почему в зале правосудия Чара не могла брать надо мной контроль! Она была слабее моего желания спасти всех? Но, Санс, это странно.       — Что именно?       — То, что Чара вообще могла быть слабее меня… Ну, понимаешь, я был довольно жалким после всего того, что происходило, а тут ещё её подстрекательства вечные… Как такое могло случится, что она была сильнее?       Санс лишь пожал плечами.       — Ну, это лишь твои предположения. На практике видно, что в тот момент у тебя получалось взять контроль над телом в свои руки. И с каждым твоим самоубийством вера тебя в себя самого росла вместе с Решительностью, подавляя Чару.       — Но если она помнит прошлые перезапуски, она ведь должна была об этом знать? Или она надеялась, что в следующий раз получится?       — Мы тоже, как видно, на это рассчитываем, — заметил Санс.       — Ну хорошо. Допустим. Но что с душой-то? Почему она трескается везде, кроме центра?       Санс на секунду прикрыл глазницы, собираясь с мыслями.       — Я уже это обдумал. Я спросил: «Что такого могло случится, что мы вдвоем проигрывали?». И… возможно, я нашёл ответ.       — И какой же? — неуверенно спросил я.       Санс явно изменился в лице. Кажется, разгадка была неприятной.       — Свойство зелёной души — исцеление. Но это исцеление работает только в том случае, когда ты готов отдать всего себя. Ты это знаешь. У зелёной души и у тебя, конечно, большой показатель защиты. Как и здоровья. Ты будто маленький танк. При взгляде на твою душу сейчас кажется, что ты защищал чужую. И… чью бы душу ты мог бы защищать?       — Душу Чары?       Санс немного странно на меня посмотрел, а потом приблизился и стукнул меня по лбу.       — Вообще-то это обидно, — произнёс он со вздохом.       — Подожди… Твою?       — Да. Ты защищал мою душу.       Санс взмахнул рукой. Серое сердце выплыло из груди скелета, зависая перед моим. Я не особо раньше замечал, что человеческая душа в несколько раз больше душ монстров. Но сердце Санса, которое сейчас парило напротив моего, идеально точно подходило по контурам трещин. Не хватало лишь пары миллиметров и его бы точно затронуло.       Я ощутил лёгкую пульсацию его души. Теперь я отчётливо понимал, насколько синхронно она билась с моей. Магия словно сливалась вместе, настолько сильно друг к другу привыкнув, что не было понятно где конец, а где начало.       — Вот откуда у нас с тобой резонанс. Возможно, я, по какой-то, причине начал рассыпаться. Я не знаю, может, это не так. И ты меня… исцелил. Отдал всего себя. Или, наоборот, ты, как полный идиот, чему я бы не удивился, решил, что другого выхода нет. Ты в любом случае отдавал мне свою душу, мы сливались, и я оставался один. Поэтому трещины есть только у тебя. Ты так хотел меня защитить, что принимал все удары.       Наши души дрогнули и словно притянулись друг другу, начиная биться сильнее. Санс, округлив глазницы, быстро выставил руку, но не успел. Они едва-едва прикоснулись друг к другу, но не были в силах соединиться, словно сейчас им что-то мешало. Но даже этого хватило, чтобы я буквально утонул в непонятных чувствах. Поток магии волной закрыл меня с головой, погружая в глубокую тёмную пучину. Дыхание перехватило от этих непонятных ощущений. Вроде и приятно, но так… больно? Я замер, понимая, что уже когда-то ощущал подобное. Только я совсем не помнил, когда. Лишь проносящиеся перед глазами вспышки света, приносящие одинаковые ощущения позволяли понять, насколько долго и часто я чувствовал подобную боль.       Яркий свет застил всё вокруг. Я словно летал где-то в небе, ловя прохладу только что прошедшего дождя и дурманящий голову запах трав. Настолько едкий, что стало тяжело дышать.       Картина живо застыла перед глазами: как я из последних сил улыбаюсь и протягиваю скелету руку, как моя душа медленно вплывает в его грудь, становясь единым целом с его собственной. Как зелёный свет начинает литься из-под его ребёр, а магия окрашивается в зелёный и голубой, смешиваясь и создавая яркий бирюзовый оттенок. Совсем как тот цвет, что я видел, играя на подаренной Сансом гитаре.       Всё закончилось, когда скелет отозвал душу. Так быстро, что я не до конца успел осознать. Я вдруг понял, что моя собственная душа будто покрывается мурашками и тоскливо возвращается обратно.       — Это так странно… — произнёс я, восстанавливая сбившееся дыхание.       — Да… уж… Вот откуда это взялось. Наши души так много раз сливались, что, в итоге, мы привыкли друг к другу слишком сильно.       — Получается, вот и ответ. Что не меняется? Наши души. Только поэтому мы и…       — Продолжаем, — закончил Санс мою мысль.       — Ага, хах. Так странно. Получается, всё же, это не просто «резонанс», — хитро усмехнулся я.       Санс неловко поперхнулся и отвел взгляд, не решаясь хоть что-то сказать. Раньше я и подумать не мог, что он хоть в какой-то ситуации будет вести себя так стыдливо. Но это слишком мило.       — Кхм… знаешь, что чувствует смущённый скелет? — улыбнулся Санс.       — Что?       — Неловкость. Ну ладно. Вот ещё на подумать: как так вышло, что ты отдавал мне свою душу? То есть, мы теперь знаем, что это происходило, но невозможно слить воедино больше двух душ. Ну, как минимум, я с этим вряд ли справился бы с первого раза.       — Такое невозможно?       — Я не уверен, таких случаев никогда не было и… Понимаешь, душа — это маленький генератор безумного количества энергии. Я мог справится с твоей магией, потому что ты мне полностью доверял и всё такое, но не с Решительностью Чары. Да и сейчас, когда… гм… в общем, ты не почувствовал, что Чары в тот момент с тобой уже не было?       И правда. Я чётко распознавал только два потока магии, но не три. И дискомфорта не было, не было и тяжести. Разум ничего не подавляло.       — Получается, Чара пропала? Но мы же против кого-то сражались, — с сомнением пробормотал я.       — Да. Но отсюда начинается что-то непонятное. Чара пропала, но куда? В её призраке, который к тебе прицепился, есть частичка души и Решительности, как и сознания. Возможно, она и вовсе помнит абсолютно всё, не стоит этого исключать.       — Тогда куда же она могла деться?       — Она должна была соединиться с кем-то другим. Знаешь, есть ведь кое-какие вещи, которые содержат и её магию.       Я в момент понял, о чём говорил Санс. Подняв голову, я столкнулся лишь с его ясным взглядом. Он подводил меня к решению, хотел, чтобы я сам ответил на этот вопрос. И тогда я понял.       — Нет, — отчаянно прошептал я.       — Да. Больше некому.       — Но… он не мог.       — Я уже говорил тебе. Он — бездушный, не испытывает эмоций. И у него был второй кулон, так?       — А куда… куда делся тот, который ты сорвал с меня? Где тот кулон?       — Это был кулон Азриэля, да? Он пропал после последнего перезапуска.       — Пропал…       — Вот почему Флауи не отходил от тебя. И вот почему он жил с нами в Руинах. Он стащил кулон, в котором была заключена частица души Чары. Вот тебе и ответ куда она делась. Он любезно одолжил ей своё тело. Поэтому она стала сильнее, получив остатки Решительности.       — Глупость! Он не мог…       — Но смог же.       Санс был непреклонен. Он пресекал любые мои надежды.       — Но в кулоне есть и его частичка души. И магии. Пыль ведь попала на них? А внутри Флауи есть Решительность.       — Его Решительность слишком слаба, чтобы подавить чужую… Ладно. Знаешь, почему я его терпеть не могу?       — Почему?       — До твоего прихода именно он занимался этими штуками с перезапусками. По началу всё было терпимо, он пытался наладить со всеми отношения, был нормальным. Но потом ему наскучило. Он начал делать перезапуск за перезапуском, используя Решительность и перематывая время. Он тоже убивал всех вокруг, как и Чара.       — То есть, его Решительность перестала работать, когда появилась Чара?       — Да. Когда пришёл ты, у него больше не работала магия. Я останавливал его раз за разом, сражаясь и подавляя. Он не мог меня победить, как бы ни пытался.       — Эм… знаешь. Я хочу спросить. А ты никогда не думал, что, быть может, Чара и вовсе не виновата во всём этом? — спросил я, нервно перебирая пальцы.       Впервые в жизни я видел, чтобы глазницы Санса становились такими широкими. Он буквально ничего не понял, вот какой шок я видел на его лице. Скелет, кажется, даже не до конца смог осознать, что я вообще сказал.       — Что ты…       — Стой! Сначала послушай, ладно? Окей, да, верно, Чара — причина всего хаоса, но ты не думал, что она могла стать точно такой же жертвой, как мы? Что, если она всего лишь заперта в этих же перезапусках, только намного, намного, Санс, дольше? Представляешь, какого ей? Я её видел, Санс. Есть место, где я мог её видеть и… Ну, она ребёнок, понимаешь? Ей лет… Десять, может, не знаю, двенадцать. Но как ребёнок может сотворить подобное?       — Ник, о чём ты…       — Прошу, послушай! В общем. Сейчас, когда наши души соприкоснусь, я понял, что уже испытывал нечто подобное. И я чувствовал ещё один поток магии в некоторых моментах. В Руинах, в том месте, куда я провалился, я видел непонятно что! И это непонятно что было слишком похоже на слияние! Я точно знаю, что видел её воспоминания, боже, мы же фактически в одном теле! Наши с ней души находились рядом слишком долго, чтобы я этого не заметил. Я… понимаю, что это абсурдно, но… Давай просто ещё раз подумаем. Может, это именно то, что мы упускаем?       Санс некоторое время смотрел на меня как на пришибленного, но затем сумел взять себя в руки и обдумать мои слова.       — Даже если это так, почему она сама об этом не скажет? Она могла бы попробовать выйти с тобой на контакт и всё рассказать. Но она с тобой больше не разговаривает… ведь так?       Моё молчание явно напрягло Санса куда сильнее, чем можно было представить.       — Ник?       — Пару раз… Пару раз она говорила со мной. И… знаешь, иногда, совсем редко, мне кажется, что мой собственный внутренний голос двоится. Как если бы мои мысли совпадали бы с чьими-то.       — Она говорила с тобой и ты ничего не рассказал?! — почти что рявкнул Санс.       — П-подожди… Я не знаю. Точнее… Да блин…! — я зажмурился на секунду, чтобы немного успокоиться, — Я не знал, как ты отреагируешь, мне казалось, ты мог бы что-то заподозрить… Прости.       Санс лишь обречённо вздохнул и покачал головой.       — Да уж… Ты не меняешься. В какой момент она с тобой говорила?       — Один раз, в лаборатории, я решил спросить у Альфис помнит ли она что-то про Гастера, ну… — я наткнулся на напряжённый взгляд Санса, — Знаю-знаю, никто о нём не помнит, но всё же… Мало ли. И тогда случилось что-то безумно странное.       — Что ты имеешь в виду?       — Знаешь, чувство, что кто-то внимательно на меня смотрит усилилось. Тогда я так чётко ощутил его, что мне стало страшно и… Время. Вот. Время словно остановилось, Альфис просто будто вернулась на пару секунд назад, в тот момент, когда она ещё всего этого не слышала.       — Ты почувствовал, как время что? Останавливается?       — Угу. И, знаешь, меня натолкнуло это на одну мысль…       — Какую? — спросил встревоженный Санс.       — А что, если перезапуски это именно что перемотка времени. Но не в том смысле, в котором ты думаешь, а в другом. Что, если перезапуски существуют только в Подземелье? Иначе как объяснить то, что люди не пытаются разузнать о монстрах, что никто сюда не приходит? Все просто… Забыли об этом месте?       — Ты думаешь… что время останавливается только тут, а на поверхности оно продолжает идти?       — Да. В таком случае, Санс, Чара может быть той, кто знает причину перезапусков, но просто не в силах их прекратить. Она умерла, теперь она призрак и… Что она может сделать? Только вселяться в упавших людей и раз за разом терпеть неудачу… Если она действительно помнит всё, то… Я даже не представляю, какого ей.       Санс на это только сильнее нахмурился. Скелет встал и начал ходить кругами, огоньки в его глазницах резко забегали.       — Тогда что послужило причиной? В какой-то момент всё должно было начаться, но где эта самая отправная точка?       — Сомневаюсь, что я могу что-то сообразить на этот счёт. Думаю, это было задолго до моего появления тут. Когда вообще Чара попала в Подземелье?       — Чёрт его знает. Какое-то время её скрывали, но потом… Ник.       — Что?       — Я тут подумал…       — Что? Ты что-то вспомнил?       — Нет, я просто… Знаешь, я же говорил, что видел только одного упавшего человека, помнишь? — настороженно спросил Санс.       — Ну да, но что в этом…       — Но почему я не видел других? И… я только что понял, что на самом деле я не видел никого из них. Вернее, я… Мне казалось, что я видел последнего, но это не так. Я не помню ни одного из них.       В голосе Санса явно появилась лёгкая нотка паники. Скелет явно сейчас пытался разобраться с воспоминаниями и, видимо, его не просто напрягало, его пугало то, что он вспоминал.       — А не может быть такого, что они, ну, эти упавшие люди, точно такие же, как и я.       — Что?       — А если и они были заложниками? Сам подумай, кто стал бы брать на гору сковородку? Или игрушечный пистолет? А если и они, как я, попали сюда случайно? И, в последствии, все о них… Просто забыли?       — Нет, это невозможно. Все монстры знают, что в замке есть шесть душ.       — А ты их видел? — спросил я.       Санс нахмурился.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты видел их?       — Я… Ник, они в личном распоряжении короля, ты думаешь, он стал бы их показывать кому попало?       — Но почему ты уверен, что они есть, если никто их не видел?       — Это глупо. Они… Да даже гробы! Король устраивал похороны каждому человеку. Гробы с останками до сих пор стоят в зале замка.       — Но ты видел сами останки? Санс, ты - постовой! Ты стоишь прямо на входе в Подземелье из Руин! И ты никак не мог бы пропустить людей, но сомневаешься, что видел их? Это не имеет смысла!       Санс хотел что-то возразить, но затем он резко замолчал и как-то странно уставился на меня.       — Что?       — Я только что понял, что… Я совсем не помню, в какой момент оказался в Сноудине.       — Что? — вновь повторил я.       — Как я… Я уверен, что раньше был в Новом доме! Точнее, я знаю слишком много о Ядре! Я знаю слишком много сложных терминов, и моя магия явно… выделяется. Ник, я не могу понять, в какой момент времени я оказался на месте постового!       — Как так? Сколько лет ты там работаешь?       — В этом и дело! С одной стороны я откуда-то просто уверен, что я всегда там и работал, но с другой… Что-то упрямо мне говорит, что я вовсе никогда и не хотел им становиться!       Санс схватился за голову, резко зажмуриваясь. Его слегка потрясывало не то от начавшейся паники, не то от страха. Тело скелета окутала лёгкая голубоватая дымка, свет в зале начал быстро моргать, а предметы вокруг, включая сценический реквизит, разбросанный всюду, резко взлетели вверх, начиная беспорядочно крутиться.       — Санс! — крикнул я, поднимаясь с пола.       Кажется, он вовсе меня не слышал. Его разум словно заволокло непроглядной, непробиваемой пеленой. Санс сейчас явно был потрясён настолько, что просто не выдержал.       Крутящийся в воздухе хлам разогнался до невероятной скорости и создал вокруг скелета небольшой вихрь. Вещи летали настолько быстро, что я никак бы не смог их увидеть. Сначала я отпрянул, получив по руке доской, но, собравшись, рванул прямо в эту непроходимую стену. Сейчас главное привести скелета в чувства, иначе может случится что-то куда хуже, чем торнадо.       — Санс! — крикнул я, закрывая лицо руками.       Ветер застилал глаза, мелкая пыль била в них же, из-за чего теперь я не мог нормально видеть. Мне по голове прилетело чем-то увесистым, но я, пошатнувшись, всё же продолжил продираться сквозь непроглядный вихрь. Мне стало сложно идти, видимо, из-за магии гравитации, которую Санс неосознанно применил. Я выдохнул. Теперь было вовсе невозможно сделать хотя бы шаг. Я замер на месте, едва различая впереди сжавшийся силуэт Санса. Я собрал все имеющиеся у меня силы и рванул, надеясь на этот несчастный прыжок словно на последнее доступное средство.       Не допрыгнул. Мне не хватило совсем немного. Из-за того, что меня неуклонно тянуло к земле, я не сумел удержать равновесие и упал, растянувшись в каком-то жалком метре от Санса.       — Санс! — крикнул я, но мой голос потерялся среди творящегося вокруг хаоса.       Теперь не только хлам с бешеной скоростью вращался в торнадо. С диким скрежетом твёрдые паркетные доски с корнем вырывались из пола вместе с длинными гвоздями, тяжеленые светильники и даже стены…       — Санс! Очнись же! — воскликнул я, хватая скелета за куртку.       Я едва сумел подползти к нему, чудом избежав удара отломанным софитом. Санс вздрогнул и посмотрел на меня. В неестественно тёмных глазницах снова загорелись огоньки.       — Ну и напугал… Не делай так больше, пожалуйста, — пробормотал я.       — Я… я не сдержался… Чёрт, — Санс медленно поднялся и помог встать уже мне, — Ты не пострадал?       — Всё нормально. Это из-за эмоций?       — Да… Такое бывает, ну… Магия зависит от эмоций, а я сейчас… Прости ещё раз. Я не хотел тебе навредить, — виновато потупил взгляд Санс.       Я вздохнул и слегка приобнял его.       — Всё хорошо, я же сказал. Ты вспомнил ещё что-то? Прости, если ты не хочешь об этом говорить…       — Нет, просто я… Знаешь, я действительно совсем не помню, в какой момент вообще оказался в Сноудине. Такое чувство, что меня просто взяли и… переставили. Я уверен, что раньше мы с Папсом были в столице, но теперь…       — «Раньше» это когда?       — Когда Ядро только-только было построено. Плюс-минус пару лет, — незамедлительно ответил Санс.       — Санс, можно спросить кое о чём? Просто мне это не дает покоя…       — Спрашивай о чём угодно.       — Сколько тебе лет?       Санс на секунду задумался.       — Хороший вопрос. И…       — Ты не помнишь?       — Нет, помню, но, знаешь, я только что понял, что не отмечал день Рождения слишком давно. То есть, словно это было так давно… Папс бы не пропустил, в этом я уверен. Мне было двести двадцать восемь, когда это происходило в последний раз.       Я на секунду забыл, как дышать, но, честно говоря, я примерно этого и ожидал.       — Что? — не понял Санс моей реакции.       — Просто… ты почти в восемь раз меня старше… Это так странно. Тебе со мной, наверное, так скучно и…       — Ты чего? С чего такие выводы? А-а-а… Ник, я монстр, а не человек. У нас нормально жить и по тысяче лет в некоторых случаях. Вообще-то, человеческие маги тоже могли жить долго. Особенно те, у кого была зелёная душа.       Я улыбнулся и хмыкнул.       — Да, извини. Непривычно просто.       — Что, теперь я слишком старый для тебя, малец?       — Пф-ф… очень смешно, дедуля.       Санс фыркнул и рассмеялся. Я, конечно, тоже не выдержал, так что пару секунд мы пересмеивались. Ну, теперь будет новый повод для каламбуров.       — Так ты раньше работал… учёным?       — Похоже на то. Я не знаю, Ник, это так сложно. Типа… Я уже сказал, что тот период жизни словно… удалили из памяти. Что-то есть, но недостаточно, чтобы утверждать наверняка. И я этого не замечал, я… Просто сейчас я понимаю, сколько всего случилось за это время и… Я не могу точно сказать, когда это было.       — Тебе не кажется, что время будто не просто отматывается, а…       — Ломается, — договорил Санс, — Всё перепуталось. Ты прав, я вроде и должен был знать тех людей, но никогда их не видел. Я не помню, как стал постовым или как проходили вступительные на эту должность. Вообще-то, работать там весьма почётно, так что и требования соответственные. Говорю же, я просто в один момент оказался там и… Чёрт, это пугает. Не думал, что всё настолько хреново.       — Но должно же быть что-то, с чего это началось? Что-то ведь сломало время? Давай ещё разок, — выдохнул я, — Перезапуски и эти странности, как мы думали, начались с Чары, но Чара, чёрт возьми, всегда, всегда! Была на виду. И, знаешь, если так подумать, странности происходили не только когда дело касалось Чары.       — Да. Когда кто-то из нас упоминал Гастера. И… его записи.       Санс пару раз стукнул себя по куртке, нащупывая сквозь неё блокнот. Быстро достав ту самую чёрную книжку, скелет лишь тяжело вздохнул.       — Знаешь, всё, что тут есть, это лишь обрывочные данные о ядре и Решительности. Ничего особенного, но это и смущает. Возможно, Альфис была вовсе не первой, кто решил ставить над ней эксперименты.       — Я тут подумал. В Подземелье есть кое-что, чего не помнит никто вообще. Про Гастера знаешь только ты. Чара, как раз при упоминании его имени сказала мне заткнуться. Может, это оно и есть?       — Хочешь сказать, что всё могло начаться, когда он… упал в Ядро?       — Санс, а это не странно?       — Что именно?       — Падение в Ядро. Сам посуди: он учёный, в Ядре была куча работников, так? Но сейчас там ведь никого нет. И никто не знает, как оно устроено. Все словно просто принимают тот факт, что оно есть. Но никого не волнует, что такое это Ядро. Никто даже не спрашивает, кто его создал. И… блин, да как можно взять и упасть туда? Даже когда я проходил там, не видел возможности запнуться хоть где-то.       — Ты… прав. Это странно. Самый центр Ядра изолирован и там целая система безопасности. Просто споткнуться невозможно. Если только это… Окей. Есть два варианта, Ник.       Я посмотрел на ставшего серьёзным Санса.       — Или его кто-то столкнул.       Санс выдержал короткую паузу.       — Или он сам туда прыгнул.