Петля

      Свист ветра заглушил звуки вокруг. Мне даже на мгновение показалось, словно всё в начинающейся метели и затерялось. Я крепко сжал руку в кулак, почти что впиваясь ногтями в кожу и сознательно терзая вновь напомнившие о себе ожоги.       — Ты в этом уверен? — хрипло спросил я, уже прекрасно зная ответ.       Я задал вопрос просто так, чтобы немного потянуть время. Глупо спрашивать очевидные вещи, но мне захотелось немного заглушить эту дурацкую паузу. Я ощутил, как Флауи сильнее прижимается ко мне, и его начинает бить лёгкая дрожь. Не думаю, что это от холода. Скорее, ему сейчас страшно. Санс недобро взглянул на вжавшегося в меня монстра, но ничего не сказал, просто проигнорировав его.       — Да, уверен, — совершенно безэмоционально ответил он.       Метель только нагнетала. Ветер резко сменился и забил уже мне в спину, задувая снежинки прямо под тонкую кожанку. Кеды промокли, руки я и вовсе почти не чувствовал.       — Ну, ничего страшного! — зажмурившись, улыбнулся я, — Это всего лишь значит, что в этот раз нам точно нужно всё закончить!       Я пошёл вперёд, сознательно обгоняя Санса. Тяжело сглотнув, я с огромным усилием подавил зарождающуюся во мне панику. Пока что я не понимаю, как на это реагировать, так что тело действует куда быстрее, чем я успеваю хоть что-то обдумать.       Санс схватил гитарный ремешок, останавливая меня. Я сделал слабую попытку освободиться, но он даже не сдвинулся.       — Я подумал… Давай мы просто… не будем никуда идти, — сказал скелет, поворачиваясь ко мне.       Мне было сложно понять, что он чувствует, но это что-то куда сильнее моей паники. Он словно снова подходил к тому самому состоянию, которое проявилось в отеле. Я перехватил руку Санса, освобождаясь и устремляя взгляд в снежную даль. За пургой совсем ничего не было видно, она гоняла снег туда-сюда, заметая едва заметные следы.       — Нет, — твёрдо ответил я, — Я так не могу.       Санс едва ли улыбнулся, уже прекрасно зная, что он услышит.       — Почему? Разве ты так хочешь умереть? — спросил он, — К чему это?       — Это никуда не приведёт, Санс. И ты это тоже понимаешь. Так уже было. В Руинах, помнишь? И что в итоге? Я каждый день проживал, чувствуя страх. Тогда у нас не будет ничего, даже надежды. В этом нет смысла.       — А в твоей смерти он есть? Ник, я не хочу забывать тебя. Ты же уже понимаешь, что будет, когда твоя душа окончательно рассыпится?       Я прикусил щёку изнутри, отвлекаясь на боль. Страшно. Вот теперь это запоздалое и крайне подлое чувство я ощущал во всех красках. Как просто быть героем, когда внутри теплится непоколебимая уверенность в том, что будет этот волшебный «следующий раз». Было слишком легко сохранять спокойствие, даже когда вся твоя жизнь катится в абсолютную задницу. Я был не прав с самого начала. Я просто неправильно всё воспринимал. Это… Это не игра. И я не могу больше вернуться к старту. Я обманывал сам себя, действовал так, словно бессмертен. Блеф удавался, ведь каждый раз я был готов умереть, наверняка зная, что в следующий-то точно сумею разгадать очередную загадку и найти правильный путь. Головоломки, даже фразы, которыми я разговаривал…       С самого начала всё это было лишь повторением того, что я и так знал.       Всё было одинаково. И в круговерти самообмана кроется причина всех наших неудач. Моих неудач. Проходя по любезно предоставленной кровавой дорожке, я только сейчас задумался, а правильно ли вообще хотя бы одно моё действие? Я сознательно манипулировал монстрами, заставляя их со мной дружить, я… Не предоставлял им никакого выбора. Я даже чужого мнения не спрашивал. И теперь, когда я слышу нечто подобное…       Трусливая натура сама даёт о себе знать.       Не так-то просто на самом деле быть героем, а?       Я вздрогнул, почти что чувствуя ликование Чары. Она знала и об этом-то предупреждала. Смогу ли я в такой ситуации продолжать сохранять свою Решительность?       — Ага, знаю, — надломанным голосом произнёс я, продолжая удерживать на лице дрожащую улыбку.       — И ты готов рисковать? — всё никак не мог понять Санс, — Ты можешь умереть. Ты умрёшь на самом деле. Защита твоей души упала до минимума. Ты буквально хрустальный. Ник, ты понимаешь, что больше не будет…       — Следующего раза. Да, я понял. Пойдём в город. Мне холодно, — оборвал я его на полуслове.       Санс отпустил ремешок, уставившись мне вслед. Я не хотел, чтобы сейчас он видел моё лицо. Тупая улыбка никак не могла сойти, я выглядел как идиот. Но, думаю, больше всего на свете сейчас мне было страшно показывать ему то, что я на самом деле из себя представляю. Не знаю, как он все это воспримет. Мне не хочется видеть разочарование, я ведь столько оптимизма нагонял. Все эти высокопарные слова и речи… Кажется, я самый большой лжец в мире.       Ты такой смешной. Думал, что что-то сможет предотвратить гибель мира? Я же с самого начала тебе говорила. Ты трус. Ты не сможешь пойти до конца. Оставь это. Просто умри поскорее.       Мне было сложно что-то ответить Чаре. В глубине души я прекрасно понимал, что она права. И сейчас настал тот самый момент, когда я держусь только потому, что уже не могу дать заднюю. Поворачиваться некуда. Хочу ли я умирать на самом деле? Нет. А кто-то хочет? Пф. Я опять ищу призрачного «кого-то» оправдывая себя.       — Как ты это понял? — тихо спросил я, переставая вслушиваться в скрип снега под ногами.       — Символы Гастера сохраняются так или иначе. Но я поступил по-другому. Оставил след своей магией на рисунках. Я воспроизвёл трещины твоей души и некоторое количество перезапусков наблюдал за этим. Их становилось больше. И их возрастающее количество совпало с уменьшением показателя твоего ОЗ и защиты. Просто посчитав, я понял, что это будет последний перезапуск. Магия Решительности, какой тебя убивали, оставляла нестираемый след.       — Поэтому ты всё вспомнил? Посмотрев на рисунки?       — Ага. А ты? Что ты сделал, чтобы сохранить воспоминания? — осторожно поинтересовался Санс.       Я молча задрал рукав куртки, оголяя предплечье и шрам. Санс прикоснулся к нему и нахмурился, явно неодобрительно глядя уже мне в глаза.       — Я взял нож из комнаты, предполагая, что умру. Там ведь тоже есть крупица Решительности Чары, так что я подумал, что останется след. Так, очнувшись, я вспомнил обстоятельства появления шрама. Вот и всё Это самое лучшее, что я придумал.       — Он останется навсегда, — заметил Санс.       — Да плевать, — отмахнулся я.       — Забавно, что мне от этого факта грустнее, чем тебе.       Меня точно стошнит от ваших разговоров.       Азриэль бы заплакал, если бы увидел такое у тебя?       Чара резко заткнулась, чтобы тут же разразиться гневной тирадой в мою сторону. Как же славно, что в её голосе слышится явное смущение вперемешку с яростью.       — И что ты предлагаешь?       Я на секунду задумался. Ничего путного выдумать не получалось, я даже примерно не понимал, что делать. Магия и сломанное время, как-то связанный со всем Гастер, Ядро, лаборатория… Я не понимал, как это объединить, потому что тут вообще логика не работала. Время ломалось, и из-за этого мир погружался в хаос. Однажды тут что-то пошло не так. Конечно, мы уже примерно додумали, что «стартом» является пропажа Гастера в Ядре, только это почти ничего не даёт.       Я остановился и посмотрел на Санса.       — Нужно попасть к Азгору. Флауи сказал, что только он знает первопричину всего.       — Только как? Обязательным условием снятия того барьера является моя смерть, видимо. Возможно, если вы…       — Нет. Даже не смей договаривать. Ты не умрешь, Санс. Должен быть способ пройти не прибегая к такому. Думаю, можно подумать, пока мы будет идти к Новому дому.       Санс лишь коротко вздохнул.       — Ну, выбора-то у нас и нет? Оставаться ты не хочешь, да и мне, на самом деле, не очень-то нравится эта идея. Ладно, пойдём.       Санс улыбнулся мне. Я кивнул ему.       

***

      В общем, да. Даже не представляю, о чём тут можно сейчас размышлять, когда, вроде бы, всё и так ясно. Но этот раз определённо самый особенный из всех. Даже не смотря на то, что я так уже говорил. В том плане, что я, наконец, начинаю осознавать, какого это, впадать в отчаяние. Я очень стараюсь не показывать, насколько сильная тревога сейчас кипит у меня внутри, но и так ясно, что Санс, а уже тем более Чара, это понимают.       — Эм… Санс? — позвал я скелета, останавливаясь прямо перед проходом в зал.       — Что?       Честно сказать, толкового ничего мы так и не придумали. Я сделал всё почти так же, как в прошлые разы, но внутренне я уже начинаю понимать, что ничего не изменится. Скорее всего, меня забудут. И неотвратимость этого события напоминала покачивающееся лезвие гильотины прямо напротив моей шеи.       — Просто… Ну, знаешь. Просто чтобы ни случилось, пожалуйста, не останавливай меня. Ладно? Не говори мне ничего, не нужно уговаривать, — проговорил я, стараясь не смотреть на Санса.       Он некоторое время помолчал, а затем тяжело кивнул. Он понял. Понял, что у меня почти ни на что не осталось храбрости. Осознание настигло быстро, но я никак не могу взять и просто всё бросить. Тупое ли это упорство, или, может, желание действительно хоть что-то изменить, не знаю. Главное, что сейчас на этих крупицах я и держусь.       Ты реально думаешь, что я стану тебе помогать?       Я ничего не ответил. Да и смысла отвечать нет. Я прекрасно знаю, что Чара не будет слушать, ей просто уже всё равно. Или не так уж ей и всё равно?       — Ник? Может, ты…       — Нет. Не нужно, ладно? Не говори ничего. Давай мы просто… вместе постараемся? — улыбнулся я Флауи, заходя в зал.       Только в этот момент, когда я медленно иду по прекрасно знакомому залу, в котором так много и так больно умирал, я начал на самом деле вспоминать. Все те разы, прошлое, быстрыми болезненными вспышками проносилось в голове. Но никогда прежде я не испытывал того, что чувствую сейчас. Нечто новое, то, что изменилось. И это не столько настораживает, сколько придаёт сил. Что-то всё же изменилось. И уверенность слегка поползла вверх. Всё же, я ещё не до конца сдался. Пока у меня есть силы.       Но, думая обо всём, что произошло в моей жизни за последнее время, никак не могу отогнать маячащий в мыслях вопрос. Наверное, только после тысяч смертей и сейчас, когда я медленно подхожу к собственному финалу, я задумался об этом. Нет, мне просто только сейчас хватило смелости спросить у самого себя.       А я правда старался?       Шаг за шагом, я медленно приближался к центру зала. Красные отблески барьеров вновь замаячили перед глазами. Я в ловушке. Эта клетка сжимается сильнее и сильнее. И не только я попался. Это словно зоопарк, где кто-то постоянно наблюдает, не знаю, развлечения ради? Или преследуя какую-то другую, сумасшедшую цель? Ясно одно — не только время, но и этот мир медленно разрушается. Если снаружи всё идёт своим чередом, то здесь с каждым перезапуском остаётся всё меньше возможности сбежать.       Бесконечная, крепко затянутая петля. Прямо сейчас я почти могу ощутить, как она сжимает шею.       Я остановился, чувствуя, как тело снова немеет. Это вполне ожидаемо — у меня почти не осталось Решительности. Мне страшно, этот страх вымещает любое чувство. В конце-концов, я никогда не был воином. Мне хватало относительно тихой жизни, к ней я всегда и стремился. И, прямо сейчас, я ничего не могу сделать.       Я крепко закрыл глаза, пытаясь унять этот скользкий страх. Чувствую, как погружаюсь в бездонную пучину.       Чара. Чего ты хочешь?       По спине пробежался холодок страха. Вовсе не моего.       

***

      Я открыл глаза. Сознание протолкнуло в круговерть из картинок. Я оказался в довольно тёмном месте. В глаза больно бил яркий свет. Я почувствовал боль в ноге, однако, осмотрев её, я не заметил, чтобы что-то было не так. И только потом я обратил внимание на то, что, вообще-то, передо мной кто-то лежал.       Ребёнок, Чара, очевидно, распласталась на полянке с одной лишь травой. Одна нога было согнута под неестественным углом. Из носа девочки, чьи глаза были плотно сомкнуты и скрыты под чёлкой, медленно сочилась яркая красная кровь. Руки в царапинах, кое-где были выдраны волосы, а от одежды и вовсе одно лишь название осталось. Платье из какого-то плотного материала было изодрано и запачкано так, что из светло-серого оно превратилось в грязно-коричневое.       Я непонимающе потянулся к ней, однако не сумел даже приблизиться — по рукам словно прошёл мощный удар током. Я заметил, как мир на мгновение качнулся и поплыл, будто тихая гладь реки, кем-то потревоженная. Одёрнув руку, я чуть отошёл, пристально наблюдая за происходящим.       Грудь Чары резко поднялась, девочка содрогнулась от боли и начала неистово кашлять, почти что захлебываясь от недостатка воздуха. Ей словно что-то мешало сделать нормальный вдох. Я снова подскочил и попытался хотя бы перевернуть её, но тело опять остановила скручивающая боль.       — Ты не понимаешь, что не можешь ничего сделать? Это воспоминание, идиот.       Я повернул голову влево и уставился на стоявшую как ни в чём ни бывало Чару. Совершенно нормальную, вовсе не похожую на ту, что сейчас лежала умирающей. Я протянул руку уже к ней, но осёкся, наткнувшись на крайне злобный взгляд.       — Это твоё воспоминание?       Теперь её глаза излучали какое-то жуткое недовольство.       — Сам как думаешь? Это из-за того, что ты вывел меня из себя своей туполобостью! Мы фактически одно целое!       Чара выглядела очень раздражённой, но, кажется, она сама себя остановила от очередной тирады и замолчала, угрюмо уставившись перед собой.       Получается, не только она может читать мои мысли, но и я её? Видимо, своим вопросом я расшатал её душевное равновесие или ещё что-то такое, поэтому она и не смогла закрыть доступ к воспоминаниям. А, может, всё то, что я видел, точно так же было щепоткой Чариных эмоций?       — Тут, кажется? — раздался тихий голос из прохода.       Чара недовольно насупилась и наклонила лицо вперёд так, чтобы волосы полностью закрыли глаза. Я непонимающе продолжал смотреть, теперь уже ожидая кого-то, кто с минуты на минуту появится.       — Ох! Ты в порядке? — воскликнул подлетевший к раненой Чаре Азриэль.       Он выглядел таким маленьким и беззащитным, что мне сразу стало не по себе. Сияющие беспокойством и откровенным страхом глаза Азриэля были обращены к почти что бездыханному телу. Я сразу же вспомнил такой же блеск в глазах Флауи, поэтому в одночасье мне стало жуть неловко.       — Держись, всё нормально. Я обязательно помогу тебе! — воскликнул Азриэль, усаживаясь рядом с Чарой.       Та, что стояла рядом, сильно сжала рукав кофты, закусив губу. Она чувствовала явное беспокойство, передающееся сейчас и мне. Почему мы вообще перенеслись именно в это воспоминание об их первой встрече?       Азриэль выставил ладони перед собой, прикрывая глаза. Он поморщился, наверняка стараясь выжать из своей магии максимум. С кончиков пальцев сорвался лёгкий зелёный ветер, нежно накрывая израненное тело девочки и поднимая затхлый пещерный воздух вверх. Солнечный свет будто стал ярче, ранее едва дышавшая Чара вдруг широко открыла рот и, наконец, сумела вдохнуть полную грудь воздуха.       Азриэль чуть улыбнулся, тут же с явным усилием помогая ослабевшему человеку встать и подпирая её изо всех своих крошечных сил.       Я почувствовал, как внутри меня что-то болезненно сжимается и наполняется теплотой. С удивлением я понял, что это осколок души Чары начинает биться сильнее.       

***

      Я упал на колени, схватившись за футболку. Боль, разливающаяся в груди, была знакомой и слишком неприятной. Словно мою душу медленно начинает разрывать. Я чувствовал магию так чётко, как никогда. Где-то сбоку маячил отчётливый след Санса, но он почему-то не мог ко мне подойти, хотя, вроде бы, пытался.       Я кое-как сумел поднять голову. Ясно. Вокруг меня появились отчётливые барьеры, не позволяющие выйти за условный метр. Знакомая ловушка. Где-то я это уже видел. Санс и Флауи находились снаружи и никак не могли бы подойти, но в данный момент я понял, что они словно где-то безумно далеко, хоть и казалось, что близко. Раньше я бы точно решил, что это дело рук Чары и что боль, которую я сейчас испытываю, тоже создает она. Но не только моя душа страдала. Её тоже. Но слабее. Намного слабее.       — Что происходит? — выдавил я, утыкаясь лбом в пол.       Любые попытки перестать испытывать этот кошмар так и не привели к результату. По всему телу медленно расползались трещины молний, отравляющих даже воздух вокруг. Мне стало жарко, дышать было почти что невозможно. Все звуки смешались в один невыносимо тихий гул, на фоне которого отчётливо слышалось только биение собственного сердца.       Барьеры загорелись сильнее. Символы начали выделяться так ярко, что затмевали этим жутким красноватым блеском любой другой свет. Неожиданно я понял, что нахожусь вовсе не в зале, где сейчас, вроде как, должен быть. Это было чёрное пространство, где ничего не было видно, а тьма, клубящаяся вокруг, если приглядываться, медленно обступала и шевелилась, словно смотря на меня в ответ. Я уже был здесь, я это помню, но смутно. Однако в этот раз я отчётливо ощущал и боль и собственную душу. Возможно, тьма появилась вокруг меня, а не я попал в неё.       Силуэт Чары появился прямо перед глазами. Она, пристально глядя на меня, присела и приподняла мою голову за подбородок. У меня вообще не осталось никаких сил, было тяжело даже просто дышать. Я не понимаю, что происходит, но это точно самое странное, что со мной случалось за всё это время.       Сбоку, за барьерами, замелькали картинки. Блеклые изображения тонкими фигурами быстро перемещались вокруг, никак между собой не сочетаясь и не взаимодействуя. Это были обрывки каких-то совершенно случайных событий. В одном из них я заметил то самое воспоминание, которое видел совсем недавно.       — Почему ты просто не сдохнешь? — прошипела Чара, резко отпуская мою голову.       Я почувствовал, как душу медленно начало скручивать. Знакомо. Так она делала, когда ей что-то не нравилось.       — Почему ты просто не сдохнешь?! Зачем тебе нужно было тратить столько времени? Почему ты просто не сдашься?! — резко закричала она, подходя к барьеру и с силой ударяя по нему кулаком.       Полупрозрачные стены засветились ярче, обжигая Чару, но ей, кажется, было совершенно плевать. Я запоздало заметил, когда приподнялся рукав её кофты, что все руки девочки были в похожих на мои ожогах. Только их там куда больше.       — Я… не могу… — прошептал я едва сумев выдавить слова.       — Почему?! Почему?! Это тупо! Ты бесполезный, бестолковый, ты слабак! Ты боишься всего на свете, так почему ты продолжаешь совершать безрассудные поступки?! Ты понимаешь, что ничего не изменится, сколько бы ты не старался? — еще яростнее распалялась она.       Образы вокруг менялись быстро, но некоторые удавалось рассмотреть чуть лучше даже несмотря на двоящиеся картинки. Воспоминания Чары носились туда-сюда, настроение резко сменялось, как и атмосфера. Вот рядом с ней, кажется, сидит Азриэль, видимо, что-то рассказывая. А уже рядом я вижу, как Чара взахлеб рыдает из-за сломанной игрушки. Неподалёку она улыбается, находя под елкой подарок, а в другой стороне…       С пустым взглядом чертит очередную закорючку на каменной стене.       Словно нарочно мешая обзору, Чара встала ровно передо мной и ехидно ухмыльнулась.       — Так тупо. Ты ведь такой же. И делаешь ровно то же, что я. Хоть понимаешь, сколько ты всего сотворил своими руками?       Я непонимающе моргнул.       — Что? Изображаешь из себя невинную простоту? Добрячка? Всем помогаешь, за всех переживаешь, но… Разве сейчас ты не занимаешься тем же, что делала я? А? Ты не даешь им никакого выбора. Ты заставляешь их с собой дружить, манипулируешь ими и… В конце концов, теперь это ты запер меня. Разве нет?       Я нервно втянул воздух. Не понимаю. Я не могу понять, что она хочет. Вот только её слова уже давно звучали на подкорке.       — А этот скелет? Я не могла никак его победить, но, знаешь, ты просто блестяще справился. Надо же — взять и влюбить его в себя аха-ха-ха-ха! — рассмеялась Чара, — Что? Язык проглотил?       Глупость. Нужно успокоиться. Она просто пытается нарушить мое душевное равновесие. Она выводит меня из себя точно нарочно. Говорит то, что я больше всего боялся услышать. Вот поэтому мне нужно успокоиться. Я должен это игнорировать.       — Ты тоже… ты ведь тоже не сдаёшься? Так почему? Прости… Ты так много пережила. Я… я не могу даже представить, насколько тебе сложно, — прохрипел я, всё ещё пытаясь нормально встать.       У меня плохо получалось думать из-за резкой боли. Руки не слушались, я всё никак не мог встать подняться бы на четвереньки, вечно путаясь и падая обратно. Я хотел увидеть больше. Может, это помогло бы мне лучше её понять. Всё это время я думал, что у меня много проблем, что я страдаю и… Я жалел себя. Но я не могу продолжать это делать, когда знаю, что Чара пережила куда больше моего.       Теперь мне действительно хотелось её утешить.       — Ты… ты не виновата… Просто знай это. Я… извини.       — Да за что ты извиняешься?! Это в тебе меня раздражает больше всего! Хватит думать, что мне плохо, мне плевать, слышишь?! Плевать! Я хочу уничтожить этот мир, я его ненавижу, как и всех вокруг! И тебя я ненавижу больше всех на свете!       Я наконец, сумел найти равновесие и хотя бы сесть. Во рту ярко ощущался привкус крови, но её самой не было. Глаза застилала двоящаяся пелена. Я улыбнулся, чувствуя, как их начинает жечь.       — Хватит смотреть на меня с таким лицом! Перестань это делать! Ты ничего не изменишь, никто ничего не изменит! — всё кричала она.       Я выдохнул, проглатывая вязкий ком. Кое-как собрав силы, у меня получилось встать. Пошатываясь, я сделал шаг и едва ли не упал.       — Ч-что ты делаешь?       Я посмотрел на Чару.       — Не смей ко мне подходить! — воскликнула она, отойдя в угол клетки.       Я остановился.       — Знаешь… Я всё думал, как бы мне помочь всем монстрам и… В итоге, я упустил кое-что очень важное.       Чара притихла, всё ещё недоверчиво глядя на меня.       — Всё с самого начала было неправильно. Я упустил важную деталь. В попытке добиться хорошей концовки для всех, я совсем позабыл про… про тебя и Азриэля. Про тех людей, чьи души сейчас также заперты.       — Что за бред ты несёшь?       — Чара. Ты тоже достойна хорошей концовки, — я улыбнулся, — Как и Азриэль. Все вы. Я пытался помочь одним, забыв про других. Так глупо.       Лицо Чары исказилось от гнева.       — Каждый раз ты говоришь одно и то же! Я слышала это сотни раз! Тысячи, десятки тысяч! И всё это время ты никак не меняешься? Неужели, умерев столько раз и понимая, что сейчас ты буквально будешь стёрт, ты продолжаешь нести эту чушь?! Да какого чёрта?!       Я удивлённо вскинул брови.       — А о чём мне бы следовало думать?       — О том, что ты умираешь! Все люди одинаковые! Поэтому я их ненавижу! За их эгоизм и лицемерие! А монстры? Эти придурки никакого отпора не могут дать! И ты… Ты просто ничтожество! Бесхребетный трус!       — Чара, знаешь… В каждом человеке ведь есть Решительность. Но, мне кажется, что не только она одна.       — Что?       — Ведь, в каждом человеке есть целая куча черт характера… Неповторимые, уникальные. И, наверное, немного глупо думать, что в каждой душе есть только лишь капля Решительности, и ничего больше. Ведь есть ещё и Доброта. Разве нет? Это то, что нас объединяет. Сострадание, доброта, жалость… Ты говорила, что это слабость, но я так не думаю.       Я выпрямился, наконец, переставая чувствовать чрезмерное давление на себя.       — Ты спросила, почему я продолжаю говорить одно и то же? Почему просто не сдамся и почему я пытаюсь помочь всем? Но ведь это очевидно.       Я улыбнулся, на секунду замолкая.       — Я устал оправдывать каждое своё решение. Устал находить компромисс и оправдания, мне просто надоело думать обо всём этом. Искать причину, доказывать кому-то… Я просто могу, вот и всё. Это то, что в моих силах. Я хочу помочь, потому что есть те, кого я хочу спасти. Есть те, кто мне дорог. Поэтому я хочу защитить их. И… ты ведь тоже?       Глаза Чары заблестели. Она прикусила губу и поморщилась. Но от меня не скрылась дрожь и нерешительность в её взгляде.       — Я уже давно всё решила!       — Это не так. Ты уже не хочешь бороться, но и сдаться ты тоже не можешь. Чара. Давай…       — Ты думаешь, я не пыталась?! Ты думаешь, я не рассказывала тебе обо всём? Думаешь, не просила помощи? Не пыталась сопротивляться? Ты реально думаешь, что всё это время я просто делала одно и то же? Я каждый раз проживаю всё это с момента собственной смерти, никак не в силах исправить хотя бы что-то! Ты знаешь, какого это, когда ты просто тупой призрак, действия которого ни на что не влияют? Ты понимаешь, какого это, смотреть, как твоя… твои знакомые умирают раз за разом от ТВОИХ ЖЕ СОБСТВЕННЫХ РУК?! НЕ ДЕЛАЙ ВИД, ЧТО ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ, ЭТО НЕ ТАК!       Чара подбежала ко мне и со всей силы ударила. Очевидно, что сил маленькой девочки было совсем недостаточно, чтобы хотя бы сдвинуть меня. Она продолжала наносить удар за ударом, истошно крича и захлёбываясь в собственных слезах.       Я опустил руку на плечо Чары. Она остановилась, потеряв последние силы и, тяжело дыша, замерла.       — Ты права. Я не могу понять того, через что ты прошла. Но я могу помочь тебе. Ты всё ещё надеешься на лучшее, так? Это тоже свойственно людям. Чара. Пожалуйста. Давай мы попробуем сделать это вместе? Всего один раз?       Она сглотнула.       — Не получится. Ничего не получится. Всё бессмысленно. Ничего не имеет смысла… Ты лжец! Вы все лжецы, все вокруг мне вечно врут! Я устала! Устала от обмана!       Её голос срывался, так что она перешла на громкий шёпот. И тогда я поддался неведомому порыву. Я присел, оказавшись на уровне лица девочки, скрытого чёлкой. Протянув руку, я отодвинул волосы и наткнулся на её взгляд. Опухшие от слёз глаза дрожали, как и всё её тело. Чара попыталась отвести глаза. И тогда я её обнял.       Сначала она замерла от неожиданности, но уже через секунду начала пытаться вырваться, то и дело пиная меня или стараясь вырвать волосы. Но я не сдвинулся, даже не пошатнулся.       — У нас получится. Вот увидишь. Я… Я обещаю тебе. У нас точно получится в этот раз! — я улыбнулся, чувствуя, как она медленно начинает расслабляться.       И тогда она снова заплакала, теперь уже вжимаясь в меня, крепко стискивая куртку.       — Нет! Ничего не получится! Ничего не выйдет! Снова… снова меня обманут! Я же знаю, я знаю! Обещания никто никогда не держит!       — Я сдержу. Ты же знаешь. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Хэй, Чара. Знаешь, почему у нас точно получится?       Она замолчала, прислушиваясь. Редкие всхлипы нарушали тишину этого места.       — Я Решителен в своей Доброте.       Чара промолчала, лишь рвано вздыхая. Возможно, именно такое глубокое одиночество сделало из неё обезумевшего призрака. Ей не оставалось ничего, кроме как злиться, вымещая гнев на людях, случайно попавших в ту же ловушку. Но я не виню её, я не злюсь на неё. Уже не могу злиться. Может, кто-то сказал бы, что всё равно нельзя оправдывать её поступки, но… Я могу оправдать. И простить я тоже могу. Сейчас мне, в общем-то, не так уж всё прошлое и важно.       — Ты правда… не обманешь меня? — пробормотала она, тихо всхлипывая.       Вот именно сейчас она была слишком похожа на простого напуганного ребёнка. Сердце кровью обливается, как представлю, что же на самом деле ей пришлось пережить.       — Я обещаю. Я сделаю всё, нет, даже больше, чем могу. Ты как никто другой знаешь, насколько я искренне это говорю, да? — ответил я, слегка отстраняясь и заглядывая в глаза девочки.       Она посмотрела на меня и… Улыбнулась.       — Ладно. Я поверю. Я… я попробую, — произнесла она, вытирая мокрые следы от слёз.       — Хорошо, — кивнул я, тоже улыбнувшись, — Не расскажешь, что это за место?       Чара нахмурилась и тяжело вздохнула.       — Это… что-то вроде места, где хранятся все… события прошлого. Каждый перезапуск отражается тут. Может, это что-то типа загробного мира, я… не знаю, честно!       — То есть в этом месте сохраняется всё, что даже забыто?       — Да. Но, как видишь, мы находимся в барьере и… Его никак не сломать. Ну, я не могу из него выйти, поэтому я не могу хоть куда-то отсюда свалить. Ты заперт тут, потому что я тоже заперта. У меня нет выбора, вообще-то…       Чара расстроенно вздохнула и отвернулась, рассматривая носки ботинок.       — Мы можем вернуться обратно? — спросил я.       — Да, можем. Ну, честно, я не знаю, что делать дальше. Нам просто некуда уходить или негде остаться… За пределы барьера просто невозможно уйти, понимаешь? Поэтому мы в ловушке.       Чара повернулась и, подойдя ко мне, взяла за руку, нервно поправляя свитер.       — В любом случае, нам здесь тоже нечего делать…       Она закрыла глаза. В тот же момент, я почувствовал, как сознание медленно начинает вращаться, словно меня раскручивают на карусели. И тогда, открыв глаза, я с удивлением понял, что вокруг больше не было пугающей пустоты и каких-то печальных событий из жизни Чары. Это снова был длинный коридор.       — Ник? Наконец-то!       Я обнаружил себя лежащим на полу, придерживаемый Сансом. Рядом мялся Флауи, явно встрепенувшийся от моего пробуждения. Во рту неприятно пощипывало. Понятно, откуда взялся привкус крови. Видимо, пока я падал или что-то в этом роде, прикусил язык.       — Ох… — сощурился я, пытаясь подняться.       Голова болела, но состояние довольно быстро приходило в норму.       — Как ты себя чувствуешь? Ты потерял сознание и довольно долго не отвечал… — взволнованно проговорил скелет.       — Не тряси меня… Всё хорошо. Сколько я так пролежал?       — Ну, где-то часа два? — предположил Флауи, переглянувшись с Сансом.       Он лишь растерянно кивнул.       Два часа? Я недоверчиво посмотрел на окна.       — Тогда почему до сих пор не стемнело? — задал я пришедший на ум вопрос.       Санс лишь мрачно качнул головой.       — Тут никогда не темнеет. Или ты не замечал? Каждый раз, когда ты сюда приходил, наступал вечер. И не важно, сколько мы тут торчали, — время не менялось.       — Это тоже одна из аномалий?       В этом месте один из наиболее сильных изломов. Тут всё останавливается, как только я появляюсь.       Голос Чары показался мне предельно печальным.       — Ох, ладно… Мне нужно пройти дальше, — поспешил подняться я.       — Что с Чарой? — поинтересовался Санс.       Флауи заинтересованно поднял взгляд. Я немного помедлил с ответом.       — Мы… пришли к взаимопонимаю. Не о чем волноваться.       Санс лишь хмыкнул.       — И что дальше? — спросил он.       Я пожал плечами, направляясь к противоположному выходу. Красный барьер уже начал бросаться в глаза, но на этот раз ничто меня не останавливало. Я лишь испытывал лёгкий подсознательный страх, а чувство, что за мной наблюдают, усилилось в несколько десятков раз.       — Ник? Всё нормально? — одёрнул меня скелет, когда я уже было хотел прикоснуться к преграде.       Я вздрогнул, возвращаясь к реальности из глубокой задумчивости.       — Ты тоже не можешь пройти через него? — спросил я у Санса.       Он показательно протянул руку, прикасаясь к барьеру, но тут же отнял её, когда красноватая молния прошлась по кости.       — Не-а, — ответил он.       — Я тоже не смогу, — разочарованно сжался цветок.       Понимаешь, о чём я говорила? Тебе отрезан путь назад, ровно как и вперёд. Это бессмысленно, ты просто не сможешь ничего сделать.       — Но почему? Почему он не пускает?       Потому что хочет, чтобы всё закончилось так, как правильно по его мнению. Я не знаю, чем тебе помочь, я даже не знаю, как пройти дальше. Раньше барьера не было, но я не знаю, что там происходило… Не помню, точнее.       — А? Подожди, что?       Санс немного странно на меня посмотрел.       — Подожди, прошлые люди ведь как-то проходили?       Они не доходили до Азгора, умирая куда раньше.       — Но почему? Ты не помнишь, как они умирали?       Я не помню почти ничего, что с ними связано.       — Тогда ты не можешь точно утверждать, что они умерли за пределами барьера. В таком случае, их души содержали бы остатки твоей, разве нет?       Чара на мгновение замолчала.       В этом есть… Есть какая-то доля смысла.       — О чём вы говорите?       — Санс! Если бы человек умер вместе с Чарой, разве не произошёл бы перезапуск?       — Ну да. В этом ведь и ответ?       — Тогда, выходит, они умирали, но ты, Чара, оставалась по сути жива. Перезапуск связан именно с твоей смертью, поэтому прошлые люди и умирали навсегда! Пока ты соединена со мной, обо мне есть информация в том месте. Как только мы разъединяемся, я остаюсь сам по себе и не могу самостоятельно вызвать перезапуск. Точно! Чара, объединись с Азриэлем!       — Чего? — одновременно произнесли Санс и Флауи.       Чего?       — Я смогу пройти дальше, если ты не будешь рядом со мной! Я выясню всё у Азгора и вернусь.       — Стоп-стоп. Ты понимаешь, что, по такой логике, именно там внутри происходило что-то, из-за чего люди умирали? — возразил Санс.       Пустоголовый прав. Если всё то, что ты сказал — правда, ты там умрёшь, а я об этом и не узнаю. Никто не узнает. Это билет в один конец. Ты можешь умереть там и стать просто лёгким воспоминанием.       — Такого не случится… В любом случае, у нас нет никакого выбора. Я уверен, что всё будет нормально. Если я выясню причину перезапусков, то у нас получится её устранить.       — Ник, это… Вообще-то может сработать… — недовольно подтвердил Санс.       Ты готов пойти на такой риск? Там, внутри, у тебя ничего не будет кроме твоей же тупой магии. И она, напомню, вообще никак тебе не поможет.       — Не отговаривайте меня. Я всё понимаю, вообще-то я это и предложил. Всё будет нормально. Я просто узнаю у Азгора подробности и…       Я, вздохнув, чуть крепче сжал ремешок гитарного чехла.       — Я должен сделать кое-что ещё.       Повисла неловкая, напряжённая тишина.       — Переубедить тебя не получится, так что… Ничего не поделаешь, — произнёс скелет.       Если он согласен, то я тоже… Протяни Аззи руку.       Я молча сделал, что попросила Чара. Флауи сначала испуганно вздрогнул, но сразу же охотно протянул лист в ответ, слегка оплетая мою ладонь лозой. Я ощутил небольшое покалывание внутри, словно какая-то часть моей души быстро отделяется и пропадает. Наступило неприятное чувство пустоты. Голоса Чары я больше не слышал.       Флауи засветился, его тело быстро начало менять форму на мне уже знакомую. Маленький Азриэль с красными глазами хмыкнул и сложил руки, пристально глядя на меня.       — Ну, ладно, — выдохнул я, немного боязно протягивая руку.       — Постой! — остановил меня Санс.       Я обернулся, глядя в его растерянные огоньки. Он явно переживал, его определённо пугала перспектива моей возможной смерти.       — Эй, не переживай! — улыбнулся я, приобнимая его.       — Я… Ник. Пожалуйста, давай ты вернёшься целым? — прошептал он.       Я вновь улыбнулся.       — Разве у меня есть выбор?       Я чмокнул Санса в черепушку, быстро отворачиваясь и сдерживая смех. Один один.       — Ну, ладно! Не переживайте за меня, всё будет отлично!       — Ты уж там… постарайся… — услышал я запоздалые слова Чары и Азриэля.       Я махнул рукой и, осторожно проверив, действительно ли барьер меня пропускает, направился в абсолютную неизвестность.       

***

      Звонкое щебетание птиц, как и прежде, напевающих одну и ту же мелодию на протяжении совершенно не поддающемуся счёту, времени, раздавалось в залитой приятным светом зале. Насвистывая мелодию в такт птичьему пению, король монстров, Азгор, мерно расшаркивал по комнате, поливая, казалось, каждый из многочисленных цветов, что росли на полу. Настоящее чудо, что лютики по какой-то странной причине прижились здесь, казалось бы, без источника настоящего света. Но, на самом деле, не было в этом никакой загадки. Каждый из этих цветков был абсолютно особенный.       Бесконечная вода в лейке Азгора тонкими струйками падала на зелёный ковёр из листьев. Капельки, остававшиеся на них, начинали блестеть, ловя лучи кристального света. Азгор на мгновение отвлёкся, с грустью понимая, что он уже закончил.       Ещё раз пройдя вокруг трона, король подошёл к одному из каменных окон, к тому, на котором стоял поднос с чашками чая. Здесь же в углу, за большой расписной колонной, прятался вход на крошечный балкончик с маленьким, пожалуй, слишком маленьким по отношению к королю, столиком. Поднос с, как всегда, горячим чаем, Азгор поставил именно на него, присаживаясь в одно из двух стоящих тут кресел.       Лёгкий ветерок с тонким ароматом цветов взлохматил густую шерсть короля. Азгор, медленно, будто растягивая момент, поднял чайник, наливая в тончайшую фарфоровую чашку приятно пахнущий чай. Как и всегда, взгляд короля ненадолго зацепился за роспись на чайном сервизе. В голове тут же всплыло крошечное воспоминание о том, что когда-то к этому самому набору прилагалась замечательная ваза, в которую Ториэль ставила подаренные ей цветы. А цветы Азгор, вообще-то, предпочитал дарить ежедневно.       Вид из тронного зала открывался прекрасный. Отчётливо были видны и замковый сад, и внутренний дворик с арочными переходами, заметно выделялась белокаменная беседка и несколько статуй. Самым ярким пятном на фоне этого великолепия было только одно. Безжизненность места. Вот, вроде бы, сад. Но там не было садовников. Или, скажем, далёкий плац. Без рыцарей.       В ярких глазах короля в который раз промелькнула застарелая, древняя печаль. И в тот же самый момент, когда он, вроде как, собирался сделать первый глоток чай, магия вокруг зашевелилась.       От неожиданности Азгор даже сначала чуть ли не выронил кружку. Он напряжённо уставился на виднеющуюся часть тронного зала, но чутьё его точно не могло подвести. Да и слух, в общем-то. Кто-то неуверенно шагал в сторону тронного зала, наполняя пустые переходы невероятно живым звуком.       Отложив чашку, Азгор поднялся, ещё раз бросая взгляд на пустой кусочек позабытого всеми мира.