Путеводные звёзды

Марк всегда знал, что если бы они со Степой познакомились ближе раньше, именно они стали бы лучшими друзьями, ведь у них была одна черта, делающая их во многом похожими — тяга к приключениям. Только если Счастливчик действительно был готов открыть любую дверь, на которой написано «Осторожно, опасно!» и испытать себя на прочность, Марка просто манила сама мысль о том, что за ней может прятаться. Но в том, что касалось мечтаний, нереалистичных, глупых или наивных идей, они до сих пор всегда оказывались на одной стороне. Вот и сейчас они обменялись победоносными смешками, и Марк попытался не задумываться в очередной раз об отстраненности Стаса, которая, казалось, касалась только его. — Я в ларек, — решил Альбинос и спрыгнул на землю, — куплю пока пожрать чего-нибудь. Вы что-то будете? — А я-то думаю, как это ты целых пару часов без еды! Уже начал беспокоиться! — подколол Счастливчик, заслужив от Кирилла очередной недобрый взгляд. — Нет, ничего не нужно. Кирилл помялся на месте еще несколько секунд на случай, если Степка решится на озвучивание новой дурацкой гадости, но тот лишь изобразил ангельскую улыбку, от которой на щеках появились ямочки. Темно-рыжая кудряшка упала на лоб. Ну прямо-таки добро во плоти. Альбинос оглядел его недоверчиво, оценивающе, развернулся и направился в сторону магазина. — Не у всех же черная дыра вместо желудка! — крикнул вдогонку Счастливчик специально именно тогда, когда их друг уже был на безопасном расстоянии и не стал бы возвращаться. Он лишь сорвал с ближайшего куста какие-то ягоды и, не поворачиваясь, кинул в сторону корабля. Не попал. — Мазила! — По-моему, он тебя когда-нибудь убьет, — сказал Марк. Степа только пожал плечами, сохраняя прежнюю подлую улыбочку — его такими угрозами не пронять. — Как думаешь, сколько там? — Поинтересовался Марк, мыслями вернувшись к кладу. — Не знаю. Сто тыщ миллионов? — Было бы здорово. «Но такого не будет» — про себя добавил Марк, но решил не озвучивать. Степа погрузился в мир смелых предположений и наилучших исходов и стал мечтать, куда еще можно было бы потратить накопленные за годы деньги. Среди вариантов был квадроцикл, большая походная палатка на всю компанию и профессиональная камера. Марк подумал, что не удивился бы, если б среди вариантов затесалась гора леденцов или бассейн из Спрайта. Хотя и у него были свои мечты, может, даже более смелые. Просто он не то чтобы верил в их осуществление. Вскоре на горизонте вновь появился Стас с картонной коробочкой в руках. С годами та обросла кучей наклеек: с супергероями из жвачки, с каким-то котами в очках, Степиными модными стикерами, покупку которых не понимал никто из команды. Была даже одна старющая наклейка с голой женщиной! Когда-то она казалась не менее ценной, чем сам клад, теперь же никто понятия не имел, откуда она вообще взялась. Капитан, взрослый парень с вечным выражением лица серьезного бизнесмена, который постоянно мечется кабанчиком, вызванивает человечка на цифры и просто контролирует много важных вещей, с этой коробкой выглядел забавно. С деловитым видом он присел на перила нижней палубы и кивком указал на место, где сидел Кирилл. — А где этот? — Угадай с первого раза, — отозвался Степа. — За едой, что ли, пошел? Ответ был очевиден, поэтому вопрос можно было считать риторическим. Альбинос был известен в их тесном кругу своим отменным аппетитом, который каким-то образом сочетался с его худощавой фигурой. Вернулся Кирилл недовольным, несмотря на добычу в виде пакета сухарей с изюмом в руках. — Ты что, не нашел ничего вкуснее?! — Надоедал Степа. —  Поэтому лицо кирпичом? — Прикиньте, наш киоск закрыли! На двери «сдается» написано. Друзья переспросили в один голос: — Закрыли?! — Серьезно? — Наш ларек?! Если что в мире и было вечно, так это вселенная да ларек напротив гаражей. По крайней мере, так казалось. Он стоял там десятилетия до рождения Марка, был частью его детства, когда они с друзьями ходили туда за жвачками по рублю, чипсами и конфетами, которые красили язык в синий; был свидетелем его взросления и частью юности — свою первую банку пива, которую они лет в четырнадцать распили на четверых, они кое-как купили именно там.  — Ничто не вечно под луной… — изрек Марк задумчиво. — Ну да, точняк, — подхватил Альбинос и захрустел сухарем. — Прифлось пефеться до «Копеечки»! Копеечка, ближайший супермаркет, небольшой и невзрачный, находился минутах в семи ходьбы от их двора, так что разочарование Кирилла, способного захотеть есть в любой момент, стало понятным. Какая-то мысль пролетела совсем рядом с Марком, но быстро исчезла, лишь слегка задев крылом, дразня. — Ну ладно, — чуть приглушенным, с долей торжественности голосом, от которого все тут же затихли, произнес Стас и положил руки на коробку. Обвел каждого поочередно внимательным взглядом, — хватит трещать. Давайте считать. Наступила благоговейная тишина. Восемь лет они копили, восемь лет шли к цели, окрашивающей будущее чуть более яркими красками. Здесь было как в коммунизме: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». А потребность у них была общая — уехать. Каждый давал столько, сколько может. Раньше у них даже был специальный день, когда они собирались вместе, Капитан брал с собой коробку, и ребята вносили свои вклады. Если было, что вносить. Со временем, когда они почувствовали, что дружеские узы, связавшие их — достаточно крепки, и что друг от друга они теперь вряд ли куда-то денутся, стали больше доверять Кэпу и просто передавали ему смятую купюру или горсть монет. Точнее, первым так делать стал Марк, а остальные подхватили. Теперь момент вскрытия коробки был одновременно и волнительным, и страшным. Казалось немного неправильным открывать коробку вот так просто, во дворе, в обычный летний вечер. Марк не знал, чего именно он ожидал. Что этот день будет анонсирован заранее? Что они наденут белые рубашки и галстуки-бабочки и соберутся в каком-нибудь секретном месте, чтобы наконец взглянуть на накопленное? Да нет. Но хотелось как-то подготовиться, хотя бы морально, напустить на себя важный вид или хотя бы спину выпрямить.  Оглядев товарищей, Марк увидел на их лицах отражение собственных мыслей. Брови у всех нахмурены, губы сжаты. Степа барабанил пальцами по железным перилам, Стас смотрел на коробку. Альбинос хрустнул сухарем. Мысль  снова порхнула рядом с Марком, уже чуть ближе. — Так, ну ладно, — повторил Капитан и стал разрывать верх коробки. Он огляделся, чтобы рядом не было любопытных глаз. К счастью, деревья отлично скрывали их от остального мира, но Стас на всякий случай рук из коробки вытаскивать не стал и пересчитывал деньги прям внутри нее. Пока шелестели купюры у него в руках, Степка стащил у Кирилла сухарь, откусил краешек и поник. — Как же я теперь без арбузного мороженого, — шепотом пожаловался он Марку и Альбиносу, чтобы не отвлекать Кэпа, — оно только в ларьке было… — А что если… — сказал Марк неожиданно даже для самого себя и чересчур громко. Та самая мысль перестала кружить вокруг и приземлилась в голове, но не успела еще даже как следует облечься в слова, поэтому Марк так и остановился на полуслове. Остальные в ожидании уставились на него. — Ты меня сбил, — зло буркнул Стас. Но Марка уже захватила Мысль, и ждать она не хотела: — А что если на эти деньги нам самим открыть ларек! На месте старого. Если уж вы не хотите уезжать… Его друзья переглянулись между собой, ничего не ответив. Лица у всех были озадаченные. Марк смутился, что сболтнул глупость, но вдруг тишину нарушил Счастливчик. — Крутая идея! Я за! — Я в этом ни черта не понимаю, — подал неуверенно голос Альбинос, — звучит-то вроде неплохо, но как-то это… не знаю. — А что? Такой ларек всем нужен, — несмело продолжил рассуждать Марк, с разных сторон рассматривая пришедшую к нему мысль. — Там всегда люди были, а идти аж до «Копеечки» часто влом… У сидящего напротив Степки уже глаза зажглись от хлынувших в его кудрявую голову идей и от возможности растратить куда-то неуемную энергию.  — И мы придумаем что-нибудь такое, чего нигде нет! Например! Например… Например, молочные коктейли будем делать! Или нет, нет! Будем по-тихому алкоголь продавать после одиннадцати! Вы только представьте, как народ повалит! Да весь район наш там будет! — Да ну, Степ, ну какие коктейли?! — Пожурил Марк, хотя идея насчет чего-то уникального вдохновила и его. — А вот, например, если хлеб у нас будет всегда свежий, вкусный или, там, молоко домашнее с яйцами, то будет супер! А в первые дни акции какие-нибудь замутим, скидки, чтобы привлечь всех. — Или шаурма! — Перебил Счастливчик. — Будем шаурму делать! Ребят, помните мою шаурму?! — Даже не напоминай, — буркнул Кирилл. — Так, стоп, — негромкий, но властный голос Стаса разорвал оживленную дискуссию на кусочки. Воодушевление, захватившее Марка, лопнуло, как мыльные пузыри в ветреный день. И не только потому, что Стас до сих пор, как и в детстве, был капитаном их команды, человеком, которому доверяли принятие решений, но и лучшим другом Марка, ближе, чем Кирилл и Степа. И его мнение было для него важно. А теперь его лучший друг собирался сказать, какой глупой и отстойной была его идея. Мало того, что Кэп уже несколько дней избегал нормального общения с ним, так еще и это выслушивать. Может, это связано, и он хочет отвергнуть его предложение как раз из-за своей непонятной неведомой обиды?  Марк вдруг устыдился своей наивной мечтательности. Но Стас сказал совсем не то, что ожидалось. — Никакой шаурмы и молочных коктейлей. И уж тем более, продажи алкоголя ночью или несовершеннолетним. Может, толпа к нам и нагрянет, но в ней точно будут представители Роспотребнадзора. Мы все будем делать законно. Капитан сделал паузу и оглядел компанию, мол, нет ли у кого возражений. Возражений не было. Все знали отношение Стаса к закону — после того, как его брат попал в тюрьму, он буквально следовал какому-то своему кодексу чести. Речь шла, конечно, не о мелких шалостях вроде выкуривания сигареты в пятнадцать лет за гаражами, а о серьезных правонарушениях, которые могли привести к проблемам. О них он и слышать не хотел. Ох, как он злился на Счастливчика, когда тот просто от нечего делать стащил из того самого ларька Сникерс пару лет назад. Кэп тогда долго наедине говорил с ним о чем-то, и Степа вроде как пообещал больше ничего не воровать. — Идея с домашними продуктами — хорошая. Как и сама идея с ларьком в целом, — похвалил Стас довольно сдержанно, на миг взглянул на Марка исподлобья и сразу отвел глаза. Можно подумать, из него силой вытаскивали эти слова. Да что с ним такое? Справившись с какими-то одному ему понятными противоречиями, он продолжил: — В первые дни действительно можно делать акции, но еще лучше — дегустации этой самой домашней продукции. Но это все уже мелочи. Сначала нам нужно подумать о том, чтобы хватило денег. Скорее всего, придется добавить. Далее. Нужно узнать, почему прошлый хозяин закрылся. Поспрашиваем у родителей и родственников, кто-нибудь сто процентов знает все из сплетен. Нельзя допустить тех же ошибок. И давайте смотреть правде в глаза: как сказал Кирилл, мы в этом ничего не смыслим. Я постараюсь изучить все по максимуму, но, Степа, нужна и твоя помощь. Сможешь невзначай поспрашивать у родителей про их магазин? Желательно, разузнать как можно больше всего, от аренды до работы с поставщиками. Счастливчик зажевал губу при упоминании родителей и весь сжался. — Ну, хотя бы у мамы, — добавил Кэп, видя его реакцию. — Да без "б"! — захорохорился он. Говорил он теперь чрезмерно бодро и запальчиво, — да и отчима спрошу, что мне, сложно что ли! Он в этом больше шарит, да и, может, подумает, что я наконец чем-то нормальным интересуюсь. Вообще без проблем, Капитан! Отчим Степы держал магазин обуви напротив рынка, и по меркам их района считался человеком вполне успешным. Мама же помогала в ведении бизнеса. Пусть область это совсем другая, но им сейчас нужна любая информация, да и Стас понимал, что учиться лучше на ошибках других. — Ладно, — не сразу ответил Кэп, словно оценивал возможности Счастливчика. — Что ж… Если мы действительно за это беремся, мы все должны понимать, что это серьезно. Это уже не игра, не прикол и не шутка, которую мы можем забыть, когда надоест. Нам придется много работать. Всем. Если действительно получится, прибыль будем делить по двадцать пять процентов каждому. Думаю, никто не против. Итак. Все за? Слушая Стаса, Марк подумал, что с таким лидером, как он, они точно не пропадут. Он говорил так авторитетно, так неоспоримо и веско, что поверить в успех было несложно. Поверить, что все получится. Марк мог буквально почувствовать, как всю их команду охватывает радостное предвкушение и воодушевление, пусть пока хрупкое, непрочное, но дарящее надежду на лучшее. А когда есть надежда, есть и смысл жизни, а она сама кажется вполне сносной. Как это часто бывает в молодости, новая идея, даже самая сумасбродная и нереальная, зажигалась в юных головах быстро и ярко, словно сухая веточка от решительного щелчка зажигалки. Все казалось возможным, все казалось осуществимым, и даже самые рассудительные члены команды вдруг оказывались ослеплены светом этой новой идеи настолько, что переставали видеть все кружащиеся вокруг нее «но». В воздухе даже царила какая-то торжественность, когда Стас медленно, аккуратно провел длинными пальцами по боку коробки. — Тогда считаем. Шли минуты, купюры шелестели, на дне позвякивали монеты. Лицо Стаса было напряжено и сосредоточено. Марк отбивал ногой нервный ритм. И вот, наконец, подсчет закончился. Кэп сложил купюры ровной стопочкой и положил на дно коробки. Поджал губы. Прочистил горло. И уже за секунду до того, как он подозрительно несмело поднял глаза и почти прошептал ужасное, обреченное «мало», Марк понял, что все плохо. — Сколько? — еле-еде выдавил он, не особо желая слышать ответ. Может, сумма там нормальная, просто Стас слишком требователен? — Пятьдесят восемь тысяч четыреста. Плюс мелочь. Марк почувствовал себя как на американской горке. Только не телом, душой. Вот он только что поднимался вверх в ожидании прилива эмоций и видел перед собой только чистое голубое небо, а вот он летит вниз со всей дури, желудок неприятно скрутило, и реальность размывается перед глазами. А потом горка закончилась, ты остался внизу, и тебя тошнит. Вот на что сейчас было похоже резкое падение настроения. Все вокруг тоже поникли. Сказать что-либо никто не решался. Восемь лет. Восемь лет они хранили свое будущее в этой коробочке, свои надежды на что-то лучшее чем то, что есть сейчас. Неужели цена их мечтам была равна стоимости какого-нибудь телефона? — Этого не то что на ларек, но и даже на учебу не хватит. Ни в Кленске, ни даже здесь, — понуро заметил Счастливчик, потому что надо же было кому-то рано или поздно сказать хоть что-то. — Может, для тебя это и не деньги! — Взъелся Альбинос. — Но тогда говори за себя. — Да при чем тут я?! Я хоть и не отличаюсь умом и сообразительностью, но даже я понимаю, что эти деньги сейчас — ничто! — Кирилл, этого и правда мало, — вмешался Марк, пытаясь сыграть роль миротворца. — Ты же слышал, Стас и сам сказал. — А у тебя что, своего мнения что ли нет — за Стасом повторять? — Огрызнулся Альбинос и на него. — Знаешь что! — Вскрикнул Степа, встав со своего места, подошел к Кириллу и ткнул в него пальцем. — Ты вообще забил на клад! Да мы с Марком единственные, кто вспоминал об этой гребаной коробке в последний год! Парни были на взводе, каждый хотел обвинить кого-то другого в полнейшем провале всех их планов, ведь злость была лучше, чем уныние и чувство беспомощности. Марк знал это по себе и понимал, почему они ведут себя так. — Да ладно, мы все вкладывали, сколько могли, в этом же вся суть, — снова попытался восстановить мир он тихим, подчеркнуто уравновешенным голосом. — Да и не только мы, Степ, Стас тоже постоянно вкладывался. Марк кивнул на Капитана, который до сих пор не сказал ни слова, а так и сидел с коробкой в руках и, нахмурившись, гипнотизировал взглядом содержимое. Надо признать, в словах Степы была доля истины. Что Марка, что Степу вдохновляла мысль о чем-то более интересном и стоящем, о каком-то приключении, которое могут им всем подарить эти деньги, поэтому они до сих пор делали вклады каждый месяц. У Счастливчика в этом плане возможности были гораздо более обширные, на то он и звался Счастливчиком, но и Марк из кожи вон лез, чтобы добавить хотя бы десять рублей. Что касается Стаса, то он вызывал у Марка уважение, ведь был единственным, кто пытался работать — иногда писал рефераты или делал домашние задания по математике или физике за деньги. Когда работа подворачивалась, он всегда отдавал не меньше пятидесяти процентов заработанного для их клада. Кирилл же… Кирилл жил с бабушкой на ее пенсию, а все свободное время посвящал уходу за ней. Как можно было его в чем-то винить? Степу слова Марка не убедили. Как известно, поджечь что-то легко, а вот затушить возникший пожар — не очень. — Ага. Вкладывались все. Кроме него! — пальцем он снова ткнул в Кирилла. Тот теперь тоже вскочил со своего места и сделал шаг к Степе. А Степа, почуяв опасность, не мог не расплыться в своей язвительной усмешке. Пространство корабля, и без того маленькое, стало казаться еще теснее. Марк в очередной раз удивился, как сильно Счастливчику нравилось быть матадором с красной тряпкой в руках и подвергать свой зад опасности. Что странно, и Альбинос не возражал против того, чтобы быть быком. Странный, какой-то нездоровый, но все же симбиоз. — Слышишь! — Выпалил Альбинос. — Да, я не отваливал столько бабла, сколько ты. Я ведь не блядский мажор! Губы Счастливчика растянулись еще сильнее, когда он склонил голову вбок и снова ткнул Кирилла пальцем, специально подначивая. Он поинтересовался весело:  — А что, завидуешь? — Слышишь! — Повторил Кирилл, яростнее и громче. — Руки убери!  Но Степа не был бы Степой, если бы действительно убрал руки. Преисполненный какой-то токсичной, вывернутой наизнанку радости, он ущипнул Кирилла за нос. Будто на спусковой крючок нажал. Через десятую долю секунды Альбинос замахал руками, пытаясь ударить Счастливчика, лицо покраснело, вена на лбу вздулась. Юркий Степка сначала чудом уворачивался, но чудеса быстро закончились, и Кириллу удалось сильно толкнуть друга, так что тот налетел спиной на перила. Стас так ничего и не делал, и Марк решил вмешаться сам, но так как инициатива наказуема, сам получил Кирилловым локтем в нос. Это вышло не специально, но менее неприятно от этого не стало. Тут даже Стас вышел из своего ступора и тоже встал. — Все, хватит, — удивительно бесстрастным для ситуации голосом приказал он, но когда Кирилл не прекратил, повторил громче, положив ему руку на плечо, — Кирилл, хватит! — Он дернул Альбиноса за плечо и развернул к себе. — Все, ты наигрался? — Да хорош командовать! — Отмахнулся тот, но нападать перестал и уже звучал скорее обиженно, чем угрожающе. Успокоив команду, Кэп скользнул тревожным взглядом по носу Марка, потом задержал вопросительный на глазах. Марк этот взгляд понял и слегка покачал головой, мол «все нормально, жив».  — И что с вами двоими не так? — Недоумевал Стас. — Что за инфантилизм? Как дети, честное слово. Заработаем, значит, сами, здоровые лбы же. Если, конечно, никто из вас не боится замарать свои белые нежные ручки. Марк знал Капитана достаточно, чтобы понять, что он на самом деле совсем не уверен в том, что говорит, а лишь выдумывает на ходу что-то, чтобы подбодрить свою компанию, изображая ложную жесткость и непоколебимость. Видно было, что расстроен он так же, как и все, тем не менее, он продолжил: — Я могу попробовать делать несложные домашки для студентов — школьники-то на каникулах, а некоторые универы пока учатся, курсовые сдают и все такое. Времени свободного сейчас много, буду брать как можно больше. Вы как? — Ну, думаю, смогу найти какую-то подработку, — подумав, ответил Марк. Ну а что? Чем сидеть все лето в тесной коробке своей квартиры с младшими и родителями, лучше он займется чем-то полезным. Действительно ведь — не маленький, восемнадцать в следующем году.  — Я за любой кипеж, вы же знаете, — поддержал и Степка. Кэп недоверчиво приподнял бровь. Представить Счастливчика работающим было сложновато. Дело было точно не в лени и не в том, что кто-то думал, будто он слишком привык сидеть на шее у родителей, чтобы заработать самому. Он правда готов был распылять свою энергию куда угодно, но вот насчет его способности сосредоточиться, быть серьезным и не отвлекаться на каждую пролетающую муху были сомнения. — Да что вы так смотрите?! Не верите, что ли? — Увидев недоверие на лицах друзей, возмутится он. — Говорю, от меня деньги будут! — Без воровства и каких-нибудь мошеннических схем, Степ! — Предупредил Стас. Счастливчик протяжно фыркнул в ответ и изобразил оскорбленность. — Чтобы я воровал?! Я?! Да за кого Вы меня принимаете, Капитан? Я честный человек! Судя по виду, Кэпа эти его слова не очень убедили, но пришлось поверить. Слово оставалось за Кириллом. Он долго смотрел в пол, насупленный, с до сих пор не сошедшими розовыми пятнами гнева на щеках. — Я в деле, — наконец сказал и он, впрочем, без особой радости. — Что-нибудь придумаю.