Эй, Толстый!

Забудем на день про работу, про эти усталые лица. Чем займемся в субботу? Я предлагаю влюбиться! П. Шалчюс

      Максим вернулся из командировки из Барселоны спустя десять потрясающе насыщенных дней. Вернулся довольный переговорами — он давно хотел подвизаться с местным портом, с их терминалами, но так, чтоб не просто в прибыль, а в ПРИБЫЛЬ-ПРИБЫЛЬ! А еще он загорел, отдохнул, был сыт и обласкан испанскими горячими парнями — за всю поездку он ни одной ночи не провел в одиночестве, вкусив вдосталь знаменитого средиземноморского темперамента. Дух его был в расслабленном покое, а тело ломило сексуальной пресыщенностью, истомой жарких, крепких объятий, соленых поцелуев вперемешку с текилой, огненных ласк, приправленных корицей и анисом. Ооо эти жгучие мальчики! Необузданные самцы — ода телам, культ искусной, искушенной плотской любви. Слава тебе, Барселона, слава!       Макс почти урчал, въезжая на парковку, мурлыкал в лифте, томно потягивался в своем кабинете. Надо было перестраиваться на рабочий лад, но так не хотелось. Еще не сошли с его тела алые следы укусов последнего мачо, терзавшего его всю ночь до отлета, он будто все еще слышал бархатный голос, сладкий, мягкий говор: «On, beb eres increible. Vamos una vez mas?»*       Но работа есть работа. Звонки посыпались почти сразу, документы веером сыпались на его стол до обеда, Игорек сновал туда-сюда почти без устали, принося то кофе, то сметы, то отчеты, то жалобы. Жалобы! Эта папка с ярко-розовым стикером «Жалобы персонала» сразу вызвала интерес Максима. Потому как вообще-то в их компании, тем более в самом главном офисе, это было редкостью. Ну и правда, на что тут роптать, когда зарплата у всех отменная, всё вовремя, отпуска, премии, больничные, декрет — все по закону и с прибавкой. Тренинги, комнаты отдыха, хорошая столовая, раз в полгода непременно психолог, опять же корпоративы не копеечные, всегда с размахом. Макс следил за своим прайдом, пестовал его, не оставлял без внимания даже самые незначительные детали и просьбы, вроде помещения для кормления грудью, хотя, казалось бы, на работе оно зачем? Ан нет, вот пригодилось и не раз. Поэтому целая папка жалоб... это обескураживало.       Закончив с самым важным и насущным, Макс настороженно раскрыл этот стремный файл, в котором обнаружил три листа за подписью троих разных сотрудников.       В первом доносе говорилось о том, как сильно мешает отделу маркетинга, соседствующему на одном этаже с IT-отделом, вечно звучащая из последнего музыка. Макс усмехнулся и отбросил лист в сторону. Ерунда. Музыка — это хорошо, а маркетологам вечно лишь бы побрюзжать, тот еще серпентарий, хуже бухгалтерии.       Следующая бумага была от заведующей их столовой, там подробно были описаны её оскорбленные чувства на тему постоянных в последний месяц претензий со стороны Дудина Е.И. на, с его слов, полную непригодность пищи в их буфете. Очень детально заведующая описывала, как тот ругался будто бы на нулевое разнообразие в меню, на мнимо пережаренное мясо, на отсутствие зелени и салатов в ассортименте, и на абсолютное пренебрежение поваров санитарными нормами, а именно шапочку, видите ли, они не носят на кухне, а кровь из носу должны!       Макс сам никогда не ходил в местную столовую, разве что был там на ее открытии и смутно себе представлял, что там и как устроено, но позволил себе усмехнуться. Жеже значит не по вкусу местная еда. Гурман елки-палки! Мистер вкусняшка. Максим сделал себе мысленно пометку сходить на досуге в буфет и самолично проверить что там да как, не делая выводов сгоряча. Надо ж убедиться, кто там в шапочке, а кто нет?       А третья челобитная была от его секретаря Игоречка. Вот уж тут Макс вообще удивился так удивился. Игорь казался всегда просто рептилией — хладнокровный и невозмутимый до озноба. Этому-то что? Что такого нужно было сказать этому отмороженному самовлюбленному гусю, прости Господи, чтоб он жалобу написал!       В заявлении Игоря было кратко, но эмоционально описана стычка вновь с тем же героем передовиц Дудиным Е.И. в местной курилке, где, со слов Игорька, вышеупомянутый начальник IT-отдела грубо выражался в его, Игоречка, адрес и даже грозил физической расправой, используя при этом ненормативную лексику, чем пошатнул хрупкое моральное состояние впечатлительного секретаря.       Макс читал все это и никак не мог побороть улыбки, граничащей со смехом. Наворотил Жеже за пару недель его отсутствия, ничего не скажешь. Звезда! Большая мощная звезда! Смех все же вырвался из Макса, и он решил сам наведаться в IT-отдел с неформальной инспекцией. Глянуть, как там Женька руками водит.       Тогда, после назначения Жени, Макс в первую неделю малость приглядывал за ним и за всем отделом, но очень быстро понял, что в лице бывшего одноклассника ухватил удачу за хвост. Тот не зря знал себе цену, ой не зря. Буквально в пару дней он зачистил все концы и огрехи, что накопились за время отсутствия в отделе главного. Охранники внизу говорили Максу, что Дудин все это время офис не покидал, работал как проклятый за себя и за того парня, и за всех разом, но зато уже к концу первой недели все парни в отделе от мала до велика разве что в рот ему не заглядывали, ходили за ним как за спасителем, воспрянувшие духом, улыбались и с рвением, а не вяло и растерянно делали свою работу — дым коромыслом! Любо-дорого. Такие разительные изменения очень быстро дали свои плоды. Все завертелось, защелкало как надо и внутри офисов, и, что самое важное, во внешних потоках. Теперь, получая отчеты и результаты от действий Жениного отдела, Максим понимал, что до его прихода они копошились в каком-то болоте, едва поспевая за ритмом времени и бесконечными обновлениями всех систем. Конфетка, а не отдел стал. Довольный всем Макс хвалил Женю и скорехонько подписал бумагу о завершении самого быстротечного испытательного срока за всю историю работы их офисов. Чего тут думать? Он отхватил монстра! Истового фанатика своего дела. Тайсона и Зидана в одном лице от технарей. Единственное, чего не учел Макс, да и откуда бы ему такое знать, это, по всей видимости, склочный нрав своего новоприобретенного фаворита. Не самая большая беда, но подкорректировать стоило бы, объяснить Жене, что он все же не на школьном дворе, чтоб сразу на всех огрызаться...       Макс убрал папки и, глянув на часы, решил, что послеобеденное время - самое то, чтобы нагрянуть нежданно-негаданно к новому возмутителю общественного спокойствия.       Выйдя в приемную, он сам заварил себе кофе в стоящей тут же кофемашине, и пока она щелкала и разносила ароматный дымок, спросил у Игорька, сидевшего за своей конторкой.       — А что там у тебя с Дудиным? В чем суть конфликта? Не просто же так он на тебя накричал?       Игорь тут же вскинулся и будто даже передернул брезгливо плечами. Его красивые губы искривились в не очень красивой ухмылке, и он с выражением докучливого презрения выдал:       — Этот толстяк совсем оборзел, Максим Александрович. И не я один так считаю, если что. Ему слова не скажи, тут же выслушаешь...       — Ну тебе-то конкретно с чего он наговорил тогда? — размешивая сахар в бумажном стаканчике, уточнил Максим.       — Да чокнутый, говорю же. Ему примерещилось, что я над ним подсмеиваюсь, мол, все документы от меня к нему приходят жирным шрифтом оформленными. Жирным, Максим Александрович! Мол, я так намекаю.       Максим чуть не поперхнулся, но сдержал смех и с усилием натянул на лицо маску абсолютной невозмутимости.       — А ты правда их так оформляешь? — серьезно спросил он, внутри просто звеня от хохота.       — Ну, Максим Александрович, я же в шутку. Пару раз просто как розыгрыш. А он развел трагедию! Просто правда глаза режет, — фыркнул Игорек и изящно поправил манжету своей белоснежной рубашки. — Жлобина два на два, еле в двери пролазит, а обидчивый как ромашка. Я ему в открытую не хамил, а он разорался на весь офис, что я его оскорбляю, видите ли.       — Так, Игорь, я понял. Возможно, Евгений и погорячился, но и твою сторону я принять не склонен. Если ты над ним правда так вот подшучивал, это минимум некрасиво, а максимум выговор и минус премия, — Макс строго зыркнул на своего секретаря и отбросил пустой уже стаканчик кофе в корзину. — Ты меня понял? — посмотрел он исподлобья, почти выйдя в общий коридор и уже не замечая, как ему в спину блеснули злообидчивым недовольством.       Едва выйдя из лифта на нужном этаже, Макс сразу услышал гулкий мощный бит, низкие басы прошлись волной по полу и вдарили в какие-то танцевальные рецепторы, так, что он тут же затопал ногой и закачал головой в такт. Вот, значит, как... Вот о чем писали ему нежные маркетологи. Бедолаги. Это вам и впрямь не Лобода с Виагрой. Чем ближе к нужному отделу подходил Максим, тем отчего-то сильнее улучшалось его настроение. У самой уже двери он замер и прислушался — сквозь ритм музыки слышалось клацанье по клавишам, бубнеж и вдруг окрик: «Как дела, пираты?!!» И тут же дружное, через смех: «Кодим, капитан!» — и взрыв улюлюканья. Макс вскинул брови и легонько приоткрыл дверь.       В отделе сразу в глаза бросались изменения. Во-первых, перестановка. Столы стояли не друг за другом, как раньше, почти как парты в школе, а были хаотично расставлены по какой-то неведомой совершенно системе. В углу красовались большие колонки, из которых и лился пронзающий бит, а все ребята за компами, как на подбор, были не в костюмах, взлохмаченные и все... улыбались. Но главное, что тут же завладевало зрительным вниманием, было просто колоссальное количество комнатных растений во всем помещении. Куча цветов, листьев, лиан каких-то. Макс ни фига не разбирался в этих фикусах, но их было очень много, разных, сочных, пахучих — не офис, блин, а оранжерея.       Женя отыскался в самом углу офиса у широкого окна. Большой стол, большой монитор, большой Женька в яркой вырви-глаз футболке с надписью «FUCK OFF». Мда... Присутствие Максима обнаружилось не сразу, и он с полминуты свободно наблюдал за этой нигилистической картиной полного раздолбайства, слушал музыку и смех своих подчиненных и рассматривал с интересом, как странно зазолотило Женькины вихры солнце из окна, делая его голову почти буйно-рыже-медной. Прям огонь Локи! Ну просто туса, а не офис. Как там говорят? У них тут своя атмосфера. Да уж, атмосфера что надо. Закачаешься. Пираты, значит, у него на корабле объявились. Ну-ну. А Женька не иначе как Черная борода или кто там еще есть-то? Джек, мать его, Воробей. Хотя какой там воробей!? Тут павлин или страус, или какие там еще птицы огромные бывают? Мысли скакали бодрыми поняшками под неумолимый бит, когда Максима наконец-то заметили. Музыку тут же приглушили, и все мОлодцы как один настороженно повернули свои буйны-умны головы в его сторону.       — Добрый день, — вкрадчиво и намеренно тихо поприветствовал всех разом Максим, и легонько кивнул Жене, мол, выйди из кабинета. Повисла испуганная пауза, но Женя и бровью не повел, спокойно улыбнулся и, выходя со своего места, бодро гаркнул:       — Без паники, пираты, все под контролем. Работаем! Ща батька перетрет...       Макс аж воздухом подавился от такой наглости, но проглотил и вышел за дверь. Неслыханная борзота! Но вестись на провокации при подчиненных — показывать слабость, так что Макс твердо решил не грохотать сильно.       — Максим Александрович, — елейно пропел Женька, выйдя в коридор и прикрыв за собою дверь, — на чем записать такое счастье? Сами боги спустились со своего Олимпа в наши смертные чертоги.       — Ты не перегибаешь? Не? — прищурился Макс и сложил на груди руки.       — Да Березу разве перегнешь? — хмыкнул Женя и встал рядом, облокотившись о стену. — По делу или так, устрашать? — склонил он голову набок, разглядывая чёткий профиль и смуглую от свежего загара кожу с контрастом белого воротничка.       — Хотел внести немного контрапункта, — повернулся к нему Максим и тоже оглядел нахальную физиономию. — Откуда растения? — спросил он, подробно изучая паутинки возле глаз и почти незаметные веснушки у носа Жени.       — Из леса вестимо, — хохотнул тот. — Да мои это, мои. Из дома, — пояснил он, видя, как недовольно дрогнул уголок губ у Макса. — От себя и принес, привез, — и сунул руки в карманы брюк.       — У тебя парник, что ль, там был? — ухмыльнулся Максим. Женька его бесил, но бесил не зло, а, наоборот, по-детски, хотелось язвить, дразнить его, тетёшкать. Странное это чувство ребячества охватывало Макса каждый раз рядом с Женей. Он был какой-то не такой, не как все, непонятный, зараза. Богатырь, но лицо до смешного наивное, светлое. Профи, но вел себя как подросток-ушлепок, едва устроившийся на первую практику. Башковитый, воспитанный, но говорил порой словно укурок какой из подворотни.       — В парниках разводят помидоры, — улыбнулся Женя. — Кстати, ты знал, что помидор, это по сути не овощ, как многие считают, а фрукт. Ягода, если точнее, — Макс вскинул бровь и посмотрел на Женьку как на умалишенного.       — Это ты к чему?       — К тому, Максим Александрович, что не всё всегда очевидно. И в привычной оболочке может скрываться что-то совсем неожиданное, — еще шире улыбнулся Женька и, оттолкнувшись от стены, хотел было уйти обратно в свой кабинет.       — Постой, — почти возмутился Максим — вот уж к чему он не привык так это к тому, чтоб разговор или встречу заканчивал кто-то другой, а не он сам. Последнее слово при любых обстоятельствах Макс всегда оставлял за собой.       — Ну, что ты привязался, Береза?.. — вымученно простонал Женя. — Я плохо работаю?! — сделал он шаг назад в сторону Макса, будто напирая всей своей захватывающей мощью. — Я не справляюсь? Ты недоволен? — раздраженно спросил он.       — Нет, — опешил от такой наглости Максим и даже, будто б замявшись, отступил на шаг назад. — Я доволен. Все отлично, но я, во-первых, хотел посмотреть сам, как и что тут у тебя...       — Посмотрел?! — почти бычил на него Женя, и Макс, возможно, даже рассердился бы, будь это кто-то другой, но быкующий Женька его не сердил, а... умилял.       — Посмотрел, — улыбнулся Максим, сам себе удивляясь. — Меня все устраивает, но тебе придется считаться и с другими. Музло делай тише, — Женя выглядел немного обескураженным, он явно ожидал иной реакции на свои слова и действия, и это четко было отражено на его миловидном, а теперь очень удивленном лице. — И хорош всех гонять тут как вшивых по бане, — продолжил тем временем Макс, тайком наслаждаясь растерянностью Жени. — Мне, между прочим, на тебя три жалобы уже пришло...       — Да насрать, — закатил глаза тот и снова оперся об стену с явным вызовом во всей позе. Вот же ж задира стал!       — Тебе насрать, а мне разгребать. Сбавляй обороты и спесь, Дудин, иначе даже я не спасу.       — Больно надо, — фыркнул Женька, но глаза отвел, и Макс понял, что попал в цель — быть обязанным ему чем-то, кроме официального устройства, Женя явно не хотел.       — Вот и славно, — прищелкнул Макс языком и поправил галстук. — Завтра еще с тобой на обед пойдем, — Женька вдруг вскинулся, и паутинки у его глаз стали серебриться лукавством.       — У нас свидание? — тихо произнес он и подергал бровями как кретин, от чего Макс вопреки всякому здравому смыслу вдруг почувствовал, как заливается румянцем. Румянцем!!! Он! Максим Березин! Покраснел, как Аленушка из сказки Морозко.       — Дурак, что ли?! — совсем уже глупо прошипел он. — Столовку пойдем проверять, как ты и хотел.       — А я-то уж размечтался... — томно протянул этот огромный нахал и пошло закусил нижнюю губу. — Подумал, вдруг стану фаворитом императора, — прыснул он со смеху, все же не удержав мину.       — Я предпочитаю более романтичную атмосферу, — так же смеясь, скривился Макс и развернулся к лифту. Женя тоже уже собирался войти в свой офис, как тихий окрик Макса остановил его на полдвижении.       — Жень, — позвал тот, стоя уже у раскрывшихся дверей лифта, — ты больше не обижаешься на меня? — и тот вдруг проехался по Максу странным, необъяснимо теплым взглядом, от которого внутри что-то так сладко, тихонечко задрожало, и будто даже немного во рту пересохло.       — Нет, Максим, я больше не обижаюсь. Я давно уже о тебе не думаю, — и скрылся за дверью кабинета, оставив Макса стоять в полной неразберихе, ошарашенного этим взглядом, этим теплым тембром и, главное, этими словами... «Давно уже не думаю...» А раньше, значит, думал?..